Апелляционное определение № 33-2035/2026 от 6 апреля 2026 г.

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

31RS0007-01-2025-000158-78 33-2035/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

«7» апреля 2026 года г.Белгород

Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:

- председательствующего Переверзевой Ю.А.,

- судей Фурмановой Л.Г., Нессоновой С.В.,

- при секретаре Лихачевой М.Б.,

- с участием прокурора Кирилловой М.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ОГБУЗ «Губкинская центральная районная больница» о компенсации морального вреда за некачественное оказание медицинской помощи

по апелляционным жалобам ФИО1, ОГБУЗ «Губкинская центральная районная больница»

на решение Губкинского городского суда Белгородской области от 28 января 2026 года.

Заслушав доклад судьи Фурмановой Л.Г., выслушав объяснения истца ФИО1, представителя ответчика ФИО2, третьего лица ФИО3, заключение помощника прокурора Белгородской области Кирилловой М.А., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО1 обратился в суд с вышеуказанным исковым заявлением, в котором указал на ненадлежащее оказание ему ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» медицинской помощи, в связи с чем с учетом заявления в порядке ст.39 ГПК РФ (том 2 л.д.31-34) просил взыскать с указанного медицинского учреждения в его пользу в счет компенсации морального вреда 1200000 рублей, в счет возмещения судебных расходов по оплате юридических услуг представителя 50000 рублей.

Решением Губкинского городского суда Белгородской области от 28.01.2026 г. заявленные ФИО1 исковые требования удовлетворены частично, в его пользу с ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» в счет компенсации морального вреда взыскана денежная сумма в размере 300000 рублей, в счет возмещения расходов по плате юридических услуг представителя 42500 рублей; в удовлетворении остальной части иска отказано.

В апелляционной жалобе истец ФИО1, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, просит решение суда изменить, увеличить, взысканный в его пользу с ответчика размер компенсации морального вреда до заявленной в иске сумме, считает, определенный судом размер компенсации морального вреда необоснованно занижен, не соответствует степени перенесенных им физических и нравственных страданий в связи с некачественным оказанием ответчиком медицинской помощи, что привело к частичной утрате им трудоспособности.

Также апелляционная жалоба принесена ответчиком ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ», представитель которого просит решение суда первой инстанции отменить как незаконное и необоснованное ввиду неправильного определения судом, имеющих значение для рассмотрения спора, обстоятельств, нарушения норм материального права и процессуального закона. В обоснование жалобы указал на отсутствие прямой причинно-следственной связи между ухудшением состояния здоровья истца в результате оказанной ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» медицинской помощи. Суд первой инстанции не учел, что все нравственные и физические страдания истца связаны непосредственно с результатами несчастного случая на производстве. При этом, суд необоснованно отказал в удовлетворении заявленного стороной ответчика ходатайства о проведении по делу очной судебно-медицинской экспертизы, что могло подтвердить факт ранее имевшегося у истца <данные изъяты>. Также считает, не отвечает критериям разумности и справедливости, объему выполненной представителем истца по делу работы, размер расходов на оплату юридических услуг.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции третьи лица по делу ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, будучи надлежащим образом извещенными о дате, месте и времени слушания дела (судебные извещения получены 18.03.2026 г.), не явились, ходатайств об отложении дела слушанием при наличии на то уважительных причин, не представили.

При таком положении, учитывая надлежащее извещение указанных неявившихся в судебное заседание участников производства по делу, судебная коллегия в соответствии с ч.3 ст.167 ГПК РФ не усматривает процессуальных препятствий для рассмотрения дела в их отсутствие.

Истец ФИО1 полностью поддержал доводы поданной им апелляционной жалобы, указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы ответчика.

Представитель ответчика ФИО2, третье лицо ФИО3 полностью поддержали доводы апелляционной жалобы ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ», указали на необоснованность доводов апелляционной жалобы истца.

В заключении помощник прокурора Белгородской области Кириллова М.А. полагала решение суда первой инстанции законным и обоснованным.

Судебная коллегия, изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность судебного решения по правилам ч.1 ст.327.1 ГПК РФ в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобах сторон по делу, приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч.ч.1, 2 ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Как разъяснено в абз.2 п.11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» установленная ст.1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По смыслу приведенной правовой нормы (ст.1064 ГК РФ) применительно к рассматриваемому случаю именно медицинское учреждение обязано представить доказательства своей невиновности в причинении вреда жизни или здоровью пациента. Отсутствие причинной связи между ненадлежащим лечением и неблагоприятными изменениями в здоровье пациента не равносильно невиновности медицинского учреждения. Вина и причинная связь являются самостоятельными условиями гражданско-правовой ответственности. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя (ст.ст.1079, 1095 ГК РФ). Наличие причинной связи является обязательным условием удовлетворения требований в части возмещения вреда жизни и здоровью.

Конституция Российской Федерации провозглашает право каждого на жизнь, на охрану здоровья и медицинскую помощь, обязывает государство обеспечивать действие принципа равноправия, охранять достоинство личности (статья 19, статья 20 часть 1, статья 21, статья 41 часть 1).

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено право каждого на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Отношения, возникающие в сфере здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее по тексту Федеральный закон от 21.11.2011 г. № 232-ФЗ).

Согласно п.1 ст.2 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 232-ФЗ здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.п.3, 9 ст.2 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ).

Статьей 4 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; социальная защищенность граждан в случае утраты здоровья; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

В соответствии с п.п.3, 4 ст.10 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ доступность и качество медицинской помощи обеспечиваются возможностью выбора медицинской организации и врача в соответствии с настоящим Федеральным законом и применением порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи.

Из положений п.21 ст.2 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ следует, что качество медицинской помощи определяется совокупностью характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильностью выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степенью достижения запланированного результата.

Статья 32 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ закрепляет, что медицинская помощь оказывается медицинскими организациями и классифицируется по видам оказания такой помощи (первичная медико-санитарная помощь, специализированная, в том числе высокотехнологичная, медицинская помощь, скорая, в том числе скорая специализированная, медицинская помощь, паллиативная медицинская помощь; по условиям оказания такой помощи (вне медицинской организации (по месту вызова бригады скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи, а также в транспортном средстве при медицинской эвакуации), амбулаторно (в условиях, не предусматривающих круглосуточного медицинского наблюдения и лечения), в том числе на дому при вызове медицинского работника, в дневном стационаре (в условиях, предусматривающих медицинское наблюдение и лечение в дневное время, но не требующих круглосуточного медицинского наблюдения и лечения), стационарно (в условиях, обеспечивающих круглосуточное медицинское наблюдение и лечение); по форме оказания такой помощи (экстренная, неотложная, плановая) (ч.ч.1-4).

Согласно п.п.1, 2 ст.37 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации. Порядки оказания медицинской помощи и стандарты медицинской помощи утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч.2 ст.64 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ).

В силу п.п.2, 3 ст.98 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

В соответствии с п.9 ч.5 ст.19 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Статья 1068 ГК РФ предусматривает обязанность юридического лица по возмещению вреда, причиненного его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В данном случае вина юридического лица обнаруживается в поведении определенного физического лица - его работника. Вина работника, если его действия совершались в пределах служебных (трудовых) обязанностей, рассматривается как вина самого юридического лица.

Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры надлежащего исполнения обязательства (ст.401 ГК РФ).

Как следует из материалов дела, установлено судом первой инстанции, на период 2021 г. ФИО1 работал в ООО «<данные изъяты>» в должности <данные изъяты>.

09.02.2021 г. в 07 часов 30 минут при исполнении трудовых обязанностей ФИО10 получил травму <данные изъяты>, в связи с чем, был доставлен ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ», где по результатам рентгенологического исследования ему был поставлен диагноз: <данные изъяты>.

04.03.2021 г. ФИО1 обратился на прием к врачу-травматологу в ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» с жалобами на боль в травмированной части тела, <данные изъяты>. По результатам проведенного рентгенологического исследования подтвержден вышеуказанный диагноз, указано на <данные изъяты>.

По результатам СКТ-исследования <данные изъяты> от 17.03.2021 г. установлено наличие <данные изъяты>. Аналогичные рекомендации были даны ФИО1 на приеме у врача-травматолога 31.03.2021 г., 09.04.2021 г., 19.04.2021 г., 28.04.2021 г., 06.05.2021 г. При приеме 17.05.2021 г. необходимость <данные изъяты>. 04.06.2021 г. врачом-травматологом ответчика произведен визуальный пальпаторный осмотр, назначено проведение рентгенографии <данные изъяты>, по результатам которого дано заключение - <данные изъяты>. 11.06.2021 г. ФИО1 лечебно-диагностическим центром ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» дано заключение о его нуждаемости в переводе на легкий труд без длительной ходьбы, работы на высоте, подъеме тяжести на срок с 12.06.2021 г. по 25.06.2021 г. По результатам медико-социальной экспертизы ФИО1 с учетом последствий указанной травмы (<данные изъяты>) и самостоятельных, имеющихся у него заболеваний <данные изъяты> установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере 10% бессрочно.

Пунктом 1 ст.40 Федерального закона от 29.11.2010 г. № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» предусмотрено, что контроль объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи медицинскими организациями в объеме и на условиях, которые установлены территориальной программой обязательного медицинского страхования и договором на оказание и оплату медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию, проводится в соответствии с порядком организации и проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи, установленным Федеральным фондом.

По сообщению филиала АО «МАКС-М» в г.Белгороде на обращение истца (том 1 л.д.37, 38) филиалом АО «МАКС-М» была проведена экспертиза качества, оказанной ФИО1 ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» в период с 09.02.2021 г. по 02.09.2022 г. медицинской помощи, по результатам которой экспертом дано следующее заключение: - на момент первичного обращения пациента ФИО1 в указанное медицинское учреждение обследование и лечение проведено в полном объеме, установлен диагноз «<данные изъяты>»; - дальнейшие рекомендации по лечению даны в полном объеме с учетом результатов МРТ и КТ исследований (назначены <данные изъяты>); - выявлены следующие нарушения: - протоколы осмотров врача-травматолога не отражают динамику течения заболевания, - консультация областного специалиста проведена с опозданием (август 2022 г.), - не назначен повторный контрольный осмотр.

С учетом указанных нарушений к медицинской организации были применены финансовые санкции.

В ходе рассмотрения дела, в целях установления обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора, судом первой инстанции была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено БУЗ Воронежской области «Воронежское областное бюро судебно-медицинской экспертизы», по результатам исследования медицинской документации истца, комиссией экспертов дано заключение № от 19.12.2025 г., согласно которому в период с 09.02.2021 г. по 04.03.2021 г. <данные изъяты>.

Таким образом, результаты томографии от 17.03.2021 г. давали безусловные основания для изменения прежней тактики лечения и организации обследования (с рассмотрением вопроса об оперативном лечении), что является прерогативой лечащего врача, осуществляющего амбулаторное наблюдение и лечение пациента. Вместе с тем, по данным медицинской документации ФИО1 вплоть до окончания амбулаторного лечения - 11.06.2021 г. тактика ведения пациента и даваемые ему рекомендации практически не изменились (<данные изъяты>).

Последующее несращение части отломков наступило именно из-за того, что они не были своевременно сопоставлены и зафиксированы после 17.03.2021 г. Назначенное ранее и продолженное в прежнем объеме лечение (<данные изъяты>) после возникновения вторичного смещения уже не могло обеспечить выздоровления даже при надлежащем соблюдении пациентом рекомендаций лечащего врача. В связи с чем соблюдение либо несоблюдение пациентом лечебно-охранительного режима (<данные изъяты>) и врачебных рекомендаций после 17.03.2021 г. в причинно-следственных взаимоотношениях с <данные изъяты> не находится.

Точное прогнозирование исхода травмы у конкретного лица невозможно, однако комиссией экспертов отмечено, что при условии изменения тактики оказания медицинской помощи ФИО1 лечащим врачом ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» после получения им результатов томографии от 17.03.2021 г., то есть организации им лечебных мероприятий, направленных на <данные изъяты> было бы закономерным. Ключевым, определяющим результат лечения, имеющейся у ФИО1 травмы, являлось <данные изъяты> (то есть изменение тактики лечения после предъявления лечащему врачу результатов томографии от 17.03.2021 г.). Указанные лечебные мероприятия при оказании пациенту ФИО1 медицинской помощи не выполнены.

Поскольку надлежащие лечебные мероприятия по поводу выявленного 17.03.2021 г. <данные изъяты> у ФИО1 могли улучшить прогноз течения травмы, то между выявленными недостатками оказания медицинской помощи и негативными последствиями, выразившимися в <данные изъяты> (как следует из представленных материалов дела - утраты профессиональной трудоспособности в размере 10% установленной бессрочно) усматривается причинно-следственная связь (том 2 л.д.3-17).

В силу ч.3 ст.86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст.67 ГПК РФ.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п.7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 г. № 23 «О судебном решении», заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительными средствами доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст.67, ч.3 ст.86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Принимая вышеуказанное заключение комиссии экспертов в качестве надлежащего доказательства, которое отвечает принципам относимости и допустимости, суд первой инстанции учел, что заключение составлено экспертами, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, имеющими высшее медицинское образование, специальную подготовку по специальности «судебно-медицинская экспертиза», соответствующую квалификационную категорию, достаточный стаж работы в указанной области медицины. Заключение содержит подробное описание проведенных исследований, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные перед экспертами вопросы. Выводы комиссии экспертов основаны на данных, содержащихся в медицинской документации, сформулированы экспертами полно и ясно, сомнений в правильности и обоснованности не вызывают.

Доказательств, ставящих под сомнение вышеуказанные выводы экспертов, ответчиком по делу не представлено, в связи с чем, оснований для проведения повторной или дополнительной экспертизы не имеется.

Довод апелляционной жалобы о необоснованном отклонении судом первой инстанции заявленного ответчиком ходатайства о проведении по делу очной судебно-медицинской экспертизы в целях подтверждения наличия у истца несросшегося перелома, с которым он жил длительный период времени и показаний для оперативного вмешательства по нему не имелось, подлежит отклонению как несостоятельный.

Как следует из вышеуказанного заключения комиссии экспертов ФИО1 проходил лечение в ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» в связи с травмой <данные изъяты> с 09.02.2021 г. по 11.06.2021 г., в период которого тактика лечения пациента не изменялась и сводилась только к <данные изъяты>. Обстоятельства, которые повлекли негативные последствия для истца в виде <данные изъяты> возникли 17.03.2021 г. Непосредственно в указанное время ответчику надлежало изменить тактику лечения пациента, а в частности организовать лечебные мероприятия, направленные на <данные изъяты>, что могло быть достигнуто посредством проведения оперативного вмешательства, что ответчиком выполнено не было.

Таким образом, ссылка ответчика на то обстоятельство, что истец имел повреждение <данные изъяты>, с которым он жил длительный период времени до обращения в ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» и который его не беспокоил, не имеет в рассматриваемом случае правового значения, поскольку в период с 09.02.2021 г. истец проходил лечение в ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» по поводу травмы <данные изъяты>, которым ему не была оказана надлежащая медицинская помощь - не назначено необходимое лечение, а в частности с 17.03.2021 г. не разрешен вопрос о проведении хирургического вмешательства. При этом, как отмечено комиссией экспертов факторы, препятствующие процессу <данные изъяты>), которые возникли в период с 04.03.2021 г. по 17.03.2021 г., не повлекли негативных последствий в виде <данные изъяты>, данное патологическое состояние возникло после 17.03.2021 г.

В связи с изложенным, судебная коллегия признает обоснованным вывод суда первой инстанции об отсутствии, предусмотренных ст.87 ГПК РФ, оснований для проведения по делу судебно-медицинской экспертизы.

Также подлежат отклонению доводы ответчика о нарушении истцом лечебно-охранительного режима, в связи с ненадлежащей <данные изъяты>, что, по мнению, ответчика привело к <данные изъяты>.

Как указано в заключении комиссии экспертов обстоятельство соблюдения либо несоблюдения пациентом лечебно-охранительного режима и врачебных рекомендаций после 17.03.2021 г. в причинно-следственных взаимоотношениях с <данные изъяты>

Неубедительной является ссылка ответчика на то обстоятельство, что в заключении экспертов не установлено точное прогнозирование исхода травмы, вследствие чего суд пришел к неверному выводу о наличии причинной связи между оказанной ответчиком истцу медицинской помощи и наступлением частичной утраты трудоспособности истца.

В заключении комиссия экспертов отметила, что при условии изменения тактики оказания ФИО1 медицинской помощи на основании результатов томографии от 17.03.2021 г., а именно - проведение оперативного вмешательства <данные изъяты>, являлось бы закономерным для <данные изъяты>. Проведение данных лечебных мероприятий могло улучшить прогноз течения травмы истца. При этом, между указанными недостатками оказания медицинской помощи, которые привели к <данные изъяты> и как следствие частичной утраты истцом профессиональной трудоспособности установлена причинная связь.

Таким образом, вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности по компенсации истцу морального вреда.

Пунктом 1 ст.150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ч.1 ст.151 ГК РФ).

Исходя из разъяснений, приведенных п.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных страданиях - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека, в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции (п.14 указанного постановления Пленума).

Согласно п.48 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33 медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст.19, ч.ч.2, 3 ст.98 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

В соответствии с п.1 ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.ст.1064-1101 ГК РФ) и ст.151 ГК РФ.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст.151 ГК РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п.2 ст.1101 ГК РФ).

В соответствии с п.п.25-27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст.ст.151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав (п.25).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п.26).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (п.27).

При рассмотрении настоящего спора судом первой инстанции учтены предусмотренные законом критерии определения размера компенсации морального вреда и заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе характер и степень физических и нравственных страданий истца, характер допущенных ответчиком нарушений при оказании ФИО1 медицинской помощи. При этом суд учел, что вышеуказанным правовым регулированием возможность возмещения вреда, в том числе морального вреда, не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. При разрешении спора суд исходил из того, что ответчик не доказал отсутствие своей вины в причинении истцу вреда.

Вывод суда относительно размера компенсации морального вреда в сумме 300000 рублей мотивирован, принят в соответствии с действующим нормами права, регулирующими основания, способ и размер такой компенсации, с учетом конкретных обстоятельств настоящего дела, при этом судом учтено, что основанием установления истцу утраты профессиональной трудоспособности в размере 10% является не только травма <данные изъяты> с которой он проходил лечение у ответчика, но и имеющиеся у истца самостоятельные заболевания <данные изъяты>.

Доводы апелляционной жалобы истца о необоснованном занижении суммы компенсации морального вреда основаны на субъективной оценке норм права и обстоятельств по делу. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Выражая несогласие с определенным судом первой инстанции размером компенсации морального вреда, ответчиком в апелляционной жалобе не приведены убедительные доводы, свидетельствующие о несоответствии взысканной судом в пользу истицы денежной суммы компенсации требованиям разумности и справедливости. Материалами дела не доказано наличие оснований для определения компенсации морального вреда в ином размере, а доводы апелляционной жалобы не дают оснований для вывода о завышенном размере компенсации и, соответственно, необходимости его снижения.

Законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет конкретный размер компенсации, а предоставляет определение размера компенсации суду. Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна возместить потерпевшему понесенные им физические и нравственные страдания.

Судебная коллегия соглашается с выводом суда относительно размера компенсации истцу морального вреда в указанной сумме, которая соответствует требованиям разумности и справедливости, согласуется с фактическими обстоятельствами, установленными при разрешении спора, не нарушает баланс прав и законных интересов участников спорных правоотношений. Оснований для переоценки установленных по делу обстоятельств и определения иного размера компенсации морального вреда, не имеется.

Также судебная коллегия признает верным вывод суда первой инстанции относительно взысканного судом в пользу истца размера возмещения судебных расходов по оплате юридических услуг представителя.

В соответствии с ч.1 ст.88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу ст.94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, в том числе относятся расходы на оплату услуг представителей.

Согласно ч.1 ст.98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч.2 ст.96 настоящего Кодекса.

Стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах (ч.1 ст.100 ГПК РФ).

Применительно к вопросу о возмещении стороне, в пользу которой состоялось решение суда, расходов на оплату услуг представителя с противной стороны, вышеназванные нормы означают, что, обращаясь с заявлением о взыскании судебных расходов, указанное лицо должно представить доказательства, подтверждающие факт несения данных расходов в заявленной к возмещению сумме, то есть осуществления этих платежей своему представителю.

Другая сторона обладает правом заявить о чрезмерности требуемой суммы, разумности размера понесенных заявителем расходов применительно к соответствующей категории дел с учетом оценки, в частности, объема и сложности выполненной представителем работы, времени, которое мог бы затратить на подготовку материалов квалифицированный специалист, продолжительности рассмотрения дела, стоимости оплаты услуг адвокатов по аналогичным делам.

При этом процессуальное законодательство не ограничивает право суда на оценку представленных сторонами доказательств в рамках требований о возмещении судебных издержек в соответствии с ч.1 ст.67 ГПК РФ по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определениях от 17.06.2007 г. № 382-О-О, от 22.03.2011 г. № 361-О-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования ч.3 ст.17 Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в ч.1 ст.100 ГПК РФ речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле.

В рассматриваемом правовом контексте разумность является оценочной категорией, определение пределов которой является исключительной прерогативой суда. Именно поэтому в ч.1 ст.100 ГПК РФ речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле.

Аналогичная позиция изложена в п.п.11-13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов (ч.3 ст.111 АПК РФ, ч.4 ст.1 ГПК РФ, ч.4 ст.2 КАС РФ).

Вместе с тем в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (ст.ст.2, 35 ГПК РФ, ст.ст.3, 45 КАС РФ, ст.ст.2, 41 АПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (ч.1 ст.100 ГПК РФ, ст.112 КАС РФ, ч.2 ст.110 АПК РФ).

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Из разъяснений, данных в п.10 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 г. № 1, следует, что лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек.

Разрешая требования истца о возмещении, понесенных им расходов на оплату юридических услуг представителя, суд первой инстанции учел категорию спора, объем выполненной представителем истца работы, времени, затраченного на участие в судебных заседаниях и подготовку процессуальных документов, требования разумности и справедливости и обоснованно снизил размер судебных расходов до 42500 рублей, из которых 7500 рублей - за составление искового заявления и 35000 рублей - за участие представителя в судебных заседаниях (11.02., 25.02., 17.03., 25.03., 26.03.2025 г.).

Доказательств явной несоразмерности указанной денежной суммы в счет возмещения судебных расходов по оплате истцом юридических услуг представителя, ответчиком не представлено, при том, что бремя доказывания чрезмерности возмещения расходов возложено на проигравшую сторону.

Содержащееся в апелляционной жалобе ответчика заявление о рассрочке исполнения решения не подлежит разрешению судебной коллегией, поскольку данный вопрос не относится к компетенции суда апелляционной инстанции, подлежит разрешению судом первой инстанции при подаче ответчиком соответствующего заявления в порядке ст.203 ГПК РФ.

С учетом изложенного, судебная коллегия считает, что, разрешая спор, суд правильно определил юридически значимые обстоятельства; установил фактические обстоятельства дела, которые подтверждены исследованными доказательствами по делу; выводы суда соответствуют установленным обстоятельствам; нормы материального права судом применены верно; нарушений норм процессуального закона, в том числе влекущих безусловную отмену судебного акта в силу ч.4 ст.330 ГПК РФ, не допущено.

В связи с чем, оснований для отмены или изменения решения суда по доводам апелляционных жалоб сторон, не имеется.

Руководствуясь ст.ст.327.1, 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Губкинского городского суда Белгородской области от 28 января 2026 года по делу по иску ФИО1 (СНИЛС №) к ОГБУЗ «Губкинская центральная районная больница» (ИНН <***>) о компенсации морального вреда за некачественное оказание медицинской помощи оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1, ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» - без удовлетворения.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через Губкинский городской суд Белгородской области.

Мотивированный текст апелляционного определения изготовлен 22.04.2026 г.

Председательствующий

Судьи