Решение № 2-2785/2017 2-2785/2017~М-2017/2017 М-2017/2017 от 12 октября 2017 г. по делу № 2-2785/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

13 октября 2017 года г. Иркутск

Октябрьский районный суд г. Иркутска в составе:

председательствующего судьи Хижаева А.Ю.,

при секретаре Легуновой А.А.,

с участием истца ФИО1 и её представителя ФИО2, действующей на основании доверенности от Дата, ответчика ФИО3 и её представителя ФИО4, действующей на основании доверенности от Дата,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2785/2017 по иску ФИО1 к ФИО3 о признании завещания недействительным,

установил:

В обоснование исковых требований с учетом уточнений указано, что Дата умерла Б., Дата рождения.

После смерти Б. открылось наследство, состоящее из двухкомнатной квартиры, расположенной по адресу: Адрес.

Наследодатель являлась лежачей больной (паралич ног). Проживала со своим сыном С., Дата г.р., который осуществлял уход за матерью. Дата сын умер.

Б. не покидала квартиру, нуждалась в постоянном уходе.

После смерти сына за Б. стала ухаживать социальный работник Ц., которая ухаживала за Б. до июля 2016 г.

По причине ухудшения здоровья через некоторое время Ц. попала в больницу и не смогла осуществлять уход за Б.

Истец является двоюродной сестрой Б.

С истцом Б. больше общалась по телефону, но иногда сестра приходила ее навестить.

Б. много лет назад заключила договор о предоставлении социальных услуг в форме социального обслуживания на дому с Областным государственным автономным учреждением социального обслуживания «Комплексный центр социального обслуживания населения» (ОГАУСО «КЦСОН»).

Наряду с Ц., Б. обслуживала социальный работник по имени Т.. С Ц. они были в хороших отношениях. Однажды Т. ушла в отпуск и на время ее отсутствия была назначена другой социальный работник - ФИО3 Впоследствии все трое осуществляли уход за Б.

После смерти сына, ФИО1 находилась в подавленном состоянии.

Однажды ФИО3 предложила Б. оформить завещание на троих. Но в итоге завещание было оформлено на Ц.

Через какое-то время Б. перестала звонить своей сестре, а также и Ц., отстранила последнюю от ухода за собой, а затем не стала отвечать на телефонные звонки.

В очередной раз, в январе 2017 г., ФИО1 позвонила сестре, та не взяла трубку. Истец забеспокоилась и позвонила в учреждение, там ей пояснили, что Б. снята с обслуживания по причине смерти, и дали номер телефона ФИО3 Из разговора с ФИО3 истица поняла, что похороны уже прошли.

Таким образом, зная, что у Б. имеются родственники, с которыми она общалась, ФИО3 скрыла смерть Б.

Как выяснилось в дальнейшем, Б. умерла в больнице, пролежав там 3 дня.

Через некоторое время после смерти Б. Ц. обратилась к нотариусу ФИО5 для оформления наследственных прав по завещанию. От нотариуса ей стало известно, что в 2016 г. Б. было составлено новое завещание, согласно которому все имущество умершей было завещано иному лицу.

ФИО1, собрав документы, подтверждающие родство с Б., обратилась к нотариусу ФИО6 за принятием наследства.

Дата истец получила Постановление об отказе в совершении нотариальных действий по причине того, что на имущество умершей имеется завещание, составленное наследодателем, не в пользу ФИО1 В выдаче свидетельства о праве на наследство по закону после умершей отказано.

На момент составления завещания ФИО3, являлась социальным работником, состояла в трудовых отношениях с ОГАУСО «КЦСОН», оказывала Б. социальную помощь в соответствии с трудовым договором.

Согласно Договору о предоставлении социальных услуг в форме социального обслуживания на дому, заключаемого между учреждением (Исполнитель) и гражданином, нуждающимся в уходе, «..представитель исполнителя (социальный работник) не имеет право совершать с заказчиком гражданско-правовые сделки, связанные с передачей в долг, дарение, денежных средств и иного имущества, любые сделки, связанные с куплей-продажей, дарением и иным отчуждением недвижимости, находящейся в собственности у Заказчика».

ФИО3 также нарушены ряд статей Приказа Министерства труда и социальной защиты РФ «Об утверждении Кодекса этики и служебного поведения работников органов управления социальной защиты населения и учреждений социальною обслуживания» от 31 декабря 2013 г. № 792 в том числе статья, согласно которой работник учреждения социального обслуживания призван исключать действия, связанные с влиянием каких-либо личных, имущественных (финансовых) и иных интересов, препятствующих добросовестному исполнению должностных обязанностей.

Таким образом, имеет место злоупотребление ответчиком своими правами при осуществлении трудовых обязанностей, поскольку она не вправе была вступать в любые правоотношения с подопечным, касающиеся оформления сделок с недвижимостью и материальных ценностей, и ее действия свидетельствовали о недобросовестном поведении с целью получения квартиры, поскольку ей достоверно было известно о запрете вступать в любые отношения с обслуживаемым клиентом.

Условиями применения ст. 169 Гражданского кодекса РФ являются заведомо противная основам правопорядка цель совершения сделки и наличие хотя бы у одного из участников сделки умысла на противоправное поведение.

Статья 169 Гражданского кодекса РФ указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, т.е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит основам правопорядка и нравственности.

ФИО3 воспользовалась тем, что Б. была человеком доверчивым, а в юридически значимый период сильно болела, осталась одна, без социального работника и сиделки, с которой внезапно поругалась, наедине со своими тяжелыми душевными и физическими травмами, соответственно, у Б. не было другого выхода, как написать завещание на ФИО3 Более того, Б. жаловалась сестре на то, что ФИО3 давит на нее по поводу завещания. То есть, завещание выдано на фоне глубокого отчаяния.

Поскольку действия ФИО3, как социального работника, при таких обстоятельствах свидетельствуют о недобросовестном поведении с целью получения квартиры, в данном случае имеются основания для признания указанного завещания недействительным

С учетом уточненных исковых требований, истец просила суд признать недействительным завещание от Дата, составленное Б. в пользу ФИО3, удостоверенное нотариусом Иркутского нотариального округа Иркутской области ФИО7, применить последствия недействительности сделки в виде возврата спорной квартиры законному наследнику ФИО1

Определением Октябрьского районного суда г. Иркутска от 06 июня 2017 г. к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора на стороне ответчика, привлечен нотариус Иркутского нотариального округа Иркутской области ФИО7

В судебном заседании истец ФИО1 и её представитель ФИО2 уточненные исковые требования поддержали в полном объеме по их основаниям, дали свои пояснения.

Ответчик ФИО3 и её представитель ФИО4 возражали против удовлетворения заявленных исковых требований с учетом их уточнений по основаниям, изложенным в письменном отзыве на исковое заявление.

Третьи лица: нотариус Иркутского нотариального округа Иркутской области ФИО7, нотариус Иркутского нотариального округа Иркутской области ФИО6 и представитель ОГАУСО «КЦСОН» в судебное заседание не явились, о его месте и времени извещены надлежащим образом, причины неявки неизвестны.

Третье лицо нотариус Иркутского нотариального округа Иркутской области ФИО7 представила заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие.

ОГАУСО «КЦСОН» в письменном отзыве также ходатайствовали о рассмотрении дела в отсутствие своего представителя.

Суд, с учетом мнения явившихся лиц, полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся третьих лиц в порядке, предусмотренном ст. 167 ГПК РФ.

Выслушав объяснения явившихся лиц, допросив свидетелей, исследовав и оценив представленные доказательства в совокупности и каждое в отдельности, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания. Завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Завещание является сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.

В соответствии со ст. 1119 Гражданского кодекса Российской Федерации завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, включить в завещание иные распоряжения. Завещатель вправе отменить или изменить совершенное завещание в соответствии с правилами статьи 1130 настоящего Кодекса.

В силу ст. 1124 Гражданского кодекса Российской Федерации, завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом.

Согласно пп. 1 и 2 ст. 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении положений данного кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу ст. 169 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные ст. 167 настоящего Кодекса.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как установлено судом, Дата умерла наследодатель Б. (свидетельство о смерти № от Дата – л.д. 26).

Дата нотариусом Иркутской нотариальной палаты Иркутской области ФИО6 было заведено наследственное дело №, на имущество умершей, состоящее из квартиры, находящейся по адресу: Адрес.

После смерти Б. к нотариусу за принятием наследства обратились двое лиц: истец ФИО1, являющаяся двоюродной сестрой наследодателя, и ответчик ФИО3 (л.д. 27, 28).

Дата нотариусом ФИО6 вынесено Постановление об отказе в выдаче ФИО1 свидетельства о праве на наследство по закону, поскольку в отношении всей квартиры, находящейся по адресу: Адрес, в том числе: предметов и вещей обычной домашней обстановки удостоверено и предъявлено завещание, составленное наследодателем, в пользу иного лица (л.д. 42).

Из материалов наследственного дела судом установлено, что Дата Б. завещала принадлежащую ей на праве собственности квартиру, расположенную по адресу: Адрес, в том числе: предметы и вещи обычной домашней обстановки, находящиеся в ней, - ответчику ФИО3 (л.д. 34).

Обосновывая свои требования, истица, руководствуясь ст. 169 Гражданского кодекса РФ, ссылается на то, что на момент составления оспариваемого завещания ФИО3 являлась социальным работником ОГАУСО «КЦСОН», оказывала Б. социальные услуги, поэтому имеет место злоупотребление ответчиком своими правами при осуществлении трудовых обязанностей, поскольку она не вправе была вступать в любые правоотношения с подопечным.

В силу подпункта «д» пункта 3.2 Договора о предоставлении социальных услуг в форме социального обслуживания на дому, заключаемого между учреждением (Исполнитель) и гражданином, нуждающимся в уходе (Заказчик) указано, что «..представитель исполнителя (социальный работник) не имеет право совершать с заказчиком гражданско-правовые сделки, связанные с передачей в долг, дарение, денежных средств и иного имущества, любые сделки, связанные с куплей-продажей, дарением и иным отчуждением недвижимости, находящейся в собственности у Заказчика».

Таким образом, Договор о предоставлении социальных услуг в форме социального обслуживания на дому запрещает социальному работнику совершать определенные гражданско-правовые сделки

В то же время, в рассматриваемом случае речь идет о завещании. Указанная сделка является односторонней и не указана в подпункте «д» пункта 3.2.

Согласно статье 56 ГПК РФ, бремя доказывания наличия обстоятельств, на которых основаны исковые требования, возложено на истца.

В то же время, в ходе судебного разбирательства по настоящему делу не нашли своего подтверждения доказательства злоупотребление ответчиком своими правами при осуществлении трудовых обязанностей, а также доказательства недобросовестного поведения с целью получения квартиры.

Из материалов дела судом установлено, что с 1999 г. между Б. и Комплексным центром социального обслуживания населения (ОГАУСО «КЦСОН») был заключен Договор о предоставлении социальных услуг в форме социального обеспечения на дому.

По информации ОГАУСО «КЦСОН» Б. обслуживала социальный работник Н. С Дата по Дата на период ежегодного оплачиваемого отпуска, а также с Дата по Дата на период временной нетрудоспособности социального работника Н., Б. обслуживала социальный работник ФИО3 (ответчик). С Дата по Дата, на основании служебной записки от Дата, Б. была переведена на участок социального работника ФИО3, в связи с территориальным расположением местожительства обслуживаемых для эффективной работы социальных работников, так как Н. обслуживала другой район, к которому место проживания Б. не относилось (л.д. 59, 60).

Допрошенная в ходе судебного разбирательства в качестве свидетеля Л., бывшая соседка умершей, суду показала, что часто общалась с Б. по телефону, ходила в ней в гости. Б. была парализована........ Тем не менее, она могла самостоятельно передвигаться по квартире, была адекватной, ее мысли были последовательны. У Б. был сын С., который ухаживал за ней. Приблизительно четыре года назад С. умер. Кроме того, за Б. ухаживала Е. и соцработники: А., С. и Т.. Б. рассказывала, что у неё были двоюродные сестры: Л, и И., но они к ней не приходили. Б. говорила, что сестры ей не нужны, так как создают лишние хлопоты. Она не хотела, чтобы они присутствовали на ее похоронах. Изначально Б. составила завещание на Е. – дочь своей близкой подруги. Однако, когда Е. стала плохо за ней ухаживать, Б. отменила завещание. ФИО3 ухаживала за Б., приезжала по её первому звонку. Б. говорила, что составит завещание на того, кто будет за ней хорошо ухаживать. Также Б. сообщила, что оформила завещание на ФИО3

Свидетель П., бывшая соседка Б. (кв. №), суду пояснила, что была с Б. в доверительных отношениях, часто с ней виделась, так как приносила газеты. Свидетель знала и ее сына. За Б. ухаживала Е., которую свидетель знала лично. Б. хвалила Е.. Про отмену завещания в отношении Е. свидетелю ничего неизвестно. П. не видела, когда приходила ФИО3, пояснив, что всё лето она проводит на даче. Б. общалась с сестрой по телефону. Свидетель спрашивала у ФИО3, почему на похоронах не было родственников Б.. С. пояснила, что не нашла их номеров телефонов, кроме того, Б. написала записку о том, что не хочет их видеть на похоронах.

К., дочь истца, допрошенная в качестве свидетеля, суду пояснила, что последний раз общалась с Б. в 2016 г. Общение происходило по телефону, в гости она к ней не ходила. Б. была инвалидом, нуждалась в постоянном уходе, поэтому семья свидетеля приняла решение нанять соцработника. Также здоровьем Б. занималась семья свидетеля, помогали психологически, поддерживали разговорами. Б. рассказывала, что составила завещание на Е.. Б. жаловалась на соцработника ФИО3, говорила, что она просит оформить на нее квартиру. Однако свидетель не обращалась в центр социального обслуживания с жалобой на соцработника.

Свидетель Ц. суду показала, что Т.Л. была подругой ее мамы. Свидетель ухаживала за Б. с 2013 г. по июнь 2016 г. Т.Л. сама по неизвестным причинам отказалась от услуг Ц. Также за Б. ухаживали соцработники: С. и Т.. Свидетель познакомилась с ФИО3, когда начала ухаживать за Т.Л.. Ц. знала, что Б. составила не неё завещание. Она сама лично ездила по этому поводу к нотариусу ФИО5. Завещание было составлено по инициативе Б., поскольку Е. хорошо ухаживала за ней. Б. рассказывала свидетелю, что ФИО3 просила составить на неё дарственную, а потом оформить завещание. Однако лично этого разговора свидетель не слышала. Ц. только после смерти Б. узнала о том, что завещание на ее имя отозвано. При жизни разговоров по поводу отмены завещание не велось. С июня по июль свидетель с ФИО3 не общалась. Ей приходило смс-сообщение от С., в котором она написала, что ухаживает за Т.Л.. С. с Т. покупали Б. телевизор. В этот период Т.Л. говорила свидетелю, что С. предлагала оформить завещание на троих. Т. на квартиру не претендовала. Б. общалась с родственниками, однако, домой к ней родственники не приходили. О смерти Б. свидетель узнала случайно, уже после похорон, при встрече с ФИО3

Свидетель Т. суду пояснила, что была подругой Б., общалась с ней в последние годы жизни. За Б. ухаживала ее дочь – Ц. При этом, Т.Л. говорила, что оформит завещание на Е.. Б. говорила, что обижается на ФИО3, поскольку ей нужна только квартира. Б. говорила Т., что отменит завещание на Ц., так как она за ней больше не ухаживает. Б. говорила, что ФИО3 уговаривала написать завещание на её имя.

Из должностной инструкции социального работника ОГАУСО «КЦСОН» следует, что социальный работник несет ответственность за оказание психологического давления на подопечных с целью получения от них в дар или по завещанию имущества (п. 4.1 – л.д. 69, 70).

Между тем, из имеющихся в материалах дела доказательств, в том числе, показаний свидетелей, не следует, что при составлении завещания в пользу ФИО3 Б. действовала не добровольно, находилась под влиянием ответчика, а также, что ФИО3 умышленно оказывала на Б. психологическое давление с целью получения от неё имущества по завещанию.

Более того, имеющиеся в материалах дела доказательства, свидетельствуют о совершении Б. ряда последовательных и логичных действий: сначала наследодатель составила завещание в отношении Ц., осуществлявшей за ней уход. Однако после того, как Б. отказалась от услуг Ц., она отменила завещание. Поэтому оспариваемое истцом завещание, составленное в пользу социального работника ФИО3, подтверждает намерения умершей Б. составить завещание в пользу лица, который осуществлял за ней уход.

Показания свидетелей К., Ц. и Т., свидетельствующие о том, что ответчик ФИО3 уговаривала Б. оформить на её имя завещания, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку непосредственными участниками данных разговоров свидетели не являлись, кроме того, их показания противоречат иным собранным по делу доказательствам.

Из письменных объяснений нотариуса ФИО7, удостоверившей оспариваемое завещание, следует, что при личном разговоре с Б., которая ясно и четко отвечала на задаваемые вопросы и выразила свое желание оставить завещание в пользу ФИО3

Согласно ответу главного врача ОГБУЗ «ИОПНД» от Дата Б. по базе данных у врача-психиатра Иркутского областного психоневрологического диспансера не значится (л.д. 156).

Оценивая установленные обстоятельства в совокупности, суд приходит к выводу об отсутствии законных оснований для признания недействительным в силу ст. 168 и ст. 169 Гражданского кодекса РФ завещания, составленного Б. Дата и удостоверенного нотариусом Иркутского нотариального округа ФИО7

В связи с чем, в удовлетворении исковых требований в данной части следует отказать.

Как следствие, не подлежат удовлетворению и требования истца о применении последствий недействительности сделки в виде возврата спорной квартиры ФИО1

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании недействительным завещания от Дата, составленного Б. в пользу ФИО3, удостоверенного нотариусом Иркутского нотариального округа Иркутской области ФИО7, применении последствий недействительности сделки в виде возврата спорной квартиры ФИО1 – отказать.

Решение может быть обжаловано в Иркутский областной суд через Октябрьский районный суд г. Иркутска в течение месяца с момента изготовления полного текста решения – 20 октября 2017 г.

Судья: А.Ю. Хижаев