Апелляционное определение № 22-1220/2026 от 29 апреля 2026 г.

Судья Ломако Н.Н. Дело №22-1220/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Волгоград 30 апреля 2026 года

Волгоградский областной суд в составе:

председательствующего Олейниковой Г.В.,

судей Шевцовой Е.Н., Корнеевой Е.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Григорьевой А.Ю.,

с участием:

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Волгоградской области Живова К.Ю.,

осужденного ФИО1, его защитников – адвокатов Мясникова Е.И., Ивашкова Н.И.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению (основному и дополнительному) заместителя прокурора Ворошиловского района г. Волгограда Власова Г.Н., апелляционным жалобам (основной и дополнительной) защитника осужденного ФИО1 – адвоката Мясникова Е.И. на приговор Ворошиловского районного суда г. Волгограда от 12 февраля 2026 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин Российской Федерации, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 8 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

В приговоре приняты решения о начале срока отбывания наказания, зачете времени содержания под стражей в срок отбытия наказания, о мере пресечения и вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Шевцовой Е.Н. по содержанию приговора, существу апелляционного представления (основного и дополнительного), апелляционных жалоб (основной и дополнительной), выслушав прокурора Живова К.Ю., осужденного ФИО1 и его защитников – адвокатов Мясникова Е.И., Ивашкова Н.И., суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

по приговору суда ФИО1 признан виновным в убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку.

Судом первой инстанции установлено, что преступление совершено в г. Волгограде, при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании суда первой инстанции осужденный ФИО1 вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, не признал. Указал, что смерть потерпевшему была причинена им по неосторожности, поскольку он не знал, что пистолет настоящий.

В апелляционном представлении заместитель прокурора Ворошиловского района г. Волгограда Власов Г.Н. полагает, что обжалуемый приговор является незаконным, необоснованным и несправедливым ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела.

Утверждает, что описательно-мотивировочная часть приговора не соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ, а назначенное ФИО1 наказание является чрезмерно мягким.

Просит приговор Ворошиловского районного суда г. Волгограда от 12 февраля 2026 года в отношении ФИО1 изменить, усилить назначенное ему наказание до 10 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

В дополнительном апелляционном представлении заместитель прокурора Ворошиловского района г. Волгограда Власов Г.Н. указывает, что суд не дал оценки всем доводам ФИО1, приведенным в свою защиту, лишь перечислив исследованные в судебном заседании доказательства и не указав какие из них и в какой именно части опровергают показания осужденного.

Кроме того, из установленных судом обстоятельств следует, что при совершении преступления ФИО1 использовал пистолет, что в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ должно быть учтено в качестве обстоятельства, отягчающего наказание.

Ссылаясь на положения ч. 3 ст. 25 УК РФ, обращает внимание на допущенные судом в описательно-мотивировочной части приговора противоречия при указании на косвенный умысел ФИО1, отметив его волевой момент как предвидение неизбежности наступления общественно-опасных последствий в виде причинения смерти ФИО

Просит приговор Ворошиловского районного суда г. Волгограда от 12 февраля 2026 года в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство иным составом суда.

В апелляционных жалобах (основной и дополнительной) защитник осужденного ФИО1 – адвокат Мясников Е.И. считает приговор незаконным, несправедливым, а выводы суда не соответствующими фактическим обстоятельствам уголовного дела установленным судом, постановленным с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона.

Утверждает, что выводы суда о доказанности умысла ФИО1 на причинение смерти потерпевшему являются противоречивыми, непоследовательными и опровергаются исследованными доказательствами.

Цитируя показания свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №4, Свидетель №4 отмечает, что конфликтов между ФИО1 и ФИО не было, что свидетельствует об отсутствии мотива убийства.

Поведение ФИО1 после выстрела также исключает умысел на убийство. Так, ФИО1 немедленно вызвал экстренные службы по номеру 112, остался на месте происшествия, дождавшись сотрудников полиции и следственного комитета, принял участие в следственных действиях в ночное время, добровольно сообщил все обстоятельства произошедшего, передал денежные средства <.......> родственникам погибшего, принес извинения потерпевшей Потерпевший №1, которая гражданский иск не заявила.

Выражает несогласие с выводами суда о том, что ФИО1 знал, что пистолет относится к огнестрельному оружию, поскольку проходил срочную военную службу <.......>, является ветераном <.......>, имеет навыки владением боевым стрелковым огнестрельным оружием, осознавал, что выстрел из пистолета в жизненно-важную часть тела – голову, повлечет наступление общественно-опасных последствий в виде причинения смерти ФИО, чего ФИО1 не желал, но сознательно допускал такие последствия, то есть действовал с косвенным умыслом на убийство ФИО

Указанный вывод суда опровергается показаниями специалиста ФИО2 – начальника отделения подготовки войсковой части № <...>, согласно которым для приведения оружия в боевое положение необходимо выполнить ряд действий (дослать патрон в патронник передергиванием затвора), которые ФИО1 не выполнял. Также ФИО2 пояснил, что с военнослужащими регулярно проводит десять и более занятий по обучению техники безопасности, поскольку такие знания с течением времени утрачиваются. Из послужной карточки следует, что ФИО1 не обучался устройству пистолета «Макарова», не имел практических знаний о нем и подтвердил значительные конструктивные отличия пистолета «Макарова» от автомата «Калашникова» (вид, размер и местонахождение предохранителя). Также показал суду, что даже он, являясь специалистом в оружии, без разборки пистолета и его детального осмотра не сможет отличить боевое оружие от охолощенного.

Однако судом показания специалиста ФИО2, данные в ходе судебного разбирательства при принятии решения не учтены, в приговоре не приведены. Более того суд в приговоре привел показания специалиста ФИО2, данные в ходе предварительного следствия, которые судом не исследовались, скопировав их с обвинительного заключения.

Обращает внимание на показания ФИО1, согласно которым он не проходил обучение пистолету «Макарова», ранее никогда его не видел, его устройство ему неизвестно, службу проходил с 2012 по 2014 год, более 11 лет не имел контакта с оружием, занятия по техники безопасности с ним не проводились. Из его показаний следует, что ФИО и Свидетель №1 неоднократно нажимали на спусковой крючок пистолета, производя имитацию выстрелов, были слышны щелчки, он думал, что пистолет игрушечный.

Отсутствие у ФИО1 контакта с пистолетом и знаний о том, что оружие являлось боевым, подтверждается заключением эксперта № <...> от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого на рукояти, затворе и предохранителе, рамке и спусковой скобе предмета, конструктивно схожего с пистолетом выявлены следы, содержащие кровь, пот и клетки эпителия, которые произошли от ФИО, происхождение обнаруженных на стволе и возвратной пружине пистолета «Макарова» следов, содержащих кровь, пот и клетки эпителия от ФИО1, исключается.

Приводя показания свидетеля Свидетель №5, и сопоставляя их с заключением эксперта № <...> от ДД.ММ.ГГГГ, обращает внимание на отсутствие в рукояти пистолета магазина с патронами в момент выстрела, а значит и опасности при обращении с ним.

Отмечает, что в судебном заседании стороной защиты было заявлено ходатайство о противоречивости и непонятности обвинения, однако судом по данному ходатайству решения не принято, что нарушает право ФИО1 на защиту, гарантированное ст. 16 УПК РФ. Вместе с тем обвинение содержало три взаимоисключающие формы вины: неосторожность, прямой и косвенный умысел.

Описательно-мотивировочная часть приговора скопирована из обвинительного заключения с сохранением тех же орфографических ошибок, допущенных следователем при его составлении.

Суд неверно указал фамилию потерпевшей в описательно-мотивировочной части приговора вместо «Потерпевший №1» указано «Белкина». Также, отказывая в переквалификации действий осужденного, суд в приговоре указал, что «выстрел был произведен в жизненно важный орган ФИО1 – голову», то есть суд в качестве пострадавшего указал иное лицо.

Обращает внимание, что суд в описательно-мотивировочной части приговора установил форму вины в следующей формулировке «предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде причинения смерти ФИО, не желая их наступления, но сознательно допуская эти последствия». Данная формулировка противоречит положениям ч.ч.2, 3 ст. 25 УК РФ, поскольку законодатель делит умысел как форму вины на прямой и косвенный.

Полагает, что установленные судом обстоятельства, а именно то, что ФИО1 нажал на спусковой крючок, «не убедившись, что в патроннике ствола пистолета имеется патрон», исключают умышленную форму вины и указывает на небрежность по ч. 3 ст. 26 УК РФ.

Кроме того, считает, что на основании ч. 2 ст. 28 УК РФ действия ФИО1 следовало расценивать как невиновное причинение вреда, поскольку оружие визуально неотличимо от охолощенного; происхождение пистолета следствием не установлено; поведение Свидетель №1 и ФИО объективно исключало предвидение опасности; патрон находится в патроннике при отсутствии магазина в рукояти в момент выстрела. Таким образом ФИО1 не осознавал и по объективным обстоятельствам не мог осознавать общественной опасности своих действий.

Считает, что судом нарушены требования ст. 308 УПК РФ, поскольку решение об исчислении срока наказания и зачете времени содержания под стражей изложено судом в описательно-мотивировочной части приговора, а затем дублируется в резолютивной части приговора.

Полагает, что решение об уничтожении вещественных доказательств – дактокарт противоречит требованиям п. 5 ч. 3 ст. 81 УПК РФ и лишает осужденного возможности заявить о проведении повторных экспертных исследований и ограничивает право на защиту.

Ссылаясь на положения ст. 14 УПК РФ, указывает, что все сомнения в виновности ФИО1 должны быть истолкованы в его пользу.

Просит приговор Ворошиловского районного суда г. Волгограда от 12 февраля 2026 года изменить: переквалифицировать действия ФИО1 на ч. 1 ст. 109 УК РФ; если суд установит невиновное причинение вреда – оправдать ФИО1 на основании ч. 1 ст. 28 и п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, оставить дактокарты при уголовном деле. В случае, если суд придет к выводу о невозможности устранения допущенных нарушений просит отменить приговор и передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в тот же суд иным составом суда.

Суд апелляционной инстанции, изучив материалы уголовного дела, проверив доводы, содержащиеся в апелляционном представлении (основном и дополнительном), апелляционных жалобах (основной и дополнительной), выслушав участников процесса, приходит к следующему.

Вывод суда первой инстанции о виновности осужденного ФИО1 в совершении преступления основан на достаточной совокупности исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств, которым в приговоре дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ.

Судом приняты все предусмотренные законом меры к всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела.

Все доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, собраны с соблюдением требований ст. 74 и ст. 86 УПК РФ и сомнений в их достоверности не имеется.

Судом первой инстанции созданы все условия для реализации участниками процесса прав, предоставленных им уголовно-процессуальным законодательством, что соответствует принципу состязательности процесса, предусмотренному ст. 15 УПК РФ.

Виновность ФИО1 в совершении в отношении ФИО преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, подтверждается следующими доказательствами:

показаниями осужденного ФИО1, согласно которым он не отрицал наступление смерти ФИО именно от произведенного им выстрела из пистолета «Макарова» и пояснил, что 28 сентября 2024 года они с Свидетель №1 находились в гостях у ФИО, где распивали спиртные напитки, отдыхали, слушали музыку. В какой-то момент он разговаривал по телефону, а повернувшись, увидел у Свидетель №1 и ФИО в руках пистолет, который они направляли в сторону друг друга, при этом он слышал щелчки. На его вопрос, что за пистолет, ФИО ответил, что либо он, либо ему привезли с Калача. О том, что пистолет боевой, заряженный или настоящий никто из них не сказал, поэтому он думал, что это зажигалка или игрушка. После разговора по телефону он подошел к столу и увидел, что пистолет лежит на месте, где он сидел. Он взял пистолет, снял его с предохранителя, направил пистолет в голову, сидящего в этот момент ФИО, и нажал на курок. После выстрела ФИО упал, он подумал, что последний ему подыгрывает, а когда попытался встряхнуть его за куртку, пошла кровь;

показаниями свидетеля Свидетель №1 о том, что 28 сентября 2024 года они совместно с ФИО и ФИО1 распивали спиртные напитки во дворе его дома. ФИО передал ему в руки пистолет «Макаров», откуда он появился ему неизвестно, при этом магазина в пистолете не было. Пистолет «Макарова» он неоднократно видел в фильмах. Он взял пистолет за рукоять, при этом не помнит, находился ли в нем магазин или нет, передергивал ли он затвор, точно сказать не может. Затем он положил пистолет на стол, откуда его брал ФИО1 или ФИО, что конкретно они с ним делали, он не помнит. В какой-то момент, который он не видел, произошел хлопок и, оглянувшись, он увидел, что ФИО падает на тротуарную плитку, а ФИО1, стоящий с ним рядом выкидывает пистолет, который находился в его правой руке. Он сразу понял, что ФИО1 выстрелил в ФИО, так как у последнего из головы текла кровь;

показаниями свидетеля Свидетель №3 – врача скорой помощи, согласно которым на пульт диспетчера потупил вызов о том, что по адресу: <адрес> ФИО выстрелил себе в голову. Прибыв на место, они обнаружили ФИО без признаков жизни, возле его головы лежал пистолет. Со слов Свидетель №1 они совместно с ФИО распивали алкоголь, и в какой-то момент ФИО выстрелил себе в голову;

показаниями свидетеля Свидетель №5 – старшего эксперта отделения №5 ЭКО Управления МВД России по г. Волгограду, согласно которым 28 сентября 2026 года она в составе следственно-оперативной группы прибыла на место происшествия по адресу: <адрес>. Во дворе дома лежал труп, около его правового плеча находился пистолет. После осмотра места происшествия она взяла пистолет, поставила на предохранитель, извлекла магазин, в котором находилось семь патронов, в патроннике патронов не было;

показаниями специалиста ФИО2 - помощника начальника боевой подготовки войсковой части, о том, что в ходе предварительного следствия ему была предъявлена послужная карточка ФИО1, согласно которой последний проходил службу в разных должностях, в том числе снайпер. Его должности не подразумевают обучение конструкции пистолета «Макаров». Все военнослужащие независимо от должности изучают требования безопасности обращения с оружием. Требования безопасности при обращении с оружием одинаковые для всех военнослужащих. Одним из пунктов требований безопасности является то, что перед тем как брать оружие в руки и производить манипуляции, нужно убедиться в нахождении людей рядом и направлении пистолета. Принцип использования всего стрелкового оружия является одинаковый, автомат от пистолета отличается расположением предохранителя;

протоколом осмотра и прослушивания фонограммы от 9 марта 2025 года, в ходе которого осмотрен оптический диск CD-R с аудиозаписью вызова «112» от 28 сентября 2024 года. В ходе осмотра установлено, что 28 сентября 2024 года в 10 часов 09 минут Свидетель №1 осуществлен вызов в службу «112»;

копией учетной карточки № <...><.......>

заключением судебно-медицинского эксперта № <...> от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому смерть ФИО наступила 28 сентября 2024 года в результате – огнестрельного, сквозного пулевого ранения головы, сопровождавшегося повреждением костей черепа и лицевого скелета, кровоизлияниями под мягкую мозговую оболочку и в вещество головного мозга, осложнившегося травматическим шоком;

заключением эксперта № <...> от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому пистолет, изъятый в ходе осмотра места происшествия 28 сентября 2024 по адресу: <адрес> относится к ручному короткоствольному нарезному огнестрельному оружию и является самозарядным пистолетом калибра 9х18мм, переделанным из промышленно изготовленного списанного охолощенного пистолета «ФИО3 модель 71» калибра 10ТК, путем удаления штифта в кожух-затворе, изготовления и монтажа ствола самодельным способом с использованием станочного оборудования. На рамке и кожух-затворе данного пистолета произведено уничтожение номерных обозначений при помощи абразивного материала. Данный пистолет исправен и пригоден для производства выстрелов патронами калибра 9х18 мм. Из ствола пистолета после последней его чистки выстрел (выстрелы) производился (производились);

заключением эксперта № <...> от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому из представленного на исследование пистолета, при помещении в основание рукояти снаряженного магазина с патронами и производстве стрельбы, возможно автоматическое досылание затвором патрона из магазина в патронник ствола пистолета и производства последующей стрельбы при нажатии на спусковой крючок;

заключением эксперта № <...> от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому на карманах куртки ФИО, ветровки ФИО1 и кофты с логотипом «EVERLAST», на карманах и поясах брюк ФИО и шорт Свидетель №1, на поясе штанов ФИО1 обнаружены следы металлизации (железа).

Вина ФИО1 в совершении преступления также подтверждается иными доказательствами, приведенными в приговоре.

Выводы суда, изложенные в приговоре, основаны на всестороннем, полном и объективном исследовании в ходе судебного разбирательства доказательств и соответствуют им.

Заключения экспертов, имеющиеся в материалах уголовного дела, суд обоснованно признал в качестве допустимых доказательств, поскольку они получены в соответствии с требованиями действующего уголовно-процессуального законодательства, при этом выводы экспертов являются мотивированными и согласуются с иными собранными по делу доказательствами.

Данных, свидетельствующих об исследовании судом недопустимых доказательств, либо об отказе в исследовании доказательств, имеющих значение для дела, из материалов дела не усматривается.

Суд апелляционной инстанции не усматривает оснований не согласиться с приведенной в приговоре оценкой исследованных судом первой инстанции доказательств.

Положенные в основу приговора показания потерпевшей и свидетелей, в том числе специалиста ФИО2, последовательны, каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на оценку их достоверности, не содержат, подтверждаются совокупностью иных исследованных по делу доказательств, не противоречат фактическим обстоятельствам, установленным в ходе рассмотрения дела. Оснований для оговора осужденного данными лицами не установлено.

Неверное указание в приговоре фамилии потерпевшей является явной технической опиской, которая на законность оспариваемого приговора не повлияла.

Из приговора следует, что суд сослался на показания ФИО2, данные в ходе судебного заседания. Несоответствия показаний протоколу судебного заседания являются незначительными и не имеют существенного значения для обстоятельств, подлежащих доказыванию по настоящему уголовному делу.

Основное содержание приведенных в приговоре показаний специалиста ФИО2, вопреки доводам апелляционных жалоб, соответствует его показаниям, зафиксированным в протоколе судебного заседания.

Суд правильно, как необоснованные, расценил показания осужденного ФИО1 в части отсутствия у него умысла на убийство потерпевшего, поскольку его показания опровергаются совокупностью исследованных по делу доказательств, а также установленными фактическими обстоятельствами совершения преступления.

Судом установлено, что ФИО1, заведомо зная, что пистолет относится к огнестрельному оружию, и имея навыки владения боевым стрелковым огнестрельным оружием, взял пистолет, снял с предохранителя и произвел один выстрел в голову потерпевшего.

Изложенные в жалобах доводы об отсутствии у ФИО1 умысла на убийство, о производстве случайного выстрела и причинении смерти потерпевшему ФИО по неосторожности, а также о том, что ФИО1 считал пистолет игрушкой проверялись судом и обоснованно отвергнуты, как не нашедшие своего подтверждения.

Вопреки доводам жалоб, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО1, выбрав в качестве орудия преступления боевой пистолет, обладающий поражающими свойствами, умышленно причинил смерть потерпевшему ФИО, о чем свидетельствует характер и локализация телесных повреждений потерпевшего, поскольку выстрел из пистолета был произведен в голову, то есть в важный орган жизнедеятельности человека.

При этом суд с учетом установленных пришел к верному выводу, что убийство ФИО было совершено осужденным с косвенным умыслом, поскольку он не желал наступления смерти потерпевшего, но сознательно допускал такие последствия.

Поведение ФИО1 после выстрела, а именно тот факт, что он остался на месте происшествия, вызвал экстренные службы по номеру 112, признание факта производства выстрела, отсутствие конфликтных отношений, не опровергают умышленных действий ФИО1 по отношению к ФИО

Доводы стороны защиты и осужденного о намерении ФИО1 произвести только имитацию выстрела, не думая о том, что пистолет настоящий, о случайности произведенного выстрела, являются надуманными, поскольку с учетом своего опыта <.......> и должностей, которые он занимал в период ее прохождения и навыков обращения с огнестрельным оружием, <.......>, ФИО1 не мог не почувствовать наличие вставленного в пистолет магазина с патронами ввиду его конструктивных особенностей и ощутимо более тяжелого веса.

Установленные судом обстоятельства свидетельствуют о наличии у ФИО1 косвенного умысла на убийство ФИО, поскольку ФИО1, находясь на небольшом расстоянии от потерпевшего, выполнил все действия, необходимые для того, чтобы произвести из пистолета выстрел в потерпевшего (снял с предохранителя, с близкого расстояния направил пистолет в голову потерпевшего, нажал на спусковой крючок), и в результате произвел выстрел, при этом он не мог не осознавать, что производство им выстрела может реально привести к гибели человека, допускал возможность наступления таких последствий, хотя при этом и не желал их наступления.

С учетом установленных судом обстоятельств дела оснований полагать, что выстрел в потерпевшего, осужденный ФИО1 произвел по неосторожности, не зная, что пистолет является боевым и заряжен, не имеется.

Отсутствие следов осужденного на пистолете само по себе не опровергает правильности выводов суда о совершении ФИО1 преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, при наличии иных доказательств, приведенных в приговоре.

Изложенные в апелляционных жалобах доводы сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ. То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом первой инстанции, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение выводы суда.

Квалификация действий ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ соответствует фактическим обстоятельствам дела, подтверждается приведенными выше доказательствами и соответствует требованиям закона, является верной.

Оснований для иной квалификации действий осужденного, в том числе по ч. 1 ст. 109 УК РФ, предусмотренных законом оснований для вывода о невиновном совершении ФИО1 деяния (ч. 2 ст. 28 УК РФ), либо его совершении по небрежности (ч. 3 ст. 26 УК РФ) не имеется, вопреки доводам апелляционных жалоб.

Суд апелляционной инстанции, анализируя фактические обстоятельства дела, исходит из того, что отсутствие цели причинить смерть потерпевшему ФИО не исключает оценку деяния, совершенного ФИО1, как умышленного преступления.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что при совершении убийства с косвенным умыслом лицо не желает наступления смерти потерпевшего, но сознательно допускает такие последствия своих действий.

Доводы стороны защиты о невиновном причинении ФИО1 вреда потерпевшему суд апелляционной инстанции считает несостоятельными. Оценивая действия ФИО1, как подпадающие под признаки невиновного причинения вреда, защитник исходит из своей собственной версии произошедших событий, которая какими-либо объективными доказательствами не подтверждена. Так, защитник ссылается на отсутствие магазина в рукояти пистолета в момент выстрела; поведение Свидетель №1 и ФИО, которые неоднократно нажимали на спусковой курок пистолета, однако выстрелы произведены не были. Вместе с тем, из показаний свидетеля Свидетель №5, прибывшей на место преступление в составе следственно-оперативной группы, следует, что после осмотра места происшествия она взяла пистолет, поставила на предохранитель и извлекла из него магазин с патронами. Из показаний свидетеля Свидетель №1, вопреки доводам защитника, не следует, что он и потерпевший нажимали на спусковой крючок пистолета.

Визуальное сходство пистолета с охолощенным оружием, вопреки доводам защитника, основанием для вывода о невиновном причинении вреда являться не может, поскольку с учетом имеющихся у ФИО1 навыков обращения с боевым стрелковым огнестрельным оружием он не мог не осознавать, что производит выстрел из огнестрельного оружия.

Каких-либо объективных данных, позволяющих сделать вывод о невозможности предотвращения ФИО1 последствий своих действий в силу несоответствия его психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам, материалы дела не содержат, в связи с чем основания для оценки действий осужденного как подпадающих под признаки ч. 2 ст. 218 УК РФ, о чем указано в апелляционной жалобе, у суда апелляционной инстанции не имеется.

По смыслу закона (ч. 3 ст. 26 УК РФ) при неосторожности в форме преступной небрежности виновное лицо не допускает наступления общественно опасных последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

В данном случае таких обстоятельств не усматривается. При производстве выстрела из боевого пистолета, который мог привести к гибели человека, у осужденного не было реальных оснований рассчитывать на то, что смерть потерпевшего от его действий не наступит. Осужденный осознавал общественную опасность своих действий и предвидел возможность наступления общественно опасных последствий в результате своих действий, то есть смерть потерпевшему причинил умышленно.

Судом первой инстанции, с учетом конкретных обстоятельств дела, дан всесторонний анализ характеру вины осужденного и сделан правильный вывод о том, что он действовал с косвенным умыслом на лишение жизни потерпевшего.

Давая оценку доводам апелляционных жалоб и апелляционного представления о допущенных судом противоречиях в описании преступного деяния при изложении признаков субъективной стороны преступления, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч. 2 ст. 25 УК РФ преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления

Согласно ч. 3 ст. 25 УК РФ преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично.

Верно установив фактические обстоятельства совершенного преступления, суд сделал правильный вывод, что убийство ФИО ФИО1 совершил, действуя с косвенным умыслом. Приводя в приговоре описание преступного деяния, признанного доказанным, и описывая признаки субъективной стороны преступления, суд обоснованно указал, что ФИО1 не желал, но сознательно допускал наступление в результате его действий общественно-опасных последствий в виде причинения смерти ФИО, то есть действовал с косвенным умыслом на его убийство. Данное описание волевого элемента косвенного умысла соответствует требованиям ч. 3 ст. 25 УК РФ.

Однако, при этом описывая интеллектуальный элемент умысла осужденного, суд указал, что, он предвидел неизбежность наступления указанных последствий, что в соответствии с ч. 2 ст. 25 УК РФ является признаком интеллектуального элемента прямого умысла. Аналогичная ошибка допущена и при составлении обвинительного заключения по уголовному делу.

В связи с изложенным в описательно-мотивировочную часть приговора подлежат внесению изменения уточняющего характера, что не ставит под сомнение выводы суда в части квалификации действий ФИО1, не ухудшает его положение и не нарушает право на защиту.

Основанием для отмены приговора и возврата уголовного дела прокурору допущенные нарушения при составлении обвинительного заключения, вопреки доводам стороны защиты, не являются. Как в обвинительном заключении, так и в приговоре имеется указание на то, что ФИО1 «не желал, но сознательно допускал наступление в результате его действий последствий в виде смерти ФИО», что в соответствии с ч. 3 ст. 25 УК РФ является основным признаком, отличающим косвенный умысел от прямого. Кроме того, в приговоре, описывая обстоятельства преступления, суд констатировал, что «ФИО1 «действовал с косвенным умыслом на убийство ФИО». В данном случае, у суда апелляционной инстанции не имеется оснований полагать, что внесение в приговор изменений относительно описания интеллектуального элемента косвенного умысла повлечет нарушение права осужденного на защиту и существенно изменит фактические обстоятельства предъявленного обвинения.

Судебное разбирательство проведено полномочным судом объективно и всесторонне, с учетом положений ст. 252 УПК РФ в пределах предъявленного обвинения, с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон.

При рассмотрении дела право на защиту осужденного ФИО1 не нарушено.

Утверждения защитника Мясникова Е.И. о том, что сущность предъявленного обвинения ФИО1 и его защитнику не была разъяснена, основаны не на неясности данного обвинения, а на несогласии с ним осужденного и защитника, что является их позицией по делу.

Согласно протоколу судебного заседания, председательствующий в начале судебного разбирательства в обязательном порядке выяснил у подсудимого, понятно ли ему предъявленное обвинение и признает ли он себя виновным, на что ФИО1 пояснил, что обвинение ему понятно, вину он не признает. При этом ссылка о непонятности обвинения и приобщение к материалам дела документа, в котором выражено отношение защитника к предъявленному обвинению, без последующих ходатайств о разъяснении, не может служить основанием для отмены приговора. Вместе с тем, сам факт того, что осужденный и его защитник активно участвовали в судебном следствии, заявляли ходатайства, допрашивали свидетелей и представляли доказательства, опровергают доводы стороны защиты о непонятности обвинения.

Заявленные сторонами ходатайства разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принятые судом решения мотивированы и аргументированы. Оснований для вывода о том, что дело рассмотрено судом с обвинительным уклоном, не имеется.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства, или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, ни в ходе предварительного, ни судебного следствия не допущено.

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, по делу отсутствуют. Доводы апелляционной жалобы о нарушении судом требований ч. 3 ст. 14 УПК РФ являются несостоятельными.

Причин сомневаться в правильности выводов суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления при изложенных в приговоре обстоятельствах не имеется.

При назначении наказания суд учел данные о личности ФИО1, который по месту жительства и работы характеризуется положительно, на учетах в наркологическом и психиатрическом диспансерах не состоит, а также возраст и семейное положение.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, в соответствии с пп. «г», «и», «к» ч. 1 и ч. 2 ст. 61 УК РФ суд признал наличие малолетних детей, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, раскаяние в содеянном, частичное признание вины, принесение извинений потерпевшей, наличие на иждивении несовершеннолетних детей, <.......>, <.......>, положительные характеристики, частичное добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненного потерпевшей

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, судом не установлено.

С данным выводом суда первой инстанции суд апелляционной инстанции согласиться не может.

Как следует из предъявленного ФИО1 обвинения и описания преступного деяния, признанного судом доказанным, преступление было совершено им с использованием оружия, а именно: убийство ФИО - с использованием самозарядного пистолета калибра 9х18мм, переделанного из промышленно изготовленного списанного охолощенного пистолета «ФИО3 модель 71» калибра 10 ТК.

Использование оружия не является квалифицирующим признаком состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, как и не является частью его диспозиции.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции полагает необходимым удовлетворить апелляционное представление прокурора в данной части, признать использование оружия при совершении преступления в качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО1 в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ.

Признание использования оружия, в качестве отягчающего наказание обстоятельства по преступлению исключает применение правил назначения наказания, предусмотренных ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции не находит оснований для усиления назначенного ФИО1 наказания, поскольку назначенное ему судом первой инстанции наказание в виде лишения свободы, как по своему виду, так и по размеру, является справедливым, соответствует целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, указанным в ч. 2 ст. 43 УК РФ.

В приговоре приведены мотивы принятого судом решения о невозможности применения в отношении ФИО1 условного осуждения. Оснований не согласиться с выводами суда в данной части у суда апелляционной инстанции не имеется, поскольку данные о личности осужденного, обстоятельства совершения им преступления, его последующее поведение свидетельствуют о возможности его исправления лишь при реальном отбытии наказания в виде лишения свободы. При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что совершенное ФИО1 преступление имеет повышенную степень общественной опасности, поскольку его объект - жизнь человека, что в силу ст. 2 Конституции Российской Федерации является высшей ценностью, право на которую закреплено в ч. 1 ст. 20 Конституции Российской Федерации. Оснований полагать, что после совершения преступления осужденный изменил свое отношение к содеянному в такой степени, которая бы свидетельствовала о том, что его исправление может быть достигнуто при условном осуждении, у суда апелляционной инстанции с учетом всех исследованных обстоятельств дела не имеется.

Поскольку судом апелляционной инстанции установлено обстоятельство, отягчающее наказание ФИО1 основания для применения правил, предусмотренных ч. 6 ст. 15 УК РФ, отсутствуют.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного осужденным преступления, его ролью и поведением во время или после совершения инкриминированного ему деяния, существенно уменьшающих степень его общественной опасности, которые могли бы послужить основанием для назначения осужденному наказания с применением положений ст. 64 УК РФ, суд апелляционной инстанции, не усматривает.

Вид исправительного учреждения ФИО1 назначен судом верно, в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

В соответствии с п. 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ суд, постановляя обвинительный приговор, в его резолютивной части верно указал период содержания ФИО1 под стражей, подлежащий зачету в срок отбывания наказания, с учетом положений п. «а» ч. 31 ст. 72 УК РФ. Указание о принятом решении в описательно-мотивировочной части приговора, на что указано защитником, не является нарушением уголовно-процессуального закона и основанием к изменению приговора.

Решение суда об уничтожении ряда перечисленных в приговоре вещественных доказательств является верным, надлежащим образом мотивировано и полностью соответствует положениям ст. ст. 81, 82 и 309 УПК РФ.

Существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора по иным основаниям, по настоящему уголовному делу не допущено.

Руководствуясь ст.ст. 38913, 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

о п р е д е л и л:

приговор Ворошиловского районного суда г. Волгограда от 12 февраля 2026 года в отношении ФИО1 изменить:

- уточнить в описательно-мотивировочной части приговора при описании преступного деяния, что:

ФИО1 «осознавал, что выстрел из пистолета в жизненно важную часть тела – голову, может повлечь наступление общественно-опасных последствий в виде причинения смерти ФИО» и «реализуя задуманное, предвидел возможность наступления указанных последствий».

- в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ признать обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1 совершение преступления с использованием оружия.

В остальном приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционное представление (основное и дополнительное), апелляционные жалобы (основную и дополнительную) – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции в порядке сплошной кассации, предусмотренном статьями 4017 и 4018 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня его вынесения, через суд первой инстанции, а осужденным, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения.

В случае пропуска шестимесячного срока для обжалования судебного решения в порядке сплошной кассации, предусмотренном статьями 4017 и 4018 УПК РФ, или отказа в его восстановлении, кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции и рассматриваются в порядке выборочной кассации, предусмотренном статьями 40110 – 40112 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Г.В.Олейникова

Судьи Е.Н.Шевцова

Е.А.Корнеева

Справка: осужденный ФИО1 содержится под стражей в ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Волгоградской области.