Решение № 2-395/2017 2-395/2017~М-145/2017 М-145/2017 от 15 января 2017 г. по делу № 2-395/2017

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

22 марта 2017 г. п. Тарасовский Ростовской области

Миллеровский районный суд Ростовской области под председательством судьи Шаповаловой С.В., при секретаре судебного заседания Быкадоровой Е.К., с участием представителя истца ФИО1 – адвоката Краснощекова А.В., действующего на основании ордера № 114934 от 01.03.2017 года, представителя ответчика – ФИО2, действующей на основании доверенности № 10 от 16.01.2017 г., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному Учреждению – Управлению Пенсионного Фонда Российской Федерации в Тарасовском районе Ростовской области о признании незаконным решения об отказе в назначении пенсии по случаю потери кормильца от 14.11.2016 года, отказа в назначении пенсии по случаю потери кормильца от 29.12.2016 года, обязании назначить пенсию по случаю потери кормильца с момента возникновения права,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с исковым заявлением к Государственному учреждению – Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в Тарасовском районе Ростовской области (далее Пенсионный фонд) о признании за собой права на назначение пенсии по случаю потери кормильца (далее – пенсия по СПК), отмене отказов ответчика в назначении пенсии, мотивируя тем, что 25.10.2016 года она обратилась к ответчику с заявлением о назначении пенсии по случаю потери кормильца, предоставив документы, подтверждающие факт смерти ДД.ММ.ГГГГ года её отца, ФИО3 ФИО23, и справку об обучении на очном отделении учебного заведения среднего специального образования. 14.11.2016 года решением ответчика ей было отказано в назначении пенсии, поскольку не представлены документы, подтверждающие факт нахождения на иждивении умершего. В дальнейшем она обратилась с заявлением о назначении пенсии, так как осуществляла уход за несовершеннолетним внуком умершего кормильца. Ей было отказано в назначении пенсии, поскольку она и отец ребёнка являются трудоспособными. С таким решением Пенсионного фонда она не согласна, поскольку правовых оснований для отказа в назначении ей пенсии по случаю потери кормильца в соответствии с положениями ст. 10 Закона «О страховых пенсиях» у ответчика не было. После уточнения исковых требований просила о признании незаконным решения об отказе в назначении пенсии по случаю потери кормильца от 14.11.2016 года, отказа в назначении пенсии по случаю потери кормильца от 29.12.2016 года, обязании назначить пенсию по случаю потери кормильца с момента возникновения права.

Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, о месте и времени проведения судебного заседания была извещена надлежащим образом, просила дело рассмотреть в её отсутствие, но с участием её представителя, настаивала на удовлетворении судом исковых требований, о чём представила соответствующее заявление (л.д. 58). Суд рассмотрел дело в отсутствие указанного участника процесса в соответствии с ч. 5 ст. 167 ГПК РФ.

В судебном заседании представитель истца Краснощеков А.В. настаивал на удовлетворении заявленных требований по изложенным в заявлении основаниям, пояснив, что у ответчика отсутствуют правовые основания для отказа в назначении пенсии – истец на момент достижения возраста 18 лет находилась на полном иждивении своего отца, ФИО24., поскольку она не работала и не обучалась, осуществляла уход за несовершеннолетней внучкой умершего кормильца. При этом супруг истца также как и сама ФИО1, обучается на очном отделении Митякинского техникума агротехнологий и питания. Супруг истца является ребёнком-сиротой, в связи с чем, являлся получателем пенсии по СПК, не имел самостоятельного дохода. ФИО25. ежемесячно предоставлял истцу денежные средства и продукты питания.

Представитель ответчика ФИО2 возражала в удовлетворении иска, указав, что истец в нарушение требований действующего пенсионного законодательства не представила документ, подтверждающий нахождение на иждивении умершего ФИО26 Уход за несовершеннолетним внуком умершего кормильца при наличии трудоспособных родителей не даёт истцу права на назначение пенсии. Считают, что при таких обстоятельствах отсутствуют основания для выплаты истцу пенсии по случаю потери кормильца.

Заслушав пояснения представителя истца Краснощекова А.В., представителя ответчика ФИО2, показания свидетелей, исследовав материалы дела, оценив и проверив представленные сторонами доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд пришёл к выводу о необходимости отказать в удовлетворения иска по следующим основаниям.

Конституция Российской Федерации гарантирует каждому социальное обеспечение по возрасту в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом (ст. 39 ч. 1).

Конституция Российской Федерации, гарантируя каждому в соответствии с целями социального государства (статья 7, часть 1) социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом (статья 39, часть 1), относит определение механизма реализации данного конституционного права, в том числе установление видов пенсий, оснований приобретения права на них отдельными категориями граждан и правил исчисления размеров пенсий, к компетенции законодателя (статья 39, часть 2), который в целях обеспечения каждому конституционного права на пенсию вправе определять виды пенсий, источники их финансирования, предусматривать условия и порядок приобретения права на отдельные виды пенсий конкретными категориями лиц.

С 01.01.2015 года пенсионное обеспечение на территории Российской Федерации осуществляется в соответствии с Федеральным законом от 28.12.2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» (далее – ФЗ № 400).

В соответствии с ч. 1, п. п. 1, 2 ч. 2, ч. 3, ч. 4 ст. 10 ФЗ № 400 право на страховую пенсию по случаю потери кормильца имеют нетрудоспособные члены семьи умершего кормильца, состоявшие на его иждивении (за исключением лиц, совершивших уголовно наказуемое деяние, повлекшее за собой смерть кормильца и установленное в судебном порядке). Одному из родителей, супругу или другим членам семьи, указанным в пункте 2 части 2 настоящей статьи, указанная пенсия назначается независимо от того, состояли они или нет на иждивении умершего кормильца. Нетрудоспособными членами семьи умершего кормильца признаются: 1) дети, братья, сёстры и внуки умершего кормильца, не достигшие возраста 18 лет, а также дети, братья, сёстры и внуки умершего кормильца, обучающиеся по очной форме обучения по основным образовательным программам в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, в том числе в иностранных организациях, расположенных за пределами территории Российской Федерации, если направление на обучение произведено в соответствии с международными договорами Российской Федерации, до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет или дети, братья, сестры и внуки умершего кормильца старше этого возраста, если они до достижения возраста 18 лет стали инвалидами. При этом братья, сестры и внуки умершего кормильца признаются нетрудоспособными членами семьи при условии, что они не имеют трудоспособных родителей; 2) один из родителей или супруг либо дедушка, бабушка умершего кормильца независимо от возраста и трудоспособности, а также брат, сестра либо ребёнок умершего кормильца, достигшие возраста 18 лет, если они заняты уходом за детьми, братьями, сестрами или внуками умершего кормильца, не достигшими 14 лет и имеющими право на страховую пенсию по случаю потери кормильца в соответствии с пунктом 1 настоящей части, и не работают. Члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его иждивении, если они находились на его полном содержании или получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию. Иждивение детей умерших родителей предполагается и не требует доказательств, за исключением указанных детей, объявленных в соответствии с законодательством Российской Федерации полностью дееспособными или достигших возраста 18 лет.

В судебном заседании установлено, что согласно свидетельству о рождении ФИО27 приходится отцом ФИО3 МЮ (л.д. 9). ФИО3 заключила брак с ФИО29 09.02.2013 года, после заключения брака ей присвоена фамилия ФИО1 (л.д. 10). Из копии свидетельства о рождении на имя ФИО30, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, следует, что матерью ей приходится ФИО1, отцом ФИО32 (л.д. 11).

ФИО33. умер ДД.ММ.ГГГГ года, что подтверждается копией свидетельства о смерти (л.д. 12).

25.10.2016 года ФИО1 в порядке электронного документооборота обратилась к ответчику с заявлением о назначении страховой пенсии по случаю потери кормильца с установлением фиксированной выплаты к указанной страховой пенсии (л.д. 38-39). В последующем ею были предоставлены документы, предусмотренные Приказом Минтруда России от 28.11.2014 года № 958н «Об утверждении перечня документов, необходимых для установления страховой пенсии, установления и перерасчёта размера фиксированной выплаты к страховой пенсии с учётом повышения фиксированной выплаты к страховой пенсии, назначения накопительной пенсии, установления пенсии по государственному пенсионному обеспечению». Комиссия при УПФР в Тарасовском районе, рассмотрев заявление ФИО1 от 25.10.2016 г. и представленные документы, рекомендовала отказать в назначении пенсии по заявленному основанию по причине отсутствия необходимых документов, подтверждающих факт нахождения на иждивении на дату смерти кормильца, что подтверждается копией протокола № 202 от 10.11.2016 года (л.д. 6). Решением начальника УПФР в Тарасовском районе № 303 от 14.11.2016 г. в назначении пенсии было отказано (л.д. 5).

05.12.2016 г. от ФИО1 в адрес УПФР в Тарасовском районе поступило письменное обращение о назначении страховой пенсии по потере кормильца в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 10 ФЗ № 400 (л.д. 8). Данное заявление было рассмотрено в соответствии с Федеральным законом от 02.05.2006 года № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации», и 29.12.2016 года истцу направлен ответ о невозможности назначения пенсии по СПК как ребёнку умершего кормильца, достигшему возраста 18 лет, занятому уходом за внуком умершего кормильца, не достигшим 14 лет и имеющим право на страховую пенсию по случаю потери кормильца в соответствии с пунктом 1 части 2 ст. 10 вышеуказанного Федерального закона, поскольку и заявитель и её муж являются трудоспособными родителями данного внука умершего кормильца (л.д. 7).

Рассматривая требования истца о необходимости назначения ей пенсии по п. 1 ч. ч. 2 ст. 10 ФЗ № 400, суд руководствовался следующим.

В соответствии с представленной ФИО1 справкой от 28.09.2016 года, с 01.09.2016 года она обучается на очном отделении в ГБОУ РО «МТАП» и находится на неполном государственном обеспечении. Кроме того, согласно справке от 30.01.2017 года, ФИО34 с 01.09.2014 года обучается на очном отделении в ГБОУ РО «МТАП» и находится на неполном государственном обеспечении (л.д. 14).

Таким образом, на день смерти ФИО35 истец ФИО1 достигла возраста 19 лет, по очной форме обучения по основным образовательным программам в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, не обучалась, в связи с чем, пенсия по СПК могла быть ей назначена как члену семьи умершего кормильца при подтверждении факта нахождения на его иждивении.

Постоянный характер помощи, предусмотренный ч. 3 ст. 10 ФЗ № 400, означает, что она не является случайной, единовременной, а оказывается систематически, в течение некоторого периода и что кормилец взял на себя заботу о содержании данного члена семьи. При этом не может быть признано иждивенцем лицо, которое получало от кормильца помощь эпизодически, нерегулярно и в размерах, недостаточных для того, чтобы служить постоянным и основным источником средств к существованию.

Из копии трудовой книжки на имя ФИО36 судом установлено, что он был уволен 08.04.2013 года (л.д. 25-28, 60-61). Иные сведения о наличии постоянного источника дохода или трудоустройстве ФИО37. суду предоставлены не были.

Из показаний свидетеля ФИО38 следует, что он приходится братом ФИО39 и дядей истцу. Показал, что ФИО40 содержал истца, помогал ей за счёт средств подсобного хозяйства: брат выращивал птицу на продажу, держал пасеку, предоставлял овощи, выращенные на огороде, давал деньги не менее 1 раза в месяц, которые зарабатывал по найму у частных лиц. ФИО41. имел доход в размере 20-25 тысяч рублей, из которого половину передавал истцу. В состав семьи помимо истца, её супруга и дочери входят мать истца с сыном.

Из показаний свидетеля ФИО42 судом установлено, что истец приходится ей дочерью, с ФИО43. она состояла в зарегистрированном браке, который был расторгнут. По адресу: <адрес> проживают ФИО1 с мужем и дочерью, она с сыном, и её мать. Дочь на день смерти отца не работала, её муж являлся ребёнком-сиротой и с 2014 года обучался в техникуме на очном отделении. Мать является пенсионеркой, получает пенсию, из которой помогает другим членам семьи. Она сама не работает, никакого дохода не имеет, получает алименты на содержание ребёнка от бывшего супруга. ФИО44 при жизни постоянно передавал ФИО1 денежные средства, продукты питания. Семья дочери ведёт самостоятельное хозяйство, хотя и все проживают по одному адресу. Они являются разными семьями, поэтому деньги, предоставляемые отцом, М тратила только на себя, хотя продукты питания распределяли на всех членов семьи, проживавших в доме.

Указанные обстоятельства частично подтверждаются материалами дела: справкой о составе семьи ФИО1 (л.д. 59), копиями домовых книг (л.д. 62-66, 67-71), копиями: свидетельства о расторжении брака ФИО46 и ФИО47. (л.д. 50), справки о заключении брака ФИО48. и ФИО49. (л.д. 51) и свидетельства о расторжении их брака (л.д. 55), справкой РЦЗН на имя ФИО50. о получении пособия в период с 03.06.2014 по 02.06.2015 года (л.д. 52), справкой о том, что ФИО51 не работает с 30.05.2014 года (л.д. 53)

Однако суд критически относится к показаниям свидетелей в части, касающейся размера оказываемой истцу помощи со стороны ФИО52., поскольку документов, подтверждающих факт нахождения на иждивении ФИО1 у умершего отца, наличия у ФИО53. подсобного хозяйства, в том числе птицы, доказательств регистрации в качестве ИП, получения доходов от работы по гражданско-правовым договорам, заявителем не предоставлено. Из пояснений представителя Краснощекова А.В., показаний свидетеля ФИО54. следует, что ФИО55 был болен и для осуществления своего лечения продал дом, потратив часть денежных средств на помощь дочери. Однако доказательств данным обстоятельствам суду сторона истца также не предоставила. Кроме того, размер ежемесячного дохода ФИО56 и размер денежных отчислений на содержание ФИО1 допустимыми доказательствами не подтверждён. Свидетель ФИО57 членом семьи истца или ФИО58. не является, свидетель ФИО59. общее хозяйство с истцом и ФИО60. также не вела, денежные средства, согласно их показаниям передавались непосредственно ФИО1, в связи с чем, суд критически относится к их показаниям относительно величины денежных средств, передаваемых ФИО61. на содержание ФИО1.

Согласно справке УПФР в Тарасовском районе ФИО62. являлся получателем пенсии по СПК с 01.09.2014 года по 06.01.2017 года (л.д. 54). ФИО1 являлась получателем социальных пособий (л.д. 73-75).

Устанавливая в пенсионном законодательстве требование доказывания лицами старше 18 лет факта нахождения на иждивении родителей, законодатель основывается на презумпции трудоспособности лица, достигшего совершеннолетия: в соответствии с трудовым законодательством лица, достигшие возраста 16 лет, вправе вступать в трудовые отношения в качестве работников (часть третья статьи 20 Трудового кодекса Российской Федерации). По достижении 18 лет у гражданина в полном объёме возникает гражданская дееспособность, т.е. он может своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (пункт 1 статьи 21 ГК Российской Федерации). В частности, совершеннолетние граждане вправе, учредив юридическое лицо или зарегистрировавшись в качестве индивидуального предпринимателя, осуществлять предпринимательскую деятельность и получать прибыль от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг. В свою очередь, законодательно предоставленная гражданину, достигшему возраста 18 лет, возможность работать и получать заработную плату, осуществлять предпринимательскую деятельность и получать доход, т.е. иметь собственный источник средств к существованию и самостоятельно распоряжаться им, влечёт необходимость проверки этих фактов при принятии решения о назначении социальной пенсии по случаю потери кормильца. Назначение социальной пенсии по случаю потери кормильца только тем детям, достигшим возраста 18 лет, которые состояли на иждивении кормильца и могут подтвердить этот факт, в полной мере соответствует правовой природе этой выплаты, направленной на предоставление источника средств к существованию детям, лишившимся его в связи со смертью родителя (родителей). Требование доказывания факта нахождения на иждивении умерших родителей распространяется на всех детей старше 18 лет, в том числе лиц из числа детей, оставшихся без попечения родителей. При этом учитывается, что лица из числа детей, оставшихся без попечения родителей, имеют право на получение мер социальной поддержки, установленных законодательством Российской Федерации. Данная позиция нашла своё закрепление в Определении Конституционного Суда РФ от 06.11.2014 года № 2428-О.

Членом семьи умершего кормильца ФИО63. истец ФИО1 не являлась, проживала с отцом по разным адресам, после достижения 18-летнего возраста не обучалась, являлась трудоспособной, доказательства того, что она по объективным причинам не могла быть трудоустроена, суду не предоставлены. Кроме того, факт передачи ФИО64. дочери ФИО1 продукции, выращенной на приусадебном участке, иных продуктов питания, денежных средств безусловно не свидетельствует о том, что размер этой помощи являлся достаточным для того, чтобы служить постоянным и основным источником средств к существованию истца ФИО1. При таких обстоятельствах иждивенство ФИО1 в отношении ФИО65 судом не установлено и истцом не доказано.

Поскольку основания для назначения пенсии истцу по п. 1 ч. 2 ст. 10 ФЗ № 400 судом не установлены, решение УПФР в Тарасовском районе относительно отказа в назначении истцу пенсии по СПК являлось законным и обоснованным, в связи с чем, оснований для удовлетворения заявленных требований в данной части суд не усматривает.

Рассматривая требования истца о необходимости назначения ей пенсии по п. 2 ч. ч. 2 ст. 10 ФЗ № 400, суд руководствовался следующим.

Действуя в пределах предоставленных ему полномочий, федеральный законодатель в Федеральном законе от 15.12.2001 года № 166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» предусмотрел условия назначения социальной пенсии нетрудоспособным гражданам (статья 11) и установил, что право на социальную пенсию по случаю потери кормильца имеют постоянно проживающие в Российской Федерации дети в возрасте до 18 лет, а также старше этого возраста, обучающиеся по очной форме по основным образовательным программам в организациях, осуществляющих образовательную деятельность, до окончания ими такого обучения, но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет, потерявшие одного или обоих родителей, и дети умершей одинокой матери (подпункт 3 пункта 1). Статья 13 данного Федерального закона предусматривает, что при назначении пенсии по случаю потери кормильца по государственному пенсионному обеспечению применяются нормы Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», регулирующие порядок и условия назначения пенсии по случаю потери кормильца семьям безвестно отсутствующих лиц, усыновлённым, усыновителям, пасынкам, падчерицам, отчимам, мачехам, порядок и условия признания члена семьи состоявшим на иждивении погибшего (умершего) кормильца и иные вопросы, связанные с пенсионным обеспечением членов семей умерших, если иные нормы не установлены Федеральным законом «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации».

Соответственно, при решении вопроса о назначении социальной пенсии по случаю потери кормильца должны применяться правила, определяющие условия возникновения права на пенсию указанного вида. Такие правила закреплены в нормах статьи 10 ФЗ № 400, действующего на момент возникновения спорного правоотношения.

Определением Конституционного Суда РФ от 23.04.2015 года № 757-О установлено, что действуя в рамках предоставленных ему полномочий, законодатель в Федеральном законе «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» установил право нетрудоспособных членов семьи умершего кормильца на трудовую пенсию по случаю потери кормильца, определил круг лиц, имеющих право на получение указанной пенсии. Подпунктом 1 пункта 2 статьи 9 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» (аналогичное правовое регулирование предусмотрено пунктом 1 части 2 статьи 10 Федерального закона от 28.12.2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях») предусмотрена возможность признания нетрудоспособными членами семьи не только детей умершего кормильца, но и его братьев, сестер и внуков, не имеющих трудоспособных родителей. Такое правовое регулирование направлено на предоставление источника средств к существованию, в первую очередь, детям, лишившимся его в связи со смертью родителей, а также внукам, которые состояли на иждивении дедушек (бабушек) вследствие смерти родителей или их нетрудоспособности, и учитывает положения пункта 1 статьи 80 и пункта 1 статьи 85 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которым именно родители обязаны содержать своих несовершеннолетних детей.

Из представленных материалов следует, что родители ФИО66., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на день смерти её дедушки, ФИО67., были трудоспособны, в связи с чем, именно они, ФИО1 и ФИО68 несут обязанность по содержанию своего ребёнка.

При указанных обстоятельствах отказ УПФР в Тарасовском районе не противоречит требованиям действующего законодательства.

Поскольку оснований для признания незаконными решения и ответа УПФР в Тарасовском районе суд не усматривает, требование о назначении пенсии также удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Иск ФИО1 к Государственному Учреждению – Управлению Пенсионного Фонда Российской Федерации в Тарасовском районе Ростовской области о признании незаконным решения об отказе в назначении пенсии по случаю потери кормильца от 14.11.2016 года, отказа в назначении пенсии по случаю потери кормильца от 29.12.2016 года, обязании назначить пенсию по случаю потери кормильца с момента возникновения права оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ростовский областной суд через Миллеровский районный суд в течение месяца с момента изготовления решения в окончательной форме.

Судья С.В.Шаповалова

Решение в окончательной форме изготовлено 27.03.2017 года