Апелляционное определение № 33-17/2026 33-1841/2025 от 13 апреля 2026 г.

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

31RS0007-01-2024-002058-85 33-17/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

«14» апреля 2026 года г.Белгород

Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:

- председательствующего Переверзевой Ю.А.,

- судей Фурмановой Л.Г., Нессоновой С.В.,

- при секретаре Липовской Д.С.,

- с участием прокурора Кирилловой М.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 к Областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Губкинская центральная районная больница» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи

по апелляционной жалобе Областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Губкинская центральная районная больница»

на решение Губкинского городского суда Белгородской области от 19 декабря 2024года.

Заслушав доклад судьи Фурмановой Л.Г., объяснения истцов ФИО1, ФИО3, ФИО4, представителя ответчика ФИО5, третьих лиц ФИО6, ФИО7, заключение прокурора Кирилловой М.А., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 обратились в суд с вышеуказанным исковым заявлением, в котором просили взыскать с ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» в счет компенсации морального вреда денежную сумму в размере по 1200000 рублей в пользу каждого.

В обоснование требований указали на следующие обстоятельства: 07.12.2022 г. ФИО8, которая приходится ФИО1 супругой, ФИО2, ФИО3, ФИО4 доводится матерью, бригадой скорой медицинской помощи была госпитализирована в ОГБУЗ «Губкинская ЦПБ», где проходила лечение с диагнозом <данные изъяты> до 16.12.2022 г., впоследствии была переведена в инфекционное отделение больницы, где ей был поставлен диагноз: «<данные изъяты>». ДД.ММ.ГГГГ. ФИО8 скончалась. Причиной смерти является <данные изъяты>. Непосредственной причиной смерти явилось <данные изъяты>. Однако в ходе лечения при жизни ФИО8 указанный диагноз «<данные изъяты>» ей поставлен не был, соответственно, лечение не проводилось.

Таким образом, по мнению истцов, в период прохождения ФИО8 лечения ей была оказана ненадлежащая медицинская помощь, что находится в причинно-следственной связи с ухудшением состояния ее здоровья и наступлением ее смерти.

Решением Губкинского городского суда Белградской области от 19.12.2024 г. исковые требования удовлетворены частично, с ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» в пользу каждого истца в счет компенсации морального вреда взыскано по 600000 рублей.

В апелляционной жалобе представитель ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» просит решение суда первой инстанции отменить как незаконное и необоснованное ввиду неправильного определения судом, имеющих значение для рассмотрения спора, обстоятельств, нарушения норм материального права и процессуального закона. В обоснование жалобы указывает на необоснованно завышенный, определенный судом в пользу истцов, размер компенсации морального вреда. Указывает, что судом оставлено без внимания то обстоятельство, что диагноз заболевания ФИО8, повлекшей ее смерть - <данные изъяты>), является одним из самых трудно распознаваемых заболеваний в клинике внутренних болезней. В рассматриваемом случае имело место молниеносное развитие заболевания <данные изъяты>. При этом, специфических методов лечения молниеносных форм указанного заболевания не существует, терапию подбирают исходя из этиологии <данные изъяты>, ведущих симптомов и осложнений, степени тяжести пациента. По мере купирования жизнеугрожающих состояний, ассоциированных с <данные изъяты>, назначают стандартную терапию <данные изъяты>, что ответчиком было выполнено.

В дополнении к апелляционной жалобе ответчик просил суд обратить внимание на то обстоятельство, что начало заболевания ФИО8 имело место за четыре дня до поступления ее в медицинское учреждение ответчика. В ходе проводимого ответчиком лечения у пациента не отмечались признаки характерные для <данные изъяты>. По данным ЭКГ от 23.12.2022 г. (непосредственно перед летальным исходом) изменений, характерных для <данные изъяты>, не имелось, в связи с чем отсутствовали основания к проведению дополнительной диагностики, а в частности - для проведение лабораторного теста на определение <данные изъяты> не носил бы специфический характер. Также отмечено, что оказание медицинской помощи является специфическим видом деятельности, в связи с чем, проведение медицинских мероприятий, даже при условии точного их соответствия установленным нормам и правилам, медицинским показаниям, не может гарантировать полного выздоровления или иного ожидаемого пациентом результата, поскольку действенность оказания медицинской помощи зависит не только от выбранной тактики лечения и действий медицинского персонала, но и от индивидуальных особенностей организма, нарушения амбулаторного режима со стороны пациента, условий жизнедеятельности и иных обстоятельств. Просит в случае определения подлежащей взысканию суммы морального вреда принять во внимание, что ответчик является бюджетным учреждением, в связи с чем установить рассрочку платежа взысканной в пользу истцов денежной суммы на 12 месяцев.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции истец ФИО2, не явился, о причине неявки суд не уведомил, ходатайств об отложении дела слушанием при наличии на то уважительных причин, не представил. Судебное извещение, направленное в адрес ФИО2, возращено в адрес отправителя с отметкой об истечении срока хранения, что в силу абз.2 п.1 ст.165.1 ГК РФ, ч.2 ст.117 ГПК РФ является надлежащим извещением стороны о времени и месте рассмотрения дела.

При таком положении в силу ч.3 ст.167 ГПК РФ судебная коллегия не усматривает процессуальных препятствий для рассмотрения дела в отсутствие истца по делу ФИО2

Представитель ответчика ФИО5 полностью поддержала доводы апелляционной жалобы и дополнений к жалобе.

Истцы ФИО1, ФИО3, ФИО4 указали на необоснованность доводов апелляционной жалобы ответчика по приведенным в письменных возражениях основаниям, просили решение суда первой инстанции оставить без изменения.

Третьи лица ФИО6, ФИО7 поддержали доводы апелляционной жалобы ответчика.

Прокурор Кириллова М.А. в заключении полагала решение суда первой инстанции законным и обоснованным, указала, что вывод суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности по компенсации истцам морального вреда, отметила, в части размера компенсации указала, что определение размера такой компенсации является прерогативой суда.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность судебного решения по правилам ч.1 ст.327.1 ГПК РФ в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе ответчика по делу, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч.ч.1, 2 ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Как разъяснено в абз.2 п.11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» установленная ст.1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По смыслу приведенной правовой нормы (ст.1064 ГК РФ) применительно к рассматриваемому случаю именно медицинское учреждение обязано представить доказательства своей невиновности в причинении вреда жизни или здоровью пациента. Отсутствие причинной связи между ненадлежащим лечением и неблагоприятными изменениями в здоровье пациента не равносильно невиновности медицинского учреждения. Вина и причинная связь являются самостоятельными условиями гражданско-правовой ответственности. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя (ст.ст.1079, 1095 ГК РФ). Наличие причинной связи является обязательным условием удовлетворения требований в части возмещения вреда жизни и здоровью.

Конституция Российской Федерации провозглашает право каждого на жизнь, на охрану здоровья и медицинскую помощь, обязывает государство обеспечивать действие принципа равноправия, охранять достоинство личности (статья 19, статья 20 часть 1, статья 21, статья 41 часть 1).

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено право каждого на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Отношения, возникающие в сфере здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее по тексту Федеральный закон от 21.11.2011 г. № 232-ФЗ).

Согласно п.1 ст.2 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 232-ФЗ здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.п.3, 9 ст.2 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ).

Статьей 4 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; социальная защищенность граждан в случае утраты здоровья; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

В соответствии с п.п.3, 4 ст.10 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ доступность и качество медицинской помощи обеспечиваются возможностью выбора медицинской организации и врача в соответствии с настоящим Федеральным законом и применением порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи.

Из положений п.21 ст.2 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ следует, что качество медицинской помощи определяется совокупностью характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильностью выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степенью достижения запланированного результата.

Статья 32 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ закрепляет, что медицинская помощь оказывается медицинскими организациями и классифицируется по видам оказания такой помощи (первичная медико-санитарная помощь, специализированная, в том числе высокотехнологичная, медицинская помощь, скорая, в том числе скорая специализированная, медицинская помощь, паллиативная медицинская помощь; по условиям оказания такой помощи (вне медицинской организации (по месту вызова бригады скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи, а также в транспортном средстве при медицинской эвакуации), амбулаторно (в условиях, не предусматривающих круглосуточного медицинского наблюдения и лечения), в том числе на дому при вызове медицинского работника, в дневном стационаре (в условиях, предусматривающих медицинское наблюдение и лечение в дневное время, но не требующих круглосуточного медицинского наблюдения и лечения), стационарно (в условиях, обеспечивающих круглосуточное медицинское наблюдение и лечение); по форме оказания такой помощи (экстренная, неотложная, плановая) (ч.ч.1-4).

Согласно п.п.1, 2 ст.37 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации. Порядки оказания медицинской помощи и стандарты медицинской помощи утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч.2 ст.64 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ).

В силу п.п.2, 3 ст.98 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

В соответствии с п.9 ч.5 ст.19 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Статья 1068 ГК РФ предусматривает обязанность юридического лица по возмещению вреда, причиненного его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В данном случае вина юридического лица обнаруживается в поведении определенного физического лица - его работника. Вина работника, если его действия совершались в пределах служебных (трудовых) обязанностей, рассматривается как вина самого юридического лица.

Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры надлежащего исполнения обязательства (ст.401 ГК РФ).

Как следует из материалов дела, установлено судом первой инстанции в связи с плохим самочувствием ФИО8 бригадой скорой медицинской помощи 07.12.2022 г. была госпитализирована в ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ», где ей был поставлен диагноз «<данные изъяты>», с которым она проходила лечение до 16.12.2022 г.

Ввиду неподтверждения ранее установленного диагноза и сохранения высокой температуры тела ФИО8 переведена в инфекционное отделение ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ», где проходила лечение в период с 17.12.2022 г. по 23.12.2022 г. с диагнозом: «<данные изъяты>». ДД.ММ.ГГГГ. ФИО8 скончалась.

По факту смерти ФИО8 следственным отделом по г.Губкину СУ СК России по Белгородской области было возбуждено уголовное дело, в рамках которого ФГКУ «Судебно-экспертный центр следственного комитета Российской Федерации» (Северо-Западный филиал № 15 г.Твери) проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза. По результатам экспертного исследования медицинской документации ФИО8, комиссия экспертов указала на следующие обстоятельства: с учетом данных протокола патологоанатомического вскрытия и медицинской документации, повторного гистологического исследования, смерть ФИО8 обусловлена <данные изъяты> Причиной смерти явилось <данные изъяты>.

Имевшаяся у ФИО8 <данные изъяты> могла оказать неблагоприятное влияние на исход заболевания.

При этом, комиссия отметила, что диагноз заболевания, повлекший смерть ФИО8, при ее жизни установлен не был. Это объясняется достаточной редкостью данной патологии, атипичным течением, а также дефектами диагностической тактики, не позволившими заподозрить наличие <данные изъяты> и попытаться предотвратить развитие его жизнеопасных осложнений - <данные изъяты>.

В данном случае, установлению правильного диагноза могло способствовать выполнение назначений кардиолога, сделанных в день поступления пациента в стационар - тропониновый тест, ультразвуковое исследование структур сердца (Эхо-КС), а также обсуждение проблемы диагноза заболевания пациента специалистами разного профиля, в том числе через систему телемедицинских консультаций.

Указанные недостатки оказания ФИО8 медицинской помощи не позволили установить диагноз <данные изъяты> и попытаться предотвратить развитие его жизнеопасных осложнений в виде <данные изъяты>

При недопущении названных недостатков не исключалась вероятность летального исхода ФИО8, в связи с чем, между этими недостатками оказанной пациенту медицинской помощи и наступившим неблагоприятным последствием имеется не прямая, а косвенная (опосредованная) связь (том 1 л.д.52-101).

С учетом указанных обстоятельств, постановлением ст.следователя СО по г.Губкину СУ СК РФ по Белгородской области от 01.06.2024 г. уголовное дело по факту смерти ФИО8 прекращено в связи с отсутствием в действиях медицинских работников ГБУЗ «Губкинская ЦРБ» состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ (том 1 л.д.21-51).

Судом апелляционной инстанции назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено БУЗ ВО «Воронежское областное бюро СМЭ».

Согласно заключению комиссии экспертов № от 04.03.2026 г. (том 2 л.д.215-241), причиной смерти ФИО8 является <данные изъяты>

<данные изъяты>

Ключевым компонентом лечения, определяющим исход патологии, являлась терапия в отношении имевшегося у ФИО8 <данные изъяты>, который при жизни пациентки выявлен не был, что свидетельствует о том, что диагностический процесс в отношении пациента ФИО8 был неполным ввиду того, что не был проведен лабораторный анализ крови на тропонин, который в случае наличия <данные изъяты>, позволял его выявить, несмотря на стертую клиническую картину и отсутствие патологического изменения активности сердца на ЭКГ.

<данные изъяты> является не самостоятельным заболеванием, а одним из компонентов естественной, этиологически и патогенетически с <данные изъяты>

При этом, медицинские работники ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» располагали возможностью диагностики <данные изъяты> путем проведения специального лабораторного исследования на тропонин и имели для проведения данного исследования общепринятые в медицине основания.

При наличии у пациента ФИО8 заболевания в виде <данные изъяты> необходимого лечения она не получала ввиду того, что данный патологический процесс при ее жизни не был выявлен.

Комиссия экспертов отметила, что патология в виде <данные изъяты> при надлежащем диагностическом процессе могла быть выявлена. Как следствие, учитывая, что современная медицина располагает средствами лечебного влияния на <данные изъяты>, попытка не допустить летального исхода могла быть осуществлена.

Однако, оснований категорично утверждать, что в случае если бы необходимое лечение было бы назначено, то смерть ФИО8 могла бы быть предотвращена, не имеется.

Прямой характер причинно-следственной связи между недостатками медицинской помощи и неблагоприятным исходом может быть установлен лишь в том случае, если будет доказано, что надлежащий лечебно-диагностический процесс позволял закономерно предотвратить наступление смерти.

Поскольку дать прогноз в отношении исхода, имевшегося у ФИО8 <данные изъяты> при условии надлежащего лечения невозможно, прямой характер причинно-следственной связи между обусловленным ненадлежащей диагностикой и неосуществлением необходимых лечебных мероприятий не может быть установлен.

В силу ч.3 ст.86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст.67 ГПК РФ.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п.7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 г. № 23 «О судебном решении», заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительными средствами доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст.67, ч.3 ст.86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Оснований не принять данное экспертное заключение в качестве доказательства по деду не имеется. В заключении содержится подробное описание исследований материалов дела и медицинской документации ФИО8 и обоснованные выводы; входящие в состав комиссии эксперты (врач-кардиолог высшей категории Ш. заведующая областным кардиологическим диспансером БУЗ ВО «Воронежская областная клиническая больница № 1» (стаж работы с 2002 г.); врач-инфекционист М.., имеет высшую квалификационную категорию по специальности «Инфекционные болезни» (стаж работы с 1975 г.); судебно-медицинские эксперты Ц.., имеет стаж экспертной работы с 2003 г., Ч.., имеет стаж экспертной работы с 1992 г., является заведующей отделением судебно-гистологической экспертизы) предупреждены об уголовной ответственности; доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы не представлено.

Качество оказания медицинской помощи рассматривается как совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата. В связи с чем, при рассмотрении требований о компенсации морального вреда, учитывается, что юридическое значение имеет не только прямая причинная связь, но и косвенная (опосредованная) причинная связь между противоправным поведением и наступившим вредом, если дефекты (недостатки) оказания работниками лечебных учреждений медицинской помощи могли способствовать ухудшению состояния здоровья пациента.

Как следует из вышеуказанного заключения судебно-медицинской экспертизы ФИО8 поступила в ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» с имеющейся у нее патологии заболевания в виде <данные изъяты>, который не был диагностирован и, как следствие пациент на всем протяжении лечения с 07.12.2022 г. по 23.12.2022 г. не получала лечения по данному заболеванию. Вместе с тем патология в виде <данные изъяты> при надлежащем диагностическом процессе, а в частности - проведение специального лабораторного исследования на тропонин, могла быть выявлена, а учитывая, что современная медицина располагает средствами лечебного влияния <данные изъяты>, попытка не допустить летального исхода могла быть осуществлена. Однако данные необходимые действия в рамках оказания ФИО8 медицинской помощи ответчиком выполнены не были.

Довод апелляционной жалобы ответчика о противоречивости вышеуказанных экспертных заключений (выполненного в рамках уголовного дела и по настоящему делу) в связи с установлением различных диагнозов, которые повлекли смерть пациента ФИО8, является несостоятельным.

Как комиссия экспертов ФГКУ «Судебно-экспертный центр следственного комитета Российской Федерации», так и комиссия экспертов БУЗ ВО «Воронежское областное бюро СМЭ» пришли к выводу о том, что лечения в связи с имеющимся у ФИО8 заболеванием <данные изъяты> в ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» она не получала, поскольку заболевание не было установлено при ее жизни, тогда как установлению правильного диагноза могло способствовать выполнение назначений кардиолога, сделанных в день поступления пациента в стационар - тропониновый тест. Таким образом, комиссии экспертов указанных экспертных учреждений однозначно указали на наличие <данные изъяты> истицы, которое не было выявлено при жизни и явилось причиной ее смерти. То обстоятельство, что причиной смерти ФИО8 в заключении ФГКУ «Судебно-экспертный центр следственного комитета Российской Федерации» значится <данные изъяты>, а в заключении комиссии экспертов БУЗ ВО «Воронежское областное бюро СМЭ» - <данные изъяты>, также не свидетельствует о противоречивости выводов.

Как следует из заключения комиссии экспертов БУЗ ВО «Воронежское областное бюро СМЭ» заболеванием ФИО8, которое не было выявлено при прохождении пациента лечения в ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» и впоследствии стало причиной смерти пациента, является <данные изъяты>, а <данные изъяты> развился как результат <данные изъяты>.

Данное обстоятельство, не оспаривается ответчиком по делу, которым в апелляционной жалобе указано на то, что специфических методов лечения <данные изъяты> не существует, терапию подбирают исходя из этиологии <данные изъяты>, ведущих симптомов и осложнений, степени тяжести пациента.

Вместе с тем заболевание миокарда при жизни ФИО8 ответчиком не выявлено и его лечение не проводилось, при том, что наличие <данные изъяты> могло и должно было быть установлено посредством исследования анализа крови пациента на сердечные тропонины, что ответчиком выполнено не было.

Таким образом, исходя из совокупности вышеприведенных обстоятельств по делу, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что между ненадлежащим оказанием ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» медицинской помощи и наступившими негативными последствиями в виде смерти ФИО8 имеется косвенная (опосредованная) причинная связь, что является основанием для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности в виде компенсации истцам морального вреда, поскольку как прямая причинно-следственная связь, так и косвенная причинная связь, свидетельствуют о вине ответчика при оказании пациенту медицинских услуг, различия заключаются лишь в степени вины.

Пунктом 1 ст.150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ч.1 ст.151 ГК РФ).

Исходя из разъяснений, приведенных п.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных страданиях - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека, в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции (п.14 указанного постановления Пленума).

Согласно п.49 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33, требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

В соответствии с п.1 ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.ст.1064-1101 ГК РФ) и ст.151 ГК РФ.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст.151 ГК РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п.2 ст.1101 ГК РФ).

В соответствии с п.п.25-27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст.ст.151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав (п.25).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п.26).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (п.27).

Как следует из разъяснений, содержащихся в п.32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В рассматриваемом случае факт причинения истцам морального вреда очевиден и не подлежит самостоятельному доказыванию.

Жизнь и здоровье относится к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита должна быть приоритетной. Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации. При этом возмещение морального вреда должно быть реальным, а не символическим.

Смерть родного человека является наиболее тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие и тяжкие страдания, переживания, вызванные такой утратой, затрагивающие личные структуры, психику, здоровье, самочувствие и настроение. Факт утраты близкого человека свидетельствует о значительной степени физических и нравственных страданий истца, связанных с осознанием последствий произошедшего. Негативные последствия этого события для психического и психологического благополучия личности несопоставимы с негативными последствиями любых иных нарушений субъективных гражданских прав.

При определении размера компенсации морального вреда в пользу каждого из истцов по 600000 рублей, судом первой инстанции в полной мере учтены конкретные обстоятельства дела: степень причиненных истцам нравственных страданий, вызванных переживаниями по поводу недооценки со стороны медицинских работников ответчика тяжести состояния здоровья ФИО8, непринятия мер для оказания ей необходимой помощи (неустановление верного диагноза и, как следствие непроведение на всем протяжении пребывания в учреждении ответчика, лечения), безвременной утратой родного человека (супруги ФИО1, матери ФИО4, ФИО3, ФИО2), что является для них невосполнимой потерей, их семья лишилась заботы, поддержки, внимания близкого человека супруги и матери, в том числе особо необходимой ФИО2, которому на момент смерти матери было ДД.ММ.ГГГГ. Семья истцов перенесла глубочайший стресс, в том числе в связи с тем, что трагическое событие явилось неожиданностью, ФИО8 обратилась за оказанием медицинской помощью, чувствовала себя удовлетворительно и истцы не могли предположить такой исход, который полностью изменил жизнь и уклад их семьи.

Таким образом, с учетом приведенных обстоятельств, определенная судом сумма компенсации морального вреда отвечает требованиям разумности и справедливости, способствует восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истцов (в какой-то степени позволят сгладить неизбежные страдания, частично смягчить и уменьшить остроту переживаний) и степенью ответственности, применяемой к ответчику.

Судебная коллегия полностью соглашается с приведенными в решении суда первой инстанции выводами, поскольку они основаны на надлежащей оценке, представленных по делу доказательств, и соответствуют нормам права, подлежащим применению в данном случае.

Приведенные ответчиком в апелляционной жалобе доводы фактически направлены на переоценку выводов, сделанных судом первой инстанции, не содержат фактов, которые не были проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются судебной коллегией несостоятельными и не могут служить основанием для отмены или изменения оспариваемого решения.

Нормы материального права при рассмотрении дела применены правильно. Нарушений норм процессуального права, влекущих отмену решения, судом не допущено.

Содержащееся в дополнениях к апелляционной жалобе заявление ответчика о рассрочке исполнения решения не подлежит разрешению судебной коллегией, поскольку данный вопрос не относится к компетенции суда апелляционной инстанции, подлежит разрешению судом первой инстанции при подаче ответчиком соответствующего заявления в порядке ст.203 ГПК РФ.

При изложенных обстоятельствах судебная коллегия полагает, что судом первой инстанции исследованы все юридически значимые по делу обстоятельства и дана надлежащая оценка собранным по делу доказательствам, в связи с чем, решение суда первой инстанции является законным, обоснованным и отмене либо изменению не подлежит.

Руководствуясь ст.ст.327.1, 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Губкинского городского суда Белгородской области от 19 декабря 2024года по делу по иску ФИО1 (СНИЛС №), ФИО2 (паспорт №), ФИО3 (паспорт №), ФИО4 (паспорт №) к Областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Губкинская центральная районная больница» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи оставить без изменения, апелляционную жалобу ОГБУЗ «Губкинская центральная районная больница» - без удовлетворения.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через Губкинский городской суд Белгородской области.

Мотивированный текст апелляционного определения изготовлен 17.04.2026 г.

Председательствующий

Судьи