Решение № 2-1752/2018 2-521/2019 2-521/2019(2-1752/2018;)~М-1493/2018 М-1493/2018 от 17 февраля 2019 г. по делу № 2-1752/2018

Дело № 2-521/19


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г.Владикавказ 18 февраля 2019 года

Ленинский районный суд г. Владикавказа РСО-Алания в составе: председательствующего судьи Хадиковой З.Т.,

при секретаре Зозировой А.Т.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании договоров дарения недействительными, о применении последствий недействительности сделок, о прекращении в ЕГРП записи о праве собственности, о восстановлении в ЕГРП записи о праве собственности,

Установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании недействительным заключенного между ними 20 марта 2017 года договора дарения квартиры <адрес> в г. Владикавказе и аннулировании государственной записи перехода права на объект недвижимого имущества, о признании недействительным заключенного между ними же 15 марта 2017 года договора дарения доли жилого дома и земельного участка, расположенных по <адрес> в г. Владикавказе и аннулировании государственной записи перехода прав на объект недвижимого имущества.

В ходе судебного разбирательства представитель ФИО1 - ФИО4, действующая на основании доверенности от 6 июня 2018 года, исковые требования дополнила и уточнила, просила в окончательном виде признать недействительными заключенный между ФИО1 и ФИО2 20 марта 2017 года договор дарения квартиры <адрес>, заключенный между ФИО2 и ФИО3 13 апреля 2017 года договор дарения указанной квартиры, прекратить в ЕГРП запись государственной регистрации права собственности № № о праве собственности ФИО3 на указанную квартиру, признать договор дарения, заключенный между ФИО1 и ФИО2 15 марта 2017 года, на долю жилого дома и земельного участка по <адрес> в г. Владикавказе недействительным и применить последствия недействительности сделки путем приведения сторон в первоначальное состояние, восстановить в ЕГРП регистрацию права собственности ФИО1 на квартиру <адрес> в г. Владикавказе и доли жилого дома и земельного участка по <адрес> в г. Владикавказе.

В обоснование заявленных требований представитель истца ФИО1 - ФИО4 пояснила следующее:

ФИО1 на праве долевой собственности на основании договора дарения от 28 октября 2015 года, соглашения об определении долей в праве собственности на общее имущество от 14 марта 2013 года в домовладении по <адрес> в г. Владикавказе принадлежало 0,33 доли домовладения, а также 33/100 доли земельного участка по указанному адресу. На основании договора купли-продажи от 18 июля 2016 года ФИО1 на праве собственности также принадлежала однокомнатная квартира <адрес>, в которой она постоянно проживала одна и проживает до настоящего времени. Ответчица ФИО2, дочь ФИО1, единственная из ее троих детей, которая проживает в РСО - Алания, два других сына от других браков проживают за пределами республики. ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в силу преклонного возраста, наличия хронических заболеваний, будучи безграмотной и необразованной, проживая одна, на протяжении последних лет нуждается в постоянном уходе и помощи. ФИО2 не уделяла матери должного внимания, не заботилась о ней, оказывала ей помощь только в случае крайней необходимости. ФИО1 обижалась на равнодушное отношение дочери, обиду свою не скрывала и упрекала ее в этом. ФИО2, воспользовавшись беспомощным положением матери, предложила ей переоформить на нее по договору ренты имеющееся имущество с условием пожизненного содержания, пообещав осуществлять за матерью необходимый уход, привозить лекарства, продукты, сопровождать в медицинские учреждения, оплачивать коммунальные услуги. Поверив дочери, обещавшей ухаживать и оказывать ей помощь по договору, ФИО1 согласилась. После подписания оспариваемых договоров ФИО2 перестала навещать мать, изредка появляясь, вела себя грубо и агрессивно, а весной 2018 года, заявив, что выселит мать и сдаст ее в дом престарелых, забрав у нее все документы, касающиеся квартиры и домовладения, полностью разорвала с ней отношения. ФИО1, являясь необразованной и безграмотной, обратилась за юридической помощью. Истребовав с помощью адвоката выписку из ЕГРП, ФИО1 узнала, что подписала договоры дарения, а также то, что собственником квартиры является уже сын ФИО2 - ФИО3 При подписании указанных договоров истица, нуждающаяся в силу преклонного возраста, по состоянию здоровья, в постороннем уходе, заблуждалась относительно природы сделки, не имела намерения передавать ФИО1 в собственность свое единственное жилье - спорную квартиру безвозмездно, полагала, что после заключения договоров ей дочерью будут оказаны необходимые помощь и уход, что в соответствии со статьями 178, 572 ГК РФ является основанием для признания оспариваемых сделок недействительными. Кроме того, квартира была приобретена на средства сына ФИО1 - ФИО5, что также исключает ее безвозмездное дарение истицей ФИО2 В силу плохой памяти, ухудшающейся с возрастом, и ввиду имеющихся заболеваний, истица не помнит обстоятельства оформления оспариваемых договоров, которые ей не зачитывались, их юридические последствия не разъяснялись, природу сделок она не осознавала. Самостоятельно зачитать договоры истица не могла ввиду своей безграмотности, слабого зрения. С момента оформления договоров до настоящего времени ФИО1 проживает в спорной квартире, оплачивает жилищно-коммунальные услуги. С учетом изложенного, просила удовлетворить заявленные требования в полном объеме.

В судебном заседании представитель ФИО1 - ФИО5, действующий на основании доверенности от 28.09.2018 года, поддержал заявленные требования и изложенные в их обоснование доводы, дополнительно пояснил, что до приобретения спорной квартиры мать проживала одна в с. Заманкул Правобережного района РСО-Алания в старом ветхом доме, жаловалась на плохие условия, хотела переехать в город, иметь в преклонном возрасте нормальные жилищно-бытовые условия. Спорная квартира была приобретена практически полностью на его средства, поскольку дом в селении продали очень дешево ввиду его ветхости, в связи с чем, мать не могла безвозмездно отдать квартиру ФИО2 ФИО1 никакого образования не получила, не имеет представления о сделках, практически, не умеет читать и писать, что подтверждается ее росписями в оспариваемых договорах.

В судебное заседание ФИО1 не явилась, извещена надлежащим образом.

В судебном заседании ФИО2, представляющая также интересы ответчика ФИО3 на основании доверенности от 13.07.2018 года, исковые требования ФИО1 не признала, в обоснование указала, что указанные ФИО1 доводы в обоснование заявленных требований надуманные и необоснованные. На протяжении всей жизни она, ФИО2, ухаживала за матерью, заботилась о ней, лечила ее, помогала по хозяйству, обеспечивала необходимыми лекарствами, покупала продукты. Решение о дарении ей спорного имущества мать приняла самостоятельно, поскольку хотела на момент подписания договоров оставить все свое имущество ей, единственному человеку, который о ней заботится и помогает, а не двум другим сыновьям от других браков, которые давно не проживают в РСО-Алания, лишь изредка вспоминают мать. При подписании договоров ФИО1 находилась в здравом уме и твердой памяти, осознавала характер совершаемых сделок, понимала их правовые последствия, что достоверно подтверждается результатами проведенной по делу судебно-психиатрической экспертизы, свидетельствует о том, что ФИО1 не была введена ею в заблуждение относительно заключаемых сделок. Оспариваемые договоры полностью соответствуют положениям статьи 420 Гражданского кодекса РФ. Кроме того, сделки были удостоверены нотариально, нотариус ФИО6 разъяснила и предупредила их о последствиях совершаемых нотариальных действий, установила дееспособность ФИО1 Доводы истицы об ухудшении памяти, наличие повлиявших на ее психическое состояние заболеваний опровергаются письменными материалами дела. ФИО1 не страдала и не страдает какими-либо психическими заболеваниями, на учете у врача-психиатра не состоит, в юридически значимый момент совершила две сделки. ФИО1 лично присутствовала в Управлении Росреестра по РСО-Алания при оформлении сделок и подписывала все документы на регистрацию. В силу закона бремя доказывания факта заблуждения относительно совершаемой сделки лежит на истце, однако ФИО1 суду не были представлены какие-либо доказательства, подтверждающие ее заблуждение относительно природы сделки, также как и не были представлены доказательства угрозы или принуждение истицы к подписанию спорных договоров дарения. Также не представлены суду доказательства выплаты ренты получателю ренты ФИО1, передачи денежных средств истцу на содержание. Возникшее у истицы после совершения сделки неприязненное отношение к ней не является основанием для признания договоров дарения недействительным, при этом, ей неизвестна причина этих отношений, поскольку она отношение к матери не меняла, продолжала заботиться и ухаживать за ней, полагает, что влияние на мать мог оказать ее сын от другого брака ФИО5, преследуя свои корыстные интересы. Договор дарения с ответчиком ФИО3 был заключен по желанию самой ФИО1, которая изначально хотела подарить квартиру не ей, а внуку, но не подарила, поскольку в этом случае при регистрации сделки размер госпошлины был значительно выше, чем при регистрации договора дарения с ней, дочерью. Препятствия истице в проживании в спорной квартире они никогда не чинили, оплату коммунальных услуг ФИО1 производит по их устной договоренности при заключении договора. Кроме того, истицей пропущен установленный ч.2 ст.181 ГК РФ срок исковой давности, предусматривающий обращение в суд с требованием о признании оспоримой сделки недействительной в течение года. С учетом изложенного, просила отказать в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

Аналогичные пояснения в судебном заседании дали представители ФИО2 - ФИО7, ФИО8, действующие на основании доверенности от 05.07.2018 года.

В судебное заседание ФИО3 не явился, извещен надлежащим образом.

В судебном заседании нотариус Владикавказского нотариального округа ФИО6 просила отказать ФИО1 в удовлетворении исковых требований, в обоснование указала, что договор дарения 15 марта 2017 года был удостоверен ею в строгом соответствии с нормами действующего законодательства, она установила личности сторон сделки, убедилась в дееспособности ФИО1, сомнений в которой не возникало, сторонам были разъяснены последствия заключаемой сделки, ФИО1 осознано и добровольно выражала свое волеизъявление подарить дочери указанное в договоре имущество, подтвердила, что заключает сделку не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на невыгодных для себя условиях, договор был прочитан ФИО1 вслух. Договор в установленном порядке зарегистрирован в реестре нотариальных действий.

В судебном заседании представитель Управления Росреестра по РСО-Алания ФИО9, действующая на основании доверенности от 31 января 2019 года, пояснила, что государственная регистрация оспариваемых договоров осуществлена в соответствии с действующим законодательством. Размер госпошлины, оплачиваемой при регистрации договоров дарения в ЕГРП, не зависит от родства сторон сделки. Решение по делу оставила на усмотрение суда.

Выслушав стороны, изучив письменные материалы дела, допросив свидетелей, суд приходит к следующим выводам.

Судом установлено, следует из материалов дела, что ФИО1 являлась собственником однокомнатной квартиры <адрес> в г. Владикавказе, общей площадью 29,4 кв.м., на основании договора дарения от 3 августа 2016 года, а также 0,33 доли земельного участка по <адрес> на основании постановления АМС г. Владикавказа от 27 марта 2014 года, договора купли-продажи от 22 мая 2014 года, договора дарения от 28 октября 2015 года, и 0,33 доли жилого дома, расположенного на указанном земельном участке, на основании соглашения об определении долей в праве собственности на общее имущество от 14 марта 2013 года, договора дарения от 28 октября 2015 года.

15 марта 2017 года между ФИО1, выступающей дарителем, с одной стороны и ФИО2, выступающей одаряемой, был заключен договор дарения 0,33 доли земельного участка, площадью 746 кв.м., и 0,33 доли жилого дома, расположенных по <адрес> в г. Владикавказе, согласно которому произошло безвозмездное отчуждение прав собственности ФИО1 на доли земельного участка и жилого дома в пользу ФИО2 Указанный договор был удостоверен 15 марта 2017 года нотариусом ФИО6, зарегистрирован в реестре нотариальных действий под номером №.

Государственная регистрация перехода права собственности от ФИО1 к ФИО2 по указанному договору была произведена 27 июня 2017 года, запись регистрации № №.

20 марта 2017 года между ФИО1, выступающей дарителем, с одной стороны и ФИО2, выступающей одаряемой, был заключен договор дарения квартиры <адрес> в г. Владикавказе, согласно которому произошло безвозмездное отчуждение прав собственности ФИО1 на указанную квартиру в пользу ФИО2 Согласно пункту 5 договора, даритель оставляет за собой право проживания в указанной квартире. Договор составлен в простой письменной форме.

Государственная регистрация перехода права собственности от ФИО1 к ФИО2 по указанному договору была произведена 31.03.2017 года, запись регистрации № 15:09:0021401:2067-15/001/2017-1.

24 апреля 2017 года между ФИО2, выступающей дарителем, с одной стороны и ее сыном ФИО3, выступающим одаряемым, был заключен договор дарения квартиры <адрес> в г. Владикавказе, согласно которому произошло безвозмездное отчуждение прав собственности ФИО2 на указанную квартиру в пользу ФИО3 Указанный договор не содержит условий, касающихся установленного договором дарения от 29 марта 2017 года права проживания ФИО1 в указанной квартире.

Государственная регистрация перехода права собственности от ФИО2 к ФИО3 по указанному договору была произведена 24 апреля 2017 года, запись регистрации № №.

В силу п. 1 ст. 572 ГК РФ, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьими лицами.

В соответствии со ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. При наличии условий, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если: 1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; 2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; 3) сторона заблуждается в отношении природы сделки; 4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; 5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны сходит, совершая сделку. Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовал сторона сделки, было таки, что его не могло бвы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 настоящего Кодекса.

В обоснование заявленных требований ФИО1 ссылалась на то, что на момент заключения сделок не могла осознавать характер своих действий, не понимала сущность сделки, содержание взаимных обязательств сторон и их последствия, на момент сделки она была преклонного возраста, неграмотной, имела нарушения здоровья, плохо видела, не понимала природы сделки, не желала отказываться от единственного своего жилья - квартиы, не имела намерения передать ФИО2 все свое имущество безвозмездно, полагала, что после заключения договоров ей ответчицей будут оказаны необходимая помощь и уход.

Согласно справке МСЭ № от 30.07.2014 года, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, признана 30 июля 2014 года инвалидом третьей группы бессрочно. На момент заключения оспариваемых сделок истице исполнилось 80 лет.

Согласно ответу на запрос суда Республиканской психиатрической больницы РСО-Алания от 1 августа 2018 года, ФИО1 на учете у врача-психиатра не состоит.

Из выписки врача-невролога СКММЦ ФИО10 от 17.10.2016 года следует, со слов дочери имеется выраженное головокружение, шаткость при ходьбе, выставлен диагноз «церебральный атеросклероз», описание диагноза: хроническая ишемия головного мозга 3 степени сложного генеза в виде выраженного вестибулоатаксического синдрома, когнитивной дисфункции с-ма сосудистого паркинсонизма, преимущественно дрожательная форма, 2 степени по Хен-Яру.

В выписке Центра лазерной коррекции зрения и хирургии катаракты «Офтальма» из медицинской карты ФИО1 от 09.06.2017 года указаны жалобы на снижение зрения, длительность заболевания со слов - несколько лет, хирургическое лечение со слов три года назад катаракты, диагноз: артифакия, фиброз остатков задней капсулы.

По ходатайству истицы судом была назначена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено ГБУЗ «РПБ» МЗ РСО-Алания.

Из заключения комиссии экспертов от 19 декабря 2018 года № 373, у ФИО1 в настоящее время обнаруживается психическое расстройство (иное заболевание состояния психики) в форме легкого когнитивного расстройства в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (F- 06.71 по Международной классификации болезней-10). На это указывают данные анамнеза и медицинской документации, свидетельствующие о системном сосудистом процессе (ИБС, атеросклеротический кардиосклероз, ДЭ 2-3 степени с вертебро-базиллярным синдромом), жалобах церебрастенического характера (головные боли, головокружение, шум в голове, общая слабость), астено-невротическом синдроме (повышенная утомляемость, раздражительность, эмоциональная лабилность), а также данные настоящего исследования, выявившие у нее эмоциональную лобильность, склонность к слабодушию, нерезко выраженное общеинтеллектуальное снижение, неустойчивость внимания, нерезко выраженное снижение памяти, обстоятельств и вязкость мышления при достаточной сохранности критических и прогностических способностей ориентироваться в вопросах повседневной жизни. В представленных в материалах дела и медицинской документации не содержится данных, свидетельствующих об имевшемся у ФИО1 в юридически значимый период психическом расстройстве, которое могло бы лишить ее способности понимать значение своих действий и руководить ими. Имеющееся у ФИО1 легкое когнитивное расстройство не сопровождалось выраженными нарушениями интеллектуально-мнестических функций, эмоционально-волевыми нарушениями, снижением критических и прогностических способностей и не лишало ее способности понимать значение своих действий и руководить ими на момент заключения сделок - подписания договоров дарения от 15 марта 2017 года и 20 марта 2017 года, учитывать весь объем информации и осознавать последствия подписания договоров дарения.

Суд, оценивая доводы истицы в обоснование требования о признании недействительным нотариально удостоверенного нотариусом Владикавказского нотариального округа ФИО6 договора дарения от 15 марта 2017 года доли земельного участка и жилого дома, принимая во внимание выводы вышеуказанного заключения комиссии экспертов от 19 декабря 2018 года № 373, приходит к следующему.

Согласно ч. 1 ст. 42 Федерального закона от 13 июля 2015 года № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» сделки по отчуждению долей в праве общей собственности на недвижимое имущество подлежат нотариальному удостоверению.

В соответствии с Основами о нотариате (ч. 1 и 2 ст. 1, ст. 15) правом на совершение в Российской Федерации предусмотренных законодательными актами нотариальных действий наделены нотариусы, работающие в государственной нотариальной конторе или занимающиеся частной практикой. При совершении нотариальных действий все нотариусы обладают равными правами и несут одинаковые обязанности независимо от того, работают ли они в государственной нотариальной конторе или занимаются частной практикой (ст. 2 Основ о нотариате).

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 19 мая 1998 г. № 15-П по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 2, 12, 17, 24 и 34 Основ о нотариате отметил, что деятельность нотариусов, обеспечивающих на профессиональной основе защиту прав и законных интересов физических и юридических лиц путем совершения нотариальных действий, является особой юридической деятельностью, осуществляемой от имени государства, что гарантирует доказательную силу и публичное признание нотариально оформленных документов. Данная правовая позиция не только сохраняет свою силу в настоящее время, но и нашла закрепление в ч. 5 ст. 61 ГПК РФ, введенной в действие Федеральным законом от 29 декабря 2014 г. № 457-ФЗ. Согласно этой правовой норме обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке, установленном ст. 186 ГПК РФ, или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия.

В частности, в соответствии с Основами о нотариате (ст. 16, 44, 54) нотариус при удостоверении сделок обязан:

- оказывать физическим и юридическим лицам содействие в осуществлении их прав и защите законных интересов, разъяснять им права и обязанности, предупреждать о последствиях совершаемых нотариальных действий, с тем чтобы юридическая неосведомленность не могла быть использована им во вред;

- зачитать вслух содержание нотариально удостоверяемой сделки, а также заявления и иных документов, за исключением нотариально удостоверенного завещания, содержание которого завещатель в состоянии прочитать лично (п. 2 ст. 1125 ГК РФ);

- разъяснить сторонам смысл и значение представленного ими проекта сделки и проверить, соответствует ли его содержание действительным намерениям сторон и не противоречит ли требованиям закона.

Как поясняла в судебном заседании нотариус Владикавказского нотариального округа РСО-Алания ФИО6, договор дарения был удостоверен ею в полном соответствии с нормами действующего законодательства, ею была установлена личность дарителя, проверена ее дееспособность, сомнений в которой не возникало, разъяснены последствия заключаемой сделки, ФИО1 осознанно и добровольно выражала свое волеизъявление подарить дочери указанное в договоре имущество, подтвердила, что заключает сделку не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на невыгодных для себя условиях, договор был прочитан ФИО1 вслух.

Пояснения нотариуса ФИО6 прямо подтверждаются содержанием договора от 15 марта 2017 года, подписан ФИО1 лично, что не отрицалось сторонами в судебном заседании.

Таким образом, судом установлено, что удостоверяя оспариваемый договор дарения от 15 марта 2017 года, нотариус ФИО6 выполнила требования, содержащиеся в ст.ст. 54, 57 Основ законодательства о нотариате.

В соответствии с п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Таким образом, разумность участников гражданских правоотношений, то есть осознание ими правовой сути и последствий совершаемых действий предполагается, пока не доказано обратное.

Истицей, вопреки требований статьи 56 ГПК РФ, не были представлены суду бесспорные доказательства, подтверждающие факт нахождения ее в состоянии заблуждения при удостоверении 15 марта 2017 года договора дарения нотариусом ФИО6, также не были представлены доказательства, подтверждающие внесение в нотариальные документы заведомо ложных сведений, а также свидетельствующих о наличии личной корыстной заинтересованности уполномоченного лица в совершении нотариального действия. Доказательств, безусловно подтверждающих, что действительная воля дарителя ФИО1 не соответствовала отраженному в договоре волеизъявлению, материалы дела не содержат.

При этом, суд принимает во внимание заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы, по выводам которого имеющееся у ФИО1 легкое когнитивное расстройство не лишало ее способности понимать значение своих действий и руководить ими на момент заключения сделок.

У суда при вышеуказанных обстоятельствах отсутствуют основания ставить под сомнение добросовестность действий нотариуса ФИО6 при удостоверении договора дарения 15 марта 2017 года.

Учитывая вышеизложенное, суд также принимает во внимание, что ФИО1 никогда не проживала в жилом доме по <адрес> в г. Владикавказе, хотя и была зарегистрирована по указанному адресу, проживала в этом домовладении всегда ФИО2 с сыном, и из 0, 33 доли домовладения подаренных истицей ответчице, 0,11 доли ФИО2 подарила матери в 2016 году.

Совокупность вышеизложенного позволяет суду сделать вывод о том, что требования ФИО1 о признании недействительным заключенного с ФИО2 15 марта 2017 года договора дарения долей жилого дома и земельного участка, расположенных по <адрес> в г. Владикавказе, удостоверенного нотариусом Владикавказского нотариального округа ФИО6, о применении последствий недействительности сделки путем приведения сторон в первоначальное состояние, о восстановлении в ЕГРП записи о государственной регистрации права собственности ФИО1 на доли жилого дома и земельного участка по <адрес> в г. Владикавказе удовлетворению не подлежат ввиду их необоснованности.

Оспаривая заключенный 20 марта 2017 года договор дарения с ФИО2, истица и ее представитель указывали на то, что ФИО1 подписала его под влиянием заблуждения, находясь в состоянии безысходности и отчаяния, нуждаясь в помощи дочери, обещавшей ей после заключения договора осуществлять уход, полагала, что заключает договор пожизненного содержания, не желала отказываться от единственного жилья и не могла лишить себя его. При этом, ввиду неграммотности, плохого зрения прочитать договор она не могла, не понимала сущности сделки, различие способов отчуждения права. При этом, введя мать в заблуждение ФИО2 после подписания договора незамедлительно переоформила квартиру на ФИО3, лишив истицу в результате права на единственное ее жилье.

Письменными материалами дела подтверждается, что ФИО1 после отчуждения в пользу ФИО2 долей земельного участка и жилого дома по <адрес> в г. Владикавказе, квартиры <адрес> в г. Владикавказе, другого имущества не имеет.

Будучи зарегистрированной в жилом доме по <адрес> в г. Владикавказе, истица с момента приобретения по договору купли-продажи от 3 августа 2016 года квартиры <адрес> в г. Владикавказе постоянно в ней проживает, оплачивает до настоящего времени жилищно-коммунальные услуги за квартиру, что подтверждается квитанциями, приобщенными к материалам дела, не оспаривалось сторонами.

Как следует из материалов дела, договор дарения квартиры <адрес> был составлен в простой письменной форме, зарегистрирован в ЕГРП 31 марта 2017 года. Согласно пункту 5 договора, даритель оставляет за собой право проживания в указанном объекте недвижимого имущества.

Ответчица ФИО2 поясняла в судебном заседании, что договор был составлен сотрудниками ГБУ РСО-Алания «МФЦ» по ул. Пр. Коста, 15 в г. Владикавказе, одновременно поданы необходимые документы на регистрацию сделки. При этом, ФИО2 утверждала, что условие о проживании дарителя ФИО11 ими не обсуждалось, включено в договор сотрудником центра ошибочно, возражала против вызова сотрудника ГБУ РСО-Алания «МФЦ» по ходатайству истцовой стороны, поскольку не помнит, кем составлялся договор и данное обстоятельство несущественно для дела.

Таким образом, ФИО2 подтвердила в судебном заседании, что договор содержит условие, по которому сторонами не достигнуто соглашение, отсутствовало волеизъявление дарителя и одаряемого на существенное условие договора, что противоречит пункту 9 договора, является существенным обстоятельством для разрешения спора, принимая во внимание пояснения истицы о том, что она договор дарения квартиры не читала, доверилась дочери и полагала, что заключает договор пожизненного содержания с иждивением.

Поскольку истица, ссылаясь на преклонный возраст, не могла пояснить суду обстоятельства составления и подписания договора, а ответчицей доказательства, подтверждающие подписание и составление договора в ГБУ РСО-Алания «МФЦ» по ул. Пр. Коста, 15, не представлены, суд исходит из дела правоустанавливающих документов на квартиру <адрес>, согласно которому заявления ФИО1, ФИО2 с документами на государственную регистрацию договора дарения от 20 марта 2017 года были приняты 21 марта 2017 года, т.е. на следующий день после подписания договора сторонами.

Указанный факт опровергает доводы ФИО2 о том, что договор был составлен в ГБУ РСО-Алания «МФЦ» одновременно с подачей документов на регистрацию сделки 21.03.2017 года, учитывая отсутствие доказательств подписания или объективной необходимости подписания договора задним числом.

Доводы ФИО1 о том, что договор она не читала и не могла прочитать ввиду своей неграммотности, плохого зрения, ответчицей в судебном заседании опровергнуты не были. ФИО2 не отрицала, что ФИО1 перенесла операцию на глаза, плохо видит, читает по слогам.

Письменными материалами дела подтверждается, что в 2013 году истице произведена факоэмульсификация катаракты с имплантацией ИОЛ на левом глазу. 9 июня 2016 года ФИО1 обращалась в Центр лазерной коррекции зрения и хирургии катаракты «Офтальмолог» с жалобами на снижение зрения, 26 июля 2017 года была обследована офтальмологом в связи с жалобам на снижение зрения, диагноз «эпиретинальная мембрана левого глаза, артифакция обоих глаз, вторичная катаракта обоих глаз», что установлено заключением комиссии от 19 декабря 2018 года № 373.

В судебном заседании установлено, что ФИО1, уроженка <данные изъяты>, образование не получила, работала на заводе уборщицей, что не оспаривалось в судебном заседании ответчицей.

В договоре дарения от 20 марта 2017 года отсутствуют сведения о том, что он зачитан кем-либо ФИО1 вслух. Доводы ответчицы о том, что сотрудники ГБУ РСО-Алания «МФЦ» при приеме документов на регистрацию зачитали ФИО1 вслух оспариваемый договор дарения, не нашли подтверждения в ходе судебного разбирательства. Обязанность сотрудников ГБУ РСО-Алания «МФЦ» зачитывать условия регистрируемых сделок, разъяснять сторонам их последствия какими-либо нормами действующего законодательства не предусмотрены.

В судебном заседании свидетель ФИО22 показала, что проживая в одном подъезде с ФИО1, знает, что живет она одна. По просьбе ФИО1 она помогала ей по хозяйству, относила мусор, покупала ей продукты и лекарства, оплачивала за ее средства коммунальные услуги, телефонную связь, вызывала ей скорую помощь. Детей ФИО1 не знает, не видела, чтобы они ей помогали.

В судебном заседании свидетель ФИО23 пояснила, что является риэлтором, проживает по соседству с ФИО1 Осенью 2017 года она по просьбе ФИО3 занималась продажей квартиры ФИО1 ФИО1 говорила ей, что продает квартиру, чтобы купить что-нибудь подешевле, а оставшиеся деньги ей нужны на похороны. Впоследствии ФИО1 отказалась от продажи квартиры, поскольку не смогла найти покупателя за цену, которую просила, сказала, что квартиру оставит дочери.

Показания свидетелей ФИО24, ФИО25 косвенно подтверждают, что ФИО1 нуждалась в посторонней помощи в силу имеющихся у нее заболеваний и преклонного возраста, которую ей оказывали посторонние люди, соседка. Намерение продать квартиру было обусловлено нуждаемостью истицы в денежных средствах, что подтверждает ее сложное материальное положение.

Принимая во внимание, что в ходе судебного разбирательства не установлено достоверных доказательств, подтверждающих волю истицы на безвозмездное отчуждение квартиры ответчице, осведомленность ФИО1 об условиях договора на момент его подписания, учитывая ее неграмотность и плохое зрение, суд критически оценивает выводы психолога ФИО26 в заключении комиссии экспертов от 19.12.2018 года, данных в порядке экспертной инициативы в соответствии со статьей 86 ГПК РФ, о том, что ФИО1 в момент заключения договора дарения 20 марта 2017 года не была введена в заблуждение относительно природы и существа сделки, при этом, указанный вывод носит правовой характер, не входящий в компетенцию врача-психолога в рамках проведенной по делу судебной психолого-психиатрической экспертизы.

Вместе с тем, суд принимает во внимание последовательность всех совершенных ответчицей действий, а именно, заключение ею договора дарения спорной квартиры с ФИО3 13 апреля 2018 года и подачу документов в этот же день на регистрацию указанного договора, т.е. через 20 дней со дня регистрации права собственности ФИО2 на указанную квартиру на основании договора дарения заключенного с ФИО1 20.03.2018 года. Тогда как документы на государственную регистрацию нотариально удостоверенного договора дарения долей жилого дома и земельного участка от 15 марта 2017 года были поданы лишь 21 июня 2017 года, что следует из дел правоустанавливающих документов.

Спешность переоформление квартиры на сына ФИО2 в судебном заседании объясняла желанием самой ФИО1, утверждая, что последняя изначально хотела подарить квартиру своему внуку ФИО3, что не представилось возможным из-за большого размера госпошлины при регистрации сделки с неблизким родственником.

Указанные доводы были опровергнуты представителем Управления Росреестра по РСО-Алания, подтвердившей, что размер госпошлины не зависит от степени родства сторон сделки.

Вместе с тем, указанные пояснения ФИО2 ставят под сомнение, что действительная воля ФИО1 при подписании договора дарения 20 марта 2017 года была направлена на безоговорочный и безвозмездный отказ ФИО1 от права собственности на квартиру в пользу ФИО2, на что последняя ссылалась, не признавая исковые требования.

Вместе с тем, в результате заключения 20 апреля 2017 года ФИО2 договора дарения с ФИО3 ограничено право пользования ФИО1 спорной квартирой, поскольку в указанном договоре отсутствует условие о сохранении за истицей права проживания в спорной квартире, в которой она не зарегистрирована.

При указанных обстоятельствах, суд считает состоятельными доводы истцовой стороны о том, что переоформляя первостепенно до регистрации права по нотариально удостоверенному договору дарения от 15 марта 2017 года договор дарения, заключенный с сыном, ответчица преследовала цель лишить ФИО1 единственного жилья.

Суду доказательства, подтверждающие, что ФИО1 было известно до 2018 года о заключенном между ФИО2 и ФИО3 договоре, не представлены. Истица утверждала, что подписала договор с ФИО2, так как последняя обещала осуществлять за ней уход и оказывать ей помощь, но обманула ее впоследствии.

Совокупность вышеизложенного, позволяет суду сделать вывод о том, что истица, которой на момент заключения оспариваемой сделки исполнилось 80 лет, инвалид, нуждающаяся в силу преклонного возраста со состоянию здоровья в постороннем уходе, не имеющая образования, позволяющего отличить правовую природу и последствия различных способов отчуждения квартиры, заблуждалась относительно природы совершаемой сделки, не имела намерения передать ФИО2 спорную квартиру безвозмездно, полагала, что после заключения договора ей ответчицей будут оказаны необходимая помощь и уход.

Личное участие истицы при оформлении сделки, наличие ее подписи в договоре достоверно не свидетельствуют об отсутствии с ее стороны заблуждения относительно природы сделки.

Доказательств, что после регистрации договоров дарения ответчики исполняют свои обязанности собственника, не представлено. Напротив, из материалов дела следует, что ФИО2 условия договора не выполняет, расходов по оплате коммунальных услуг не производит, расходы по содержанию квартиры несет ФИО1

Учитывая вышеизложенное, суд полагает обоснованными и подлежащими удовлетворению требования ФИО1 о признании недействительным заключенного ею с ФИО2 договора дарения квартиры <адрес> в г. Владикавказе.

Также суд полагает обоснованными и подлежащими удовлетворению требования ФИО1 о признании недействительным заключенного между ФИО2 и ФИО3 13 апреля 2017 года договора дарения указанной квартиры по следующим основаниям.

В соответствии с пунктом 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом. Пунктом 3 статьи 166 ГК РФ предусмотрено, что требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо; на основании пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 ГК РФ, иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен.

Поскольку договор дарения заключенный между ФИО12 и ФИО13 20 марта 2017 года признан недействительным подлежит применению последствия недействительности ничтожной сделки и прекращении права собственности ФИО3 на указанную квартиру.

Вместе с тем, гражданское законодательство не допускает осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав - злоупотребление правом (абзац второй пункта 1 статьи 10 ГК РФ). Несоблюдение данного запрета на основании пункта 2 статьи 10 ГК РФ с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления влечет отказ судом лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применение иных мер, предусмотренных законом.

В пункте 7 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 года N 25 разъяснено, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ). К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ) (пункт 8 Постановления Пленума ВС РФ N 25).

Как разъяснил Верховный Суд РФ в п. 1 Постановления Пленума от 23.06.2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Так, в судебном заседании установлено, что ФИО2 и ФИО3 являются матерью и сыном, совместно проживают одной семьей по <адрес> в г. Владикавказе, где и зарегистрированы, какие-либо объективные причины, послужившие основанием для заключения между ними в столь короткий срок 13 апреля 2017 года договора дарения квартиры, принадлежавшей до 31 марта 2017 года ФИО1, суду не представлены.

Вместе с тем, судом установлено, что в результате заключения договора между ФИО2 и ФИО3 13 апреля 2017 года ФИО1 ограничена в ранее предоставленном ей по договору с ФИО2 от 20.03.2017 года праве пользования спорной квартирой, поскольку в договоре между ФИО2 и ФИО3 такое условие не указано.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о злоупотреблении ФИО2 правом при заключении договора с ФИО3, что является самостоятельным основанием для признания этого договора недействительным.

Ответчицей заявлено в судебном заседании о пропуске истицей установленного законом срока оспаривания дарения, который подлежит исчислению с момента государственной регистрации указанных договоров.

В соответствии с частью 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год; течение срока начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признании сделки недействительной.

Как следует из материалов дела, договор дарения долей жилого дома и земельного участка по <адрес> был заключен между сторонами 15 марта 2017 года, дата государственной регистрации 27.06.2017 г. В суд истица обратилась 6 июня 2018 года, т.е. в пределах годичного с даты регистрации указанного договора.

В судебном заседании истица поясняла, что узнала о нарушенном праве после получения выписок из ЕГРП 28.04.2018 года при помощи юриста, к которому обратилась, после того, как дочь прекратила за ней ухаживать и угрожала выселить ее из квартиры.

Как следует из материалов дела, после совершения сделки с ФИО2 истица продолжала проживать в спорном жилом помещении, оплачивала коммунальные услуги, выписки получила 28.04.2018 года, в суд обратилась 6 июня 2018 года.

Допустимых и достоверных доказательств, свидетельствующих об обратном, материалы дела не содержат, в связи с чем, суд полагает, что о нарушенном праве истице стало известно 28.04.2018 года, и срок обращения в суд с данным иском ФИО1 не нарушен.

Исходя из удовлетворенных судом исковых требований ФИО1, с ФИО14 подлежит взысканию госпошлина в размере 600 рублей, с ФИО3 в размере 300 рублей.

С учетом вышеизложенного, руководствуясь ст.ст. 194 -199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Отказать ФИО1 в удовлетворении исковых требований к ФИО2 о признании недействительным заключенного между ними 15 марта 2017 года договора дарения долей жилого дома и земельного участка по <адрес> в г. Владикавказе, о применении последствий недействительности сделки путем приведения сторон в первоначальное состояние, о восстановлении в Едином государственном реестре недвижимости записи о государственной регистрации права собственности ФИО1 на доли жилого дома и земельного участка по <адрес> в г. Владикавказе.

Признать недействительным заключенный между ФИО1 и ФИО2 20 марта 2017 года договор дарения квартиры <адрес>.

Признать недействительным заключенный между ФИО2 и ФИО3 13 апреля 2017 года договор дарения квартиры <адрес>.

Прекратить в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним запись государственной регистрации права собственности № от ДД.ММ.ГГГГ года ФИО3 на квартиру <адрес> в г. Владикавказе, произведенную на основании договора дарения от 13.04.2017 года, заключенного между ФИО2 и ФИО3.

Восстановить в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним запись государственной регистрации права собственности ФИО1 на квартиру <адрес> в г. Владикавказе.

Взыскать с ФИО2 государственную пошлину в бюджет муниципального образования г.Владикавказ РСО-Алания в размере 600 (шестьсот) рублей.

Взыскать с ФИО3 государственную пошлину в бюджет муниципального образования г.Владикавказ РСО-Алания в размере 300 (триста) рублей.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Верховный Суд РСО-Алания в течение месяца.

Судья З.Т.Хадикова