Апелляционное определение № 33-1497/2026 от 25 февраля 2026 г.

УИД 29RS0014-01-2025-002681-45

Судья Тарамаева Е.А.

Дело № 2-2714/2025

город Архангельск

Докладчик Горишевская Е.А.

№ 33-1497/2026

26 февраля 2026 года


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда в составе председательствующего судьи Бланару Е.М.,

судей Горишевской Е.А., Сафонова Р.С.,

при секретаре судебного заседания Ануфриевой Т.А.,

с участие прокурора Фоменко К.И.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к федеральному казенному учреждению здравоохранения «Медико-санитарная часть Министерства внутренних дел Российской Федерации по Архангельской области», Министерству внутренних дел Российской Федерации, государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница», министерству здравоохранения Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда, убытков

по апелляционной жалобе Министерства внутренних дел Российской Федерации, федерального казенного учреждения здравоохранения «Медико-санитарная часть Министерства внутренних дел Российской Федерации по Архангельской области» на решение Ломоносовского районного суда города Архангельска от 05 декабря 2025 г.

Заслушав доклад судьи Горишевской Е.А., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском к федеральному казенному учреждению здравоохранения «Медико-санитарная часть Министерства внутренних дел Российской Федерации по Архангельской области» (далее – ФКУЗ МСЧ России по АО) о взыскании компенсации морального вреда, убытков.

Мотивировала требования тем, что 25 марта 2022 г. при проведении ответчиком хирургической стоматологической операции (***) её здоровью был причинен вред в форме множественных осложнений, а именно: ***, что привело к длительному болевому синдрому и лечению, в том числе стационарному, необходимости оперативного вмешательства (***). В результате некачественно оказанных ответчиком услуг она понесла расходы на их устранение иным медицинским учреждением, претерпела нравственные страдания. Просила взыскать с ответчика убытки в размере 170 213 руб. 10 коп., компенсацию морального вреда 10 000 000 руб.

Определениями суда к участию в деле в качестве соответчиков привлечены Министерство внутренних дел Российской Федерации (далее – МВД России), государственное бюджетное учреждение здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница» (далее – ГБУЗ АО «АОКБ»), министерство здравоохранения Архангельской области.

В судебном заседании представитель истца по доверенности ФИО2 исковые требования поддержал, представитель ответчиков ФКУЗ МСЧ России по АО, МВД России ФИО3, представитель ответчика ГБУЗ АО «АОКБ» ФИО4 и третье лицо ФИО5 с иском не согласились.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о времени и месте его рассмотрения извещены надлежащим образом.

Рассмотрев дело, суд принял решение, которым исковые требования удовлетворил частично. Взыскал с ФКУЗ МСЧ России по АО, а при недостаточности имущества в порядке субсидиарной ответственности – с МВД России в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинской помощи, в размере 200 000 руб.

Взыскал с ФКУЗ МСЧ России по АО в пользу ФИО1 расходы на оплату судебной экспертизы в размере 150 000 руб.

В удовлетворении требований к ФКУЗ МСЧ России по АО о взыскании убытков и к ГБУЗ АО «АОКБ», министерству здравоохранения Архангельской области в полном объеме отказал.

С данным решением не согласились ответчики ФКУЗ МСЧ России по АО и МВД России, в поданной апелляционной жалобе просят его отменить, в удовлетворении исковых требований отказать.

В обоснование доводов жалобы указывают на незаконность и необоснованность решения. Отмечают, что МВД России является ненадлежащим ответчиком по делу, потому как не является причинителем вреда. Также ссылаются на то, что медицинская (стоматологическая) помощь была оказана истцу своевременно и качественно, исход лечения положительный, от пациента получено письменное согласие на удаление зуба, она была предупреждена о возможных осложнениях, ей даны четкие рекомендации по уходу за полостью рта после лечения. Особенности организма истца, а не некачественно оказанная медицинская помощь привели к неблагоприятным последствиям. Более того выявленные дефекты оказания медицинской помощи не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями, а косвенная связь основанием для возмещения вреда является только при наличии противоправного поведения (незаконных действий, бездействия) причинителя вреда, которого в настоящем случае не установлено.

Помимо этого не согласны с взысканием компенсации морального вреда в отсутствие доказательств причинения истцу физических и нравственных страданий, ссылаясь при этом на ее чрезмерность, и судебных издержек в связи с необходимостью их пропорционального распределения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчиков ФКУЗ МСЧ России по АО и МВД России ФИО3 поддержал апелляционную жалобу по изложенным в ней доводам, истец ФИО1 и её представитель ФИО2 представили возражения на жалобу, просили в её удовлетворении отказать, третье лицо ФИО5 полагал апелляционную жалобу обоснованной.

Иные участвующие в деле лица в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о времени и месте рассмотрения дела уведомлены надлежащим образом. Оснований для отложения разбирательства дела, предусмотренных ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), судебная коллегия не усматривает.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения суда, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, заслушав представителя ответчиков ФКУЗ МСЧ России по АО и МВД России ФИО3, истца ФИО1 и её представителя ФИО2, третье лицо ФИО5, приняв во внимание заключение прокурора, полагавшего решение суда не подлежащим отмене или изменению по доводам апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции установлено, следует из материалов дела, что 25 марта 2022 г. истец ФИО1 обратилась на прием в ФКУЗ МСЧ России по АО с жалобами на «***».

По результатам визуального обследования врачом стоматологом-хирургом ФИО5 был установлен диагноз «***» и после информированного добровольного согласия пациентки проведено удаление *** зуба под мандибулярной и инфильтрационной анестезией с применением бормашины, в лунку наложена губка ***, местно – холод. Назначено медикаментозное лечение, местно холод, явка на 28 марта 2022 г.

После удаления зуба истец многократно (ежедневно с 28 по 31 марта, с 01 по 08 апреля, с 11 по 15 апреля, с 18 по 22 апреля с 25 по 29 апреля, с 04 по 08 мая, 11, 13, 23, 24, 26, 31 мая, 16 июня 2022 г.) обращалась в ФКУЗ МСЧ России по АО с жалобами на боли в области удаленного зуба, ограничение открывания рта, с 30 марта 2022 г. отмечалось повышение тела и жалобы на пульсирующую боль в области удаленного зуба.

С 31 марта 2022 г. истцу открыт лист нетрудоспособности (до этого был открыт лист нетрудоспособности по уходу за ребенком).

В период амбулаторного лечения осуществлялось промывание лунки удаленного зуба, наложение губки, у пациентки отмечалось умеренное ограничение открывания рта, асимметричное лицо за счет отека в области угла нижней челюсти справа (до 01 апреля 2022 г.), болезненная пальпация места удаления, реакция на холодное. Указывалось, что лунка *** зуба без сгустка.

05 апреля 2022 г. истцу проведено повторно хирургическое вмешательство – ***.

11 апреля 2022 г. выполнена внутриротовая контактная рентгенограмма области *** зуба - «без инородных тел» и пациентке установлен диагноз «***».

С 14 апреля 2022 г. истцу дополнительно назначена инъекционная терапия (***).

20 апреля 2022 г. истцу выдано финансовое направление на консультацию челюстно-лицевого хирурга № *** в ГБУЗ АО «АОКБ».

22 апреля 2022 г. челюстно-лицевым хирургом ГБУЗ АО «АОКБ» истцу рекомендовано пройти дополнительное обследование (***), которое проведено 25 апреля 2022 г. в ГАУЗ АО «***».

29 апреля 2022 г. по результатам проведенного КЛКТ-исследования челюстно-лицевой области выявлено, что ***. На основании осмотра и дополнительного обследования врачом челюстно-лицевым хирургом ГБУЗ АО «АОКБ» истцу установлен диагноз «***» и рекомендовано плановое оперативное лечение – ***.

Плановая операция в ГБУЗ АО «АОКБ» истцу назначена на 21 июня 2022 г., до операции истец посещала врача стоматолога-хирурга ФКУЗ МСЧ России по АО, получала лечение.

13 мая 2022 г. истцу сделан прицельный рентгенснимок зуба ***, на котором выявлена ***. Аналогичное подтвердила внутриротовая контактная рентгенограмма от 14 июня 2022 г.

В период с 21 по 24 июня 2022 г. с заключительным диагнозом «***» истец находилась на стационарном лечении в ГБУЗ АО «АОКБ», где 22 июня 2022 г. ей была проведена операция «***». Пациентке проводилась антибактериальная, обезболивающая, противоотечная терапия.

24 июня 2022 г. истец выписана в связи с отказом от дальнейшего стационарного лечения на лечение к стоматологу-хирургу по месту жительства с рекомендациями.

После оперативного лечения истец находилась на амбулаторном лечении у врача стоматолога-хирурга ФКУЗ МСЧ России по АО, ей производилась обработка линии швов, промывание места оперативного вмешательства раствором.

18 июля 2022 г. истцу выдано направление на КТ, которое проведено 25 июля 2022 г. в ГАУЗ АО «***».

29 июля 2022 г. врачом челюстно-лицевым хирургом ГБУЗ АО «АОКБ» истцу установлен диагноз «***».

01 августа 2022 г. истцу выдано направление на консультацию в ГАУЗ АО «***» к ***, 19 августа 2022 г. рекомендована консультация ***.

07 сентября 2022 г. врачом *** ГАУЗ АО «***» истцу установлен диагноз «***», рекомендовано продолжить лечение, определенное в ГБУЗ АО «АОКБ».

Лист нетрудоспособности истцу закрыт врачебной комиссией ФКУЗ МСЧ России по АО 07 сентября 2022 г., к труду выписана 08 сентября 2022 г.

В период с 16 марта 2024 г. по 26 марта 2025 г. истцу оказывалась медицинская стоматологическая помощь на платной основе в ООО «***», куда она обратилась с жалобами на ***. Лечение истцу проводилось в связи с установленными диагнозами «***».

В связи с наличием спора о качестве оказанной истцу медицинскими учреждениями помощи по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза.

Согласно выводам судебной экспертизы, проведенной ЧЭУ «***» в период лечения ФИО1 в ФКУЗ МСЧ России по АО с 25 марта по 21 июня 2022 г. (дата госпитализации в стационар) имелись следующие недостатки (дефекты) оказанной ей медицинской (стоматологической) помощи:

1. недостатки (дефекты) ведения медицинской документации:

- отсутствует информированное добровольное согласие (ИДС) пациентки на проведение повторного оперативного вмешательства (***) в области *** зуба от 05 апреля 2022 г.;

- в представленной на исследование медицинской документации отсутствуют сведения о введении пациентке антибактериального препарата «***», назначенного 12 апреля 2022 г.;

2. недостатки (дефекты) диагностики:

- не проведено рентгенологическое обследование области *** зуба перед его удалением 25 марта 2022 г., показанное пациентке с неправильным расположением *** зуба и установленным диагнозом «***»;

- несвоевременное (позднее) проведение рентгенологического обследования области *** зуба, так как при наличии сложного удаления *** зуба с бормашиной, длительных жалоб на сохраняющиеся боли в области удаленного зуба, на повышение температуры, проведение повторного оперативного вмешательства 05 апреля 2022 г., рентгенологическое обследование области *** зуба проведено только 11 апреля 2022 г.;

- не проводилась термометрия (до 05 мая 2022 г.) пациентке с жалобами на «повышение температуры» и установленным диагнозом «***»;

- несвоевременное (позднее) проведение компьютерной томографии (КТ) челюстно-лицевой области, показанное пациентке для уточнения характера деструктивных процессов кости и верификации одонтогенного очага воспаления, так как пациентке с проведенными двумя оперативными вмешательствами в области *** зуба, установленным диагнозом «***», при отсутствии выраженной положительной динамики состояния, компьютерная томография (КТ) челюстно-лицевой области проведена только 25 апреля 2022 г.;

- несвоевременное (позднее) направление к врачу челюстно-лицевому хирургу для определения дальнейшей тактики обследования и лечения, так как пациентка с проведенными двумя оперативными вмешательствами в области *** зуба, установленным диагнозом «***», при отсутствии выраженной положительной динамики состояния направлена к врачу челюстно-лицевому хирургу только 20 апреля 2022 г. (консультация проведена 22 апреля 2022 г.);

3. недостаток (дефект) лечения:

- неполное удаление *** зуба 25 марта 2022 г., так как установлено наличие инородных тел (***).

На момент лечения ФИО1 в ФКУЗ МСЧ России по АО действовавшие Клинические рекомендации по диагностике и лечению пациентов с диагнозом «***» отсутствовали.

Основываясь на современных представлениях об ***, эксперты указали, что в рассматриваемом случае имевшийся при оказании медицинской (стоматологической) помощи ФИО1 в ФКУЗ МСЧ России по АО недостаток (дефект) лечения в совокупности с недостатками (дефектами) диагностики способствовали развитию у пациентки ***, его прогрессированию и развитию ***.

Таким образом, между совокупностью имевшихся при оказании медицинской (стоматологической) помощи ФИО1 в ФКУЗ МСЧ России по АО недостатка (дефекта) лечения и недостатков (дефектов) диагностики и развитием у пациентки ***, а впоследствии ***, имеется косвенная (непрямая) причинно-следственная связь.

Недостатков (дефектов) медицинской помощи, оказанной ФИО1 в ГБУЗ АО «АОКБ» в период с 21 по 24 июня 2022 г. не установлено.

Учитывая множественность этиологических факторов, приводящих к развитию *** и невозможность ввиду недостаточности клинических сведений исключить большинство из указанных факторов, дать экспертную оценку степени влияния перенесенных ФИО1 заболеваний *** и проведенного в связи с этими заболеваниями лечения на развитие у нее *** не представляется возможным.

Основываясь на современных представлениях об ***, объективные данные, подтверждающие наличие причинно-следственной связи между выявленными недостатками (дефектами) медицинской (стоматологической) помощи, имевшимися при оказании ФИО1, и медицинской (стоматологической) помощи в ФКУЗ МСЧ России по АО и последующим лечением ФИО1 в ООО «***» отсутствуют.

Разрешая дело, оценив представленные в материалы дела медицинские документы, экспертное заключение, суд пришел к выводу о том, что при оказании истцу медицинской помощи в ФКУЗ МСЧ России по АО допущены дефекты как при диагностике, так и при лечении, что способствовало развитию у истца ***, его прогрессированию и развитию ***. Между действиями (бездействием) медицинских работников ФКУЗ МСЧ России по АО и наступившими последствиями имеется косвенная (непрямая) причинно-следственная связь.

Суд отметил, что, несмотря на то, что положениями Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 г. № ***, патология при лечении не рассматривается как причинение вреда здоровью, в результате действий ответчика ФКУЗ МСЧ России по АО в виде оказания медицинских услуг ненадлежащего качества истцу причинен моральный вред, поскольку своевременно начатое и правильно проведенное лечение *** заканчивается выздоровлением, а как раз при отсутствии адекватного лечения могут развиваться осложнения, в том числе ***.

Определяя размер подлежащей взысканию с ФКУЗ МСЧ России по АО компенсации морального вреда, суд учел характер допущенных нарушений (дефектов) при оказании медицинской помощи истцу, наличие не прямой, а косвенной причинно-следственной связи между ненадлежащим качеством оказания медицинской помощи и наступившими последствиями в виде ***, проведение двух оперативных вмешательств, одно из которых является серьезным (***), принял во внимание индивидуальные особенности истца (*** лет, наличие иждивенцев), степень перенесенных ею нравственных и физических страданий (невозможность длительное время полноценно принимать пищу, длительное время претерпевание боли, повышение температуры тела, отечность на лице, длительный прием медицинских препаратов, в том числе обезболивающих и антибиотиков, необходимость постоянного посещения поликлиники, нахождение на больничном, что отражается на размере дохода), отсутствие грубой неосторожности со стороны истца, а также требования разумности и справедливости.

На случай недостаточности имущества медицинского учреждения суд привлек к субсидиарной ответственности его учредителя – МВД России.

Ввиду того, что факт оказания медицинской помощи с недостатками (дефектами) при стационарном лечении истца в ГБУЗ АО «АОКБ» не нашел своего подтверждения, в удовлетворении требований к указанному ответчику суд отказал.

Исходя из отсутствия причинно-следственной связи между выявленными недостатками (дефектами) медицинской (стоматологической) помощи и последующим лечением истца в ООО «***», суд не усмотрел оснований для взыскания в пользу истца расходов, понесенных после окончания периода нетрудоспособности.

Отказывая во взыскании расходов, понесенных истцом в период до 07 сентября 2022 г., суд исходил из того, что 25 апреля 2022 г. исследование проведено по инициативе истца, на исследование 25 июля 2022 г. ей выдавалось финансовое направление, а необходимость несения расходов 24 июня 2022 г. документально не подтверждена.

Судебные расходы в виде оплаты судебной экспертизы взысканы в пользу истца с ФКУЗ МСЧ России по АО, как с проигравшей стороны.

Оснований не согласиться с изложенными выводами судебная коллегия не усматривает.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 323-ФЗ).

Согласно п. 1 ст. 2 указанного Федерального закона здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ).

Статьей 4 этого же Федерального закона предусмотрено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент – это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи – совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации (ч. 1 ст. 37 Федерального закона № 323-ФЗ).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно ч. 2 ст. 98 Федерального закона № 323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 3 ст. 98 Федерального закона № 323-ФЗ).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 2 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 ст. 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.ст. 1064 – 1101) и ст. 151 ГК РФ.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

В соответствии с п. 28 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Из изложенного следует, что моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий – если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст.ст. 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Установив, что со стороны ответчика ФКУЗ МСЧ России по АО допущены дефекты при оказании медицинской помощи истцу, суд пришел к обоснованному выводу о взыскании с него компенсации морального вреда.

При этом судом указанный вывод сделан на основании имеющегося в материалах дела экспертного заключения.

В соответствии с ч. 1 ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Положениями ч. 1 ст. 85 ГПК РФ установлено, что эксперт обязан дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам и направить его в суд, назначивший экспертизу.

На основании ст. 8 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных. По смыслу ст. 16 указанного закона эксперт обязан провести полное исследование представленных ему объектов и материалов дела, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам.

В соответствии со ст. 86 ГПК РФ эксперт дает заключение в письменной форме. Заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.

Согласно ст. 80 ГПК РФ за дачу заведомо ложного заключения эксперт предупреждается судом или руководителем судебно-экспертного учреждения, если экспертиза проводится специалистом этого учреждения, об ответственности, предусмотренной ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В соответствии с ч. 2 ст. 12 ГПК РФ суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом и создает условия для установления фактических обстоятельств при рассмотрении и разрешении гражданских дел, а в случае возникновения в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в областях науки, техники, искусства, ремесла, - назначает экспертизу (ч. 1 ст. 79 РФ), что является необходимым для достижения задачи гражданского судопроизводства по правильному разрешению гражданских дел.

При этом результаты экспертизы не имеют для суда заранее установленной силы и оцениваются им по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании всех имеющихся в деле доказательств; результаты такой оценки суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (ст. 67 ГПК РФ).

При проведении исследования комиссия экспертов на основании представленных медицинских документов, вопреки утверждению подателей жалобы, пришла к выводу о том, что к возникновению осложнений у истца после удаления *** зуба привели не её индивидуальные особенности либо невыполнение ею рекомендаций врача, а допущенные ответчиком недостатки при оказании медицинской помощи. Податели жалобы, приводя доводы о наличии иных причин, приведших к ухудшению состояния здоровья истца, развитию у нее ***, по существу оспаривают выводы судебной экспертизы, однако надлежащих доказательств, свидетельствующих о порочности этих выводов, не приводят.

Будучи не согласными с выводом комиссии экспертов, ответчики ходатайств о назначении по делу повторной или дополнительной экспертизы ни суду первой, ни суду апелляционной инстанции не заявили, как не представили и иного экспертного заключения (в т.ч. рецензии на судебную экспертизу), содержащего противоположные по сравнению с заключением судебной экспертизы выводы.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2).

Таким образом, бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

При этом наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.

Установленная в ходе проведения экспертизы косвенная (опосредованная) причинная связь между дефектами (недостатками) оказания работниками ФКУЗ МСЧ России по АО медицинской помощи истцу способствовала ухудшению состояния её здоровья и привела к неблагоприятному для неё исходу. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания, причиняет страдания пациенту, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

В силу п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Учитывая изложенное, доводы апелляционной жалобы о том, что оснований для взыскания компенсации морального вреда с ФКУЗ МСЧ России по АО не имеется ввиду наличия лишь косвенной связи между недостатками оказания медицинской помощи истцу и возникшими у нее неблагоприятными последствиями, а также в связи с отсутствием доказательств претерпевания истцом нравственных страданий, отклоняются.

Наличие косвенной связи учтено судом при определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истца.

Руководствуясь приведенными выше положениями закона и разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, определив совокупность юридически значимых обстоятельств, влияющих на размер компенсации морального вреда, суд пришел к выводу о том, что в пользу истца подлежит взысканию компенсация в сумме 200 000 руб. Данный размер, по мнению судебной коллегии, носит действительно компенсационный характер, соответствует принципами разумности и справедливости, соблюдению баланса интересов обеих сторон, но при этом не приводит к неосновательному обогащению потерпевшей.

При определении размера подлежащей взысканию компенсации морального вреда суд первой инстанции, как указывалось ранее, учел характер допущенных нарушений (дефектов) при оказании медицинской помощи истцу, наступившие для нее неблагоприятные последствия в виде осложнения состояния здоровья, вызвавшего необходимость длительного лечения, проведения двух оперативных вмешательств, принял во внимание индивидуальные особенности истца, степень перенесенных ею нравственных и физических страданий, связанных с невозможностью длительное время полноценно принимать пищу, претерпеванием боли, необходимостью постоянного посещения поликлиники.

В апелляционной жалобе ответчиков не содержится ссылок на иные конкретные обстоятельства, которые не были учтены судом, но влияли на размер компенсации морального вреда, либо на обстоятельства, излишне учтенные судом и необоснованно увеличившие определенную судом к взысканию сумму. В этой связи судебная коллегия не усматривает оснований для переоценки выводов суда относительно определенного к взысканию в пользу истца размера денежной компенсации морального вреда.

Отклоняя как несостоятельные доводы жалобы о том, что МВД России необоснованно привлечено к ответственности, поскольку непосредственным причинителем вреда не являлось, судебная коллегия исходит из того, что по настоящему делу основанием возложения субсидиарной ответственности явилось не причинение вреда истцу незаконными действиями (бездействием) сотрудников МВД, в том числе в результате издания ими акта, не соответствующего закону или иному правовому акту, а предусмотренная п. 4 ст. 123.22 ГК РФ обязанность собственника имущества казенного учреждения нести субсидиарную ответственность по обязательствам казенного учреждения.

При этом в решении суда оговорено, что данный вид ответственности учредителя наступит только при недостаточности имущества учреждения.

Учитывая, что данные обстоятельства устанавливаются на стадии исполнения судебного акта, отсутствие доказательств, подтверждающих факт недостаточности у основного должника денежных средств для выплаты истцу вреда, как и вопрос об имущественном положении казенного учреждения на стадии рассмотрения дела по существу не являются значимыми.

Поскольку истцом заявлены требования неимущественного характера, которые судом удовлетворены, оснований для применения правила о пропорциональном распределении судебных расходов на проведение экспертизы у суда первой инстанции, вопреки утверждению подателей жалобы, не имелось (п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела»).

Иных доводов о несогласии с решением суда апелляционная жалоба ответчиков ФКУЗ МСЧ России по АО и МВД России не содержит, иными участвующими в деле лицами решение суда не обжалуется.

Таким образом, при разрешении спора судом дано верное толкование нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения, правильно и полно установлены юридически значимые обстоятельства по делу. Имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, в решении суда содержатся исчерпывающие выводы, следующие из установленных по делу фактических обстоятельств.

Судом первой инстанции не допущено нарушений норм материального или процессуального права, повлиявших на правильное рассмотрение дела, влекущих отмену принятого по настоящему делу судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены решения и удовлетворения апелляционной жалобы.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Ломоносовского районного суда города Архангельска от 05 декабря 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу Министерства внутренних дел Российской Федерации, федерального казенного учреждения здравоохранения «Медико-санитарная часть Министерства внутренних дел Российской Федерации по Архангельской области» – без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 10 марта 2026 г.

Председательствующий

Е.М. Бланару

Судьи

Е.А. Горишевская

Р.С. Сафонов