Апелляционное определение № 22-99/2026 от 17 февраля 2026 г.

Судья – Макаров А.М. Дело № 22-99


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г.Пенза 18 февраля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пензенского областного суда в составе:

председательствующего судьи Акатовой Т.Д.,

судей Агуреевой Н.Ю., Носовой Н.В.,

с участием прокурора Шумилкиной Н.Н.,

потерпевшего С.В.Н.,

осужденного ФИО1,

защитника осужденного ФИО1 – адвоката Блясова А.А.,

при секретаре Холодневой С.Л.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Блясова А.А. на приговор Железнодорожного районного суда г.Пензы от 24 декабря 2025 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>,

осужден:

- по ч.3 ст.159 УК РФ (по преступлению в отношении С.В.Н.) к 2 годам лишения свободы;

- по ч.4 ст.159 УК РФ (по преступлению в отношении И.С.Н.) к 2 годам 6 месяцам лишения свободы;

- по ч.4 ст.159 УК РФ (по преступлению в отношении Ф.С.А.) к 2 годам 8 месяцам лишения свободы.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначено ФИО1 наказание в виде 4 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО1 изменена на заключение под стражу, и он взят под стражу в зале суда, с сохранением данной меры пресечения до вступления приговора в законную силу.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п.«б» ч.3.1 ст.72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с 24 декабря 2025 года до вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Судом удовлетворены гражданские иски потерпевших Ф.С.А. и И.С.Н., и в соответствии со ст.1064 ГК РФ постановлено взыскать с осужденного ФИО1: в пользу Ф.С.А. в счет компенсации имущественного ущерба, причиненного преступлением, - 12 270 000 рублей, в пользу И.С.Н. в счет компенсации имущественного ущерба, причиненного преступлением, - 445 000 рублей.

Также судом удовлетворен частично гражданский иск потерпевшего С.В.Н., и в соответствии со ст.1064 ГК РФ постановлено взыскать с осужденного ФИО1 в пользу С.В.Н. в счет компенсации имущественного ущерба, причиненного преступлением, 487 768 рублей 20 копеек, в удовлетворении остальной части исковых требований С.В.Н. – отказано.

Решен вопрос о судьбе вещественных доказательств по делу.

Сохранен арест, наложенный на основании постановления Железнодорожного районного суда г.Пензы от 5 марта 2025 года на имущество Д.А.С.: легковой автомобиль марки «CHEVROLET COBALT», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, идентификационный номер (VIN) <данные изъяты>, 2013 года выпуска; легковой автомобиль марки «KIA ED (CEE"D)», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, идентификационный номер (VIN) <данные изъяты>, 2008 года выпуска; земельный участок с кадастровым номером <данные изъяты>, расположенный по адресу: <адрес>, площадью <данные изъяты> земельный участок с кадастровым номером <данные изъяты>, расположенный по адресу: <адрес>, площадью <данные изъяты>.

Заслушав доклад судьи Агуреевой Н.Ю., объяснения осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Блясова А.А., поддержавших апелляционные жалобы, мнения потерпевшего С.В.Н. и прокурора Шумилкиной Н.Н., полагавших приговор подлежащим оставлению без изменения, судебная коллегия,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 осужден за совершение:

- в период с 1 сентября 2020 года по 29 февраля 2024 года мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем злоупотребления доверием, с причинением значительного ущерба гражданину, в крупном размере (в отношении С.В.Н.);

- в период с 1 марта 2021 года по 20 марта 2024 года мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем злоупотребления доверием, с причинением значительного ущерба гражданину, в особо крупном размере (в отношении И.С.А.);

- в период с 1 июня 2021 года по 18 мая 2024 года мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем злоупотребления доверием, с причинением значительного ущерба гражданину, в особо крупном размере (в отношении Ф.С.А.).

Преступления им совершены в г.<адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину не признал.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Блясов А.А. выражает несогласие с состоявшимся приговором, считает его незаконным, необоснованным, несправедливым и подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и несправедливостью приговора. По мнению защитника, суд необоснованно пришел к выводу о том, что ФИО1 совершил три отдельных преступления, поскольку исследованные судом доказательства свидетельствуют о возникновении у осужденного умысла на хищение денежных средств единожды, когда ФИО1 сообщил С.В.Н. о том, что намерен заняться развитием своей предпринимательской деятельности по поставкам продукции в различные учреждения Пензенской области, для чего ему необходимо дополнительное финансирование. По мнению защиты, именно в данный момент был сформирован не только сам мотив преступной деятельности – завладение чужими денежными средствами под видом предпринимательской деятельности, но и определен способ данного обмана – сообщение ложных сведений об успешности ведения бизнеса и необходимости дополнительных средств для участия в торгах. Привлечение С.В.Н. дополнительных инвесторов в процессе реализации ФИО1 своего единого умысла на хищение денежных средств под видом предпринимательской деятельности лишь обеспечивало увеличение размера хищения, а не формирование нового умысла, как необоснованно указано в приговоре. В соответствии с установленными в судебном заседании обстоятельствами, а также исходя из разъяснений п.п.4, 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12 декабря 2023 года №43 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о длящихся и продолжаемых преступлениях» и учитывая, что все преступные действия ФИО1 начались в один и тот же момент, с одного и того же действия – введения в заблуждение С.В.Н., осуществлялись в отношении трех потерпевших в один и тот же период – с 2020 по 2024 год, с одним и тем же предлогом – на развитие предпринимательской деятельности, одним и тем же способом, то есть совершением регулярных и тождественных действий – получением преимущественно через С.В.Н. денежных средств от потерпевших и создания видимости гражданско-правовых отношений, защитник считает, что действия ФИО1 охватывались единым умыслом. Защитник считает, что вывод суда о том, что при появлении нового потерпевшего у ФИО1 формировался новый умысел, не нашел своего подтверждения в ходе судебного разбирательства. При этом само по себе наличие нескольких потерпевших, как указал Верховный Суд РФ, не может быть единственным основанием для квалификации одного деяния как множество преступлений. Также защитник указывает, что судом не устранены противоречия в части суммы ущерба, причиненного каждому из потерпевших. Автор жалобы указывает, что при расчете причиненного потерпевшим ущерба суд положил в основу приговора только показания потерпевших, которые посчитал последовательными и непротиворечивыми, что не соответствует фактическим обстоятельствам, установленных в ходе судебного следствия, а заявления потерпевших, по мнению защиты, лишь усиливают сомнения в достоверности их показаний. В апелляционной жалобе защитник приводит свой анализ показаний потерпевших, их заявлений и имеющихся в деле долговых расписок осужденного, указывая на их несоответствие обозначенным в приговоре суммам ущерба каждому из потерпевших. Таким образом, по мнению защиты, имеются существенные противоречия относительно установленных судом сумм хищения у потерпевших, их размере. При этом показания С.В.Н. принимаются без критического анализа, а показания ФИО1 отвергаются просто потому, что он подсудимый. Как считает защитник, налицо явный обвинительный уклон со стороны суда. Судом проигнорирован и остался не исследованным довод стороны защиты о том, что ФИО1 в 2023 году передал потерпевшим через С.В.Н. не менее 9 190 000 рублей, что подтверждается выписками операций по лицевому счету ИП «Д.А.С.» за 2023 год, что значительно больше той суммы, которую указывают потерпевшие, - в размере 4 890 000 рублей. При этом защитник отмечает, что какой-либо учет потерпевшими возвращаемых им денежных средств не велся, что они сами признали в судебном заседании, поэтому у защиты имеются существенные основания сомневаться в достоверности показаний потерпевших в части того, каким образом они могли вспомнить все передаваемые им денежные средства на протяжении более 3-х лет, а ведь только С.В.Н. говорит о не менее чем 42 случаях передачи ФИО1 через него денежных средств другим потерпевшим. Оценку этим сомнениям в приговоре суд не дал, в том числе проигнорировал показания потерпевших Ф.С.А. и С.В.Н., которые подтвердили показания ФИО1 в части того, что с начала 2023 года он ежемесячно по требованию Ф.С.А. и С.В.Н. предоставлял им выписки операций по лицевому счету ИП «Д.А.С.», и если бы суммы в выписках не совпадали с суммами, которые ФИО1 передавал потерпевшим, то они могли бы высказать ему претензии непосредственно после получения денег, сверив полученную сумму с выпиской, но они этого не делали, в связи с чем защитник делает вывод о том, что суммы возврата средств, указанные в выписках, соответствовали реально возвращенным. При таких обстоятельствах суд не мотивировал основания, почему при оценке ущерба им были приняты только показания потерпевших, но проигнорированы объективные доказательства. Кроме того, как указывает защитник, при обосновании суммы ущерба суд устранился от оценки аудиозаписей встреч ФИО1 с С.В.Н. и Ф.С.А., в ходе которых последние вынудили ФИО1 написать расписки, содержащие недостоверные сведения о суммах долга перед ними, тогда как заключением эксперта установлено, что в отношении ФИО1 при написании этих расписок высказывались угрозы и применялись способы манипулятивного воздействия, что также указывает на недобросовестность потерпевших в настоящем уголовном деле и их желание посадить ФИО1, а не сообщить суду объективные сведения о размере причиненного ущерба. По мнению защитника, суд, занимая явный обвинительный уклон, не желая всесторонне исследовать все обстоятельства дела, изначально принял точку зрения только потерпевших, не посчитав необходимым исследовать доводы ФИО1, который не отрицал причинение вреда, но настаивал, что потерпевшие явно заинтересованы в увеличении размера ущерба с целью последующего взыскания с него значительно больших сумм, чем он фактически им оставался должен. Развеять сомнения в правдивости показаний ФИО1 могла бы тщательная проверка доходов и расходов ФИО1 и членов его семьи, сверка экспертом-экономистом не только движения денежных средств по счету ИП «Д.А.С.», но и экспертная оценка сумм, поступавших от потерпевших, доказанных расходов на ведение бизнеса и сумм, возвращаемых потерпевшим в динамике, однако обвинение и суд ограничились только поверхностной арифметикой, когда требовалась финансовая аналитика. Такой подход к расчету ущерба лишает подсудимого права на защиту, так как стороне защиты, так и остался непонятным объем обвинения и обоснованность расчета ущерба. В связи с этим ФИО1 и его защитник обращались к суду с ходатайством вернуть уголовное дело прокурору для проведения необходимых следственных действий, в том числе финансовой экспертизы, однако данное ходатайство, поданное в прениях сторон, судом рассмотрено не было. Как считает защитник, в приговоре имеет место додумывание судом обстоятельств, которые в судебном заседании не устанавливались. Вывод суда о том, что ФИО1 попросил С.В.Н. предоставить денежные средства в сумме 500 000 рублей, денежные средства С.В.Н. не вносились на счет ИП «Д.А.С.», не соответствует имеющимся в деле доказательствам, в частности показаниям самого С.В.Н., а также заключению эксперта (т.3 л.д.162-203). При этом данное заключение эксперта исследовалось в судебном заседании, и суд сослался на него в приговоре, однако скрыл вышеуказанный факт, имеющий юридическое значение. Кроме того, защитник указывает, что суд при назначении ФИО1 наказания в виде лишения свободы не усмотрел оснований для применения ст.73 УК РФ, при этом не обосновал, почему исправление ФИО1, ранее не судимого, не привлекавшего к уголовной и административной ответственности, не состоящего на учетах, положительно характеризующегося, трудоустроенного, имеющего семью, двух несовершеннолетних детей, добровольно оказывающего помощь участникам СВО, невозможно без реального отбывания наказания в виде лишения свободы, а также суд надлежащим образом не учел влияние назначенного ФИО1 наказания на условия жизни его семьи. Как полагает защитник, назначенное ФИО1 наказание с применением положений ст.73 УК РФ будет наиболее полно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступлений, обстоятельствам их совершения и личности виновного, отвечать целям восстановления социальной справедливости и обеспечит возмещение осужденным причиненного имущественного вреда в значительно более короткие сроки за счет заработной платы по месту его текущего трудоустройства. На основании изложенного защитник просит приговор отменить и возвратить уголовное дело прокурору, поскольку обжалуемый приговор является незаконным и необоснованным, имеющиеся нарушения закона и противоречия в части доказанности причиненного потерпевшим ущерба не могут быть устранены судом первой инстанции.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 также выражает несогласие с приговором, считает его незаконным, вынесенным с нарушением уголовного и уголовно-процессуального законодательства, с искажением фактических обстоятельств дела. Осужденный не соглашается с осуждением его по эпизодам мошенничества в отношении И.С.Н. и Ф.С.А., так как он лично с ними знаком не был, не встречался и не общался с ними, и лично денег у них не брал, что подтверждают сами потерпевшие, все действия по займу и возврату денег вел С.В.Н. Также осужденный полностью не согласен с суммой возвращенных потерпевшим денег, считает ее полностью несоответствующей действительности. Указывает, что суд в этой части взял за основу показания потерпевших, которые не подтверждаются никакими документами (расчетами, чеками, перепиской), тогда, как суммы, которые были представлены им (осужденным), судом полностью рассмотрены не были, были проигнорированы. В частности, судом полностью были проигнорированы выписки с точными суммами возврата денег за период с 1 января 2023 года по 31 декабря 2023 года. При этом данные выписки отправлялись им С.В.Н. каждый месяц на почту, что последний сам подтвердил в суде, но суммы возврата денег за вышеуказанный период отличаются, при этом что-либо пояснить по этому поводу С.В.Н. отказался, хотя осужденный уверен, что указанные в выписках суммы С.В.Н. получил, но не отдавал Ф.С.А. и И.С.Н., а использовал их в своих целях, что, по мнению осужденного, может подтвердить проверка его счетов и счетов его родственников. В ходатайстве о направлении уголовного дела в связи с этим на доследование суд отказал, однако, как указывает осужденный, ему известно, что в течение вышеуказанного периода времени С.В.Н. совершал дорогостоящие покупки, и совершал их на деньги, которые он (ФИО1) вернул потерпевшим. Просит приговор отменить и направить уголовное дело на новое рассмотрение либо вернуть уголовное дело прокурору для устранения недостатков.

На апелляционные жалобы потерпевшими Ф.С.А., С.В.Н., а также государственным обвинителем – помощником прокурора Железнодорожного района г.Пензы Насибовым Р.Н. принесены возражения, в которых они считают состоявшийся в отношении ФИО1 приговор законным, обоснованным и справедливым, просят оставить его без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия находит, что вина ФИО1 в совершении преступлений, за которые он осужден, несмотря на непризнание им своей вины, подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств, полно и правильно изложенных в приговоре, а именно:

- показаниями самого осужденного, не отрицавшего, что действительно в указанные в приговоре периоды времени брал денежные средства у С.В.Н., И.С.Н. и Ф.С.А. для осуществления совместной предпринимательской деятельности, однако в аукционах, связанных с поставками детского питания в различные учреждения по государственным закупкам, в 2021-2024 годах не участвовал, обманывая потерпевших, пытался исправить проблемы в бизнесе за счет их денежных средств;

- показаниями потерпевших С.В.Н., И.С.Н. и Ф.С.А. об обстоятельствах, при которых ФИО1, злоупотребляя их доверием, придавая видимость тому, что занимается предпринимательской деятельностью, связанной с поставками детского питания в различные учреждения по государственным закупкам, под предлогом осуществления совместной предпринимательской деятельности, неоднократно брал у них денежные средства под проценты, однако фактически в указанную предпринимательскую деятельностью их не вкладывал, при этом регулярно осуществлял им выплату фиксированных процентов от общей суммы вложенных денежных средств с целью придания своим действиям вида гражданско-правовых отношений;

- заявлениями С.В.Н., И.С.Н. и Ф.С.А. от 25 декабря 2024 года, поданными в УМВД России по Пензенской области, в которых они просят привлечь к уголовной ответственности ФИО1, который мошенническим способом завладел их денежными средствами (т.1 л.д.30-32);

- показаниями свидетеля Д.А.С. – супруги осужденного, являющейся индивидуальным предпринимателем, из которых следует, что с 2020 года они в мужем занимались продажей продуктов питания, в том числе детского питания и молочной продукции, однако за все время деятельности в тендерах участвовали только в течение первого года и только один раз выиграли тендер на поставку детского питания. Поначалу деятельность была стабильной, потом пошла на спад, на продукцию снизился спрос. В 2021 году они с ФИО1 открыли на имя ее сестры П.О.С. ООО «<данные изъяты>», но в итоге с момента открытия и до закрытия в 2023 году организация ничем не занималась, практически никакой финансово-хозяйственной деятельности не было, сдавалась только налоговая отчетность. 4 февраля 2024 года, чтобы продолжать работу, они взяли кредит на сумму 2 000 000 рублей, данные денежные средства были направлены на закупку соков, кофе и кофейного оборудования. В итоге их с супругом предпринимательская деятельность в сфере поставок молочного и детского питания сошла на нет, так как не приносила ожидаемой прибыли;

- показаниями свидетеля Ч.Т.А., осуществлявшей в 2020-2023 годах бухгалтерское сопровождение деятельности ИП «Д.А.С.», из которых следует, что фактическую деятельность осуществлял ФИО1 в сфере оптовой торговли детским питанием. Объемы торговли были небольшие, в каких-либо конкурсных процедурах для организации поставок детского питания в государственные и муниципальные учреждения ФИО1 не участвовал, никакие документы она в связи с этим не готовила. В обороте ИП «Д.А.С.» крупных сумм не было, хотя финансово-хозяйственная деятельность осуществлялась, особенно в 2021-2022 годах. ФИО1 вносил на расчетный счет ИП незначительные суммы, в пределах 50 000 рублей, это было только в начале его деятельности. Никаких документов для предоставления в государственные и негосударственные органы для ФИО1 или его супруги, в том числе какие-либо выписки по счетам, она не делала. Те выписки с расчетного счета, что ей демонстрировал следователь в ходе ее допроса, она не оформляла, это были просто сведения в программе Exel, таблица с соответствующим названием, в которую внесены какие-то цифры;

- оглашенными в судебном заседании с соблюдением требований ч.1 ст.281 УПК РФ показаниями свидетеля Ф.И.Ю., данными в ходе предварительного следствия, из которых следует, что в феврале 2024 года от С.В.Н. ему стало известно о том, что ФИО1 взял у С.В.Н. и Ф.С.А. денежные средства в заем на развитие бизнеса, однако возвращать их не собирается. В связи с тем, что у него (Ф.И.Ю.) имеется юридическое образование и опыт работы в юридической сфере, С.В.Н. попросил его сходить с ним на встречу с ФИО1, чтобы юридически закрепить долговые обязательства. 8 февраля 2024 года в ходе встречи с ФИО1, С.В.Н. и Ф.С.А. предоставили расписки, а ФИО1 – квитанции о перечислении денежных средств потерпевшим, при этом суммы в квитанциях были незначительные. На основе предоставленных документов они посчитали сумму долга ФИО1 на каждого из присутствующих потерпевших (без учета подлежащих выплате процентов), после чего ФИО1 собственноручно, без оказания на него какого-либо давления, написал расписку Ф.С.А. на сумму 13 000 000 рублей, а С.В.Н. на сумму 2 000 000 рублей. Также гарантом возврата долга ФИО1 в обеих расписках обозначил дом, где он проживал. С обозначенными суммами ФИО1 был согласен, никаких возражений не высказывал, так как они были установлены в результате математического расчета представленных сторонами документов. На его вопрос ФИО1, куда он дел такую большую сумму заемных средств, тот ответил, что вложил их в закупку оборудования, тратил на отдых и на подарки жене, родителям, а также раздал свои долги (т.2 л.д.197-199);

- протоколом осмотра предметов (документов) от 19 июня 2025 года, в котором зафиксирован разговор ФИО1 и И.С.Н. о долговых обязательствах ФИО1 перед потерпевшим (т.7 л.д.5-21, 24-70);

- протоколом осмотра предметов (документов) от 8 апреля 2025 года, в котором зафиксирован осмотр расписки от 8 февраля 2024 года, написанной ФИО1 на сумму 2 000 000 рублей, выписки операций по лицевому счету ИП «Д.А.С.» и оборотно-сальдовая ведомость по счету 62 за 2021 год, а также CD-диска с аудиозаписями разговора Ф.С.А., ФИО1 и С.В.Н., в котором идет разговор о долговых обязательствах ФИО1 (т.6 л.д.216-223, т.7 л.д.71-127, 159-124);

- протоколами осмотра предметов (документов) от 8 февраля 2025 года и от 3 апреля 2025 года зафиксирован осмотр мобильного телефона, изъятого у С.В.Н., в котором содержится переписка с ФИО1, а также входящие письма от ФИО1, в том числе сообщения с вложениями в виде выписок операций по лицевому счету ИП «Д.А.С.» с указанием оборотов – сумм по дебету и по кредиту (т.5 л.д.191-245, т.6 л.д.1-43);

- протоколом осмотра предметов (документов) от 14 февраля 2025 года зафиксирован осмотр мобильного телефона, изъятого у потерпевшего И.С.Н., в котором обнаружена его переписка с ФИО1 и потерпевшим С.В.Н., а также 12 аудиозаписей разговоров потерпевшего И.С.Н. с ФИО1, в которых между ними идет разговор среди прочего о долговых обязательствах ФИО1 перед ним (т.6 л.д.44-45, 58-98, т.7 л.д.24-70);

- заключением эксперта от 20 июня 2025 года, согласно выводам которого в представленном материале не содержится высказываний, побуждающих ФИО1 к каким-либо действиям, в том числе к написанию расписки С.В.Н. на сумму 2 000 000 рублей, Ф.С.А. на суммы 20 000 000 рублей, 24 000 000 рублей и 13 000 000 рублей. В их речи имеются признаки психологического воздействия в отношении ФИО1, направленного на прояснение обстоятельств возникновения долга ФИО1 в прошлом, уточнение суммы и срока возврата им долга, условий, при которых долг должен быть возвращен, убеждение ФИО1 в необходимости выбора их варианта возврата долга (пойти на СВО), демонстрируют свое крайне негативное отношение к ФИО1 (т.3 л.д.7-66);

- заключением эксперта от 26 мая 2025 года, согласно выводам которого в разговоре И.С.Н. и ФИО1 отсутствуют лингвистические и психологические признаки побуждения ФИО1 к написанию расписки на сумму 2 300 000 рублей; в речи И.С.Н. имеются признаки психологического воздействия в отношении ФИО1, направленного на побуждение его к более конкретному ответу о сумме и сроке возврата долга (т.3 л.д.94-113);

- протоколом осмотра предметов (документов) от 25 марта 2025 года, в котором зафиксирован осмотр расписок, написанных ФИО1 и изъятых: у потерпевшего Ф.С.А. - от 16 июня 2023 года на сумму 20 000 000 рублей, от 6 февраля 2024 года на сумму 7 100 000 рублей, от 8 февраля 2024 года на сумму 13 000 0000 рублей; у потерпевшего И.С.Н. - от 15 февраля 2024 года на сумму 2 300 000 рублей; у С.В.Н. - от 8 февраля 2024 года на сумму 2 000 000 рублей (т.6 л.д.99-116);

- заключением эксперта от 26 февраля 2025 года, согласно выводам которого в рукописных текстах, расположенных: в долговой расписке от 16 июня 2023 года на сумму 20 000 000 рублей, в расписке от 8 февраля 2024 года на сумму 13 000 000 рублей, в расписке от 15 февраля 2024 года на сумму 2 300 000 рублей, в расписке от 8 февраля 2024 года на сумму 2 000 000 рублей, в расписке от 6 февраля 2024 года на сумму 7 100 000 рублей, имеются признаки необычного выполнения, но они имеются и в представленных образцах, что является характерным для почерка ФИО1 ФИО2 необычного выполнения в исследуемых подписях от имени ФИО1, расположенных в вышеперечисленных расписках, не имеется. При выполнении рукописных текстов, расположенных в вышеуказанных долговых расписках, признаков, указывающих на сильное эмоциональное волнение ФИО1, не имеется (т.3 л.д.131-140);

- заключением эксперта от 28 марта 2025 года, которым выявлены расхождения в движении денежных средств по лицевым счетам ИП «Д.А.С.», сформированным из базы данных «1С Предприятие 8», установленной на системном блоке, изъятом в ходе обыска у Ч.Т.А., и данными, отраженными в выписках операций по лицевым счетам ИП «Д.А.С.», изъятых в ходе выемки у С.В.Н., в которые ФИО1 сознательно вносились в сторону увеличения сумм приходно-расходных операций в 2023 году для создания видимости эффективности осуществляемой им предпринимательской деятельности;

- копиями судебных приказов и исполнительных листов о взыскании с ФИО1 задолженностей по кредитным договорам на различные суммы;

- другими доказательствами, приведенными в приговоре.

Всем исследованным доказательствам судом дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст.88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. Доказательства, исследованные судом и изложенные в приговоре, являются достаточными.

Оснований не доверять имеющимся в деле доказательствам, в том числе заключениям экспертиз не имеется, поскольку экспертизы проведены экспертами, обладающими специальными познаниями, выводы экспертов обоснованы, убедительно мотивированы, соответствуют исследованным судом другим доказательствам и обстоятельствам дела, суд дал им надлежащую оценку.

Вопреки доводам жалоб, в судебном заседании были исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, разрешены все заявленные ходатайства, нарушений принципа состязательности сторон, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

В полной мере исследовав и правильно оценив исследованные доказательства, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о доказанности вины ФИО1 в хищении денежных средств С.В.Н., И.С.Н. и Ф.С.А. путем злоупотребления их доверием.

Судом достоверно установлено, что в один из дней в период с 1 сентября 2020 года по 31 октября 2020 года ФИО1, находясь в дружеских отношениях с С.В.Н. и пользуясь доверительными с ним отношениями, ввел последнего в заблуждение относительно возможности совместного ведения предпринимательской деятельности при условии вложения тем собственных денежных средств путем передачи их ФИО1 На что С.В.Н., доверяя ФИО1, согласился, и в последующем в период с 1 сентября 2020 года по 30 ноября 2023 года неоднократно передавал ФИО1 собственные денежные средства в общей сумме не менее 1 137 768 рублей 20 копеек, которые ФИО1, руководствуясь корыстными побуждениями, пользуясь сложившимися между ними личными доверительными отношениями, в предпринимательскую деятельность фактически не вкладывал, а частично противоправно безвозмездно обратил в свою личную собственность, причинив С.В.Н. материальный ущерб в размере 487 768 рублей 20 копеек. При этом, с целью введения С.В.Н. в заблуждение, ФИО1 для совершения хищения денежных средств последнего и иных лиц, поручил потерпевшему осуществлять поиск возможных вариантов участия в торгах и тендерах на профильных электронных площадках, направление ему подходящих вариантов, их совместное обсуждение, тем самым создавал видимость ведения вышеуказанной предпринимательской деятельности совместно с С.В.Н., сообщая тому и другим потерпевшим заведомо недостоверные сведения о ее результатах, в том числе путем предоставления фиктивных выписок о якобы существующем движении денежных средств по лицевым счетам ИП «Д.А.С.», свидетельствующих об эффективности и доходности их бизнеса, которые сам ФИО1 и изготавливал, внося в выписки несоответствующие действительности сведения. Так же для поддержания видимости эффективного управления совместным бизнесом, с целью сохранения стабильного источника поступления денежных средств ФИО1 периодически выплачивал С.В.Н. денежные средства в качестве процента от якобы получаемого дохода от предпринимательской деятельности.

В последующем, не позднее 18 марта 2021 года, ФИО1 от С.В.Н., неосведомленному о преступных намерениях ФИО1, стало известно о возможности получения дополнительных денежных средств от знакомых С.В.Н. – И.С.Н. и Ф.С.А., которые были готовы инвестировать в якобы осуществляемую совместную предпринимательскую деятельность ФИО1 и С.В.Н. при условии получения дохода в виде фиксированного процента от суммы вложенных денежных средств. В связи с чем ФИО1 решил совершить хищение денежных средств у вышеуказанных лиц, для чего дал согласие С.В.Н. на инвестирование денег другими потерпевшими, что теми и было сделано в 2021-2023 г.г. путем последующей передачи через С.В.Н. или лично ФИО1 денежных средств, которые тот получал, однако реально в осуществление предпринимательской деятельности, связанной с поставками детского питания в различные учреждения по государственным закупкам, не вкладывал, а противоправно безвозмездно обратил в свою личную собственность (в сумме 3 195 000 рублей у И.С.Н. и 12 270 000 рублей у Ф.С.А.) и распорядился по своему усмотрению.

С целью придания видимости вложения денежных средств в вышеуказанную предпринимательскую деятельность ФИО1 в период с 1 апреля 2021 года по 30 октября 2023 года регулярно осуществлял выплату потерпевшим фиксированного процента (от 2 до 4%) от общей суммы вложенных И.С.Н. и Ф.С.А. денежных средств, якобы полученных в качестве дохода от осуществления им предпринимательской деятельности, путем передачи им как лично, так и через неосведомленного о его преступных намерениях С.В.Н., тем самым вводя всех потерпевших в заблуждение относительно правомерности своих действий и выполнения взятых на себя обязательств. Однако ввиду того, что предпринимательская деятельность ФИО1 фактически не осуществлялась, соответственно, доход не приносила, названные выше денежные средства в качестве процента от выручки выплачивались потерпевшим из внесенных ими же ранее денежных средств, о чем они, доверяя ФИО1, полагая, что он является эффективным предпринимателем, не знали, в связи с чем на систематической основе в 2021-2023 г.г. предоставляли ему новые денежные средства для развития предпринимательской деятельности и, как следствие, ожидаемого увеличения собственного дохода.

Однако даже после обнаружения потерпевшими факта хищения ФИО1 их денежных средств в феврале 2024 года, последний, стремясь придать своим действиям вид гражданско-правовых отношений и, таким образом, избежать привлечения к уголовной ответственности, по требованию потерпевших написал им расписки, в которых он признавал наличие задолженности перед ними, высказывал готовность постепенного возврата полученных им денежных средств, а также в незначительном размере (относительно суммы похищенных денежных средств) осуществлял им до 18 мая 2024 года передачу денежных средств, демонстрируя готовность исполнения ранее взятых на себя обязательств, которые, в свою очередь, так и не были им исполнены, что свидетельствует об умышленном, тщательно спланированном характере его преступных действий.

Данные обстоятельства свидетельствуют о выполнении ФИО1 объективной стороны мошенничества по каждому из преступлений, поскольку в результате его противоправных действий потерпевшие С.В.Н., И.С.Н. и Ф.С.А. были введены в заблуждение, что привело к хищению у них денежных средств, которыми ФИО1 распорядился по своему усмотрению.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд пришел к верному выводу о том, что ФИО1 совершено именно три отдельных преступления, поскольку в отношении каждого из потерпевших по мере их появления у ФИО1 формировался отдельный умысел на совершение хищения строго индивидуальных денежных средств.

При этом, как верно признал суд, и судебная коллегия с этим соглашается, однотипный способ совершения мошенничества в отношении всех потерпевших не свидетельствует о наличии у ФИО1 единого умысла на совершение продолжаемого преступления, так как на момент начала совершения хищения денежных средств С.В.Н., ему не было известно о том, будут ли в последующем привлекаться дополнительные денежные средства иных потерпевших.

Оценка размера причиненного потерпевшим ущерба произведена судом на основании анализа совокупности вышеприведенных доказательств, в том числе: логичных, непротиворечивых и взаимодополняющих друг друга показаниях потерпевших; показаниях самого осужденного ФИО1, который в большей части подтверждал факты личного получения им денежных средств потерпевших при обстоятельствах, изложенных в описательной части приговора; расписках ФИО1, в частности расписки от 16 июня 2023 года на сумму 20 000 000 рублей, аутентичность которой ФИО1 в судебном заседании не оспаривалась, написанной им потерпевшему Ф.С.А. еще до возникновения конфликтной ситуации, связанной с невозвратом денежных средств; аудио и видеозаписями его беседы с потерпевшими, а также содержанием переписки в мессенджерах, где он признавал наличие долговых обязательств перед ними в сопоставимых с причиненным ущербом размерах; данными о движении денежных средств по лицевым счетам ИП «Д.А.С.», свидетельствующими о том, что денежные средства в размерах, сопоставимых с теми, что передавались ФИО1 потерпевшими для осуществления предпринимательской деятельности, на лицевые счета ИП «Д.А.С.» не вносились.

Судом достоверно установлено, и судебная коллегия с выводами суда соглашается, что действия ФИО1 по частичному возврату полученных им денежных средств в виде выплаты потерпевшим фиксированных процентов, якобы полученных в качестве дохода от осуществления им предпринимательской деятельности, либо просто части прибыли (как в случае с С.В.Н.), были направлены на формирование у потерпевших уверенности в правомерности и эффективности его действий, выполнение им взятых на себя обязательств, что, в свою очередь, позволяло ФИО1 на протяжении более трех лет вводить потерпевших в заблуждение, стабильно получая у них денежные средства, большая часть которых была им похищена.

При этом судом проверялась и не нашла своего подтверждения версия ФИО1 о том, что только в 2023 году им потерпевшим была возвращена большая сумма денежных средств, нежели фигурирует в предъявленном ему обвинении, подтверждением чему являются выписки операций по лицевому счету ИП «Д.А.С., которые он изготавливал и направлял С.В.Н., поскольку данные, указанные в выписках, полностью опровергаются показаниями потерпевших о размере передаваемых им ФИО1 денежных средств, оснований не доверять которым у суда не имелось, поскольку они последовательны, непротиворечивы и взаимно дополняют друг друга.

Также суд обоснованно отнесся критически к показаниям ФИО1 о том, что он передал ФИО11 денежные средства для передачи другим потерпевшим в большем объеме, нежели указано в описательной части приговора, расценив их избранным им способом защиты с целью избежать ответственности за содеянное, в том числе и по тому основанию, что анализом аудиозаписей их бесед и переписки подобные доводы ФИО1 ранее не выдвигались.

Квалифицирующий признак совершения мошенничества «в крупном размере» и «в особо крупном размере» нашел свое подтверждение в судебном заседании и верно определен в соответствии с п.4 Примечания к ст.158 УК РФ.

При этом для каждого из потерпевших, учитывая их имущественное положение, сумму похищенных денежных средств, причиненный ущерб являлся значительным.

Таким образом, исходя из установленных судом фактических обстоятельств, действия осужденного ФИО1 суд первой инстанции правильно квалифицировал: по ч.3 ст.159 УК РФ (по преступлению в отношении С.В.Н.), как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем злоупотребления доверием, с причинением значительного ущерба гражданину, в крупном размере, и по ч.4 ст.159 УК РФ (по каждому из преступлений как в отношении И.С.Н., так и в отношении Ф.С.А.), как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем злоупотребления доверием, с причинением значительного ущерба гражданину, в особо крупном размере.

Вопреки доводам жалоб, назначенное ФИО1 наказание соответствует требованиям ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, оно соразмерно содеянному и является справедливым.

При назначении ФИО1 наказания судом учтены характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные о личности виновного, известные суду и исследованные с достаточной полнотой, наличие смягчающих наказание обстоятельств, в качестве которых суд обоснованно учел – совершение преступлений впервые, положительные характеристики по месту работы, добровольное оказание помощи участникам специальной военной операции, наличие малолетних детей, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Назначение ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы без назначения дополнительного наказания судом в приговоре мотивировано, и судебная коллегия с этим согласна.

Оснований для назначения более мягкого вида наказания, применения положений ст.64, ст.73, ст.53.1 УК РФ, а также изменения категории преступлений на менее тяжкую в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ, судом не установлено, и судебная коллегия не усматривает с учетом данных о личности осужденного, фактических обстоятельств, характера и степени общественной опасности совершенных преступлений.

Окончательное наказание правомерно назначено на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний.

Вид исправительного учреждения для отбывания лишения свободы ФИО1 определен судом верно, в соответствии с п.«б» ч.1 ст.58 УК РФ - исправительная колония общего режима.

Гражданские иски потерпевших Ф.С.А., И.С.Н. и С.В.Н. о возмещении каждому из них имущественного ущерба, причиненного преступлением, судом разрешены правильно, в соответствии со ст.1064 ГК РФ, с учетом установленных и исследованных в судебном заседании доказательств.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, судебной коллегией не установлено, как и оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Железнодорожного районного суда г.Пензы от 24 декабря 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Блясова А.А. – оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с требованиями главы 47.1 УПК РФ в Первый кассационный суд общей юрисдикции.

В случае подачи кассационной жалобы осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции

Председательствующий -

Судьи -