Апелляционное определение № 33-1693/2026 от 4 мая 2026 г.

Председательствующий по делусудья ФИО1

Дело № 33-1693/2026(дело в суде 1 инст. № 2-256/2026)УИД 75RS0001-02-2025-006132-45


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Забайкальского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Епифанцевой С.Ю.

судей краевого суда Погореловой Е.А. и Слепцова И.В.,

с участием прокурора Апрелковой В.С.

при секретаре Ваулиной Ю.Д.

рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Чите 5 мая 2026 г. гражданское дело по иску В. к ГБУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр», Министерству здравоохранения Забайкальского края, Департаменту государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края о компенсации морального вреда

по апелляционной жалобе В. на решение Центрального районного суда г. Читы от 17 февраля 2026 г.

Заслушав доклад судьи Погореловой Е.А., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

В. 10 сентября 2025 г. обратилась в суд с вышеуказанным иском ссылаясь на то, что 14 октября 2022 г. ее супруг А. поступил в отделение терапии ГУЗ «Городская клиническая больница №» с диагнозом «<данные изъяты>». 24 октября 2022г. в ГУЗ «Городская клиническая больница №» по результатам компьютерной томографии органов грудной клетки выявлены признаки <данные изъяты>, в связи с чем рекомендованы консультации <данные изъяты>. В результате обследования в ООО «Медика Холдинг» А. выставлен диагноз <данные изъяты>». Рекомендовано дообследование у <данные изъяты>, также указано, что <данные изъяты>. Исходя из рекомендаций врачей, А. обратился в ГБУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр», ему была сделана <данные изъяты>, он был госпитализирован и находился на стационарном лечении с <Дата> с диагнозом «<данные изъяты>» и был выписан в связи с отказом от стационарного лечения. При этом, супруг продолжал лечение, принимал лекарственные препараты, посещал врача. В связи с выявленным заболеванием у супруга, истцу также были назначены препараты как контактному лицу, которые привели к ухудшению ее общего самочувствия. В связи с ухудшением состояния здоровья, А. был повторно госпитализирован в ГБУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр», где находился на стационарном лечении с <Дата> по <Дата> После стационара выписка врача дана не была, устно было указано, что супруга выписывают на стадию долечивания, оставив для приема один лекарственный препарат. Также не были доведены до пациента результаты КТ, хотя там была отмечена отрицательная динамика. 19 апреля 2023 г. по настоянию врача ФИО2 она и супруг прибыли в санаторий «<данные изъяты>», находящийся на Алтае. В период нахождения в санатории у супруга вновь <данные изъяты>, 30 апреля 2023 г. он был госпитализирован в <данные изъяты><адрес>, откуда, не возвращаясь в санаторий, был выписан в сопровождении истца и направлен по месту жительства. Как выяснилось позже, супругу было противопоказано лечение в вышеуказанном санатории из-за сопутствующих заболеваний и общего состояния. По приезду из санатория, они пришли на прием к <данные изъяты>, супругу лечение назначено не было. Через 2-3 дня врач позвонила и сказала прийти за направлением к <данные изъяты>, при этом рентгеновский архив был выдан только в конце мая 2023 года уже другим врачом после неоднократных обращений. 8 июня 2023 г. супруг был на приеме у <данные изъяты>, ему было назначено обследование по результатам которого 6 июля 2023 г. был поставлен диагноз «<данные изъяты>». 20 августа 2023 г. А. скончался. Указывает, что вовремя лечения в ГБУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр», истец и ее супруг неоднократно обращались к лечащему врачу ФИО2 с вопросом о точности выявления диагноза, а также о необходимости консультации <данные изъяты>, на что врач отвечала, что все консультации возможны только после окончания лечения <данные изъяты>, то есть после истечения 180 дней с начала лечения. Поскольку <данные изъяты> диагноз стоял под вопросом, полагает что врачи ГБУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» обязаны были подтвердить либо опровергнуть данный диагноз и выработать соответствующее лечение, что сделано не было. Халатные действия врачей ГБУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» причинили ей нравственные и физические страдания, так как в результате ненадлежаще оказанной медицинской помощи и неправильно подобранного лечения у супруга наступило ухудшение здоровья, впоследствии супруг скончался. Кроме того, еще при жизни супруга истец неоднократно обращалась в Министерство здравоохранения Забайкальского края, доказывая, что при лечении супруга были допущены дефекты оказания медицинской помощи, при этом она получала только формальные отписки. Бездействие Министерства также вызвало у нее моральные и физические страдания, ухудшилось самочувствие, она была вынуждена обратиться в Следственный комитет, где было возбуждено уголовное дело. Согласно выводам судебно-медицинской экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, своевременное диагностирование <данные изъяты> заболевания у А. могло привести к благоприятному исходу лечения, выявлена косвенная причинно-следственная связь между дефектами оказания медицинской помощи и наступлением смерти А. Просила взыскать с ГБУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 руб., с Министерства здравоохранения Забайкальского края 1 000 000 руб.

Определениями суда от 13 октября, 17 ноября, 17 декабря 2025 г., занесенными в протокол судебного заседания, к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ООО «Медика Холдинг», ГУЗ «Забайкальский краевой онкологический центр», врачи ГБУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, Территориальный орган федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Забайкальскому краю, ООО «СМК Забайкалмедстрах».

Решением Центрального районного суда г. Читы от 17 февраля 2026 г. требования В. удовлетворены частично. С государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» в пользу В. взыскана компенсация морального вреда в размере 300 000 руб. При недостаточности имущества у государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность перед В. возложена на Департамент государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края. В удовлетворении остальной части исковых требований, в том числе к ответчику Министерству здравоохранения Забайкальского края истцу отказано. С государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр в доход бюджета городского округа «Город Чита» взыскана государственная пошлина в размере 3 000 руб.

С решением суда не согласилась В., в апелляционной жалобе просит решение суда изменить в части размера взысканной компенсации морального вреда, принять по делу новое решение, которым взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 руб. В остальной части оставить решение суда без изменения. Суд первой инстанции установил, что её покойному мужу медицинская помощь была оказана в грубыми дефектами, а именно при отсутствии положительной динамики от <данные изъяты> лечения в течение длительного времени с октября 2022 по май 2023 г. ему не провели дифференциальную диагностику <данные изъяты> и своевременно не направили на консультацию к <данные изъяты>. Суд признал наличие причинно-следственной связи между допущенными дефектами и наступлением смерти её мужа. В результате несвоевременной диагностики <данные изъяты> легкого её супруг был лишен шанса на получение адекватного лечения и возможно продление жизни. Болезнь была диагностирована на 4 стадии, когда эффективное лечение стало невозможно. Присуждая компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб., суд не в полной мере учел требования ст. 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также разъяснения, данные в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда». Указанная сумма компенсации не отражает всей тяжести перенесенных ею в связи со смертью супруга страданий от осознания того, что его смерть была вызвана халатностью и бездействием врачей. В течение многих месяцев она была свидетелем его физических мучений (кашель с кровью, боли), угасания и потери надежды, пока врачи продолжали неэффективное лечение от неверно установленного диагноза. Считает, что компенсация за лишение человека жизни не может носить символический характер, сумма в 300 000 руб. по сути нивелирует ценность человеческой жизни и сводит ответственность медицинского учреждения к формальной выплате, не отвечающей требованиям разумности и справедливости. Суд не дал должной оценки обстоятельствам, влияющим на размер компенсации, а именно степень вины ответчика, длительности ее страданий, последствия для истца, которая лишилась супруга, прожив с ним 50 лет, что стало крушением привычного мира, потерей опоры, поддержки и смысла существования. Суд не мотивировал, почему сумма в размере 5000 000 руб. является завышенной, а 300 000 руб. - достаточной и справедливой.

Министерство здравоохранения Забайкальского края, Департамент государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края, ООО «Медика Холдинг», ГУЗ «Забайкальский краевой онкологический центр», врачи ГБУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, Территориальный орган федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Забайкальскому краю, ООО «СМК Забайкалмедстрах», будучи извещенными о времени и месте апелляционного рассмотрения дела надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в судебное заседание не явились, своих представителей не направили, о причинах неявки не сообщили, об отложении дела не просили.

В связи с изложенным, судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся в судебное заседание участвующих в деле лиц на основании ст.167 Гражданского процессуального кодекса РФ.

Проверив законность и обоснованность принятого решения в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, изучив материалы дела, выслушав В., поддержавшую доводы апелляционной жалобы, представителя ГБУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» ФИО8 и третьих лиц ФИО3, ФИО2, возражавших против доводов жалобы, заключение прокурора Апрелковой В.С. об обоснованности доводов жалобы истца, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно пункту 1 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

В силу статьи 4 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В соответствии со статьями 37, 64 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» Министерством здравоохранения Российской Федерации издаются соответствующие приказы об утверждении стандарта медицинской помощи при соответствующих заболеваниях.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Статьей 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1064 - 1101).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинской организации за причиненный при оказании медицинской помощи вред, юридически значимыми обстоятельствами являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинской организации (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинской организации или его работников.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

В соответствии с пунктом 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Пунктом 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» установлено, что требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Из нормативных положений Семейного кодекса Российской Федерации, статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого гражданина, другими близкими ему людьми.

Как установлено судом исследует из материалов дела, В. является супругой А., что подтверждается свидетельством о заключении брака I-СП №, приобщенного судебной коллегией в качестве нового доказательства.

14 октября 2022 г. А. поступил в отделение терапии ГУЗ «Городская клиническая больница № <адрес>» с диагнозом «<данные изъяты>».

24 октября 2022 г. в ГУЗ «Городская клиническая больница №» по результатам компьютерной томографии <данные изъяты> у последнего выявлены признаки <данные изъяты>, в связи с чем рекомендованы консультация <данные изъяты>.

7 ноября 2022 г. А. на приеме у <данные изъяты> в ООО «Медика Холдинг» выставлен диагноз «<данные изъяты>». Даны рекомендации: осмотр, дообследование у <данные изъяты>.

Из медицинской карты № на имя А., выданной ГБУЗ «Забайкальский краевой фтизиопульмонологический центр» (далее ГБУЗ «ЗККФПЦ») следует, что 26 октября 2022 г. он был направлен на консультацию в указанное учреждение врачом поликлинического подразделения № ГАУЗ «Клинический медицинский центр <адрес>».

28 октября 2022 г. произведен первичный осмотр А. в ГБУЗ «ЗККФПЦ», 31 октября 2022 г. выполнен <данные изъяты>, обнаружено <данные изъяты>, 10 ноября 2022 г. А. выставлен диагноз: «<данные изъяты>».

15 ноября 2022 г. А. госпитализирован в терапевтическое отделение ГБУЗ «ЗККФПЦ», где находился по 30 декабря 2022 г. с диагнозом: «<данные изъяты>. Пациент написал отказ от стационарного лечения.

30 декабря 2022 г., 13, 16, 24, 31 января, 13 февраля 2023 г. А. был на приеме у <данные изъяты>, назначалось лечение лекарственными препаратами.

20 февраля 2022 г. А. обратился с жалобами на <данные изъяты>. Диагноз: «<данные изъяты>».

С 22 февраля по 29 марта 2023 г. А. находился на стационарном лечении в ГБУЗ «ЗККФПЦ». Диагноз: «<данные изъяты>».

Врачебной комиссией от 29 марта 2023 г. А. переведен на <данные изъяты>, выписан под наблюдением <данные изъяты>. Рекомендована консультация <данные изъяты> для исключения <данные изъяты>.

10 апреля 2023 г. А. был на приеме у <данные изъяты>, жалоб нет. Диагноз: «<данные изъяты>

14 апреля 2023 г. А. направлен в санаторий «<данные изъяты>» для климотерапии горным воздухом.

10 мая 2023 г. А. обратился к <данные изъяты> с жалобами на <данные изъяты>. Прибыл из санатория. Состояние удовлетворительное. Диагноз: «<данные изъяты>.

15 мая 2023 г. А. на приеме у <данные изъяты> высказывал жалобы на <данные изъяты>. Состояние удовлетворительное, <данные изъяты>. Выставлен диагноз: «<данные изъяты>.

8 июня 2023 г. А. впервые обратился в поликлинику ГУЗ «Забайкальский краевой онкологический диспансер» на прием к <данные изъяты> с жалобами на <данные изъяты><данные изъяты>.

19 июня 2023 г. А. повторно обратился к <данные изъяты> с жалобами на <данные изъяты>. Рекомендована <данные изъяты>.

20 июня 2023 г. А. осмотрен <данные изъяты>. Диагноз: <данные изъяты>.

В период с 21 июня по 6 июля 2023 г. А. обследовался в ГУЗ «Забайкальский краевой онкологический диспансер» по маршрутному листу согласно клиническим рекомендациям.

6 июля 2023 г. А. был представлен на врачебный <данные изъяты> консилиум. Диагноз: «<данные изъяты> лечение специальными методами не показано. Рекомендовано симптоматическое лечение по месту жительства.

20 августа 2023 г. А. скончался. Патологоанатомический диагноз <данные изъяты>.

Согласно акту проверки Министерства здравоохранения Забайкальского края от 13 октября 2023 г. по ведомственному контролю подведомственной медицинской организации в ГБУЗ «ЗККФПЦ» выявлены нарушения приказа Минздрава России от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», а именно: п.2.1 критерии качества в амбулаторных условиях: часть записей трудночитаема; хронологическая непоследовательность последних записей; п.2.2. критерии качества в стационарных условиях и в условиях дневного стационара: часть записей трудночитаема. По мнению эксперта по профилю «Фтизиатрия» данный случай относится к сложным клиническим ситуациям, обусловленным сходностью клинической картины <данные изъяты>. Исходя и этого, выполнение клинических рекомендаций по обследованию были сделаны все доступные исследования, и тем более лечения <данные изъяты> не является существенным для позднего установления диагноза <данные изъяты>. В данном случае есть объективные факторы, которые привели к гипердиагностике <данные изъяты>. По мнению эксперта по профилю «Онкология» сложность рентгенологической диагностики <данные изъяты> привели к поздней диагностике заболевания.

Постановлением следователя по особо важным делам второго следственного отделения третьего отдела по расследованию особо важных дел СУ СК России по Забайкальскому краю от 31 октября 2024 г. было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ по факту смерти А.

В рамках уголовного дела проведена судебно-медицинская медицинская экспертиза.

Согласно заключению эксперта ОГУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Еврейской автономной области № от <Дата>, в результате анализа меддокументов <данные изъяты> установлено, что <данные изъяты> Имеются причинно-следственная связи между допущенными врачами дефектами по оказанию медицинской помощи А. с наступившими неблагоприятными последствиями виде смерти: потеряно 7 месяцев времени за период с <Дата>, когда были выявлены изменения <данные изъяты>. При своевременном установленном диагнозе рака легкого возможно было назначить комплексное лечение, <данные изъяты> возможно было выполнение радикального лечения с доказанным, в соответствии с клиническими исследованиями, увеличением продолжительности жизни больного.

<данные изъяты>

Экспертами пришили к выводу о том, при оказании медицинской помощи А. в ГБУЗ «ЗККФПЦ» были допущены дефекты, <данные изъяты> диагностика и проводимое лечение А., как в амбулаторных, так и в стационарных условиях в указанные периоды времени не соответствовало имевшемуся у А. заболеванию - <данные изъяты>.

Из выводов комиссии следует, что между дефектами, установленными по оказанию медицинской помощи А. на всех этапах и наступлением неблагоприятного исхода, имеется непрямая (косвенная) причинно-следственная связь по основаниям запоздалой диагностики основного заболевания – <данные изъяты>.

Считая, что медицинскими работниками ГБУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» была допущена халатность, приведшая к смерти её супруга А., истец обратилась в суд с требованием к медицинскому учреждению о компенсации причиненного ей морального вреда.

Разрешая спор и частично удовлетворяя требования истца, суд первой инстанции, исследовав представленные сторонами доказательства, пришел к выводу о наличии вины ГБУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» в причинении истцу морального вреда, вследствие выявленных нарушений при оказании медицинской помощи ее супругу.

При этом суд исходил из доказанности несоблюдения врачами указанного медицинского учреждения клинических рекомендаций <данные изъяты> при направлении пациента в санаторий; непроведения дифференциальной диагностики <данные изъяты>: на этапе взятии пациента на диспансерный учет <данные изъяты>, на этапе наблюдения пациента <данные изъяты> и явилось непрямой (косвенной) причинно-следственной связью по основаниям запоздалой диагностики основного заболевания – <данные изъяты> с наступившими последствиями в виде смерти А.

Определяя размер компенсации морального вреда в сумме 300 000 руб., суд первой инстанции принял во внимание преклонный возраст истца, длительный период нахождения в браке с умершим, характер страданий истца, вызванных длительностью поздней диагностики заболевания (7 месяцев), длительное нахождение истца в состояние стресса, прохождение последней курса лечения <данные изъяты> как контактное лицо, ухудшение самочувствия и психологический стресс, вызванный приемом препаратов.

При недостаточности имущества у ГУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» субсидиарную ответственность перед В. возложена на Департамент государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края.

Кроме того, судом отказано в удовлетворении исковых требований к Министерству здравоохранения Забайкальского края, поскольку не является непосредственным причинителем вреда.

Судебная коллегия полагает обоснованным вывод суда о наличии вины ГУЗ «Забайкальская краевая клиническая больница» в причинении истцу морального вреда.

Вместе тем, оценивая представленные в дело доказательства, судебная коллегия приходит к выводу о том, что определяя подлежащий взысканию размер компенсации морального вреда в пользу потерпевшей, суд не в полной мере учел степень вины ответчика в возникновении негативных последствий для В. вследствие некачественного оказания медицинской помощи ее мужу, а также степень её моральных и нравственных страданий, в этой связи полагает доводы апелляционной жалобы истца о заниженном размере компенсации морального вреда заслуживающими внимания.

Так судом не в полной мере учтено то обстоятельство, что А. длительное время проходил лечение в ГУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» от <данные изъяты>, которого у него не было, что подтверждается протоколом патологоанатомического вскрытия от <Дата>, где в качестве основного заболевания диагностирован <данные изъяты>, а также актом проверки Министерства здравоохранения Забайкальского края от 13 октября 2023 г. о нарушении врачами ГУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» приказа Минздрава России от 10 мая 2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи».

Кроме того, согласно заключению ОГБУЗ «Бюро СМЭ» г. Биробиджана в результате неверного лечения имевшемуся у А. заболеванию - <данные изъяты> было потеряно 7 месяцев времени в период с 24 октября 2022 г., когда были выявлены изменения <данные изъяты> и до 15 мая 2023 г., когда было дано <данные изъяты> направление к <данные изъяты>. Объем поражения <данные изъяты> существенно увеличился на период наблюдения и лечения пациента у <данные изъяты>. Консультация <данные изъяты> не была проведена своевременно.

Также экспертами было установлено, что в период амбулаторного лечения с 24 октября 2022 г. в ГУЗ «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» не были выполнены рекомендации <данные изъяты>, по результатам <данные изъяты> не выполнены рекомендации заведующей отделением от 10 ноября 2022 г. и лечащего врача стационара в выписке из стационара 29 марта 2023 г. о необходимости консультации <данные изъяты>.

В частности, экспертами указано, что в период госпитализации с 15 ноября по 30 декабря 2022 г. врачами не была проведена дифференциальная диагностика <данные изъяты> на этапе взятии пациента на диспансерный учет, а в период с 22 февраля по 29 марта 2023 г. при отсутствии положительной динамики эта диагностика вновь не проводилась, пациент не был направлен к <данные изъяты>, что идет в разрез с клиническими рекомендациями <данные изъяты>.

14 апреля 2023 г. <данные изъяты> пренебрег рекомендациями консультирования <данные изъяты> и направил А. в <данные изъяты> санаторий, где он находился с 19 апреля по 5 мая 2023г., что было неправильно, поскольку согласно Перечню медицинских показаний и противопоказаний для санаторно-курортного лечения № 321 от 7 июня 2018 г. <данные изъяты> являются противопоказаниями для санаторно-курортного лечения.

Экспертами указано, что при своевременно установленном диагнозе <данные изъяты> и назначении комплексного лечения, в том числе радикального (оперативного) возможен был благоприятный исход.

Доказательств обратному, материалы дела не содержат, не представлены они и в суд апелляционной инстанции.

Таким образом, допущенные медицинскими работниками ответчика дефекты при лечении А. являлись критическими и грубыми, поскольку обусловили прогрессирование у него <данные изъяты> и привели к смерти А.

Данные обстоятельства не достаточно учтены судом первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда.

Также при определении размера компенсации морального вреда судом первой инстанции не в полной мере учтены физические и нравственные страдания В., которая длительное время наблюдала, как медленно умирает её муж под наблюдением врачей.

Как указала истец в апелляционной жалобе и в суде апелляционной инстанции, в течение многих месяцев она была свидетелем физических мучений мужа <данные изъяты>, его угасания и потеря надежды.

Со своим мужем В. прожила в браке 50 лет, что подтверждается свидетельством о заключении брака, который был заключен ими <Дата>. Его смерть стала для нее крушением привычного мира, потерей опоры, поддержки и смысла существования.

Безусловно, смерть близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, невосполнимой утратой, нарушающей психическое благополучие всех членов семьи. Однако А. ушел из жизни по причине возникшего у него заболевания, которое не было своевременно диагностировано, не было своевременно назначено соответствующее лечение. Бездействие медицинских работников в данном случае лишило А. и его жены всякой надежды на благоприятный исход, и заставило В. беспомощно наблюдать, как мучительно уходит из жизни её муж.

Как указывал Конституционный Суд Российской Федерации особая роль семьи в развитии личности, удовлетворении ее духовных потребностей и обусловленная этим конституционная ценность института семьи, как следует из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 12 марта 2015 года N 4-П, требует со стороны государства уважения и защиты семейных отношений.

Семья является союзом лиц, связанных между собой взаимными личными и имущественными правами и обязанностями, основанными на браке, рождении и воспитании потомства, родстве, принятии детей в семью на воспитание, общности жизни, ведении общего хозяйства, моральной и материальной поддержке.

Личные взаимоотношения между членами семьи являются основой системы всех семейных отношений. Любовь, доверие, уважение, чувства определяют, как содержание отношений между членами семьи, так и структуру данных отношений.

Смерть близкого родственника сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи.

Учитывая изложенное, судебная коллегия, исходя из сложившихся семейных связей между истцом и её мужем, характеризующихся духовным и эмоциональным родством полагает, что взысканный судом первой инстанции размер компенсации морального вреда не соответствует характеру причиненных истцу нравственных страданий смертью мужа, степенью вины ответчика, который в течение длительного времени (7 месяцев) допускал бездействие при выявлении имевшегося у истца смертельно опасного заболевания, лишил его без соответствующего лечения возможности на наступление благоприятного исхода, не отвечает принципу разумности и справедливости в связи с чем подлежит увеличению до 800 000 руб.

Поскольку размер компенсации морального вреда является оценочной категорией, только суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения, основанного на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств и установленных обстоятельств конкретного дела, данная денежная компенсация будет способствовать восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истцов и степенью ответственности, применяемой к ответчику.

По мнению судебной коллегии данный размер компенсации морального вреда согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (статьей 21 и 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в заявленном истцом размере не имеется, поскольку доказательств, обосновывающих данную сумму в качестве компенсации морального вреда, истцом в суд первой и апелляционной инстанций не представлено.

Принимая во внимание вышеизложенное, судебная коллегия полагает, что решение суда первой инстанции в части размера подлежащего взысканию в пользу В. с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» компенсации морального вреда подлежит изменению.

Подавая на решение суда апелляционную жалобу, истец была освобождена от уплаты государственной пошлины по основаниям, предусмотренным подпунктом 3 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации.

Согласно ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований (ч. 1).

Из разъяснений, изложенных в абз 3 п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2021 г. N 16 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции", следует, что, в случае неуплаты стороной государственной пошлины либо ее уплаты не в полном размере при подаче апелляционной жалобы, вопрос о взыскании государственной пошлины в установленном законом размере может быть разрешен судом апелляционной инстанции с учетом правил ст. 98 ГПК РФ, на что указывается в апелляционном определении.

Абзацем вторым подпункта 19 пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что при подаче апелляционной жалобы размер государственной пошлины для физических лиц составляет 3 000 руб.

Учитывая изложенное, с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» за поданную В. апелляционную жалобу подлежит взысканию в доход бюджета городского округа «Город Чита» государственная пошлина в размере 3 000 рублей.

В остальной части решение суда истцом не обжалуется, в связи с чем отмене или изменению не подлежит.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Центрального районного суда г. Читы от 17 февраля 2026 г. изменить.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» в пользу В. компенсацию морального вреда в размере 800 000 рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Забайкальский краевой клинический фтизиопульманологический центр» в доход бюджета городского округа «Город Чита» государственную пошлину за подачу апелляционной жалобы в размере 3 000 рублей.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в трехмесячный срок со дня изготовления мотивированного апелляционного определения в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 13 мая 2026 г.