Апелляционное определение № 33-8894/2026 от 10 июня 2026 г.

В окончательной форме

изготовлено 11.06.2026

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Рег. № 33-8894/2026 78RS0006-01-2025-001832-45

Судья: Пушкина М.Б.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 29 апреля 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе:

председательствующего

Ковалевой Е.В.

судей

ФИО1,

ФИО2

при помощнике судьи

ФИО3

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-3537/2025 по апелляционной жалобе Министерства финансов Российской Федерации, апелляционному представлению прокурора Кировского района Санкт-Петербурга на решение Кировского районного суда Санкт-Петербурга от 26 ноября 2025 г. по иску ФИО4 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Ковалевой Е.В., выслушав истца ФИО4, представителей истцов ФИО5, ФИО6, представителя третьего лица Прокуратуры Санкт-Петербурга ФИО7, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда

УСТАНОВИЛА:

Истец обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации, после уточнения исковых требований в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации просил взыскать компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 руб., причиненного незаконным уголовным преследованием.

В обоснование иска истец указал, что 18 августа 2023 г. Куйбышевским районным судом Санкт-Петербурга в отношении истца вынесен приговор, он признан виновным в совершении преступления, предусмотренного пп. «в» ч. 2 ст. 238 Уголовного кодекса Российской Федерации, назначено наказание в виде лишения свободы сроком на три года со штрафом в размере 250 000 руб., наказание постановлено считать условным, сроком на два года, одновременно возложены дополнительные обязанности не менять место жительства без уведомления специализированого органа, куда являться не реже одного раза в месяц.

Истец ФИО4 на момент привлечения к ответственности он являлся доктором медицинских наук, заведующим 4 хирургическим отделением СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница», и.о. заведующего кафедрой общей хирургии с курсом эндоскопии СПб ГПМУ.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 8 декабря 2023 г. приговор отменен ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, за истцом признано право на реабилитацию. Определением Третьего кассационного суда от 23 мая 2024 г. определение судебной коллегии от 8 декабря 2023 г. оставлено без изменения.

Истец указывает, что моральный вред ему причинен:

- в результате возбуждения уголовного дела с указанием на состав тяжкого преступления, которого он не совершал – оказание услуг, не отвечающим требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, повлекшее по неосторожности причинение смерти, за которое предусмотрено до 8 лет лишения свободы;

- нахождением в статусе подозреваемого в том преступлении, которого не совершал с <дата> по <дата>;

- избранием меры пресечения, предусматривающей ограничения на жизнедеятельность - не покидать место жительства без разрешения следователя или суда, по подозрению в преступлении, которого не совершал;

- нахождением с <дата> по <дата> в статусе обвиняемого и подсудимого в преступлении, которого не совершал;

- прекращением общения с ним некоторых друзей и родственников, которые полагали его преступником, выражали осуждение и презрение;

- в результате незаконного обвинения ухудшилось отношение окружающих не только к истцу, но и к членам его семьи, как членам семьи преступника;

- незаконное обвинение породило у него переживания и страхи за себя и за семью, т.к. преступник должен быть огражден от общества и находится в тюрьме;

- моральным напряжением в течении более года ввиду неясности обвинения, тревожности;

- страхом перед вызовом на допросы, проведением очных ставок, экспертиз и иных следственных действий;

- стрессом, депрессией, бессонницей;

- действиями следователя, который отказывал в обоснованных заявлениях и ходатайствах о прекращении уголовного преследования, действия следователя привели к утрате веры в законность, правосудие и справедливость;

Также истец указывает длительное, с 2018 года, незаконное уголовное преследование, распространение и негативное обсуждение в обществе информации о привлечении его к уголовной ответственности сказывались на:

- психоэмоциональном состоянии;

-причиняли нравственные страдания, следствием которых стала депрессия, перенапряжение, нервные срывы, подавленность, панические атаки за будущее свое и членов своей семьи (супруга, две детей, отец);

- вызывали смятение и недоверие ко всем – друзьям, родственникам, коллегам;

- у него участилась заболеваемость;

- сделали невозможным осуществление трудовой деятельности;

- изменили привычный образ жизни;

- лишили возможности общаться с коллегами и друзьями.

Истец настаивал, что усугублялись моральные страдания освещением сложившейся ситуации в СМИ, так как информация в СМИ носила непроверенный, не установленный, негативный характер, порочила и пятнала его трудовую деятельность, человеческое достоинство и доброе имя. Информация была публичной, искажалась, семья истца, в том числе несовершеннолетний сын, знала о этой информации и также переживала, что добавляло страданий истцу. По публикациям и репортажам в обществе формировалось мнение о истце как преступнике, хотя он таковым не являлся. Данные публикации и репортажи причиняли нравственные страдания, влекли чувства несправедливости и безнадежности, унижали достоинство. Часть репортажей до сих пор доступны в публичном пространстве сети Интернет. После репортажей у коллег формировалось негативное отношение к истцу, так как задевалась профессиональная деятельность, некоторые из них допрашивались в рамках уголовного дела. До сих пор истец вынужден объясняться и оправдываться перед коллегами, сослуживцами и студентами.

Решением Кировского районного суда Санкт-Петербурга от 26 ноября 2025 г. исковые требования ФИО4 удовлетворены частично, с Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства Российский Федерации по г. Санкт-Петербургу, в пользу ФИО4 взыскана компенсация морального вреда в размере 500 000 руб., в удовлетворении остальной части требований отказано.

Не согласившись с указанным решением, ответчик подал апелляционную жалобу, в которой просит решение отменить, поскольку выводы суда первой инстанции, изложенные в решении суда, не соответствуют обстоятельствам дела, судом неправильно применены нормы материального и процессуального права.

Прокурором Кировского района Санкт-Петербурга подано апелляционное представление, в которой полагает решение суда подлежащим изменению, поскольку судом неправильно применены нормы материального и процессуального права

В заседании суда апелляционной инстанции истец, представители истца явились, возражали против доводов апелляционной жалобы, апелляционного представления.

Представитель третьего лица в судебное заседание явилась, доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы поддержала.

Представитель ответчика в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещался надлежащим образом по правилам статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, о причинах неявки суду не сообщил, доказательств невозможности явки в судебное заседание не представил, в связи с чем, судебная коллегия на основании части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации считает возможным рассмотреть дело в отсутствие представителя ответчика.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, апелляционного представления, выслушав явившихся лиц, проверив в порядке ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, апелляционного представления, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, приговором Куйбышевского районного суда Санкт-Петербурга от 18 августа 2023 г. по уголовному делу № 1-37/2023 ФИО4, <дата> г.р., состоящий в браке, имеющий несовершеннолетнего ребенка на иждивении, работающий заведующим 4 хирургического отделения СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница», и.о. заведующего кафедрой общей хирургии с курсом эндоскопии СПб ГПМУ, доктор медицинских наук, обвиняемый в совершении преступления, предусмотренного ст. 238 ч. 2 п. «в» УК РФ, признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 238 ч. 2 п. «в» УК РФ, ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на три года со штрафом в размере 250 000 руб., условно, с испытательным сроком на 2 года. На истца возложены дополнительные обязанности: не менять места жительства без уведомления специализированного органа, куда являться не реже одного раза в месяц на регистрацию. ФИО4 осужден за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, повлекших по неосторожности смерть человека. На приговор в дальнейшем поступила жалоба потерпевшей и прокурора, которые просили усилить основное и дополнительное наказание, добавить наказание в виде лишения права заниматься медицинской деятельностью. Потерпевшая обвиняла врача, который оперировал ее супруга, в умышленном преступлении, применении неправильной тактики лечения, обвиняла суд в том, что им не оценена общественная опасность содеянного, не приняты во внимание данные о личности подсудимого, который, находясь на свободе, осуществляя медицинскую деятельность, продолжит заниматься преступной деятельностью, так как он вину не признал, не загладил, не раскаялся, выводов после совершенного деяния не сделал.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 8 декабря 2023 г. приговор от 18.08.2023 отменен. Уголовное дело прекращено в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ - за отсутствием в действиях состава преступления, за ФИО4 признано право на реабилитацию. Определение судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 8 декабря 2023 г. оставлено без изменения Третьим кассационным судом определением от 23 мая 2024 г. по жалобе заместителя прокурора.

При рассмотрении уголовного дела установлено, что в июле 2018 г. истец работал врачом-хирургом 5 хирургического отделения СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница», назначен на должность приказом от <дата>, имел сертификат специалиста по специальности «хирургия».

Судебная коллегия Санкт-Петербургского городского суда указала, что выводы суда первой инстанции об оказании ФИО4 услуг, не отвечающим требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, повлекших по неосторожности смерть человека, не нашла достаточного подтверждения в материалах дела, при этом приговор основан на недопустимых доказательствах, противоречия между доказательствами судом не устранены, не оценены в приговоре. Доказательств тому, что смерть ФИО8 наступила в результате ненадлежащим образом выполненных действий врачом ФИО4, в деле не имеется и судом в приговоре не приведено.

Из приговора следует, что при рассмотрении уголовного дела допрошено множество свидетелей, экспертов и специалистов, в том числе сослуживцы и коллеги истца.

Судебная коллегия указала, что опровергнут вывод обвинения о том, что истец допустил дефект в работе; не нашло подтверждения обвинение ФИО4 в нарушении методики, тактики, техники выполнения операции, в результате которой наступила смерть потерпевшего, и констатировала отсутствие доказательств умышленной формы вины по отношению к деянию и неосторожной – к последствиям, мотива.

Суд первой инстанции принял во внимание при вынесении решения данные о личности истца:

состоит в браке, имеет несовершеннолетнего ребенка, является доктором медицинских наук, врачом высшей категории, работает заведующим 4 хирургического отделения СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница», и.о. заведующего кафедрой общей хирургии с курсом эндоскопии СПб ГПМУ, ведет педагогическую деятельность; имеет статус высококвалифицированного специалиста в нескольких областях медицины (хирург, врач УЗД, абдоминальный хирург); также в период рассмотрения уголовного дела истец - член Российского эндоскопического общества, член Российского общества хирургов, член правления Хирургического общества ФИО9. Истец имеет заслуги: благодарность Губернатора Санкт-Петербурга как победителю конкурса на премию Правительства Санкт-Петербурга «Лучший врач года» в номинации «Лучший врач хирургического профиля учреждения стационарной помощи взрослому населению», награжден нагрудным знаком «Отличник здравоохранения» Министерства Здравоохранения от <дата>, благодарность Законодательного собрания Санкт-Петербурга в 2024 г. - заведующему кафедрой общей хирургии с курсом эндоскопии ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет» Министерства Здравоохранения Российской Федерации за вклад в развитие здравоохранения и высшего профессионального образования, подготовку квалифицированных специалистов; награждение приказом от <дата> СПб ГПМУ Почётной грамотой за многолетний добросовестный труд и ответственное выполнение своих обязанностей. Данные сведения расценены судом как подтверждение публичности истца, обширного круга его общения, многолетнего статуса квалифицированного медицинского работника, а также педагога с безупречной репутацией.

Судом первой инстанции установлено, что в результате возбуждения и расследования уголовного дела с указанием на состав тяжкого преступления, которого истец не совершал – оказание услуг, не отвечающим требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, повлекшее по неосторожности причинение смерти, за которое предусмотрено до 8 лет лишения свободы, ФИО4 причинены нравственные страдания:

- нахождением в статусе подозреваемого с <дата> по <дата> и нахождением с <дата> по <дата> в статусе обвиняемого и подсудимого, что унижало его человеческое и профессиональное достоинство;

- прекращением общения с ним некоторых друзей и родственников, которые полагали его преступником, выражали осуждение и презрение;

- страхом перед вызовом на допросы, проведением очных ставок, экспертиз и иных следственных действий;

- стрессом, депрессией, бессонницей;

- распространением и обсуждением в обществе, в семье, т.ч. после информации в СМИ, данных, в т.ч. непроверенных, о привлечении его к уголовной ответственности;

- смятением и недоверием к друзьям, родственникам, коллегам;

- ограничениями в трудовой деятельности;

- изменением привычного образа жизни;

- лишением возможности общаться с коллегами и друзьями на равных, терпеть насмешки учеников.

Суд первой инстанции учел, что при рассмотрении уголовного дела в него были вовлечены в разных статусах (свидетели, эксперты, специалисты) сослуживцы и коллеги истца, суждения которых стали юридическими фактами при принятии судами постановлений, при этом истец продолжал медицинскую (как консультант) и педагогическую деятельность при многолетнем уголовном преследовании. Суд принял во внимание необходимость участия истца в научной медицинской деятельности, посещения конференций, совещаний, повышения квалификации, при постоянном и плотном контакте с коллегами, которые были информированы о наличии уголовного преследования, в том числе широким обсуждением в средствах массовой информации, и в связи с допросом ряда коллег в рамках уголовного дела, а также вынужденный отказ от участия в части профессиональных мероприятий, от научно-общественной жизни, в том числе в качестве эксперта и лектора в образовательных мероприятиях, во-первых, вызванный участием в уголовном деле (явка на допросы примерно два раза в месяц и участие в иных следственных действиях, по утверждению представителя истца - проведено более 30 допросов и 32 судебных заседания в районном суде), которые все проходили при моральном и нравственном напряжении и с чувством унижения по статусу по уголовному делу, во-вторых связанный с нравственными переживаниями и недоверием части коллег, что установлено судом из объяснений истца, свидетеля и из экспертиз по уголовному делу. С учетом изложенного суд первой инстанции посчитал доказанными моральные и нравственные страдания и переживания истца в указанных постоянных и многочисленных мероприятиях (и при отказе в участии) за свое честное имя и статус профессионала.

Суд первой инстанции установил, что при рассмотрении уголовного дела имело место его освещение в средствах массовой информации (публикации и телепередачи), при этом до вынесения приговора стали доступны данные о проведении истцом операции, о его личности и профессиональных навыках, что не могло не вызвать у истца нравственных страданий, обиды, разочарования, бессилия от незащищенности перед чужим некомпетентным, абсурдным, бездумным, обидным мнением.

Также суд первой инстанции учел, что понесенные истцом моральные и нравственные страдания в результате незаконного уголовного преследования с учетом длительности и обстоятельств преследования (с августа 2018 г. по май 2024 г.), которые подтверждены истцом и свидетелем в судебном заседании, связаны с изменением привычного образа жизни истца. Свидетель отметила возникшую замкнутость ее ранее отзывчивого и доброго супруга, иные изменения его характера и поведения, его страдания, в том числе по ночам, бессонницу, стресс; особые переживания перед следственными действиями и днями заседаний, в том числе из-за неоцененности в суде его профессиональных доводов в свою защиту, многолетнее обращение к супругу со стороны госслужащих только по фамилии или статусу в уголовном деле, подтвердила, что супруг был вынужден в общении с сослуживцами, и даже со студентами, оправдываться и объясняться. Судом приняты во внимание указанные истцом обстоятельства, сопряженные с переживаниями за членов семьи, в том числе относительно мнения и поступков несовершеннолетнего сына, который имел информацию о уголовном деле и о своем отце, имел ряд заболеваний и видел информацию из средств массовой информации, истец переживал за своего сына, его состояние здоровья ухудшилось после просмотра передач с негативной и искажённой информацией.

Судом первой инстанции установлено, что меры процессуального принуждения, ограничивающие общение и свободу, к истцу в период следствия и судебного разбирательства не избирались, он мог принимать участие в части профессиональной деятельности и мероприятий, в том числе с выездом на территории иностранных государств, виделся и не ограничивался в общении с семьей и коллегами; не установлено возникновения заболеваний истца в период с августа 2018 г. по май 2024 г., связанных с ведением уголовного дела и участием в нем; нет данных о жалобах истца и результатах их рассмотрений в период следствия и суда, на действия (бездействие) должностных лиц, ограничивающих его права.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции пришел к выводу, что в связи с установленным безупречным статусом истца как добропорядочного гражданина и незаменимого специалиста, лишения его возможности с 2018 г. по май 2024 г. пользоваться заслуженным уважением части общества и коллег, совершенствоваться в медицине при осуществлении своей профессиональной деятельности (два вида – медицина и педагогика), помогать нуждающимся в его медицинских знаниях и помощи (что причиняло истцу особые страдания – невозможность оперировать нуждающихся в именно его виде помощи при его квалификации и знаниях), степень страданий от невозможности в полной мере применять имеющиеся знания и сомнения государства (в лице его органов) в этих знаниях, и временном промежутке вынужденного испытуемого им чувства стыда и безнадёжности в связи с возможным наказанием за поступок, которого он не совершал, определил адекватным размером компенсации морального вреда истцу 500 000 руб., учитывая необходимость обеспечения баланса частных и публичных интересов, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела.

Проверяя законность принятого по делу решения с учетом доводов, изложенных в апелляционной жалобе, апелляционном представлении, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

На основании статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда (часть 1).

Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, в силу пункта 3 части второй статьи 133 данного кодекса имеют подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 данного кодекса (часть 2).

Согласно абз. 3 ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

В отношении лиц, незаконно или необоснованно подвергнутых уголовному преследованию, такой порядок определен Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (ст. ст. 133 - 139, 399).

Исходя из содержания данных статей, право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает только при наличии реабилитирующих оснований (вынесение в отношении подсудимого оправдательного приговора, а в отношении подозреваемого или обвиняемого - прекращение уголовного преследования по реабилитирующим основаниям). При этом установлено, что иски за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (ст. 136 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии со ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В этих случаях от имени казны Российской Федерации выступает соответствующий финансовый орган (ст. 1071 ГК РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" судам следует учитывать, что нормами статей 1069 и 1070, абзацев третьего и пятого статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, рассматриваемыми в системном единстве со статьей 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла, и др.).

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, действующее законодательство в системном единстве его предписаний не исключает принятия судом в порядке гражданского судопроизводства решения о компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела и в соответствии с принципами справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина. Установленный законодателем механизм защиты личных неимущественных прав, предоставляя гражданам возможность самостоятельно выбирать адекватные способы судебной защиты, не освобождает их от бремени доказывания самого факта причинения морального вреда и обоснования размера денежной компенсации (определения от 18 января 2011 г. N 47-О-О, от 28 февраля 2019 г. N 552-О, постановление от 15 марта 2023 г. N 8-П, определение от 26 сентября 2024 г. N 2147-О).

Из приведенных нормативных положений, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению и правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации следует, что в случае причинения вреда гражданину или юридическому лицу незаконными действиями (бездействием) должностных лиц государственных органов при исполнении ими служебных обязанностей его возмещение производится в порядке, предусмотренном гражданским законодательством Российской Федерации, за счет соответствующей казны (казны Российской Федерации или казны субъекта Российской Федерации).

Необходимыми условиями для возложения обязанности по возмещению вреда, причиненного незаконными действиями или бездействием государственного органа или его должностного лица, по правилам статьи 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью действий причинителя вреда, вина причинителя вреда.

В Гражданском кодексе Российской Федерации содержатся положения, определяющие основания, способы и размеры компенсации морального вреда, в том числе за вред, причиненный гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ (пункт 1 статьи 1070, статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Компенсация морального вреда осуществляется в таких случаях независимо от вины причинителя вреда. Незаконность осуждения, незаконность привлечения к уголовной ответственности, незаконность применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконность наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ должна быть подтверждена принятыми в установленном законом порядке соответствующими постановлениями (определениями) о полной реабилитации гражданина (например, оправдательный приговор, постановление следователя о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям). Вместе с тем при отсутствии таких постановлений не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла).

Признание судом в рамках гражданского судопроизводства доказанным факта причинения гражданину морального вреда в связи с его незаконным уголовным преследованием, незаконным применением к нему мер процессуального принуждения влечет за собой обязанность суда при определении размера денежной компенсации морального вреда исходить из установленных обстоятельств конкретного дела и учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Пунктом 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" предусмотрено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (пункт 42).

Из приведенных норм права и разъяснений приведенных в Постановлении названного Пленума Верховного Суда РФ суды всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю.

Разумные и справедливые пределы компенсации морального вреда являются оценочной категорией, четкие критерии его определения применительно к тем или иным категориям дел не предусматриваются. В каждом конкретном случае суд вправе определить такие пределы с учетом конкретных же обстоятельств дела. При определении размера компенсации морального вреда действует принцип свободного усмотрения суда, основанного на индивидуальных обстоятельствах каждого дела и характере спорных правоотношений.

Суд апелляционной инстанции, соглашаясь с наличием правовых оснований для компенсации причиненного истцу морального вреда в связи с признанием за ним права на реабилитацию, не может согласиться с размером взысканной компенсации.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции, установив факт неправомерного уголовного преследования в отношении истца по ст. 238 ч. 2 а. «в» УК РФ, учитывая семейный, общественный, профессиональный и научный статусы истца в период уголовного преследования, освещение уголовного дела в средствах массовой информации, принимая во внимание характер и степень нравственных страданий, причиненных истцу, пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации компенсации морального вреда в размере 500 000 руб.

Между тем выводы суда первой инстанции об определении размера подлежащей взысканию в пользу истца компенсации морального вреда не отвечают нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения ее размера, а также разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, в связи с чем доводы апелляционной жалобы Министерства финансов Российской Федерации и апелляционного представления прокурора заслуживают внимания.

Истец на момент возбуждения уголовного дела работал врачом-хирургом 5 хирургического отделения СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница», назначен на должность приказом от <дата>, имел сертификат специалиста по специальности «хирургия».

На момент вынесения приговора истец работал заведующим 4 хирургическим отделением СПб ГБУЗ «Городская Мариинская больница», и.о. заведующего кафедрой общей хирургии с курсом эндоскопии СПб ГПМУ, являлся доктором медицинских наук.

В рамках уголовного дела истец обвинялся в оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, повлекших по неосторожности смерть человека.

Приговором Куйбышевского районного суда Санкт-Петербурга от 18 августа 2023 г. истец осужден по ст. 238 ч. 2 п. «в» УК РФ, ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на три года, со штрафом в размере 250 000руб., условно, с испытательным сроком на 2 года. На истца возложены дополнительные обязанности: не менять места жительства без уведомления специализированного органа, куда являться не реже одного раза в месяц на регистрацию.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского Городского суда от 08.12.2023г. приговор от 18.08.2023 отменен. Уголовное дело прекращено в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ - за отсутствием в действиях состава преступления, за ФИО4 признано право на реабилитацию. Определение судебной коллегии по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда от 08.12.2023 оставлено без изменения Третьим кассационным судом, определением от 23.05.2024 по жалобе заместителя прокурора.

Из приговора следует, что истец ранее не судим, к иным видам ответственности не привлекался, имеет высшее образование, по месту жительства и работы характеризуется исключительно с положительной стороны, имеет множество грамот, награжден ведомственной наградой Министерства Здравоохранения, женат, имеет несовершеннолетнего ребенка.

В обоснование доводов о причиненных нравственных страданиях в связи с незаконным уголовным преследованием истец представил свои пояснения, а также показания свидетеля – супруги.

В материалы дела представлены грамоты и благодарности в адрес истца, распечатки статей в средствах массовой информации об обстоятельствах привлечения истца к уголовной ответственности по ст. 238 УК РФ.

Приходя к выводу о необходимости снижения взысканной в пользу истца компенсации морального вреда до 50 000 руб., суд апелляционной инстанции исходит из того, что в период уголовного преследования истца меры пресечения в виде заключения под стражу и подписки о невыезде в отношении истца не избиралась, он имел возможность совершать рабочие поездки, в том числе за пределы Российской Федерации, не был ограничен в общении с друзьями, коллегами, семьей, судом не установлено возникновения заболеваний истца в период с августа 2018 г. по май 2024 г., связанных с ведением уголовного дела и участия в нем; нет данных о жалобах истца и результатах их рассмотрений в период следствия и суда, на действия (бездействие) должностных лиц, ограничивающих его права.

Доводы стороны истца о прекращении общения с ним некоторых друзей и родственников, которые полагали его преступником, выражали осуждение и презрение, о насмешках студентов доказательствами не подтверждены.

Доказательств нарушения семейных и родственных связей в связи с уголовным преследованием не представлено, как и доказательств возникновения негативного отношения со стороны окружающих в связи с уголовным делом.

Истец указывал на освещение информации об уголовном деле в средствах массовой информации, что учтено судом при определении размера компенсации морального вреда. Между тем, при определении размера компенсации морального вреда суд первой инстанции не принял во внимание все юридически значимые для дела обстоятельства, в том числе отсутствие доказательств распространения порочащих истца сведений должностными лицами, к компетенции которых отнесено расследование уголовного дела.

Исходя из цели присуждения компенсации морального вреда реабилитированному гражданину размер компенсации судом апелляционной инстанции определен применительно к личности истца, с учетом представленных им доказательств о степени и характере причиненных страданий в результате незаконного уголовного преследования, с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого ему преступления, неизбрания в отношении него мер процессуального принуждения и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении гражданина уголовного дела.

При этом суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что компенсация морального вреда должна быть адекватной обстоятельствам причинения морального вреда лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, и должна обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, поскольку казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Учитывая длительность уголовного преследования истца, освещение привлечения его к уголовной ответственности в средствах массовой информации, индивидуальные особенности истца, такие как возраст, общественный, профессиональный и научный статусы, степень причиненных ему нравственных страданий, размер компенсации морального вреда подлежит снижению до 50 000 руб.

По мнению судебной коллегии, учитывая, что размер компенсации морального вреда является оценочной категорией, только суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения, основанного на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств и установленных обстоятельств конкретного дела, данная денежная компенсация будет способствовать восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истца и степенью ответственности, применяемой к ответчику.

Кроме того, определенный судом апелляционной инстанции размер компенсации морального вреда согласуется с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Руководствуясь ст. 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Кировского районного суда Санкт-Петербурга от 26 ноября 2025 г. изменить в части размера компенсации морального вреда.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО4 (паспорт <...>) в счет компенсации морального вреда 50 000 рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи: