Решение № 2-1951/2019 2-1951/2019~М-1613/2019 М-1613/2019 от 10 ноября 2019 г. по делу № 2-1951/2019

Дело № 2-1951/2019 г.

УИД 74RS0003-01-2019-001963-09


Решение

Именем Российской Федерации

"11" ноября 2019 г г. Челябинск

Тракторозаводский районный суд г. Челябинска в составе:

председательствующего судьи Володько П.В.,

при секретаре Яновой Т.В.,

с участием истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителя ответчика МАУЗ ГКБ № 9 ФИО3, прокурора Артемьевой Ю.Г.рассматривая в предварительном судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО1 к МАУЗ ГКБ № 9 о компенсации морального вреда

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к МАУЗ ГКБ № 9 о компенсации морального вреда в размере 500 000 руб., взыскании расходов по оплате услуг представителя в размере 20 000 руб.

В обоснование иска указала, что 06.03.2018 г. сотрудниками МАУЗ ГКБ № 9 ей была проведена операция – артроскопия левого плечевого сустава. Операция проводилась под общим наркозом с введением интубационной трубки в трахею. Во время операции при нахождении интубационной трубки в просвете трахеи стенка трахеи была повреждена, что причинило истцу тяжкий вред здоровью, свидетельствует о дефекте оказания медицинской помощи.

Истец ФИО1, представитель истца ФИО2 в судебном заседании на иске настаивали в полном объёме.

Представитель ответчика МАУЗ ГКБ № 9 ФИО3 в судебном заседании иск не признала.

Третье лицо ФИО4 в судебное заседание не явился, извещен.

Прокурор Артемьева Ю.Г. в своём заключении полагала исковые требования обоснованными, размер компенсации морального вреда оставила на усмотрение суда.

Заслушав эксперта ФИО9, объяснения лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, исследовав письменные материалы дела, суд считает исковые требования подлежащими частичному удовлетворению по следующим обстоятельствам.

Установлено, что 05.03.2018 г. ФИО1 была госпитализирована в плановом порядке в МАУЗ ГКБ № 9, ДД.ММ.ГГГГ сотрудниками МАУЗ ГКБ № 9 ей была проведена операция – артроскопия левого плечевого сустава. Операция проводилась под общим наркозом с введением интубационной трубки в трахею. Во время операции в период эндотрахеального наркоза при нахождении интубационной трубки в просвете трахеи стенка трахеи была повреждена.

Указанные обстоятельства предметом спора не являются, подтверждены письменными материалами дела.

Как следует из заключения судебно-медицинской экспертизы, проведённой экспертом <данные изъяты> по материалам проверки КУУСП № (л.д. 9 – 13), постинтубационный разрыв стенки трахеи является дефектом оказания медицинской помощи и состоянием, при котором без оказания должной медицинской помощи может возникнуть непосредственная угроза для жизни.

Специалист <данные изъяты> в своей рецензии в целом пришёл к аналогичному выводу, дополнительно указав, что повреждение трахеи относится к категории тяжкого вреда здоровью по признаку непосредственной угрозы для жизни (л.д. 55 – 124).

Указанные доказательства судом оцениваются критически, поскольку составившие их лица непосредственно все материалы гражданского дела в полном объёме не изучали, об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения судом не предупреждались.

Разрешая требования ФИО1, суд полагает возможным исходить из результатов судебно-медицинской экспертизы, проведённой по делу экспертами ФИО9, ФИО5, ознакомленными с положениями ст. 85 ГПК РФ и предупреждёнными по ст. 307 УК РФ в соответствии с определением суда от 23.07.2019 г. (л.д. 172 – 199).

По мнению представителя истца, данное заключение является недопустимым доказательством, так как у экспертов отсутствует лицензия на право заниматься медицинской деятельностью – проведением судебно-медицинских экспертиз (л.д. 215 – 217).

Суд не может согласиться с возражениями истца, так как в действующий Перечень работ (услуг), составляющих медицинскую деятельность (Приложение к Положению о лицензировании медицинской деятельности, утвержденному Постановлением Правительства РФ от 16.04.2012 г. № 291) проведение судебно-медицинской экспертизы по материалам уголовных и гражданских дел не входит.

Настоящая судебно-медицинская экспертиза была проведена исключительно по материалам гражданского дела, в связи с чем экспертам не требовалась лицензия на осуществление медицинской деятельности.

Компетенция экспертов ФИО9 и ФИО5, являющихся соответственно кандидатом и доктором медицинских наук (л.д. 196 – 199), у суда сомнений не вызывает.

Из судебно-медицинской экспертизы следует, что для абсолютно достоверного и однозначного установления причины разрыва трахеи не имеется достаточно данных. Разрыв трахеи является крайне редким осложнением интубации трахеи. Не исключено, что данное осложнение возникло, в том числе, в связи с <данные изъяты> заболеванием ФИО1 – <данные изъяты>, в системный патологический процесс могла быть вовлечена соединительная ткань трахеи, что могло сделать ее менее эластичной и менее устойчивой к разрывам в результате любых механических воздействий.

Дефектов оказания медицинской помощи, по мнению экспертов, допущено не было.

Конституционной основой реализации прав пациента являются ряд закрепленных в Конституции РФ прав и свобод человека и гражданина: право на охрану здоровья, медицинскую помощь (ст.41).

Пунктом 1 ст. 1064 ГК РФ предусмотрено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии со ст. 1095 ГК РФ вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

Согласно п.п. 1, 5 ст. 14 Закона РФ "О защите прав потребителей" вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие конструктивных, производственных, рецептурных или иных недостатков товара (работы, услуги), подлежит возмещению в полном объеме.

Изготовитель (исполнитель, продавец) освобождается от ответственности, если докажет, что вред причинен вследствие непреодолимой силы или нарушения потребителем установленных правил использования, хранения или транспортировки товара (работы, услуги).

Как следует из разъяснений, содержащихся в п.11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 года №1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, пункт 1 статьи 1095, статья 1100 ГК РФ).

Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 ГК РФ).

Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно пункту 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 № 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

В соответствии с пунктом 45 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 № 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя.

В соответствии со ст.1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В судебном заседании установлен факт того, что разрыв стенки трахеи истца произошел вследствие проведения ей медицинскими работниками МАУЗ ГКБ № 9 <данные изъяты>, осуществляемой под общим наркозом с введением интубационной трубки в трахею.

Следовательно, между действиями ответчика и разрывом трахеи истца имеется причинно-следственная связь.

Выводы судебно-медицинской экспертизы о том, что при проведении медицинской операции были соблюдены все нормативы, дефектов оказания медицинской помощи не допущено, не освобождают ответчика от ответственности за причиненный истцу вред здоровью.

Согласно п.1 ст. 401 ГК РФ лицо, не исполнившее обязательство либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности.

Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Из указанной нормы права следует, что вина лица, не исполнившего обязательство либо исполнившее его ненадлежащим образом, возможна как в форме умысла, так и в форме неосторожности.

Медицинские работники МАУЗ ГКБ № 9, имея информацию о клинических признаках состояния здоровья истца, с учетом всех ее заболеваний и возраста, зная все осложнения, какие могут произойти при данной процедуре, обладая специальными медицинскими познаниями, провели процедуру анестезии без учета особенности состояния трахеи, тем самым не проявив должной степени заботливости и осмотрительности, в результате чего был причинен вред здоровью истца в виде разрыва стенки трахеи по неосторожности.

Ответчик не доказал наличие обстоятельств, свидетельствующих о том, что вред здоровью ФИО1 причинён вследствие непреодолимой силы или нарушения потребителем установленных правил использования, хранения или транспортировки товара (работы, услуги).

Исходя из положений ст.56 ГПК РФ и с учетом требований ст.12 Закона РФ "О защите прав потребителей" ответчик не доказал, что до истца была доведена полная и достоверная информация о предоставляемой медицинской услуге, и ей были разъяснены побочные действия проведения эндотрахеального наркоза с учетом особенностей состояния трахеи.

Информация о том, как в целом проводится процедура артроскопии (л.д. 214), не является той полной и достоверной информацией, на основании которой истец могла знать обо всех последствиях данной процедуры.

Информированное добровольное согласие на анестезиологическое обеспечение медицинского вмешательства от ФИО1 получено не было, несмотря на наличие в материалах дела соответствующего незаполненного бланка (л.д. 213).

Как указано в судебно-медицинской экспертизе (л.д. 190), в представленной медицинской карте стационарного больного нет документа, из которого бы следовало, что пациентка ФИО1 перед проведением оперативного вмешательства 06.03.2018 г. получила в доступной форме достаточно полную и конкретную информацию о цели (необходимости) запланированного метода общего обезболивания, о связанном с ним риске, о возможности или невозможности выбора другого метода обезболивания и т.д.

В то же время в соответствии с ч. 1 ст. 20 Закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является дача информированного добровольного согласия гражданина или его законного представителя на медицинское вмешательство на основании предоставленной медицинским работником в доступной форме полной информации о целях, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, о его последствиях, а также о предполагаемых результатах оказания медицинской помощи.

Принимая во внимание всю совокупность указанных выше объективных данных в их взаимосвязи, учитывая тот факт, что вред здоровью истца (разрыв трахеи) причинен в ходе проведения сотрудниками ответчика медицинской услуги артроскопии по их вине, при этом судом установлено нарушение ответчиком требований Закона РФ "О защите прав потребителей" при оказании истице медицинской услуги, учитывая наличие негативных последствий в виде проведенных операций и дальнейшего прохождения лечения, суд приходит к выводу о том, что с ответчика подлежит взысканию компенсация морального вреда.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

При этом компенсация морального вреда, причиненного жизни и здоровью гражданина воздействием источника повышенной опасности, осуществляется независимо от вины причинителя вреда (ст. 1100 ГК РФ).

В силу ст.15 Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей" моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от возмещения имущественного вреда и понесенных потребителем убытков.

Принимая во внимание, что истцу были причинены физические и нравственные страдания, подтвержденные достоверными, относимыми и допустимыми документальными доказательствами, суд считает необходимым взыскать с ответчика в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда.

При определении размера денежной компенсации морального вреда, суд учитывает фактические обстоятельства дела, степень вины ответчика, характер и степень причиненных истице физических и нравственных страданий ненадлежащим оказанием медицинских услуг, длительность прохождения истцом лечения, ее возраст.

Также суд принимает во внимание, что относительно быстрое устранение негативных проявлений, обусловленных осложнением в виде разрыва трахеи, произошло лишь в связи со своевременно оказанной медицинской помощью. Как пояснил в судебном заседании эксперт ФИО9, в случае не оказания должной медицинской помощи имелась непосредственная угроза для жизни ФИО1

При данных обстоятельствах, суд определяет размер компенсации морального вреда в размере 100 000 руб. Заявленный истцом размер компенсации морального вреда в сумме 500 000 руб. суд считает завышенным.

В соответствии с п. 6 ст. 13 Закона РФ "О защите прав потребителей" с ответчика подлежит взысканию штраф в размере 50 000 руб. (100 000 руб. х 50%). Ходатайств о снижении размера штрафа в порядке ст. 333 ГК РФ представителем МАУЗ ГКБ № 9 заявлено не было.

Возражения представителя ответчика о невозможности взыскания штрафа в связи с тем, что ФИО1 оказывалась медицинская помощь в рамках договора обязательного медицинского страхования, не принимаются судом по следующим основаниям.

Как разъяснено в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 года № 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", законодательство о защите прав потребителей применяется к отношениям по предоставлению медицинских услуг в рамках как добровольного, так и обязательного медицинского страхования.

Наличие судебного спора по поводу компенсации морального вреда и удовлетворение требований потребителя указывает на несоблюдение ответчиком добровольного порядка удовлетворения требований потребителя, что в свою очередь влечет взыскание с ответчика штрафа (п. 3 Обобщения судебной практики Челябинского областного суда за третий квартал 2018 года, утв. президиумом Челябинского областного суда 28.11.2018).

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 12, 56, 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 к МАУЗ ГКБ № 9 о компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с МАУЗ ГКБ № 9 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб., штраф в размере 50 000 руб., всего 150 000 (сто пятьдесят тысяч) руб.

В остальной части в иске ФИО1 отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Челябинский областной суд через Тракторозаводский районный суд г. Челябинска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий П.В. Володько