Апелляционное постановление № 22-779/2024 от 10 марта 2024 г.

Судья Цаплин А.Н. Дело №


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

11 марта 2024г. г. Архангельск

Архангельский областной суд в составе председательствующего Казариной Я.А.

при секретаре Булгаковой Е.И.

с участием прокурора отдела Архангельской областной прокуратуры Корытова А.А.

осуждённого ФИО1

защитника адвоката Грачева А.В.

представителя потерпевших адвоката Аншукова Д.А.

рассмотрел в судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осуждённого и представителя гражданского ответчика ФИО1, защитника адвоката Грачева А.В. на приговор Вельского районного суда Архангельской области от 9 января 2024г., согласно которому

ФИО1, <данные изъяты>, несудимый,

осуждён по ч.3 ст.264 УК РФ на 2 года лишения свободы. На основании ст.53.1 УК РФ назначенное наказание в виде 2 лет лишения свободы заменено на 2 года принудительных работ с удержанием ежемесячно 10 % заработной платы осуждённого в доход государства.

К принудительным работам назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на 2 года,

установил:

ФИО1 признан виновным в нарушении 3 ноября 2021г. в г. Вельске правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлёкшем по неосторожности смерть ФИО15

С Общества с ограниченной ответственностью «<данные изъяты>» взыскана компенсация морального вреда, причинённого источником повышенной опасности, в пользу:

- ФИО121 Над.А. - 1 000 000 рублей;

- Потерпевший №4 - 1 000 000 рублей;

- ФИО16 - 1 000 000 рублей;

- Потерпевший №1 - 800 000 рублей.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осуждённый ФИО1 находит приговор несправедливым ввиду суровости назначенного наказания, постановленным с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона. Полагает, доказательств его виновности в преступлении суду не представлено, в связи с чем уголовное дело подлежало возвращению прокурору. Суд отказался от установления момента возникновения опасности для водителя автомашины «БМВ», от признания факта причинно-следственной связи дтп с грубым нарушением водителем автомашины «Рено» ФИО121 правил дорожного движения. Настаивает на том, что он двигался по левой полосе проезжей части, не совершая при этом каких-либо манёвров, что следует и из показаний свидетелей Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4, записями видеорегистратора автомашины Свидетель №3. Установленные в суде события 3 ноября 2021г. свидетельствуют о том, что ФИО121 до выезда со второстепенной дороги уступал дорогу двигавшемуся по <адрес> автомобилю, но спустя 2-3 секунды после этого пренебрёг требованиями правил дорожного движения, что привело к столкновению транспортных средств. Суд отказался устанавливать приоритет движения транспортных средств, отказал стороне защиты в назначении повторных экспертиз и следственного эксперимента, что позволило бы получить ответ на значимые вопросы о виновнике дтп, и возможности избежать столкновения при соблюдении водителем «БМВ» скоростного режима. Допущенные в ходе следствия нарушения, на которые обращала внимание сторона защиты, утрата значимых вещественных доказательств- дисков с видеозаписями события преступления, остались без оценки суда. Допускалось нарушение права на защиту, следователь не рассмотрел ходатайство обвиняемого, провёл следственные действия в отсутствие защитника по соглашению. Осталось без внимание алкогольное опьянение ФИО121. При разрешении исков не учтено противоправное поведение потерпевшего, финансовое положение юридического лица - гражданского ответчика. Просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней представитель гражданского ответчика директор ООО «<данные изъяты>» осуждённый ФИО1 настаивает на недоказанности его виновности в преступлении, утверждает о не установлении судом надлежащего ответчика, поскольку правоотношения ФИО1 и ООО «<данные изъяты>» не выяснено. При разрешении исков финансовое положение Общества не выяснялось, в то время как удовлетворённые судом исковые требования, негативно отразится на финансово-хозяйственной деятельности Общества и скажется на трудоустройстве всех его работников. Нарушены судом и положения ст. 151, 1100, 1101, 1079, 1080 ГК РФ. Полагает, что поскольку вред жизни владельцу источника повышенной опасности причинён в результате взаимодействия источников повышенной опасности, вред должен возмещаться на общих основаниях (ст. 1064 ГК РФ), по принципу ответственности за вину. В соответствии со ст.1083 ГК РФ грубая неосторожность самого ФИО121 влечёт снижение размера удовлетворяемой суммы исковых требований, что по данному делу не учитывалось. Просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Грачев А.В. настаивает на недоказанной виновности ФИО1 в преступлении. Немотивированно и безосновательно суд отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о возращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ и в производстве следственного эксперимента. Без вынесения судебных решений суд отказал в назначении повторной комплексной авто- и видеотехнической экспертизы.

Ссылается на разъяснения, данные в пп.6,7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008г. №25 о возможности признания водителя виновным в ДТП только при установлении у водителя технической возможности избежать ДТП, но такая возможность у ФИО1 отсутствовала. Суд не дал оценку действиям водителя ФИО121, допустившего грубую неосторожность, нарушавшего требования правил дорожного движения уступить дорогу, создавшего аварийную ситуацию. Оценивает показания очевидцев происшествия свидетелей Свидетель №1, Свидетель №4, Свидетель №3, исследованных в суде видеозаписей дорожной ситуации о движении автомашины под управлением ФИО1 по левой полосе движения главной дороги и прямолинейном пересечении этой дороги со второстепенной автомашиной под управлением ФИО121, приходит к выводу о несоответствии выводов суда, установленным в судебном заседании обстоятельствам ДТП. Полагает, суд неверно определил момент возникновения опасности для водителя ФИО1, имеющего право на первоочередное движение в намеченном направлении по отношению к другим участникам движения. По мнению стороны защиты, с учётом действия знаков, определяющих направление движения на данном перекрёстке и заключения специалиста ФИО117, момент возникновения опасности должен определяться выездом ФИО121 на геометрическую середину проезжей части, по которой двигался ФИО1. Установленные знаки дорожного движения запрещали ФИО121 пересечение дорожного полотна, по которому двигался автомобиль под управлением ФИО11. Заключение специалиста ФИО117 однозначно свидетельствует о создании аварийной ситуации именно водителем ФИО121, а его смерть явилась следствием его же действий, связанных с нарушением Правил дорожного движения. Как доказательство виновности, суд положил в основу обвинения противоречивые выводы экспертов ФИО115 и ФИО131, основанные на субъективных (протоколы допроса свидетелей, осмотры видеозаписей ДТП и др), а не на объективных и научно обоснованных данных. Эксперты приняли момент возникновения опасности, предложенный следователем, сами же этот момент не определяли. Эксперт ФИО115 дал своё заключение до возбуждения уголовного дела на стадии доследственной проверки, при этом уровень квалификации эксперта не подтверждался в течение 9 лет, что ставит под сомнение его компетентность в вопросах, поставленных на экспертизу. Стаж эксперта ФИО132 по видеотехническим экспертизам менее 1 года, что также не позволяет признать его заключение компетентным. При рассмотрении дела суд нарушил положения ч.3 ст.123 Конституции РФ об осуществлении правосудия на основе состязательности и равноправия сторон. Допущенные при назначении экспертиз нарушения должны расцениваться как нарушение права ФИО1 на защиту, поскольку ФИО1 до проведения экспертиз с постановлениями об их назначении не был ознакомлен, т.е. был лишён возможности реализовать свои права на отвод эксперта, на постановку вопросов для исследования и др. Настаивает на признании экспертных заключений, данных экспертами ФИО115 и ФИО129 недопустимыми доказательствами. В нарушение ст. 252 УПК РФ суд вышел за рамки предъявленного обвинения, признав и ФИО121 причастным к созданию аварийной дорожно-транспортной ситуации 3 ноября 2021г., изменил порядок изложения полученных ФИО121 в результате ДТП телесных повреждений. Допущены следователем нарушения права на защиту, чч.1,2 ст. 50 УПК РФ и при допросе ФИО1 в качестве подозреваемого в присутствии защитника по назначению ФИО130, в то время как у ФИО1 имелся адвокат по соглашению. Адвокат ФИО134 являлся свидетелем (очевидцем происшествия), находился в одной машине со свидетелем Свидетель №3, но утаил данное обстоятельство. С участием адвоката ФИО133 ФИО1 был допрошен в качестве подозреваемого, (т.3 л.д.85-87), знакомился с постановлениями о назначении экспертиз и заключениями экспертов. В период уголовного судопроизводства не были удовлетворены ходатайства стороны защиты, при этом следователь при наличии ходатайства от адвоката и обвиняемого, принимал решение по ходатайству одного, игнорируя аналогичное ходатайство другого участника со стороны защиты. Нарушались процессуальные сроки, были утрачены вещественные доказательства: диски с видеозаписями камер наблюдения с места происшествия. Их восстановление не предусмотрено УПК РФ, поэтому на основании п.1 ч.2 ст. 75 УПК РФ все видеозаписи являются недопустимыми доказательствами. Отсутствуют в приговоре выводы относительно установления в крови трупа ФИО121 алкоголя. ФИО121 по свидетельству супруги терял зрение и перестал пользоваться очками, даже при управлении транспортным средством, что также с данными о погоде должно учитываться при оценке обстоятельств ДТП. Не выяснен вопрос о том, был ли пристегнут ФИО121 ремнями безопасности. Уголовное дело было возбуждено спустя год, в течение которого шесть раз выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в виду отсутствия в действиях ФИО1 состава преступления. ФИО1 не обязан доказывать свою невиновность, поэтому безосновательно указание в приговоре на непризнание им своей виновности как способ уйти от ответственности. При разрешении гражданского иска не была учтена грубая неосторожность самого ФИО121, повлёкшая дорожно-транспортное происшествие, что подлежало учёту при определении размера морального вреда. Просит приговор, постановления об отказе в возвращении уголовного дела прокурору, об отказе в удовлетворении ходатайства о производстве повторной комплексной авто-видеотехнической экспертизы отменить, уголовное дело возвратить прокурору.

В возражениях государственный обвинитель Обросов В.В., представитель потерпевших адвокат Аншуков Д.А. просят приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах, дополнениях к ним и в возражениях, суд находит приговор, подлежащим изменению в части гражданского иска.

ФИО1 отрицает виновность в преступлении, настаивая, что нарушений Правил дорожного движения РФ, скоростного режима, не допускал. Нарушение ПДД РФ было со стороны водителя автомашины «Рено» ФИО121, что лишило возможности предотвратить ДТП.

Вместе с тем, обстоятельства, при которых совершено преступление и которые в силу ст.73 УПК РФ подлежали доказыванию, судом установлены верно. Виновность осуждённого в преступлении подтверждается всей совокупностью собранных по делу доказательств, полно, всесторонне, объективно исследованных судом и приведённых в приговоре.

Устанавливая обстоятельства ДТП, признавая Шишова виновным по ч.3 ст.264 УК РФ, суд оценил представленные по делу доказательства в соответствии с требованиями ст.ст.17, 88, 307 УПК РФ.

О значительном превышении водителем «БМВ» установленного на <адрес> скоростного режима сообщили свидетели:

- Свидетель №4, со слов которой, находясь в салоне автомашины, припаркованной с правой стороны проезжей части <адрес>, она почувствовала, что её машину качнуло от проехавшего мимо на высокой скорости автомобиля «БМВ»;

- Свидетель №3, начавшая одновременно с водителем автомобиля «БМВ» движение по <адрес> от перекрёстка с <адрес>, отметила, что автомобиль «БМВ» стремительно ускорялся, и далее она наблюдала за обстоятельствами ДТП с удалённого расстояния. Она видела, как со стороны пл. Ленина (от стоматологии) со второстепенной дороги справа на перекресток выехал автомобиль «Рено», который двигался в прямом направлении. На левой полосе движения автомобили «БМВ» и «Рено» столкнулись, в результате автомобиль «Рено» от удара развернуло и отбросило еще влево на тротуар, а автомобиль «БМВ» проехал немного дальше;

- Свидетель №1, двигавшийся на автомобиле «Киа» по <адрес> со скоростью около 40 км/ч., сообщил, что в районе здания почты его автомобиль опередил автомобиль «БМВ», который двигался по левой полосе движения в попутном направлении, при этом скорость автомобиля «БМВ» (по его ощущениям) составляла примерно 80-100 км/ч. На перекрёстке <адрес> и пл.Ленина с правой стороны к перекрёстку со второстепенной дороги выехал автомобиль «Рено», который стал пересекать перекрёсток в прямом направлении, не уступив дорогу автомобилю «БМВ», произошло столкновение.

Для установления обстоятельств дтп у водителя Свидетель №3 с автомобильного видеорегистратора, а также с камер видеонаблюдения в стоматологической клинике, в администрации изымались записи, на которых зафиксировано событие преступления. Данные записи следователь Свидетель №6 скопировал на диски и на жёсткий диск своего служебного компьютера, в соответствии со ст.ст. 164, 166, 176 УПК РФ произвёл их осмотр.

Записи с камер видеонаблюдения, изъятые в администрации МО Вельское, исследовались экспертами при проведении экспертиз.

Эксперт ФИО115, имеющий стаж работы по специальностям исследование обстоятельств дтп с 2014г., видеотехническая экспертиза с 2021г., путём экспертных исследований с использованием программного обеспечения, сертифицированного и рекомендованного к использованию Министерством юстиции, с приведением параметров видеограмм и расчётов, определил средние скорости автомобиля «БМВ» на момент первоначального контакта с автомобилем «Рено» - не менее 88,2 км/ч, автомобиля «Рено» -не менее 18,0 км/ч. (т.2 л.д. 35-39)

При проведении автотехнической судебной экспертизы эксперт ФИО115 пришёл к выводу о несоблюдении водителями требований ПДД РФ: водителем «БМВ» - требований п. 10.1 (абз. 1) ПДД РФ и дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости (40 км/ч)», водителем «Рено» - п. 13.9 (абз. 1) ПДД РФ и дорожного знака 2.4 «Уступи дорогу». Поскольку скорость автомобиля «БМВ» превышала установленное ограничение, действия водителя не соответствовали вышеуказанным требованиям ПДД РФ, при этом указанные несоответствия находятся в причинно-следственной связи с фактом ДТП (т. 2, л.д. 47-49).

Впоследствии в связи с утратой дисков с видеозаписями, на которых зафиксировано событие дорожно-транспортного происшествия, имеющиеся на жёстком диске рабочего компьютера следователя Свидетель №6 записи «дтп ФИО11» были осмотрены, скопированы на оптические диски, и являлись предметом экспертного видеотехнического исследования эксперта ФИО2, согласно выводам которого признаки нарушения непрерывности видеоряда, а также признаки монтажа (редактирования) в представленной видеограмме, содержащейся на оптическом диске с наименованием «Видео из папки «дтп ФИО11» (2)» в видеофайле наименованием «фонтан(s1_с9)[2021-11-03(15-37-33)_2021-11-03(15-57-33)]», визуально не выявлены (т.2 л.д.117-130).

При проведении комплексной автотехнической и видеотехнической экспертизы, эксперт ФИО116, имеющий квалификацию судебного эксперта по специальностям исследование обстоятельств дорожно-транспортного происшествия с 2014г., исследование видеоизображений, условий средств, материалов и следов видеозаписей с 2022г., установил скорость движения автомобиля «Рено» не менее 19 км/ч и не более 20 км/ч, скорость движения автомобиля «БМВ» – не менее 85 км/ч и не более 94 км/ч.

Согласно выводам эксперта ФИО135 в данной дорожно-транспортной ситуации:

- водитель автомобиля «Рено», выехав со второстепенной дороги на главную, создал помеху автомобилю «БМВ», вынудив его водителя применить меры для предотвращения ДТП, то в его (водителя автомобиля «Рено») действиях с технической точки зрения усматриваются несоответствия требованиям пункта 13.9 (абзац 1) ПДД РФ, а также дорожного знака 2.4«Уступи дорогу». Для предотвращения столкновения с автомобилем «БМВ» водителю автомобиля «Рено» необходимо было выполнить требования пункта 13.9 ПДД РФ, а также дорожного знака 2.4, то есть уступить дорогу автомобилю «БМВ»;

-водитель автомобиля «БМВ», с технической точки зрения, должен был руководствоваться требованием пункта 10.1 (абзац 1) ПДД РФ, а также требованием дорожного знака 3.24«Ограничение максимальной скорости (40 км/ч)». При обнаружении автомобиля «Рено», выехавшего со второстепенной дороги на главную, водителю автомобиля «БМВ» необходимо было уже действовать, руководствуясь требованием пункта 10.1 (абзац 2) ПДД РФ. Сравнив время движения автомобиля «Рено» с момента выезда на проезжую часть <адрес> до момента столкновения с автомобилем «БМВ» (1,2 с), со временем, необходимым водителю автомобиля «БМВ» для приведения тормозной системы в действие (1,2 с), представляется возможным сделать вывод о том, что в данной ситуации у водителя автомобиля «БМВ», при движении с фактической скоростью движения (85.. . 94 км/ч) отсутствовала техническая возможность избежать столкновение с автомобилем «Рено», поскольку при своевременном применении торможения, в заданный момент возникновения опасности, автомобиль «БМВ» начал бы снижать скорость только после столкновения, поэтому в данной дорожно-транспортной ситуации в действиях водителя автомобиля «БМВ», с технической точки зрения, не усматривается несоответствие требованию пункту 10.1 (абзац 2) ПДД РФ.

Поскольку в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «БМВ» двигался со скоростью 85.. . 94 км/ч, превышающей установленное ограничение при движении на данном участке дороги (40 км/ч), то с технической точки зрения, в его действиях усматривается несоответствие требованиям пункта 10.1 (абзац 1) ПДД РФ, а также требованиям дорожного знака 3.24, при этом данные несоответствия находятся в причинной связи с фактом данного происшествия, поскольку при движении автомобиля «БМВ» с максимально разрешенной скоростью на данном участке дороги (40 км/ч), у водителя автомобиля «БМВ» имелась техническая возможность (т.2 л.д. 70-82).

Вышеизложенные выводы экспертов ФИО115 и ФИО136 каких-либо существенных противоречий относительно скорости транспортных средств «БМВ» под управлением ФИО1 и «Рено» под управлением ФИО121, соблюдения водителями требований ПДД РФ, а также причинных связей между допущенными участниками дтп несоответствий требованиям правил дорожного движения и дорожных знаков не содержат. Эксперты аргументировали свои выводы, отразили произведённые исследования, привели расчёты. Впоследствии ФИО115 и ФИО116 в соответствии с положениями ст.ст. 205, 282 УПК РФ разъяснили и подтвердили данные ими заключения, ответили на вопросы сторон, в связи с чем доводы стороны защиты о нарушении права на защиту ФИО1 путём лишения его возможности задать вопросы, заявить отводы, реализовать иные предусмотренные ст.ст. 46-47 УПК РФ права безосновательны.

Повода недоверия их выводам ввиду незначительного стажа экспертной деятельности по специальности видеотехнических исследований, сроков подтверждения квалификационного уровня, утраты первоначальных оптических дисков с записями камер видеонаблюдения с места происшествия и использования при комплексной экспертизе записей с рабочего компьютера следователя Свидетель №6, у суда (с учётом компетентного в области видеотехнической экспертизы заключения эксперта ФИО137) не имелось, как не имелось предусмотренных ст.75 УПК РФ оснований для признания заключений экспертов недопустимыми доказательствами.

Не ставит под сомнение достоверность выводов эксперта о скорости движения автомобиля «БМВ» под управлением ФИО1 и соответствия требованиям ПДД РФ действий участников рассматриваемого дтп и заключение специалиста ФИО117, фактически высказавшего свое компетентное мнение о моменте возникновения для водителя автомашины «БМВ» опасности для движения с учётом дорожных знаков, определяющих движение транспортных средств, выезжающих на проезжую часть <адрес> со второстепенной дороги, требования которых нарушил водитель автомашины «Рено».

В судебном заседании эксперты пояснили, что момент возникновения опасности для движения им был задан следователем при назначении экспертизы. Как эксперты они вправе сами определять такой момент, о чём должны отразить в заключении, но по данному делу таких оснований не усмотрели.

При таком положении суд обоснованно отказал в назначении повторных, дополнительных судебных экспертиз, в проведении следственного эксперимента. Существенных нарушений уголовно-процессуального закона при этом допущено не было, поскольку в соответствии со ст.ст.256, 283 УПК РФ в совещательной комнате подлежит вынесению лишь постановление о назначении судебной экспертизы, в котором должны быть сформулированы вопросы эксперту.

Заключение специалиста ФИО117, выводы экспертов ФИО115 и ФИО138 оценены судом в совокупности с показаниями свидетелей – очевидцами дтп, иными исследованными доказательствами.

В соответствии с выводами судебно-медицинского эксперта, изложенными в заключении №145-02/23 обнаруженная у трупа ФИО121 в ходе судебно-медицинской экспертизы тупая сочетанная травма тела, образовалась в результате ударных, тангенциальных (удар-трение) воздействий твёрдыми тупыми предметами - частями салона движущегося автомобиля в момент столкновения последнего с движущейся преградой в условиях имевшего место дорожно-транспортного происшествия. Тупая сочетанная травма тела повлекла за собой смерть ФИО121, состояла в прямой причинно-следственной связи с наступлением его смерти, по квалифицирующему признаку вреда здоровью, опасного для жизни человека, который по своему характеру непосредственно создает угрозу для жизни, оценивается как тяжкий вред здоровью.

При судебно-медицинской экспертизе крови и мочи, забранных от трупа ФИО121 при проведении аутопсии 5 ноября 2021г. и исследованных в период времени с 15 по 19 ноября 2021г., в крови обнаружен этиловый спирт в концентрации 0,4 %о, в моче спирт не обнаружен.

Данное значение этанола в крови (0,4 %о) не может являться достоверным и служить основанием для установления факта приёма этанола пострадавшим, так как может быть обусловлено наличием гнилостных изменений объекта исследования – крови (т. 2, л.д. 5-12).

О наступлении смерти ФИО121 непосредственно после дтп 3 ноября 2021г. следует из показаний свидетеля Свидетель №1, копии карты № вызова скорой медицинской помощи.

В ходе уголовного судопроизводства доказательств, подтверждающих употребление потерпевшим ФИО121 3 ноября 2021г. алкогольсодержащих жидкостей, не установлено, поэтому доводы стороны защиты об управлении ФИО121 в состоянии алкогольного опьянения, как и утверждение о болезненном состоянии ФИО121 (ввиду ухудшения зрения и отказа от ношения очков, а также по иным основаниям) безосновательны.

Правильно оценив установленные обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, имевшего место 3 ноября 2021г., представленные допустимые и относимые к предмету доказывания доказательства, суд пришёл к верному выводу о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ, поскольку, несмотря на допущенные ФИО121 нарушения требований ПДД РФ ФИО1 при соблюдении правил дорожного движения, дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости (40 км/ч)», определяющих скоростной режим в городской черте в зоне пешеходного перехода в административном центре населённого пункта, имел возможность предотвратить дорожно-транспортное происшествие, повлёкшее по неосторожности смерть ФИО121.

Выводы, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, оснований для переоценки доказательств, как того требуют авторы апелляционных жалоб, не имеется.

Нарушений ст. 252 УПК РФ, изменения обвинения, ухудшающего положения подсудимого, нарушающих его право на защиту, суд не допускал.

Все заявленные ходатайства судом рассмотрены.

Ссылки стороны защиты на разрешение следователем одновременно заявленных адвокатом и обвиняемым аналогичных ходатайств с принятием решения лишь по ходатайству одного из участников поводом для признания права ФИО1 на защиту нарушенным не служит, поскольку ходатайства по существу были разрешены. Стороны реализовали своё право на защиту, повторно заявив ходатайства в суде.

Отмеченное в апелляционных жалобах участие 2 февраля 2023г. адвоката ФИО139, знакомого со свидетелем Свидетель №3, в качестве защитника по назначению при допросе ФИО1 в качестве подозреваемого (ФИО1 показания не давал, воспользовавшись положениями ст. 51 Конституции РФ) (т.3 л.д. 86-87) и при ознакомлении с постановлениями о назначении судебных экспертиз и заключениями экспертов (т.2 л.д. 139-140, 150-151) о нарушении права на защиту, влекущим отмену приговора, возвращение уголовного дела прокурору также не свидетельствует. Данных о том, что адвокат ФИО141 являлся свидетелем и очевидцем преступления, не установлено, не следует это и из показаний свидетеля Свидетель №3 в суде, показавшей, что после дтп она была вместе со своим знакомым адвокатом ФИО140.

Адвокат по соглашению Грачев был ознакомлен с постановлениями о назначении экспертиз и заключениями экспертов ДД.ММ.ГГГГг. (т.2 л.д. 141, 152), в этот же день с участием адвоката Грачева проведён дополнительный допрос подозреваемого ФИО1, также отказавшегося дать показания (т.3 л.д. 92-94). Впоследствии обвиняемый ФИО1 и адвокат Грачев совместно знакомились с материалами уголовного дела. Как указывалось выше, стороной защиты была реализована возможность допросить экспертов, задать им вопросы, заявить ходатайства о назначении повторных экспертиз, о проведении следственного эксперимента.

Указание суда в описательно-мотивировочной части приговора на непризнание ФИО1 своей виновности в преступлении, приведено судом в разделе оценки доказательств и квалификации содеянного, а не при назначении наказания, поэтому не порождает сомнений в объективности и справедливости суда при определении виновному вида и меры наказания.

При назначении наказания суд в полной мере учёл требования закона: характер и степень общественной опасности преступления, совершённого по неосторожности, характеризующие данные виновного, его состояние здоровья, влияние назначаемого наказания на исправление ФИО1 и условия жизни его семьи, имеющиеся смягчающие и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, что отражено в приговоре.

Оснований для применения ч.6 ст.15, ст.64 УК РФ, а также для назначения наказания условно суд мотивированно не усмотрел.

Верно оценив данные о личности ФИО1, суд обоснованно признал возможным достижение целей наказания при назначении лишения свободы, которое с учётом смягчающих наказание обстоятельств в соответствии со ст.53.1 УК РФ заменил на принудительные работы.

Наказание определено с учётом всех обстоятельств, влияющих на ответственность, соответствует требованиям ст.ст. 6, 43 и 60 УК РФ.

Вместе с тем решение суда в части рассмотрения гражданских исков подлежит изменению по следующим основаниям.

В силу п.1 ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» ГК РФ (статьи 1064 - 1101) и ст.151 ГК РФ.

Если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинён вред (ст.151 ГК РФ).

Согласно пп.1,2 ст.1064 ГК РФ, устанавливающей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причинённый личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Ответственность за вред, причинённый деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, регламентируется нормами статьи 1079 ГК РФ.

Граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств ….), обязаны возместить вред, причинённый источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобождён судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пп.2 и 3 ст.1083 ГК РФ (п.1 ст.1079 ГК РФ).

Пунктом 2 ст.1083 ГК РФ предусмотрено, что, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

В соответствии с п.3 ст.1083 ГК РФ суд может уменьшить размер возмещения вреда, причинённого гражданином, с учётом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинён действиями, совершенными умышленно.

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинён жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (абзац 2 ст.1100 ГК РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учётом фактических обстоятельств, при которых был причинён моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п.2 ст.1101 ГК РФ).

В п.14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

При рассмотрении требований о компенсации причинённого гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объёма причинённых истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворённого иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учётом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесённых им страданий.

При отсутствии вины владельца источника повышенной опасности, при наличии грубой неосторожности лица, жизни или здоровью которого причинён вред, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности (кроме случаев, когда вред причинён вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего). В этом случае размер возмещения вреда, за исключением расходов, предусмотренных абзацем 3 п.2 ст.1083 ГК РФ, подлежит уменьшению (абзац 2 п.23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учётом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.) (абзац 3 п.17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010г. №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

В абзаце 5 п.17 названного постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010г. внимание судов обращено на то, что размер возмещения вреда в силу п.3 ст.1083 ГК РФ может быть уменьшен судом с учётом имущественного положения причинителя вреда - гражданина, за исключением случаев, когда вред причинён действиями, совершёнными умышленно. В пункте 32 указано, что при определении размера компенсации морального вреда суду с учётом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинён вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Из изложенного следует, что суду при определении размера компенсации морального вреда членам семьи потерпевшего в случае его смерти необходимо в совокупности оценить конкретные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причинённых именно этим лицам физических или нравственных страданий, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. Если при причинении вреда жизни или здоровью гражданина имела место грубая неосторожность потерпевшего, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности, но размер возмещения вреда должен быть уменьшен судом. Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться судом с учётом фактических обстоятельств дела. Размер возмещения вреда также может быть уменьшен судом с учётом имущественного положения причинителя вреда (гражданина). При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

Приведённое правовое регулирование об определении размера компенсации морального вреда суд первой инстанции применил не в полной мере.

Суд первой инстанции правильно пришёл к выводу, что гражданские иски потерпевших ФИО121 (отца, матери, сына погибшего) и Потерпевший №1 (сестры погибшего) к ООО «<данные изъяты>» о компенсации морального вреда, в связи с признанием Шишова виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ, при управлении автомобилем «БМВ», принадлежащем ООО «<данные изъяты>», директором которого является осуждённый, являются обоснованными и подлежат частичному удовлетворению с учётом причинённых потерпевшим нравственных страданий, фактических обстоятельств дела.

Ссылки авторов апелляционных жалоб на финансовое положение ООО «<данные изъяты>», в том числе на неблагоприятные экономические последствия для хозяйственной деятельности общества и благополучия его работников, сами по себе не могут служить основанием для освобождения ответчика от возмещения причинённого вреда.

Отсутствие у общества достаточных денежных средств при осуществлении предпринимательской деятельности не является препятствием к привлечению ответчика к гражданско-правовой ответственности, поскольку финансовое положение юридического лица относится к факторам экономического риска, а удовлетворение требований взыскателей само по себе не может быть поставлено в зависимость от финансового положения ответчика.

Вместе с тем, определяя размер компенсации, суд оставил без внимания грубую неосторожность со стороны погибшего, допустившей нарушение правил дорожного движения, нарушившего требования пункта 13.9 (абзац 1) ПДД РФ, а также дорожного знака 2.4«Уступи дорогу».

На основании изложенного, исходя из принципа разумности и справедливости, суд апелляционной инстанции полагает необходимым снизить размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с ООО «<данные изъяты>» до 400 000 руб. в пользу каждого из ФИО121 и до 200 000 рублей в пользу Потерпевший №1.

В остальной части приговор подлежит оставлению без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

постановил:

приговор Вельского районного суда Архангельской области от 9 января 2024г. в отношении ФИО1 изменить.

Снизить взысканную с Общества с ограниченной ответственностью «М8 Логистик» компенсацию морального вреда в пользу:

- ФИО121 Над.А. до 400 000 рублей;

- Потерпевший №4 до 400 000 рублей;

- ФИО16 до 400 000 рублей;

- Потерпевший №1 до 200 000 рублей.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осуждённого и представителя гражданского ответчика ФИО1, адвоката Грачева А.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном ст.ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения, а осуждённым, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаётся непосредственно в Третий кассационный суд общей юрисдикции и рассматривается в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10 - 401.12 УПК РФ.

Осуждённый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Я.А. Казарина