Приговор № 2-40/2025 2-5/2026 от 23 апреля 2026 г. по делу № 2-40/2025

Дело № 2-5-26


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Пермь 24 апреля 2026 г.

Пермский краевой суд в составе председательствующего Ахматова О.В.,

при секретарях судебного заседания Подшиваловой В.С. и Андреевой Т.В.,

с участием:

государственного обвинителя Кашиной Е.И.,

защитников Поротикова О.Е. и Белоокого А.К.,

потерпевшей А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, дата рождения, уроженца ****, зарегистрированного по адресу: ****, фактически проживавшего по адресу: ****, неработающего, с основным общим образованием, не состоящего в браке, несудимого,

задержанного в порядке ст. 91, 92 УПК РФ 7 февраля 2025 г., заключенного под стражу 8 февраля 2025 г.,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных пп. «б», «з» ч. 2 ст. 112, пп. «а», «в», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

у с т а н о в и л :

ФИО1 совершил умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью И. в связи с выполнением последним общественного долга, с применением предмета, используемого в качестве оружия, а также убийство заведомо для него находящихся в беспомощном состоянии И. и Л., последней - с целью скрыть другое преступление.

Преступления совершены в пос. Северный Коммунар Сивинского муниципального округа Пермского края при следующих обстоятельствах.

В период с 16:00 11 января 2025 г. до 06:00 12 января 2025 г. в доме по адресу: **** ФИО1, будучи в состоянии алкогольного опьянения, стал наносить топором удары по принадлежащему Ч. предмету бытовой техники, повреждая его. Присутствовавший при этом И. с целью пресечения вышеуказанных противоправных действий ФИО1, схватив последнего руками за одежду, отбросил его в сторону от чужого имущества. В ответ на данные действия И. ФИО1, сознавая, что тот, совершая их, выполняет тем самым общественный долг по пресечению противоправных действий, с целью причинения вреда здоровью умышленно нанес И. обухом топора один удар по нижней трети левого бедра, причинив многооскольчатый перелом средней и нижней трети диафиза левого бедра, который в соответствии с п. 5.2.1 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 8 апреля 2025 г. № 172н, квалифицируется как средней тяжести вред здоровью по признаку длительного его расстройства (на срок более 21 дня).

Он же, ФИО1, в период с 22:21 5 февраля 2025 г. до 10:30 6 февраля 2025 г. в квартире по адресу: ****, будучи в состоянии алкогольного опьянения, руководствуясь чувством личной неприязни к И., с целью убийства умышленно нанес ему не менее 3 ударов в шею и 1 удар в грудь ножом, не менее 17 ударов в шею орудием типа ножниц, а также не менее 4 ударов по голове молотком. При этом ФИО1 сознавал, что И. в силу своего физического состояния, обусловленного наличием у него многооскольчатого перелома средней и нижней трети диафиза левого бедра, не способен защитить себя, оказать ему активное сопротивление. В результате вышеуказанных ударов И. была причинена сочетанная травма тела в виде: открытой черепно-мозговой травмы (множественные проникающие ранения головы с образованием дырчатых ограниченных многооскольчатых переломов свода черепа и перелома основания черепа, с разрушением вещества и оболочек лобных долей головного мозга); множественных (17 колотых и 3 колото-резаных) ранений шеи с повреждением внутренней яремной вены; колото-резаного ранения груди с повреждением диафрагмы, проникающего в левую плевральную и брюшную полости, со сквозным повреждением желудка и развитием гемоперитонеума объемом 2 000 мл, с развитием травматического шока, от которой И. через непродолжительное время скончался на месте происшествия.

После этого ФИО1, сознавая, что находящаяся в той же квартире мать И. - Л. может изобличить его в совершении убийства её сына, желая воспрепятствовать этому и тем самым скрыть совершённое ранее убийство И., решил убить и Л. При этом ФИО1 сознавал, что Л., будучи престарелой (86 лет), в силу связанного с этим обстоятельством физического состояния не способна защитить себя, оказать ему активное сопротивление.

Осуществляя умысел на убийство Л., ФИО1 нанес ей молотком не менее 7 ударов по голове и не менее 1 удара по тыльной поверхности левой кисти, а также 3 удара ножом в шею, причинив сочетанную травму тела в виде открытой черепно-мозговой травмы, множественных колото-резаных ранений шеи - с развитием травматического шока с кровопотерей, от которой Л. через непродолжительное время скончалась на месте происшествия, и кровоподтек на тыльной поверхности левой кисти, который как вред здоровью не квалифицируется.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании признал себя виновным частично.

Из его показаний, данных в ходе судебного разбирательства, следует, что в январе 2025 г. он вместе с И., являющимся отцом состоящей с ним в фактических брачных отношениях А., пришел в дом по адресу ****, где проживал его знакомый Б1., с которым у них ранее произошел конфликт. Ко времени их прихода в указанном доме никого не оказалось. Решив дождаться Б1., он и И. стали совместно распивать в доме спиртные напитки - разбавленный до крепости водки спирт. При этом никаких ссор между ним и И. не происходило. Через некоторое время он, будучи «выпившим», поскольку успел употребить пару стопок спиртного, испытывая личную неприязнь к отсутствующему Б1., полагая, что находящийся в доме телевизор принадлежит последнему, взяв в руки колун, нанес им несколько ударов по данному телевизору. В тот момент, когда он наносил эти удары, И. схватил его сзади за шиворот и «отшвырнул» назад. В результате данных действий И. он упал спиной на журнальный стол, проломив его своим весом. При этом он испытал физическую боль. После этого он увидел, как И. направился в его сторону. Полагая, что И. намерен нанести ему удары ногами, он, стоя на четвереньках, сознавая, что И. находится в зоне его досягаемости, ударил последнего колуном, намереваясь сбить с ног. При этом он «никуда определённо не целился». Удар колуном пришелся И. чуть выше колена, причинив, как выяснилось позже, перелом ноги. На следующий день он совместно с А. перевез И. домой, откуда его забрала вызванная служба скорой медицинской помощи. Через несколько дней И. привезли из больницы обратно домой. С этого времени он вместе с А. ухаживал за И., в том числе обеспечивал его питанием и всем необходимым.

31 января 2025 г. между ним и А. произошла ссора, после которой последняя куда-то уехала, а он остался проживать в её квартире в пос. Северный Коммунар по адресу: ****. С этого времени он стал пользоваться телефоном И. 5 февраля 2025 г. около 22:30 он пришел в квартиру по адресу: ****, где проживал И. со своей матерью Л. С собой он принес водку, которую стал употреблять совместно И. Во время распития спиртного И. лежал на диване, опершись локтем на подушку, передвигался только в туалет и на кухню с помощью костылей. Роль импровизированного стола играл стоящий у дивана табурет. Помимо спиртного, он принес с собой закуску и две тарелки супа. Л. поела на кухне, а И. - с табурета. Он и И. вдвоем выпили 1 литр водки, большую часть этого объема употребил И., он же (подсудимый) - не более 250 г. При этом он (подсудимый) сильно пьян не был. Около 03 часов 6 февраля 2025 г. между ними возник конфликт по поводу оценки событий, произошедших в январе 2025 г., когда он причинил И. перелом ноги. Он (подсудимый) настаивал на том, что в происшедшем был виноват сам И. тем, что «налетел» на него. И. ничего ему не отвечал, только пьяно улыбался. Неожиданно И., высказав угрозу ударить, схватил с табурета, используемого в качестве импровизированного стола, нож и попытался нанести данным ножом ему удар. Он (подсудимый), перехватив руку с ножом, стал выворачивать её и разгибать пальцы И. В результате этих его действий нож «по инерции» воткнулся по самую рукоятку в грудь И. Последний обратился к нему со словами: «Рустам, ты чего?». На данный вопрос он ответил своими вопросами: «Это ты что? Ты зачем схватился за нож?». После этого он обменялся с И. ещё несколькими фразами. Последующие свои действия он не помнит. Он помнит только, как Л. закричала: «Ты что делаешь?». Пришел в себя, когда ему в лицо брызнула кровь или какая-то другая жидкость. В этот момент он стоял рядом с Л., при этом в руках у него находились молоток и нож. После этого он увидел, что И. и Л. мертвы, и понял, что это он убил их, поскольку на тот момент в квартире, кроме него, никого не было. В дальнейшем он поместил трупы пострадавших в сундук, вытер полотенцем кровь на стенах и на полу, после чего ушел из квартиры, закрыв входную дверь на навесной замок, взятый им с заброшенной овощной ямы. Нож и молоток унес в квартиру, в которой на тот момент проживал, где молоток выбросил с балкона в снег, а нож отмыл с использованием моющего средства и поставил «на мойку». Одежду, которая была на нем, - выстирал в стиральной машине. На следующий день отправился через с. Сива в г. Пермь. Он помнит, что неоднократно звонил А. с разных телефонов. У него было намерение уехать куда-нибудь, где можно будет обосноваться, и затем забрать туда А. с сыном. 7 февраля 2025 г. его задержали в г. Перми сотрудники полиции.

В ходе предварительного расследования ФИО1, будучи допрошен в качестве подозреваемого 7 февраля 2025 г. вскоре после своего задержания, в присутствии защитника Каруновой Н.В. описывал происшедшие события существенно иначе.

Так, относительно эпизода преступной деятельности, имевшего место в январе 2025 г., ФИО1 показывал, что он нанес удар колуном по ноге И. не по той причине, что полагал, будто тот намерен нанести ему удары ногами, а в связи с тем, что разозлился на последнего после того, как И. стал препятствовать его действиям, направленным на повреждение чужого телевизора.

Относительно событий, происшедших в ночь на 6 февраля 2025 г., в ходе данного допроса ФИО1 не упоминал о том, что И. высказывал в его адрес угрозу ударить и предпринимал попытку нанести ему удар ножом. В начальной стадии допроса он пояснял, что из-за состояния алкогольного опьянения у него «возникла неконтролируемая агрессия». На табурете, который использовали в качестве стола, лежал нож с черной рукояткой. Он левой рукой взял этот нож и ударил им И. в левую часть груди. В этот момент пострадавший лежал на спине. Затем он нанес И. ещё два удара ножом в область шеи. Несмотря на нанесенные удары ножом, И. продолжал дышать. Тогда он дополнительно нанес И. молотком, взятым под кроватью Л., около 5-6 ударов по голове, после которых потерпевший перестал подавать признаки жизни. Затем он подошел к лежавшей на кровати Л. и, желая лишить её возможности изобличить его в убийстве И., очевидцем которого она являлась, нанес ей молотком около 5-6 ударов по голове и несколько ударов ножом в шею. В результате данных его действий Л. скончалась на месте. Полагает, что состояние алкогольного опьянения повлияло на совершение им преступления, так как трезвым он бы не совершил такое никогда. Допускает, что из-за алкогольного опьянения он может не помнить некоторые обстоятельства преступления. Когда он потащил труп И. в сундук, он засунул ему в рот тряпку, чтобы изо рта не бежала кровь. Молоток, которым наносил удары И. и Л., он из квартиры не выносил. Уходя из квартиры, закрыл входную дверь на замок, найденный в комоде. Погибшая Л. в силу своего возраста плохо передвигалась.

Отвечая на дополнительный вопрос следователя, включавший в себя предложение объяснить мотив убийства И., ФИО1 стал утверждать, что когда он и И. стали ссориться, он испугался, что И. первый схватит нож, поэтому, когда последний потянулся за ножом и схватил его, он вырвал нож у И. из руки (том 4, л.д. 191-197).

После оглашения вышеуказанных показаний в судебном заседании подсудимый ФИО1 заявил, что не подтверждает их.

Относительно отсутствия в протоколе допроса в качестве подозреваемого упоминаний о том, что в январе 2025 г. он нанес И. удар колуном по ноге в связи с тем, что полагал, будто тот намерен нанести ему удары ногами, а также о том, в ночь на 6 февраля 2025 г. И. высказывал в его адрес угрозу ударить и предпринимал попытку нанести ему удар ножом, подсудимый в судебном заседании утверждал, что якобы он сообщал вышеуказанные сведения следователю, однако тот, как он выяснил позже, не внес их в протокол. По словам подсудимого, перед подписанием протокола допроса он не прочитал отраженные в нем показания по причине неразборчивости почерка следователя.

Противоречия между оглашенными показаниями и показаниями, данными им в суде, в части описания действий по нанесению пострадавшим ударов ножом и молотком, подсудимый объяснил тем, что, давая оглашенные показания, он следовал совету защитника Каруновой Н.В., предложившей, несмотря на то, что в его памяти сохранились лишь отдельные фрагменты происшедшего, изложить в ходе допроса всю хронологию событий, которая выглядела бы логичной, «чтобы следователь не заполнил все эти недостающие фрагменты».

Согласно протоколу проверки показаний на месте, проведенной 10 февраля 2025 г., и видеозаписи к данному протоколу в ходе указанного следственного действия подсудимый ФИО1 в присутствии уже другого защитника - адвоката Першиной М.В. пояснял, что во время распития спиртных напитков в квартире И. и Л. между ним и И. возник конфликт, причину которого он не помнит. В ходе данного конфликта, И., лежавший на диване, высказав угрозу ударить, схватил с табурета, используемого в качестве импровизированного стола, нож и попытался нанести данным ножом ему удар. Он (подсудимый), сидевший на краю того же дивана, перехватил кисть руки И., в которой находился нож, вывернул её и забрал нож. После этого он сам нанес данным ножом один удар в грудь и несколько ударов в шею И. В последующем он «уже добивал» И., нанеся ему найденным под кроватью молотком 3-5 ударов по голове, после чего тот перестал подавать признаки жизни. Когда он наносил удары И., находившаяся на своей кровати Л. крикнула ему: «Что там делаешь?». После этого он, подойдя, нанес ей удары молотком по голове и ножом в область шеи. В ходе проведения вышеуказанного следственного действия ФИО1 продемонстрировал на манекене, каким образом он наносил удары пострадавшим. Нож, которым она наносил удары пострадавшим, по его словам, он унес с собой, а молоток оставил в квартире. Указанный нож позже вымыл и поставил в сушилку в квартире по адресу: ****. На момент проведения следственного действия данный нож в сушилке отсутствовал. Подсудимый объяснил это тем, что он «изначально» поставил нож в сушилку, а куда его дел в дальнейшем, не помнит. По словам подсудимого, уходя из квартиры пострадавших, он закрыл входную дверь на замок, найденный им в комоде (том 5, л.д. 4-13).

После исследования указанных протокола и видеозаписи в судебном заседании подсудимый ФИО1 заявил, что подтверждает только те изложенные в них обстоятельства, о наличии которых он дал показания в судебном заседании, остальные обстоятельства он, по его словам, «додумал», следуя совету защитника Каруновой Н.В., чтобы в дальнейшем это не сделал следователь. Указание на то, что он закрыл входную дверь на замок, найденный им в комоде, а не на взятый с заброшенной овощной ямы, как он утверждал в судебном заседании, объяснил своим волнением. О том, что он не оставлял молоток в квартире потерпевших, он, по его утверждению, вспомнил только через три месяца после проведения вышеуказанного следственного действия.

Виновность подсудимого, помимо приведенных выше его показаний и протокола проверки показаний на месте, подтверждается другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Так, из протокола явки с повинной от 13 февраля 2025 г. следует, что в этот день подсудимый сообщил оперуполномоченному уголовного розыска о том, что в начале января 2025 г., когда он и И. после распития спиртных напитков, пришли в дом по адресу: ****, он (подсудимый) стал ломать телевизор, а И. его «одернул», после чего он (подсудимый) встал на колени, взял в руки топор-колун и нанес обухом этого топора И. удар по ноге, в результате которого тот упал (том 1, л.д. 164-166).

После оглашения данного протокола в судебном заседании подсудимый заявил, что подтверждает изложенные в нем обстоятельства.

Потерпевшая А. в судебном заседании показала, что И. являлся её отцом, а Л. - бабушкой. С августа 2024 г. по 31 января 2025 г. она состояла с подсудимым в фактических брачных отношениях. До октября 2024 г. они проживали в г. Перми, затем - в пос. Северный Коммунар в её квартире по адресу: ****6. 11 или 12 января 2025 г. подсудимый, вернувшись утром домой, сообщил ей, что «покалечил» её отца, ударив его топором по ноге. На тот момент она не поверила данному сообщению. В дневное время отец, позвонив по телефону, попросил забрать его из дома её матери Ч., находящегося по адресу: ****. После этого она вместе с подсудимым отправилась в указанный дом. Там она увидела, что у отца сломана левая нога. Она также видела в доме поврежденный топором телевизор и разбитое окно, кроме того, отсутствовал столик. Отец сказал ей, что повредил ногу в результате падения. Службу скорой медицинской помощи сразу вызывать не стали, поскольку подсудимый не желал, чтобы отца госпитализировали из дома, находящегося по адресу: ****, где имелось поврежденное имущество. Руководствуясь этими соображениями, она попросила знакомого водителя по имени В. перевезти отца к дому по адресу: ****, откуда его затем забрала вызванная скорая помощь. Медицинским работникам отец так же, как ранее ей, объяснил получение травмы своим падением.

После возвращения через несколько дней из больницы отец продолжил проживать вместе с бабушкой в своей квартире по адресу: ****. При этом он постоянно находился на диване, лишь иногда передвигался с помощью костылей в туалет. Бабушка, имевшая плохое состояние здоровья, передвигалась по квартире, опираясь руками за стены и предметы мебели. В последующем отношения между ней (потерпевшей А.) и подсудимым в связи с агрессивным поведением последнего разладились, и 31 января 2025 г. она ушла от него и уехала в г. Пермь. При этом подсудимый остался проживать в её квартире, на неоднократные просьбы покинуть принадлежащее ей жилище не реагировал. После её ухода подсудимый неоднократно звонил с телефона её отца, уговаривая вернуться к нему. Последний разговор на эту тему состоялся между ними 5 февраля 2025 г. около 11-12 часов, когда подсудимый приехал в г. Пермь. В ходе данного разговора она категорически отказалась возвращаться к нему. После этого подсудимый предложил ей подумать о людях, проживающих в пос. Северный Коммунар. На следующий день, 6 октября 2025 г., около 11-12 часов подсудимый, позвонив с неизвестного телефона, сказал ей, что он сделал то, чего она уже не простит. На её попытки выяснить, что же именно он сделал, подсудимый ответил: «Скоро узнаешь. Это тебе за то, что ты не вернулась». После этого она попыталась связаться по телефону с отцом, однако тот трубку не взял. Тогда она позвонила С., проживающей в соседней квартире, попросив её узнать, почему отец не отвечает на телефонные звонки. Через некоторое время С. сообщила, что дверь квартиры, в которой проживали отец и бабушка, закрыта на навесной замок, и предложила ей вызвать сотрудников полиции. Она позвонила в службу «112» и попросила проверить квартиру отца и бабушки, ссылаясь на то, что они оба являются «лежачими». Спустя некоторое время ей сообщили, что сотрудники полиции обнаружили труп её отца, а бабушку найти не могут. Подсудимый после этого ещё звонил ей с разных телефонов. Позже Б2., являющаяся её тетей, рассказала, что производя уборку в квартире отца и бабушки, она перенесла из данной квартиры в её (потерпевшей А.) квартиру игрушки, среди которых ею был обнаружен молоток. По словам Б2., она сообщила о данной находке следователю, который изъял молоток. Также ей известно со слов Б1., что тот обнаружил в её квартире под паласом нож. Подсудимый, будучи в состоянии опьянения, вел себя агрессивно, применял к ней насилие.

Из показаний свидетеля В. следует, что в середине января 2025 г., точную дату он не помнит, его знакомая А., связавшись с ним по телефону, попросила отвезти домой её отца И. в связи с тем, что тот сломал ногу. Согласившись, он на своем автомобиле подъехал к дому, который ему указали, где его встретила А. Сразу после этого подсудимый на руках вынес из дома И., усадил его на заднее сидение автомобиля и сам сел туда же. Он доставил их дому № ** по ул. ****, после чего подсудимый занес И. в этот дом (том 2, л.д. 57-60).

В соответствии с показаниями свидетеля Б2. в середине февраля 2025 г. она по просьбе племянницы А. проводила уборку в квартире по адресу: ****, где ранее было совершено убийство И. и Л. В ходе данной уборки она обнаружила тканевую корзину с детскими игрушками. Эту корзину она целиком унесла в квартиру А., где стала разбирать её содержимое. В корзине она обнаружила молоток, на котором имелись следы крови. Данный молоток позже изъял сотрудник полиции (том 2, л.д. 48-50).

Согласно протоколу дополнительного осмотра места происшествия от 12 февраля 2025 г., проведенного сотрудником полиции на основании поручения следователя, в квартире по адресу: ****, обнаружен пакет с детскими игрушками, поверх которых находится молоток со следами бурого цвета; указанный молоток изъят с места происшествия (том 2, л.д. 122-125).

Из показаний свидетеля Б1. следует, что в январе 2025 г. он проживал совместно с Ч. в доме, находящемся в пос. Северный Коммунар по адресу: ****. В один из дней, возможно, 12 января 2025 г., в утреннее время он, вернувшись в дом после своего отсутствия с предыдущего вечера, обнаружил в нём травмированного И. В доме наблюдался беспорядок, был разбит телевизор, а также повреждены холодильник, газовая плита, журнальный столик и окно на задний двор. И. рассказал ему, что он и подсудимый пришли в дом в его отсутствие, сломав замок на двери, и стали распивать там спиртное. Затем подсудимый стал колуном наносить удары по телевизору и другим предметам. И., пытаясь остановить подсудимого, взял его сзади за куртку и дернул на себя, в результате чего они оба упали. После этого подсудимый ударил И. колуном по ноге. Колун он (свидетель Б1.) позже обнаружил на заднем дворе у входа на собачьей конуре. Через некоторое время в дом пришли А. и подсудимый. Он слышал, как последний говорил И., чтобы тот не писал на него заявление. Затем подсудимый, И. и А. уехали на вызванном автомобиле. О происшедшем в доме он сообщил по телефону Ч.

Относительно причинения подсудимым смерти И. и Л. свидетель Б1. показал, что А., позвонив по телефону, попросила проверить квартиру, в которой проживали пострадавшие, поскольку, по её словам, подсудимый сообщил ей, что он «что-то натворил». Выполняя просьбу А., он отправился к указанной квартире, однако на момент его прихода там уже находились сотрудники полиции, которые обнаружили трупы пострадавших. Позже он нашел в квартире А., находящейся на втором этаже того же дома, что и квартира И. и Л., под паласом нож с рукоятью черного цвета.

В соответствии с протоколом дополнительного осмотра места происшествия от 18 марта 2025 г., проведенного сотрудником полиции на основании поручения следователя, в квартире по адресу: ****, на кухонном столе обнаружен нож с рукоятью черного цвета, который затем был изъят (том 2, л.д. 130-133).

Из показаний свидетеля Ч., являющейся бывшей супругой И. и матерью А., данных в ходе судебного разбирательства, а также из её показаний на стадии предварительного расследования (том 2, л.д. 11-13), о достоверности которых она утверждала в судебном заседании, следует, что в январе 2025 г. она проживала совместно с Б1. в своем доме, находящемся в пос. Северный Коммунар по адресу: ****. 12 января 2025 г., когда она находилась на работе, Б1. по телефону сообщил, что подсудимый и И. пришли в указанный дом, стали употреблять спиртное, в процессе распития спиртного ФИО1 стал крушить всё вокруг, сломал телевизор, стол, окно, а также «конкретно повредил Колясникова». Вечером того же дня она вернулась в пос. Северный Коммунар. В доме обнаружила, что телевизор разрублен, журнальный столик сломан пополам, разбиты стекла в окне. Б1. сообщил, что ночью он не ночевал дома. По его словам, когда утром вернулся домой, он обнаружил на полу И. и поврежденные предметы. И. рассказал ему, что 11 января 2025г. в вечернее время он и подсудимый пришли в их дом, где стали употреблять спиртные напитки. В процессе распития спиртного подсудимый, взяв в руки топор-колун, стал им рубить всё вокруг. И. стал его останавливать, тогда подсудимый ударил его топором по левой ноге.

Относительно убийства И. и Л. свидетель Ч. показала, что 6 февраля 2025 г. около 14 часов её дочь А. позвонила ей по телефону и, ссылаясь на плохое предчувствие, возникшее после разговора с подсудимым, попросила вместе с Б1. проверить квартиру, в которой проживали пострадавшие. Она посоветовала дочери вызвать сотрудников полиции. Б1. отправился в квартиру И. и Л. один.

Согласно показаниям свидетеля Т. она бывала в гостях у И. После перелома ноги последний передвигался по квартире с помощью костылей только в туалет. Подсудимый, общаясь с ней, не скрывал, что в результате именно его действий И. был причинен указанный перелом. Конкретные обстоятельства, при которых это произошло, помимо того, что перелом возник в результате удара колуном, подсудимый не сообщал. Однажды, придя к И., она увидела, что дверь его квартиры закрыта на навесной замок, чего ранее никогда не случалась.

В соответствии с показаниями свидетеля К., являющегося двоюродным братом погибшей Л., последняя проживала в квартире по адресу: **** совместно с сыном И. Будучи престарелой, она не выходила на улицу. Последние несколько лет за Л. ухаживала её внучка - А., которая купила квартиру в том же доме. С конца 2024 г. А. стала сожительствовать с подсудимым. Последний употреблял вместе с И. спиртные напитки. 6 февраля 2025 г. в обеденное время А., связавшись с ним по телефону, сообщила, что она не может дозвониться до своего отца, в связи с чем волнуется. Придя к квартире, в которой проживали И. и Л., он обнаружил на двери навесной замок, чего ранее никогда не наблюдал. Соседка С. рассказала ему, что в квартире с утра странно тихо. После этого он посоветовал А. обратиться в полицию. Приехавшие сотрудники полиции обнаружили в квартире трупы И. и Л. Погибшие были людьми добродушными, неконфликтными, врагов у них не было (том 2, л.д. 43-45).

Согласно показаниям свидетеля С., являвшейся соседкой И. и Л., последняя на протяжении двух лет из-за проблем со здоровьем не выходила на улицу. 6 февраля 2025 г. около 11:30 она, выйдя из своей квартиры, заметила, что входная дверь квартиры И. и Л. закрыта на навесной замок, чего ранее никогда не было. Позже ей позвонила А., которая, сообщив по телефону, что её отец И. уже два дня не выходит на связь, попросила проверить его. Выполняя данную просьбу, она подошла к двери квартиры И. и Л., однако на ней по-прежнему висел замок. Она сказала А. о вышеуказанном замке, после чего приехали сотрудники полиции (том 1, л.д. 225-227).

Согласно протоколу осмотра материала проверки сообщения о повреждении телевизора, принадлежащего Ч., и копиям осмотренных документов 13 января 2025 г. Ч. сообщила в дежурную часть Отдела полиции (дислокация с. Сива) МО МВД России «Верещагинский» о том, что в доме, расположенном по адресу: ****, друг её дочери сломал знакомому ногу, а также повредил телевизор, окно и дверь; в ходе последовавшего осмотра места происшествия в указанном Ч. доме были обнаружены телевизор и журнальный столик со следами повреждений (том 3, л.д. 52-76).

В соответствии со свидетельством о государственной регистрации права собственником вышеуказанного жилого дома является Ч. (том 2, л.д. 14).

Из протоколов осмотров места происшествия от 13 февраля 2025 г. и 14 февраля 2025 г., произведенных в рамках расследования причинения средней тяжести вреда здоровью И., а также протокола осмотра обнаруженного предмета, следует, что по адресу: **** находится жилой деревянный дом, состоящий из жилой части и пристроя; на выходе из пристроя расположена собачья конура, на крыше которой обнаружен топор-колун, общая длина которого составляет 56 см, длина металлической части - 16.5 см, ширина обуха - 3.5 см (том 1, л.д. 158-163, 170-177; том 2, л.д. 193-202).

В судебном заседании подсудимый утверждал, что при совершении преступления им использовался другой топор-колун.

В соответствии с копией карты вызова скорой медицинской помощи 12 января 2025 г. в 19:14 на станцию скорой помощи ГБУЗ ПК «Сивинская ЦРБ» поступил вызов на адрес: **** для И. (вызвала дочь пострадавшего); в дальнейшем последний был госпитализирован в травматологическое отделение с диагнозом «переломом нижней трети левого бедра» (том 1, л.д. 134).

В соответствии с рапортами помощника оперативного дежурного Отдела полиции (дислокация с. Сива) МО МВД России «Верещагинский» 6 февраля 2025 г. в 12:46 в дежурную часть Отдела полиции поступило сообщение от А. о том, что гражданин ФИО1 закрыл в доме её отца; проведение проверки сообщения поручено оперуполномоченному П.; позже последний сначала сообщил, что обнаружил в квартире по адресу: **** в сундуке труп И., а затем - что обнаружил там же труп Л. (том 1, л.д. 100, 114, 117).

Согласно протоколам осмотров места происшествия - квартиры по адресу: **** от 6 февраля 2025 г. и 10 февраля 2025 г. в жилой комнате данной квартиры вдоль противоположной от входа стены расположены стол с различными бытовыми предметами, окно, стул, на полу - матерчатая коробка с игрушками; по правой стороне относительно входа стоит деревянный комод, на котором, помимо других предметов, находится крышка сотового телефона с надписью «Maxvi» и навесной замок; в правой части комнаты на полу расположено металлическое ведро, закрытое крышкой, на которой находится консервная банка с окурками от сигарет; около указанного ведра имеется деревянный табурет, на котором стоят две кружки и одна рюмка; вдоль правой от входа стены комнаты расположен диван, рядом с которым на полу обнаружен фрагмент ткани со следами вещества бурого цвета, аналогичные следы присутствуют и на постельном белье с дивана, под диваном обнаружены три пластиковые бутылки; вдоль левой от входа стены размещается металлическая кровать с постельным бельем, на котором имеются следы вещества бурого цвета; в левом ближнем углу комнаты у изголовья кровати на обоях обнаружены следы аналогичного вещества в виде брызг и потеков на общей площади 40х50 см; за кроватью находится деревянный сундук, прикрытый матрацом; в сундуке обнаружены трупы И. и Л. с признаками насильственной смерти; левая нога И. загипсована, во рту у него находится скомканный фрагмент ткани (кляп); труп Л. располагается на дне сундука; в ванной комнате квартиры на батарее лежит полотенце со следами вещества бурого цвета; в чулане обнаружены три наволочки, пропитанные аналогичным веществом (том 1, л.д. 34-68; том 2, л.д. 103-111).

В соответствии с протоколом дополнительного осмотра данной квартиры от 10 апреля 2025 г. в ней найдены четверо ножниц (том 2, л.д. 135-139).

Из протокола осмотра места происшествия - квартиры по адресу: ****, от 6 февраля 2025 г. следует, что на сапогах черного цвета 44 размера, находящихся в прихожей, и на куртке, обнаруженной в жилой комнате, имеются пятна вещества темно-бурого цвета; на комоде в пластиковом контейнере находится «кнопочный» сотовый телефон «Maxvi» без крышки; в пепельнице у комода обнаружен один окурок от сигареты (том 1, л.д. 70-92).

Согласно заключениям экспертов, проводивших биологические и молекулярно-генетические исследования следов на вещественных доказательствах, на двух окурках сигарет, обнаруженных в квартире по адресу: ****, присутствует слюна И. с вероятностью не менее 99,99 %; на четырех окурках сигарет, обнаруженных в указанной квартире, и на одном окурке, обнаруженном в квартире по адресу: ****, найдена слюна подсудимого с вероятностью не менее 99,99 %; на двух наволочках из чулана, покрывале, двух простынях, подушке с дивана из квартиры по адресу: ****, обнаружена кровь человека, чье происхождение не исключается от И. по групповой принадлежности; на фрагменте обоев, наволочке из чулана, двух подушках с кровати обнаружена кровь человека, чье происхождение не исключается от Л. по групповой принадлежности, на одеяле обнаружена кровь, чье происхождение не исключается как от Л., так и от И.; на полотенце из ванной комнаты квартиры по адресу: ****, обнаружена кровь, содержащая смешанный генотип И. и Л. с вероятностью не менее 99,99 %; на одежде с трупа Л. (шортах, халате, кофте) обнаружена кровь человека, чье происхождение не исключается от потерпевшей Л. по групповой принадлежности; на футболке И., тряпке и фрагменте ткани из квартиры по адресу: ****, обнаружена кровь человека, чье происхождение не исключается от И. по групповой принадлежности; на металлической части молотка, изъятого 12 февраля 2025г. в ходе дополнительного осмотра квартиры по адресу****, обнаружена кровь И. и Л. с вероятностью не менее 99,99 %; на крышке телефона «Maxvi», обнаруженной в квартире по адресу: ****, где проживал подсудимый, найдена кровь И. с вероятностью не менее 99,99 %; на куртке и сапогах 44 размера из той же квартиры, крышке сундука и занавеске из квартиры по адресу: ****, обнаружена кровь, которая принадлежит Л. с вероятностью не менее 99,99 %; на вышеуказанной куртке (на воротнике и манжетах) также найден генетический материал подсудимого, И. и Л. (том 3, л.д. 186-201, 207-210, 215-224, 230-232, 238-240; том 4, л.д. 5-15, 20-48, 70-81).

По заключениям эксперта, проводившего судебно-медицинское исследование трупа И., смерть пострадавшего наступила в результате сочетанной травмы тела в виде открытой черепно-мозговой травмы (множественных проникающих ранений головы с образованием дырчатых ограниченных многооскольчатых переломов свода черепа и перелома основания черепа, с разрушением вещества и оболочек лобных долей головного мозга); множественных (17 колотых и 3 колото-резаных) ранений шеи с повреждением внутренней яремной вены; колото-резаного ранения груди с повреждением диафрагмы, проникающего в левую плевральную и брюшную полости, со сквозным повреждением желудка и развитием гемоперитонеума объемом 2 000 мл, с развитием травматического шока; повреждения, составившие травму головы, образовались прижизненно, незадолго до наступления смерти, в результате не менее чем 3 ударно-травматических воздействий в лобную область слева и 1 в лобную область справа массивного твердого тупого предмета; множественные колотые ранения шеи образовались прижизненно, незадолго до наступления смерти, от не менее 17 ударных воздействий плоским орудием или предметом типа ножниц, которые могут образовать повреждения различной конфигурации при погружении с сомкнутыми лезвиями (4) и разомкнутыми лезвиями (13); множественные колото-резаные ранения шеи образовались прижизненно, незадолго до наступления смерти, в результате не менее 3 ударных воздействий орудием типа клинка ножа; колото-резаное ранение груди образовалось прижизненно, незадолго до наступления смерти, от ударного воздействия орудием типа клинка ножа; принимая во внимание морфологические свойства повреждений, составляющих сочетанную травму, открытая черепно-мозговая травма образовалась после причинения колото-резаного ранения груди; определить последовательность причинения других повреждений не представляется возможным; в крови и моче пострадавшего обнаружен этиловый спирт в концентрации, которая у живых людней обычно соответствует тяжелой алкогольной интоксикации.

Кроме того, у И. обнаружен многооскольчатый перелом средней и нижней трети диафиза левого бедра, образовавшийся за несколько недель до наступления смерти в результате механического воздействия твердого тупого предмета на левое бедро пострадавшего, возможно, в результате удара обухом топора; данный перелом, согласно п. 5.2.1 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 8 апреля 2025 г. № 172н, квалифицируется как средней тяжести вред здоровью по признаку длительного его расстройства (на срок более 21 дня); данное повреждение в причинно-следственной связи с наступлением смерти не состоит, непосредственно после причинения препятствует совершению активных действий левой конечностью; локализация и свойства перелома не характерны для комплекса повреждений, полученного при падении из положения стоя с соударениями с твердыми тупыми предметами (том 3, л.д. 126-135; том 4, л.д. 121-123; том 6, л.д. 64-70).

Из заключения эксперта, проводившего медико-криминалистическое исследование повреждений на макропрепаратах кожных покровов трупа И., следует, что колото-резаные раны на макропрепаратах кожных покровов с правой боковой поверхности шеи, колото-резаная рана на макропрепарате кожных покровов в области грудной клетки слева могли быть причинены клинком ножа с рукоятью черного цвета, обнаруженного в квартире по адресу: **** в ходе дополнительного осмотра места происшествия 18 марта 2025 г., либо иным орудием, обладающим сходными конструктивными и следообразующими свойствами; колото-резаные и колотые раны на макропрепарате кожных покровов с области правой боковой поверхности шеи могли быть причинены лезвиями одних из ножниц (ножницы № 2), изъятых в ходе дополнительного осмотра квартиры по адресу: **** 10 апреля 2025 г. или иным орудием, обладающим подобными словообразующими свойствами; ушибленные раны на макропрепаратах кожных покровов с правой и левой лобной области и соответствующие им вдавленные переломы чешуи лобной кости могли быть причинены ударной частью молотка, изъятого 12 февраля 2025 г. в ходе дополнительного осмотра квартиры по адресу: ****, или иным орудием, обладающим подобными следообразующими свойствами (том 4, л.д. 127-131, 133-135).

Согласно заключениям эксперта, проводившего судебно-медицинское исследование трупа Л., причиной смерти пострадавшей явилась сочетанная травма тела в виде открытой черепно-мозговой травмы, множественных колото-резаных ранений шеи с развитием травматического шока с кровопотерей; все обнаруженные телесные повреждения, составляющие сочетанную травму тела, образовались прижизненно, одно вслед за другим в короткий промежуток времени, определить последовательность нанесения повреждений не представляется возможным ввиду однотипности морфологических свойств; открытая черепно-мозговая травма образовалась в результате не менее 7 воздействий травмирующей силы по голове, при этом группа ушибленных ран в лобно-теменной области справа и лобной области слева образовалась от не менее 3-х ударных воздействий ограниченного твердого тупого предмета/орудия, имеющего в конструкции плоскую (либо близкую к таковой) поверхность, ограниченную ребрами, длиной около 23 мм и 34 мм, сходящимися с формированием углов; в остальных имеющихся у пострадавшей повреждениях головы точные конструкционные особенности орудий травматизации не отразились; множественные колото-резаные ранения шеи образовались от 3-х воздействий колюще-режущего орудия типа клинка ножа; локализация повреждений свидетельствует о том, что взаиморасположение между нападавшим и пострадавшей могли быть самыми различными, при условии, когда области травматизации были доступны для нанесения повреждений; смерть Л. наступила в ближайшие минуты после травмы, в течение которых потерпевшая не могла передвигаться; помимо вышеуказанных телесных повреждений, у пострадавшей обнаружен кровоподтек на тыльной поверхности левой кисти, образовавшийся от однократного ударного действия твердого тупого предмета (не исключается, что предметом, причинившим открытую черепно-мозговую травму); давность его причинения соответствует сроку образования сочетанной травмы тела; данный кровоподтек как вред здоровью не квалифицируется (том 3, л.д. 86-93; том 6, л.д. 56-63).

По заключению эксперта, проводившего медико-криминалистическое исследование повреждений на макропрепаратах кожных покровов трупа Л., ушибленные раны на макропрепарате кожных покровов с волосистой части головы и соответствующие им переломы на своде черепа могли быть причинены в результате ударных воздействий молотком, изъятым 12 февраля 2025 г. в ходе дополнительного осмотра квартиры по адресу: ****, или иным орудием, обладающим сходными конструктивными и следообразующими свойствами; колотые раны на макропрепаратах кожных покровов с шеи, а также соответствующие им повреждения на шейном органокомплексе могли быть причинены клинком ножа с рукоятью черного цвета, обнаруженного в квартире по адресу: **** в ходе дополнительного осмотра места происшествия 18 марта 2025 г., либо иным орудием, обладающим сходными конструктивными и следообразующими свойствами (том 4 л.д. 139-145).

Согласно заключению эксперта, проводившего медико-криминалистическое исследование следов на фрагментах обоев, изъятых со стены над кроватью в ходе осмотра квартиры по адресу: ****, на них обнаружены бурые следы подсохшей жидкости, похожие на следы крови; принимая во внимание морфологические свойства (форма, вид краев, характер окрашивания и степень пропитывания) обнаруженных следов, можно сделать вывод, что: пропитывающие следы в области коротких сторон фрагмента обоев № 1 с соединяющими их полосчатыми следами явились следствием попадания на обои жидких масс крови с последующим стеканием их по вертикальной поверхности (при условии фиксированного к стене фрагмента) и могут быть диагностированы как потёки; по морфологическим свойствам следов не представляется возможным установить механизм попадания (в результате контакта с обильно смоченной поверхностью или дистанционно, например, от источника кровотечения) и место первоначального контакта жидкой крови со следовоспринимающей поверхностью обоев (то есть начало и окончание потёка), однако наличие следа на задней поверхности фрагмента обоев, соответствующей стороне Б, в виде веерообразно расходящихся брызг, не исключает, что направление потёков происходило от стороны А к стороне Б с последующим стеканием жидкой крови с образованием скопления разбрызгиванием от падающих в него капель; пропитывающий след в области короткой стороны А фрагмента обоев № 2 с отходящими от его контура полосчатыми следами, оканчивающимися булавовидными более интенсивно окрашенными концевыми отделами, являются потёками, образовавшимися в результате попадания на обои жидких масс крови с последующим стеканием их по вертикальной поверхности (при условии фиксированного к стене фрагмента); принимая во внимание ориентацию полосчатых следов, расположение и характер их концевых отделов, можно полагать, что направление потёков происходило от стороны А к стороне Б; механизм образования следа с веерообразным расхождением брызг на лицевой поверхности стороны фрагмента, вероятно, обусловлен стеканием жидкой крови с последующим ее скоплением разбрызгиванием от падающих капель (том 4, л.д. 151-156).

По показаниям свидетеля Х1. он на своем автомобиле подвозил подсудимого утром 5 февраля 2025 г. из с. Сива в г. Пермь, а вечером того же дня - обратно. Подсудимый планировал возвращаться из г. Перми с кем-то из близких, но в результате пришел к автомобилю один. В пос. Северный Коммунар они вернулись около 22:30 5 февраля 2025 г. (том 2, л.д. 53-55).

Из показаний свидетеля Х2. следует, что 6 февраля 2025г., по его ощущениям, в период с 10:45 до 11:25 он на своем автомобиле подвозил подсудимого от автобусной остановки, расположенной рядом с администрацией пос. Северный Коммунар, до с. Сива. Ничего необычного в поведении подсудимого он не заметил.

Согласно письменной информации, предоставленной ООО «Т2 Мобайл», и протоколу осмотра оптического диска, содержащего сведения об электронных соединениях абонентских номеров, пользователь абонентского номера ** (зарегистрирован на И., однако 5 и 6 февраля 2025 г. им фактически пользовался подсудимый) 5 февраля 2025 г. в период с 08:27 (московское время) по 17:37 (московское время) фиксировался в г. Перми, а с 20:21 (московское время) 5 февраля 2025 г. по 08:40 (московское время) 6 февраля 2025 г. - в пос. Северный Коммунар; 6 февраля 2025 г. в 12:35 и 12:37 (московское время) зафиксированы исходящие звонки с абонентского номера **, зарегистрированного на А., на номер С. (том 2, л.д. 179-190).

Свидетель Ф. охарактеризовала подсудимого как вежливого человека (том 1, л.д. 222-224); свидетель М. и Н. - как спокойного, вежливого и доброго, но только тогда, когда тот трезвый (том 5, л.д. 237-238, 239-240).

По заключению эксперта, проводившего судебно-медицинское исследование подсудимого ФИО1, у последнего при освидетельствовании 11 февраля 2025 г., кроме линейной ссадины на наружной поверхности правого предплечья и одного кровоподтека на правом бедре, возникших в период от 5-10 суток до обследования, а также рубцов на предплечьях, образовавшиеся на месте ран более чем за 21 день до момента осмотра; других телесных повреждений выявлено не было (том 3, л.д. 165).

Все приведенные доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, являются относимыми к рассматриваемому делу и допустимыми.

У суда нет оснований сомневаться в достоверности приведенных показаний потерпевшей А., свидетелей В., Б2., Б1., Ч., Т., К., С., Х1., Х2., Ф. М. и Н.; в правильности отражения в указанных протоколах следственных действий хода и результатов осмотров мест происшествия; оптического диска, содержащего сведения об электронных соединениях абонентских номеров, используемых подсудимым и потерпевшей А.; материала проверки сообщения о повреждении телевизора, принадлежащего Ч.; демонстрации в ходе проверки показаний на месте подсудимым на манекене, каким образом он наносил удары ножом и молотком пострадавшим; в достоверности сведений, содержащихся в протоколе явки с повинной от 13 февраля 2025 г., свидетельстве о государственной регистрации права, копии карты вызова скорой медицинской помощи, рапортах помощника оперативного дежурного отдела полиции, письменной информации, предоставленной ООО «Т2 Мобайл»; в научности и обоснованности заключений экспертов, проводивших судебно-медицинские, медико-криминалистические, биологические и молекулярно-генетические исследования; в достоверности показаний подсудимого, данных в судебном заседании, в той части, где тот не отрицал, что в январе 2025 г. в доме по адресу: **** он, находясь в состоянии алкогольного опьянения (будучи «выпившим»), стал наносить топором-колуном удары по чужому телевизору, повреждая его; после того, как присутствовавший при этом И., схватив за одежду, отбросил его в сторону, нанес последнему удар колуном, причинив перелом ноги; а также, что в ночь на 6 февраля 2025 г. он, будучи в состоянии алкогольного опьянения, находился в квартире по адресу: **** вместе с И. и Л., между ним и И. возник конфликт, в ходе которого в результате его действий И. было причинено ранение ножом груди, в дальнейшем в руках у него (подсудимого) находились нож и молоток, после наступления смерти пострадавших он поместил их трупы в сундук, вытер полотенцем кровь на стенах и на полу, после чего ушел из квартиры, закрыв входную дверь на навесной замок; нож унес в квартиру, в которой на тот момент проживал, где отмыл его с использованием моющего средства; одежду, которая была на нем, - выстирал в стиральной машине; поскольку указанные доказательства согласуются друг с другом, устанавливают одни и те же фактические обстоятельства, не противоречат другим исследованным в судебном заседании доказательствам. Показания потерпевшей и свидетелей, кроме того, являются детальными и в целом последовательными. При оценке показаний потерпевшей, свидетелей и подсудимого с точки зрения их достоверности суд также учитывает, что у потерпевшей и свидетелей отсутствовали причины для оговора подсудимого, а у последнего - для самооговора.

Одновременно суд отвергает как недостоверные показания подсудимого, данные в судебном заседании, в той части, где он утверждает, что в январе 2025 г. в доме по адресу: **** он нанес И. удар колуном по ноге по причине того, что полагал, будто тот намерен нанести ему удары ногами; что в ночь на 6 февраля 2025 г. в квартире по адресу: **** И., высказав угрозу ударить, попытался нанести ему удар ножом, после чего он (подсудимый), перехватив руку с ножом, стал выворачивать её и разгибать пальцы И., в результате этих его действий нож «по инерции» воткнулся по самую рукоятку в грудь И.; а также, что он не помнит, при каких обстоятельствах были причинены остальные обнаруженные у И. телесные повреждения, и все телесные повреждения, найденные у Л.

Помимо указанных показаний подсудимого, данных в судебном заседании, суд отвергает как недостоверные и его пояснения, озвученные в ходе проверки показаний на месте 10 февраля 2025 г., о том, что пострадавший И., высказав угрозу ударить, схватил с табурета нож и попытался нанести данным ножом ему удар, который он перехватил (том 5, л.д. 8).

Показания подсудимого, данные в судебном заседании, и его пояснения, озвученные в ходе проверки показаний на месте 10 февраля 2025г., в вышеуказанной части полностью опровергаются его показаниями, данными в ходе предварительного расследования при допросе в качестве подозреваемого 7 февраля 2025 г. вскоре после задержания (том 4, л.д. 191-197), о том, что в январе 2025 г. он нанес удар колуном по ноге И. в связи с тем, что разозлился на него после того, как И. стал препятствовать его действиям, направленным на повреждение чужого телевизора; в которых при подробном описании событий, происшедших в ночь на 6 февраля 2025 г., он не упоминал о том, что И. высказывал в его адрес угрозу ударить и предпринимал попытку нанести ему удар ножом, однако при этом указывал, что он нанес И. ножом один удар в левую часть груди и два удара в область шеи, а также около 5-6 ударов молотком по голове, после которых потерпевший перестал подавать признаки жизни; затем он подошел к лежавшей на кровати Л. и, желая лишить её возможности изобличить его в убийстве И., очевидцем которого она являлась, нанес ей молотком около 5-6 ударов по голове и несколько ударов ножом в шею, от которых она скончалась на месте, при этом он допускает, что из-за алкогольного опьянения он может не помнить некоторые обстоятельства преступления.

Оценивая показания подсудимого, данные в ходе предварительного расследования при допросе в качестве подозреваемого 7 февраля 2025 г. (том 4, л.д. 191-197), с точки зрения достоверности, суд прежде всего обращает внимание на то, что они были даны подсудимым после разъяснения ему положений ст. 51 Конституции РФ и предупреждения о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательства по уголовному делу, в том числе и при его последующем отказе от них, что подтверждается соответствующей подписью допрашиваемого (том 4, л.д. 192), в присутствии защитника, исключающем применение незаконных методов расследования.

Утверждение подсудимого, что он якобы сообщал сведения, о том, что в январе 2025 г. он нанес И. удар колуном по ноге в связи с тем, что полагал, будто тот намерен нанести ему удары ногами, а также о том, что в ночь на 6 февраля 2025 г. И. высказывал в его адрес угрозу ударить и предпринимал попытку нанести ему удар ножом, однако следователь, как он узнал позже, не внес их в протокол допроса, а он (подсудимый) перед подписанием данного протокола не прочитал отраженные в нем показания по причине неразборчивости почерка следователя, суд оценивает как недостоверное.

Из содержания протокола допроса ФИО1 в качестве подозреваемого от 7 февраля 2025 г. следует, что текст отраженных в нём показаний, является легко читаемым, поскольку исполнен не рукописным способом, а с использованием технических средств - компьютера и принтера; по окончании допроса протокол был предъявлен для ознакомления подозреваемому и его защитнику, при этом данным лицам разъяснялось право делать надлежащие внесению в протокол оговоренные и удостоверенные их подписями замечания о его дополнении и уточнении; ознакомившись с протоколом путем личного прочтения, подозреваемый и защитник замечаний о его дополнении и уточнении не сделали, что подтверждено их подписями, а также подписью следователя (том 4, л.д. 197).

Также как недостоверное суд оценивает утверждение подсудимого о том, что в ходе допроса в качестве подозреваемого от 7 февраля 2025 г. он дал показания в части описания своих действий по нанесению пострадавшим ударов ножом и молотком, последовав совету защитника Каруновой Н.В., предложившей, несмотря на то, что в его памяти, как он утверждает, сохранились лишь отдельные фрагменты происшедшего, изложить в ходе допроса всю хронологию событий, «чтобы следователь не заполнил все эти недостающие фрагменты», поскольку указанное утверждение подсудимого, призванное объяснить причину дачи им противоречивых показаний, является очевидно нелогичным.

Показания подсудимого, данные в ходе предварительного расследования при допросе в качестве подозреваемого 7 февраля 2025 г. (том 4, л.д. 191-197), подтверждаются протоколом проверки показаний на месте в той части, где отражено, как подсудимый продемонстрировал на манекене, каким образом он наносил множество ударов ножом и молотком пострадавшим, при этом показанное им согласуется с заключениями экспертов, проводивших судебно-медицинское исследование трупов И. и Л. в части характера, множественнности, локализации и механизма образования обнаруженных у них телесных повреждений. Об отсутствии со стороны пострадавшего И. угроз в адрес подсудимого и попыток нанести ему удар ножом объективно указывает установленный факт нанесения подсудимым множества ударов с использованием нескольких предметов, обоим пострадавшим, в том числе не участвовавшей в конфликте между подсудимым и И. Л., приведших к их смерти. Об отсутствии вышеуказанных угрозы и попытки нанести удар ножом со стороны И. также свидетельствует, то обстоятельство, что при судебно-медицинском освидетельствовании (том 3, л.д. 165) у подсудимого не было обнаружено колото-резаных или резаных ран кистей рук, которые с большой долей вероятности могли образоваться в процессе завладения ножом, находящегося в руках другого человека, о чем утверждает подсудимый.

При таких обстоятельствах суд признает показания, данные подсудимым в ходе предварительного расследования при допросе в качестве подозреваемого 7 февраля 2025 г. (том 4, л.д. 191-197), о том, что в январе 2025 г. он нанес удар колуном по ноге И. в связи с тем, что разозлился на него после того, как И. стал препятствовать его действиям, направленным на повреждение чужого телевизора; в которых при подробном описании событий, происшедших в ночь на 6 февраля 2025 г., он не упоминал о том, что И. высказывал в его адрес угрозу ударить и предпринимал попытку нанести ему удар ножом, однако при этом указывал, что он нанес И. ножом один удар в левую часть груди и два удара в область шеи, а также около 5-6 ударов молотком по голове, после которых потерпевший перестал подавать признаки жизни; затем он подошел к лежавшей на кровати Л. и, желая лишить её возможности изобличить его в убийстве И., очевидцем которого она являлась, нанес ей молотком около 5-6 ударов по голове и несколько ударов ножом в шею, от которых она скончалась на месте, при этом он допускает, что из-за алкогольного опьянения он может не помнить некоторые обстоятельства преступления, достоверными и берёт их за основу приговора.

Суд также отвергает как недостоверные показания подсудимого, данные в судебном заседании, в той части, где тот утверждает, что он закрыл входную дверь квартиры, в которой находились трупы пострадавших, на замок, взятый им с заброшенной овощной ямы, а также, что он не оставлял молоток, которым наносились удары пострадавшим, в данной квартире.

Показания подсудимого в указанной части противоречат его показаниям, данным при допросе в качестве подозреваемого (том 4, л.д. 191-197) и пояснениям, озвученным в ходе проверки показаний на месте (том 5, л.д. 4-13), о том, что, уходя из квартиры пострадавших, он закрыл входную дверь на замок, найденный в комоде, и, что молоток, которым наносил удары И. и Л., он из квартиры не выносил.

Объяснение подсудимого противоречий в своих показаниях волнением и тем, что он якобы вспомнил детали происшедшего только по прошествии трех месяцев со дня проведения проверки показаний на месте, является неубедительным.

Показания подсудимого, данные при допросе в качестве подозреваемого (том 4, л.д. 191-197) и его пояснения, озвученные в ходе проверки показаний на месте (том 5, л.д. 4-13), о том, что уходя из квартиры пострадавших, он закрыл входную дверь на замок, найденный в комоде, и, что молоток, которым наносил удары И. и Л., он из квартиры не выносил, являются детальными и последовательными, подтверждаются показаниями свидетеля Б2. об обнаружении в тканевой корзине с детскими игрушками, принесенной ею из квартиры по адресу: ****, где ранее было совершено убийство И. и Л., молотка, на металлической части которого, согласно заключению эксперта, находилась кровь И. и Л. с вероятностью не менее 99,99 %.

Оснований не доверять показаниям свидетеля Б2. относительно первоначального места нахождения вышеуказанного молотка не имеется. Показания Б2., будучи подробными и последовательными, согласуются с показаниями потерпевшей А. в части содержания её (Б2.) рассказа об обстоятельствах обнаружения молотка.

Суд признает показания и пояснения подсудимого, данные при допросе в качестве подозреваемого (том 4, л.д. 191-197) и в ходе проверки показаний на месте (том 5, л.д. 4-13), о том, что уходя из квартиры пострадавших, он закрыл входную дверь на замок, найденный в комоде, и, что молоток, которым наносил удары И. и Л., он из квартиры не выносил, достоверными.

Суд также отвергает как недостоверное утверждение подсудимого о том, что во время совершения преступления в отношении И. в январе 2025 г., он использовал не тот топор-колун, который был обнаружен в ходе осмотра места происшествия на крыше собачьей конуры. Указанное утверждение подсудимого является голословным и опровергается показаниями свидетеля Б1. и протоколом осмотра места происшествия в части обнаружения именно указанного предмета в непосредственной близости от места, где было совершено преступление.

Оценив все исследованные в судебном заседании доказательства в совокупности, суд приходит к убеждению, что виновность подсудимого в совершении действий, указанных в описании преступного деяния, доказана.

Исходя из установленных фактических обстоятельств дела, суд квалифицирует действия ФИО1, совершенные в период с 16:00 11 января 2025 г. до 06:00 12 января 2025 г. в доме по адресу: **** в отношении И., по пп. «б», «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, в отношении лица в связи с выполнением данным лицом общественного долга, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Причинение И. средней тяжести вреда здоровью в виде многооскольчатого перелома средней и нижней трети диафиза левого бедра, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, установлено на основании заключения эксперта, проводившего судебно-медицинское исследование трупа пострадавшего.

Между действиями подсудимого и наступившими вредными последствиями в виде вреда здоровью средней тяжести существует прямая причинно-следственная связь, так как именно подсудимый причинил И. многооскольчатый перелом средней и нижней трети диафиза левого бедра.

На наличие у подсудимого умысла на причинение вышеуказанного вреда здоровью указывает то, что он, сознавая, что И. находится в зоне его досягаемости, нанес массивным топором-колуном удар по левой нижней конечности последнего.

О наличии в действиях подсудимого квалифицирующего признака «в отношении лица в связи с выполнением данным лицом общественного долга», предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 112 УК РФ, свидетельствует то обстоятельство, что ФИО1 причинил вред здоровью И. в ответ на действия последнего по пресечению его противоправных действий, направленных на повреждение чужого имущества. Данный вывод суда основывается на анализе доказательств, касающихся действий подсудимого и пострадавшего И., предшествовавших причинению вреда здоровью последнему, включая показания подсудимого о том, что до того, как он, взяв в руки колун, нанес им несколько ударов по чужому телевизору, ссор между ним и пострадавшим И. не происходило.

На наличие квалифицирующего признака «с применением предмета, используемого в качестве оружия», предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, указывает применение подсудимым в целях причинения вреда здоровью пострадавшего топора-колуна.

Во время совершения преступления подсудимый не находился в состоянии необходимой обороны или превышения пределов необходимой обороны.

Как следует из показаний подсудимого реальной угрозы совершения в отношении него общественно опасного посягательства со стороны И. не было. В соответствии с показаниями, данными подсудимым в ходе допроса в качестве подозреваемого 7 февраля 2025 г., которые суд берет за основу приговора, действия подсудимого в отношении И. были обусловлены исключительно тем, что он разозлился на пострадавшего за действия по пресечению его противоправных действий (том 4, л.д. 194).

Также отсутствуют какие-либо фактические данные, указывающие на нахождение подсудимого в состоянии аффекта.

Согласно обвинению пострадавший И. предпринял действия по пресечению противоправных действий подсудимого после того, как последний «стал наносить топором удары по предметам техники и мебели, принадлежащим Ч., причиняя им повреждения».

Однако в судебном заседании с достоверностью установлен факт умышленного повреждения подсудимым лишь телевизора.

В соответствии с ч. 3 ст. 14 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, толкуются в пользу обвиняемого.

На основании изложенного суд полагает необходимым при описании в приговоре преступного деяния, совершенного подсудимым, уточнить, что пострадавший И. предпринял действия по пресечению противоправных действий подсудимого после того, как последний «стал наносить топором удары по принадлежащему Ч. предмету бытовой техники, повреждая его».

Действия ФИО1, совершенные в период с 22:21 5 февраля 2025г. до 10:30 6 февраля 2025 г. в квартире по адресу**** в отношении И. и Л., суд квалифицирует по пп. «а», «в», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство, то естьумышленноепричинение смерти другому человеку, двух лиц, лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, с цельюскрытьдругое преступление.

Между действиями подсудимого и наступившими вредными последствиями - смертью И. и Л. существует прямая причинно-следственная связь, так как именно подсудимый причинил им обоим сочетанные травмы тела, в результате которых они скончались.

На наличие у подсудимого умысла на причинение смерти пострадавшим указывает способ совершения им преступления - нанесение И. и Л. орудиями, обладающими значительными поражающими свойствами (ножом, орудием типа ножниц) множества ударов в места расположения жизненно важных органов человека и крупных кровеносных сосудов, а также - молотком по голове.

Анализ вышеуказанных фактических обстоятельств дела позволяет сделать вывод о том, что подсудимый сознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления конкретных общественно опасных последствий - смерти И. и Л. и желал наступления данных последствий, то есть действовал с прямым умыслом на причинение смерти обоим пострадавшим.

О наличии в действиях подсудимого квалифицирующего признака убийства «двух лиц», предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, свидетельствует то обстоятельство, что подсудимый умышленно причинил смерть двум пострадавшим.

На наличие квалифицирующего признака убийства «лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии», предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, указывает то, что оба пострадавших в силу своего физического состояния были не способны защитить себя, оказать подсудимому активное сопротивление.

Указанное физическое состояния И. было обусловлено наличием у него многооскольчатого перелома средней и нижней трети диафиза левого бедра, а Л. - её престарелым возрастом.

Отсутствие у пострадавших возможности защитить себя, оказать нападавшему подсудимому активное сопротивление подтверждается показаниями потерпевшей А. о том, что И. лишь иногда передвигался по квартире с помощью костылей, а Л. передвигалась по квартире, опираясь руками за стены и предметы мебели. Указанные показания потерпевшей А. полностью согласуются с показаниями свидетелей Т., К. и С. об ограниченных возможностях пострадавших в части передвижения.

Осведомленность подсудимого о плохом физическом состоянии пострадавших сомнений не вызывает, в своих показаниях он указывал, что И. передвигался только в туалет и на кухню с помощью костылей, а Л. также плохо передвигалась в силу своего возраста.

О наличии в действиях подсудимого квалифицирующего признака убийства «с целью скрыть другое преступление», предусмотренного п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, свидетельствует то, что его действия по причинению смерти Л. были обусловлены стремлением не дать ей возможности изобличить его в ранее совершенном убийстве её сына - И., очевидцем которого она являлась, что прямо следует из его показаний, данных в качестве подозреваемого 7 февраля 2025 г. (том 4, л.д. 196).

Во время совершения преступления подсудимый не находился в состоянии необходимой обороны или превышения пределов необходимой обороны.

Как следует из его показаний, данных в ходе предварительного расследования при допросе в качестве подозреваемого 7 февраля 2025 г., реальной угрозы совершения в отношении него общественно опасного посягательства со стороны И. не было (том 4, л.д. 194, 196). Также, учитывая обстоятельства происшедшего и физическое состояние пострадавшего, у подсудимого отсутствовали основания для заблуждения относительно наличия такой угрозы.

Фактические данные, указывающие на нахождение подсудимого в состоянии аффекта, отсутствуют.

Согласно заключению комиссии экспертов в области психологии и психиатрии подсудимый ФИО1 хроническим психическим расстройством или слабоумием не страдал и не страдает в настоящее время, у него имеется органическое расстройство личности (F07.8) и пагубное употребление нескольких психоактивных веществ (опиоиды и алкоголь) с вредными последствиями (F9.1), однако имеющиеся у него изменения психики выражены не столь значительно, не сопровождаются грубыми нарушениями памяти, интеллекта, мышления, критических способностей и не лишали его возможности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими; в период инкриминируемых подсудимому деяний он был вне какого-либо временного психического расстройства, а в состоянии простого (непатологического) алкогольного опьянения, о чем свидетельствуют: факт употребления спиртных напитков, его правильная ориентировка в окружающем, целенаправленный и ситуационно-обусловленный характер его действий (он менял свое поведение произвольно, в зависимости от окружающей ситуации), у него отсутствовали какие-либо признаки помрачения сознания, болезненно-искаженного (галлюцинаторно-бредового) восприятия окружающего; по своему психическому состоянию в те периоды времени ФИО1 мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими; изолированная ссылка испытуемого на запамятование является проявлением как простого алкогольного опьянения, так и нередко используется в защитных целях, и нашла свое отражение при экспертной оценке; в настоящее время по своему психическому состоянию ФИО1 может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также обладает способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию процессуальных прав и обязанностей, может принимать участие в следственных действиях и судебных заседаниях; в применении принудительных мер медицинского характера он не нуждается; при экспериментально-психологическом исследовании подсудимого были выявлены следующие индивидуально-психологические особенности: возбудимость, вспыльчивость, нетерпеливость, склонность фиксироваться на негативных переживаниях и злопамятность, импульсивность поступков без учета их последствий, грубость и жестокость, отсутствие щепетильности в морально-нравственных аспектах, пренебрежение интересами окружающих в угоду собственным желаниям и потребностям, демонстративность, властность, категоричность суждений и ригидность установок, несформированность навыков конструктивного решения возникающих трудностей, конфликтность, неспособность формировать и поддерживать близкие взаимоотношения, настойчивость и готовность отстаивать собственную точку зрения; данные личностные особенности нашли свое отражение в поведении подэкспертного в исследуемой ситуации, однако существенного влияния не оказали; психологический анализ материалов уголовного дела, направленной беседы с подэкспертным, результатов экспериментального исследования позволяет сделать вывод о том, что в момент совершения инкриминируемого ему деяния подэкспертный не находился в состоянии физиологического аффекта, а также ином эмоциональном состоянии, способном существенно влиять на совершаемые действия; об этом свидетельствует наличие в этот период времени сильного алкогольного опьянения, а также данных в материалах уголовного дела, указывающих на целенаправленность и произвольность действий, достаточная полнота восприятия событий; кроме того, отсутствуют все основные квалифицирующие аффект признаки, такие как трехфазная динамика возникновения и развития эмоциональной реакции, аффективная суженность сознания, фрагментарность восприятия, нарушение произвольной регуляции деятельности, специфическое постаффективное состояние после содеянного (том 4, л.д. 111-114).

Исследование, на основании которого было составлено данное заключение, проведено экспертами, обладающими необходимыми специальными знаниями и опытом работы, в соответствии с применяемыми научными методиками. Объективность экспертов, участвовавших в исследовании, сомнений не вызывает. Заключение отвечает требованиям ст. 204 УПК РФ, является подробным и мотивированным, согласуется с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, свидетельствующими о целенаправленных и произвольных действиях подсудимого во время совершения преступлений, а также об употреблении им в предшествующий период спиртных напитков. В ходе судебного разбирательства поведение подсудимого соответствовало обстановке, он защищался согласно занятой позиции, при этом какие-либо нелепые высказывания или поступки с его стороны отсутствовали.

В связи с изложенным суд признает заключение экспертов в области психологии и психиатрии, в том числе в части вывода об отсутствии у подсудимого в момент совершения инкриминируемых ему деяний аффекта или иного эмоциональном состоянии, способного существенно влиять на совершаемые действия, обоснованным, а подсудимого - вменяемым в инкриминируемых деяниях и подлежащим уголовной ответственности.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, личность ФИО1, смягчающие и отягчающее обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимого.

В соответствии с чч. 3, 5 ст. 15 УК РФ совершенные подсудимым деяния относятся к категории преступлений средней тяжести (пп. «б», «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ) и особо тяжких преступлений (пп. «а», «в», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Оценивая личность ФИО1 суд принимает во внимание, что тот является несудимым, характеризуется директором общеобразовательного учреждения, в котором он обучался (МБОУ «Северокоммунарская СОШ»), как учащийся, не проявляющий интереса к каким-либо отдельным предметам, нарушающий дисциплину на уроке, обижающий более слабых одноклассников, не отличающийся трудолюбием и ответственностью, особенно, если это касается общественно полезного труда, однако при этом проявляющий интерес к творческим и развлекательным мероприятиям, способный организовать одноклассников на проведение классных вечеров, выполняющий разовые поручения классного руководителя, корректного с учителями, хотя и чаще всего игнорирующий их замечания (том 5, л.д. 163); участковым уполномоченным отделения полиции (дислокация с. Сива) Межмуниципального отдела МВД России «Верещагинский» - как лицо, на чье поведение в быту неоднократно поступали жалобы от родственников, не состоящее на профилактических учетах (том 5, л.д. 153); главой администрации Сивинского муниципального округа Пермского края - как лицо, склонное к злоупотреблению алкоголем, которое может дебоширить, на чье недостойное поведение в быту и общественных местах неоднократно поступали жалобы от соседей и жителей поселка (том 5, л.д. 155); Ф., проживающей по адресу: ****, - как вежливый человек (том 1, л.д. 222-224); соседом М. - как спокойный и вежливый, но только, когда трезвый (том 5, л.д. 237-238); знакомой Н. - как вежливый и добрый, когда трезвый (том 5, л.д. 239-240).

В соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ суд признает обстоятельством, смягчающим наказание подсудимого за совершение обоих инкриминируемых деяний, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, поскольку он добровольно предоставлял органу расследования информацию, способствующую раскрытию преступлений и установлению обстоятельств их совершения, до того данному органу неизвестную, а за совершение преступления, предусмотренного пп. «б», «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ, - также явку с повинной (том 1, л.д. 164-166).

Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ суд признает в качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимого за совершение обоих преступлений, его участие в специальной военной операции на территории Украины, ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей в составе добровольческого формирования «Z» (том 5, л.д. 157), в ходе которого он получал контузии и огнестрельное слепое осколочное ранение мягких тканей правого предплечья и обеих ягодиц; наличие у него ряда серьезных хронических заболеваний, в том числе органического расстройства личности (F07.8), выявленного в ходе проведения психолого-психиатрической экспертизы; наличие сердечно-сосудистых заболеваний у его матери; имевшие место его обращения к различным должностным лицам с просьбой оказать ему содействие для повторного участия в специальной военной операции, а также принесение извинения потерпевшей А., частичное признание вины в судебном заседании и раскаяние.

Согласно протоколу явки с повинной ФИО1 от 7 июня 2025 г. (том 1, л.д. 192) в этот день подсудимый сообщил оперуполномоченному оперативного отдела следственного изолятора, в котором он содержался под стражей, о том, что в ночь на 6 февраля 2025 г. в квартире по адресу: ****, он совершил убийство И. и Л.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 (ред. от 18 декабря 2018г.) «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» под явкой с повинной, которая в силу п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ является обстоятельством, смягчающим наказание, следует понимать добровольное сообщение лица о совершенном им или с его участием преступлении, сделанное в письменном или устном виде; не может признаваться добровольным заявление о преступлении, сделанное лицом в связи с его задержанием по подозрению в совершении этого преступления.

Поскольку сообщение от 7 июня 2025 г. подсудимый сделал через четыре месяца после задержания и предъявления ему обвинения в совершении указанного в нем преступления (том 2, л.д. 183-185), основания для признания его явкой с повинной, которая в силу п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ является обстоятельством, смягчающим наказание, отсутствуют.

В соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ суд признает обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1 по обоим инкриминируемым деяниям, совершение преступлений в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Факт употребления подсудимым крепких спиртных напитков и его нахождение в момент совершения обоих преступлений в состоянии алкогольного опьянения достоверно установлен.

Из показаний подсудимого, данных в судебном заседании, следует, что во время причинения вреда здоровью И. в январе 2025 г. он был «выпившим», поскольку непосредственно перед этим употребил несколько рюмок разбавленного до крепости водки спирта, а в ночь на 6 февраля 2025 г., до совершения убийства И. и Л., - находился в состоянии опьянения, выпив до 250 г водки.

Согласно показаниям потерпевшей А. подсудимый, будучи в состоянии опьянения, вел себя агрессивно, применял к ней насилие.

Свидетели М. и Н., характеризовавшие подсудимого как спокойного, вежливого и доброго человека, при этом делали оговорку, что он является таковым только тогда, когда трезвый.

У суда нет оснований не доверять указанным согласующимся друг с другом показаниям потерпевшей и свидетелей, а также показаниям подсудимого в той части, где он не отрицал факт употребления им крепких спиртных напитков и нахождения во время совершения преступлений в состоянии алкогольного опьянения.

Учитывая характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения, а также личность ФИО1, склонного к проявлению в состоянии алкогольного опьянения агрессии, суд приходит к выводу о том, что, вопреки голословному утверждению подсудимого об обратном, состояние алкогольного опьянения отрицательно повлияло на его поведение, снизив способность к самоконтролю, обусловило совершение им преступлений, поэтому должно быть признано отягчающим наказание обстоятельством.

Указанный вывод полностью согласуется с показаниями подсудимого, данными в ходе предварительного расследования при допросе в качестве подозреваемого 7 февраля 2025 г. (том 4, л.д. 191-197), о том, что состояние алкогольного опьянения повлияло на совершение им преступления, так как трезвым он бы не совершил такое никогда, которые суд признает достоверными.

В связи с наличием отягчающего наказание обстоятельства отсутствуют правовые основания для изменения категории преступлений на менее тяжкую в порядке, предусмотренном ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенных преступлений, поведением подсудимого во время и после совершения преступлений, и других обстоятельств, существенно уменьшающих характер и степень общественной опасности содеянного, позволяющих применить при назначении наказания положения ст. 64 УК РФ, суд не усматривает.

Правовых оснований для назначения условного наказания в порядке ст. 73 УК РФ, учитывая вид и размер назначенного окончательного наказания, не имеется.

Принимая во внимание характер и степень общественной опасности содеянного ФИО1, суд полагает, что ему следует назначить за совершение обоих преступлений наказание в виде лишения свободы на определенный срок, а по пп. «а», «в», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, кроме того, - дополнительное наказание в виде ограничения свободы, предусмотренное в качестве обязательного.

Одновременно суд полагает, что для достижения целей наказания, предусмотренных ч. 2 ст. 43 УК РФ, назначение ФИО1 по пп. «б», «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью является излишним.

Окончательное наказание ФИО1 следует назначить по правилам чч. 3, 4 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения основных наказаний в виде лишения свободы и полного присоединения дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

Принимая во внимание повышенную общественную опасность совершенного подсудимым особо тяжкого преступления, предусмотренного пп. «а», «в», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, в результате которого погибло два человека, находящихся в беспомощном состоянии, причем, целью причинения смерти одного из них явилось желание подсудимогоскрытьдругое ранее совершенное преступление, совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, и соответственно повышенную общественную опасность его личности, суд, несмотря на смягчающие обстоятельства и отдельные положительные моменты в его характеристиках, полагает необходимым в целях исправления ФИО1 в соответствии с ч. 2 ст. 58 УК РФ назначить ему отбывание части срока наказания в виде лишения свободы в тюрьме. Отбывание оставшейся части срока наказания в виде лишения свободы в соответствии с п. «в» ч. 1 ст.58 УК РФ следует назначить в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы надлежит исчислять со дня вступления приговора в законную силу, при этом срок отбывания лишения свободы в тюрьме - исчислять со дня прибытия осужденного в тюрьму.

На основании ч. 2 ст. 58, п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ следует зачесть ФИО1 в срок отбывания наказания в виде лишения свободы в тюрьме время его содержания под стражей в период с 7 февраля 2025 г. до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в виде лишения свободы в тюрьме.

В соответствии с ч. 2 ст. 97 УПК РФ в связи с осуждением ФИО1 к реальному лишению свободы в тюрьме и исправительной колонии строгого режима для обеспечения исполнения приговора необходимо до вступления его в законную силу меру пресечения оставить прежней.

Срок ограничения свободы, назначенного в качестве дополнительного вида наказания, следует исчислять со дня освобождения осужденного из исправительного учреждения.

Потерпевшей А., являющейся соответственно дочерью и внучкой погибших И. и Л., заявлены исковые требования о взыскании с виновного в смерти её близких родственников морального вреда в размере 5000 000 рублей, которые подсудимый признал.

Данные исковые требования потерпевшей суд находит подлежащими удовлетворению в полном объеме на основании ст. 151, 1099-1101 ГК РФ.

При этом суд учитывает, что гибель близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников, а также неимущественное право на родственные связи, подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

Суд приходит к убеждению, что размер компенсации морального вреда, заявленный потерпевшей, соответствует требованиям разумности и справедливости, характеру перенесенных в связи с гибелью близких родственников нравственных страданий, степени вины подсудимого, умышленно причинившего смерть пострадавшим, а также его имущественному положению.

Оценивая имущественное положение ФИО1, суд учитывает, что он является трудоспособным.

Судьбу вещественных доказательств следует разрешить в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ: три записки с рукописным текстом и оптический диск с информацией об электронных соединениях абонентов **, **, ** следует хранить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего; остальные, включая принадлежащий подсудимому «кнопочный» мобильный телефон «Maxvi» и пластиковую крышку от него, которые по заявлению последнего не представляет для него ценности, - уничтожить как предметы, не представляющие ценности и не истребованные стороной.

Защиту подсудимого на стадии досудебного производства по назначению следователя осуществляли адвокаты Карунова Н.В., Першина М.В., Жарков А.В. и Кошкин А.С., труд которых на основании постановлений следователя и суда был оплачен за счет средств федерального бюджета в размере 14 454 рубля 35 копеек (том 4, л.д. 219, 249-250), 36929 рублей 95 копеек (том 4, л.д. 225, 234; том 6, л.д. 39-40), 61170 рублей 80 копеек (том 4, л.д. 244; том 6, л.д. 191-193) и 37519 рублей 90 копеек (том 6, л.д. 194-195) соответственно.

Согласно ст. 131 УПК РФ суммы, выплачиваемые адвокату за оказание юридической помощи в случаях участия его в уголовном судопроизводстве по назначению дознавателя, следователя или суда, относятся к процессуальным издержкам.

В соответствии с ч. 1 ст. 132 УПК РФпроцессуальные издержки взыскиваются с осужденного или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании против взыскания с него вышеуказанных процессуальных издержек не возражал.

По смыслу положений ч. 1 ст. 131 и ст. 132 УПК РФ в их взаимосвязи, суд принимает решение о возмещении процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета, если в судебном заседании будут установлены имущественная несостоятельность лица, с которого они должны быть взысканы, либо основания для освобождения осужденного от их уплаты. Подсудимый от назначения защитников не отказывался, трудоспособен, и в связи с этим может получать доход, в том числе во время отбывания наказания, факт его имущественной несостоятельности судом не установлен. При таких обстоятельствах предусмотренных ст. 132 УПК РФ оснований для освобождения ФИО1 от выплаты процессуальных издержек не имеется, поэтому процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения защитнику, подлежат взысканию с него в полном объеме.

Руководствуясь ст. 303, 304, 307-309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л :

признать ФИО1 виновным в совершении преступлений, предусмотренных пп. «б», «з» ч. 2 ст. 112, пп. «а», «в», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание:

- по пп. «б», «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ - лишение свободы на срок три года;

- по пп. «а», «в», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ - лишение свободы на срок девятнадцать лет шесть месяцев с ограничением свободы на срок один год.

На основании чч. 3, 4 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения основных наказаний в виде лишения свободы и полного присоединения дополнительного наказания в виде ограничения свободы окончательно назначить ФИО1 лишение свободы на срок двадцать два года с ограничением свободы на срок один год с установлением ограничений: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в ночное время с 22 до 6 часов местного времени, не выезжать за пределы того муниципального образования, где он будет проживать после отбывания лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с возложением обязанности являться в вышеуказанный специализированный государственный орган два раза в месяц для регистрации.

Отбывание наказания в виде лишения свободы в течение первых пяти лет назначить в тюрьме, а оставшейся части срока лишения свободы - в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы исчислять со дня вступления приговора в законную силу, при этом срок отбывания лишения свободы в тюрьме исчислять со дня прибытия осужденного в тюрьму.

На основании ч. 2 ст. 58, п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть ФИО1 в срок отбывания наказания в виде лишения свободы в тюрьме время его содержания под стражей в период с 7 февраля 2025 г. до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в виде лишения свободы в тюрьме.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу оставить прежней – заключение под стражу.

Срок ограничения свободы, назначенного в качестве дополнительного вида наказания, исчислять со дня освобождения осужденного из исправительного учреждения.

Взыскать с ФИО1 в пользу А. компенсацию морального вреда в размере 5 000000 (пять миллионов) рублей.

Вещественные доказательства:

- три записки с рукописным текстом и оптический диск с информацией об электронных соединениях абонентов **, **, ** - хранить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего;

- мобильный телефон «Maxvi», пластиковую крышку от мобильного телефона «Maxvi», крышку от сундука, навесной замок, окурки, полотенце из ванной комнаты, занавеску, два фрагмента обоев («вырез с обоев»), кофту, шорты, халат с трупа Л., футболку с трупа И., полотенце оранжевое, тряпку, фрагмент ткани из чулана, три наволочки из чулана, одеяло с кровати, покрывало из комода, две простыни с дивана, три подушки, куртку и сапоги ФИО1, нож, молоток, ножницы, топор-колун - уничтожить.

Взыскать с ФИО1 в доход государства процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения адвокатам Каруновой Н.В., Першиной М.В., Жаркову А.В. и Кошкину А.С. на стадии предварительного расследования, в размере 150075 (сто пятьдесят тысяч семьдесят пять) рублей.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Четвертого апелляционного суда общей юрисдикции в течение 15 суток со дня его постановления, а осужденным - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий подпись