Решение № 2-7543/2024 2-994/2025 2-994/2025(2-7543/2024;)~М-6764/2024 994/2025 М-6764/2024 от 9 апреля 2025 г. по делу № 9-3477/2024~М-4264/2024

Дело № – 994/2025

УИД 41RS0№-31


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Петропавловск – Камчатский 10 апреля 2025 года

Петропавловск – Камчатский городской суд Камчатского края в составе:

председательствующего судьи С.Н. Васильевой,

при секретаре В.В. Костиной, с участием: представителя истца – адвоката Н.Н. Гладковой,

третьих лиц А.А.Е., Д.П.В., П.И.М.,

помощника военного прокурора Петропавловск – Камчатского гарнизона военной прокуратуры Тихоокеанского флота ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФГКУ «1477 военно – морской клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного постановкой неправильного диагноза и помещения в психиатрическое отделение,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в суд с иском к Федеральному государственному казенному учреждению «1477 Военно-морской клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации (далее – ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России, госпиталь) о взыскании компенсации морального вреда, причиненного постановкой неправильного диагноза и помещения в психиатрическое отделение. Требования мотивированы тем, что в период прохождения военной службы истец был без надлежащих медицинских оснований госпитализирован в психиатрическое отделение госпиталя, где ему был установлен диагноз <данные изъяты> на основании которого он был признан ограниченно годным к военной службе и досрочно уволен с военной службы. Вступившим в законную силу решением Петропавловск – Камчатского городского суда Камчатского края от 16.05.2023, отмененного в части апелляционным определением Камчатского краевого суда от 19.10.2021, свидетельство о болезни в части указанного диагноза было признано недействительным, а судебной экспертизой был установлен иной диагноз <данные изъяты>, не требующий стационарного лечения в условиях психиатрического стационара. Истец указывает, что в результате неправомерных действий ответчика ему были причинены значительные нравственные страдания, связанные как с самими фактами постановки неправильного диагноза и длительного нахождения в психиатрическом стационаре, так и с их дальнейшими последствиями. Подчеркивает, что его принудительная госпитализация в психиатрическое отделение госпиталя, где он содержался в течение 75 дней, произошла в отсутствие на то медицинских оснований, без надлежащего оформления документов. Водворение в стационар сопровождалось психологическим давлением со стороны медицинского персонала, в том числе угрозами возбуждения уголовного дела в случае отказа от госпитализации. В период нахождения в госпитале истец был фактически лишен свободы передвижения, возможности свободного общения с родными, ограничен в личных правах, был вынужден находиться в условиях, приближённых к изоляции, с больными, имеющими психические расстройства. Как указывает истец, это вызвало у него чувство обиды, несправедливости и тревоги за своё состояние и будущее. Дополнительно истец отметил, что в условиях пандемии внутри учреждения действовали особые карантинные меры, что ещё больше усилило негативное воздействие изоляции и усугубило его эмоциональное состояние. Информация о его пребывании в психиатрическом стационаре стала известна широкому кругу лиц. В дальнейшем истец был вынужден в судебном порядке опровергать неправильно постановленный диагноз, пройти две судебные стационарные психиатрические экспертизы и одну военно-врачебную экспертизу, понеся значительные материальные затраты на их проведение, что стало дополнительным источником стресса и моральных страданий. Истец подчёркивает, что все приведённые последствия явились прямым результатом неправильного диагноза, установленного ответчиком, и длительного нахождения в условиях психиатрического стационара. С учётом изложенного, истец просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 1000000 руб.

Определениями суда от 15.01.2025, 10.02.2025, занесенными в протокол судебного заседания, к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, были привлечены медицинский персонал (врачи-члены ВВК) ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России А.А.Е., Д.П.В., Ш.Д.С., П.И.М., а также войсковая часть 14086 и Российская Федерация в лице Министерства обороны Российской Федерации.

Истец ФИО2 в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, в иске просил рассмотреть дело в свое отсутствие с участием представителя, явку которого обеспечил (л.д.158).

Участвующий в судебном заседании представитель истца – адвокат Гладкова Н.Н., заявленные требования поддержала в полном объеме, просила их удовлетворить. Дополнительно пояснила, что нахождение истца в психиатрическом стационаре госпиталя сопровождалось не просто формальной госпитализацией, а фактической изоляцией. В частности, отметила, что истец был помещён в закрытое отделение с ограничением свободы передвижения, с наличием решёток на окнах, отсутствием возможности свободного общения с родственниками и посещения извне. Обращала внимание суда на то, что вопреки доводам ответчика, диагноз заболевания и установленная категория годности к военной службе – это различные по своей правовой и медицинской природе понятия. Категория годности является лишь следствием установленного диагноза, который, в свою очередь, должен быть установлен достоверно, на основании соответствующих клинической картине данных. Предметом же настоящего спора является не категория годности сама по себе, а факт постановки неправильного диагноза, который повлёк за собой помещение истца в психиатрическом стационаре и связанное с этим нарушение его личных неимущественных прав. Таким образом, ошибка в постановке диагноза и связанные с этим последствия в виде ограничений и нравственных страданий подлежат самостоятельной правовой оценке, независимо от того, совпала ли в итоге категория годности истца к военной службе с ранее определённой.

Ответчик ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России, надлежащим образом извещённый о времени и месте рассмотрения дела, явку своего представителя в суд не обеспечил, письменного мнения по существу заявленных требований не выразил (157,159-160,163).

Представитель третьего лица Минобороны Российской Федерации в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, представил возражения, из которых следует, что с заявленными требованиями Министерство не согласно. Основания для помещения истца в психиатрическое отделение ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России имелись и носили обоснованный характер, вытекающий из его поведения во время прохождения военной службы, где были допущены высказывания о намерениях <данные изъяты>, а в изъятом у истца телефоне был обнаружен подозрительный контент, содержащий поисковые запросы, связанные с темой <данные изъяты>. Учитывая данные обстоятельства, в соответствии с направлением командования войсковой части истец и был направлен на медицинское освидетельствование для определения категории годности к военной службе. Вопреки утверждениям истца о том, что пребывание в стационаре в период с 23.11.2020 по 21.01.2021 причинили ему нравственные страдания, Министерством указано, что соответствующие доказательства в материалы дела представлено не были. При этом материалами дела установлено, что различие между первоначально поставленным и уточнённым диагнозом являлся незначительным, установленная истцу категория годности к военной службе являлась той же самой (идентичной ранее установленной категории годности «В»), была правильной и подтверждена заключением ВВК от 25.11.2024 №. В связи с изложенным Министерство просило отказать в удовлетворении заявленных требований в полном объёме (л.д.165-172).

Привлечённая к участию в деле в качестве третьего лица П.И.М., являющаяся членом военно-врачебной комиссии (ВВК) филиала №2 ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России, в судебном заседании подтвердила, что действительно участвовала в консультировании истца в рамках проведенного медицинского освидетельствования, при этом каких-либо жалоб истец не высказывал, неврологических расстройств у него выявлено не было, поэтому, как врачом-неврологом, ею было дано заключение о том, что ФИО2 был «здоров».

Привлечённое к участию в деле в качестве третьего лица Д.П.В., являющийся членом военно-врачебной комиссии (ВВК) филиала №2 ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России, в судебном заседании сообщил, что его участие в работе ВВК осуществлялось исключительно по профилю врача-хирурга, в рамках оценки хирургического состояния истца (патологии). По результатам осмотра им не было установлено каких-либо отклонений, препятствующих военной службе со стороны хирургического профиля у ФИО2. При этом пояснил, что в состав ВВК он был включён по факту прохождения службы и занимаемой должности (хирурга госпиталя), в связи с чем принимал участие в медицинском освидетельствовании истца и подписал итоговое заключение комиссии.

Также в судебном заседании были заслушаны пояснения привлечённого к участию в деле в качестве третьего лица А.А.Е., специалиста ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России и лечащего врача истца в одном лице, которая указала, что истец ФИО2 был направлен в госпиталь из войсковой части по причине нарушения эмоционального состояния, поступил для прохождения обследования и лечения. На момент поступления в учреждение ФИО2 <данные изъяты>. В период нахождения в отделении истец прошёл курс лечения, соответствующий установленному на тот момент диагнозу, при этом решение о постановке диагноза и его обоснованности принималось не единолично, а комиссионное. Не согласилась с мнением врача С.С.А. ООО «Аддикт» (л.д.144), поскольку данный специалист не наблюдал истца непосредственно в момент его первичного поступления в стационар, поэтому не мог объективно оценить его психическое состояние на тот период.

Прочие привлечённые к участию в деле в качестве третьих лиц Ш.Д.С. (председатель ВВК ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России), извещавшийся через своего работодателя (л.д.157), войсковая часть 14086, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела (врачи), в суд не явились, мнения по существу заявленных истцом требований не выразили (л.д.159-161,163).

Руководствуясь ст.167 ГПК РФ, суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, надлежащим образом извещённых о времени и месте рассмотрения дела.

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав письменные материалы дела, предмет и основание заявленного иска, изучив и оценив все представленные суду доказательства, заслушав заключение помощника военного прокурора, полагавшего требования истца о взыскании компенсации морального вреда законными и обоснованными, подлежащими удовлетворению с учетом принципа разумности и справедливости, суд, приняв во внимание обстоятельства, установленные вступившими в законную силу судебными актами по гражданскому делу №, имеющими в силу ст.61 ГПК РФ преюдициальное значение при разрешении настоящего дела, приходит к выводу о наличии оснований для удовлетворения заявленных требований, исходя из следующего.

Судом установлено и сторонами не оспаривалось, что в период прохождения военной службы в войсковой части 14086 истец находился на обследовании и лечении в психиатрическом отделении филиала № 2 ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России с 23.11.2020 по 25.01.2021, в связи с направлением командованием войсковой части на военно-врачебную экспертизу для определения категории годности к военной службе по состоянию здоровья.

Как следует из содержания решения Петропавловск – Камчатского городского суда Камчатского края от 16.05.2023 и апелляционного определения судебной коллеги по гражданским делам Камчатского краевого суда от 19.10.2023 (л.д.9-26, 27-43), при проведении освидетельствования истцу военно-врачебной комиссией филиала №2 ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России был установлен диагноз <данные изъяты>, который лег в основу как его госпитализации в психиатрическое (психосоматическое) отделение, так и последующего признания ограниченно годным к военной службе (л.д.105-106).

Между тем в рамках судебного разбирательства судом первой инстанции было установлено, что указанный диагноз <данные изъяты> не соответствовал фактическому состоянию здоровья ФИО2. Заключением независимой судебной военно-врачебной экспертизы от 30.03.2023 №, проведённой по определению суда и признанной достоверной и допустимой, подтверждено, что у истца наблюдалось <данные изъяты> Категория годности В – ограниченно годен к военной службе.

Указанное заключение было положено судом первой инстанции в основу судебного акта, которым свидетельство о болезни от 25.12.2020 № и заключение ВВК с ошибочным (первоначальным) диагнозом от 25.12.2020 № признаны недействительными. Также было отказано в удовлетворении прочих требований: выдать новое заключение с категорией годности к военной службе «А-1», учитывая, что по фактическому состоянию здоровья (даже с другим диагнозом) истец по-прежнему оставался ограниченно годным к военной службе.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции в той части, где было отказано в удовлетворении исковых требований о возложении на военно-врачебную комиссию обязанности выдать новое заключение с установлением категории годности к военной службе «А-1», признав, что выводы судебной военно-врачебной экспертизы обоснованы, а установленная по результатам освидетельствования категория годности «В» соответствует действующему законодательству и медицинским показаниям. Вместе с тем суд апелляционной инстанции не согласился с решением суда в части признания полностью недействительными заключения военно-врачебной комиссии от 25.12.2020 № и свидетельства о болезни от 25.12.2020 №. Суд указал, что диагноз, указанный в свидетельстве, действительно не соответствует фактическому состоянию заявителя, однако установленная категория годности «В» является верной и подтверждается судебной экспертизой. В связи с этим апелляционной инстанцией решение суда в части было отменено, с признанием недействительным свидетельства о болезни от 25.12.2020 № только в части неправильно поставленного истцу диагноза <данные изъяты> с оставлением в силе заключения военно-врачебной комиссии от 25.12.2020 № о категории годности.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Камчатского краевого суда от ДД.ММ.ГГГГ, с учетом положения ч.5 ст.329 ГПК РФ вступило в законную силу ДД.ММ.ГГГГ, и не обжаловалось.

Таким образом, судебными инстанциями установлено, что при проведении военно-врачебного освидетельствования в отношении истца был допущен диагностический дефект: в нарушение требований действующего законодательства ФИО2 был поставлен диагноз, не соответствующий его фактическому состоянию здоровья. Факт постановки неправильного диагноза, получившего отражение в медицинских документах, как следствие, госпитализация по данному диагнозу, признаны судами установленными и не были опровергнуты ни представленными доказательствами, ни заключением судебной экспертизы.

В силу ч.2 ст.61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

При таких обстоятельствах, по настоящему спору о компенсации морального вреда судом принимается как установленное обстоятельство факт постановки истцу неправильного диагноза, что повлекло за собой его помещение в психиатрическое отделение закрытого типа, с ограничением свободы передвижения, общения с близкими, пребыванием под наблюдением медицинского персонала, а также нахождением в среде, сопряжённой с эмоционально травмирующими факторами. Указанные обстоятельства, установленные вступившими в законную силу судебными актами, являются преюдициальными, и в силу положений ч.2 ст.61 ГПК РФ не подлежат доказыванию или оспариванию.

Обращаясь с настоящим иском о компенсации морального вреда в суд, истец указал, что установленный в судебном порядке диагноз по результатам независимой судебной экспертизы к тому же не требовал стационарного лечения. В подтверждение этого истец сослался на справку № от 23.11.2023, выданную врачом-психотерапевтом медицинского центра ООО «Аддикт» С.С.А. (л.д.144), в которой указано, что диагноз <данные изъяты> не предусматривает обязательной госпитализации, а может лечиться в амбулаторных условиях.

Учитывая данные обстоятельства и представленные доказательства, суд находит доводы истца обоснованными и, разрешая заявленные требования, приходит к выводу об их удовлетворении, исходя из следующего.

Пунктом 9 ч.5 ст.19 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи (ч.2 ст.98 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ).

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (абзац 1 ст.151 ГК РФ).

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с п.1 ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.ст.1064 - 1101 ГК РФ) и ст.151 ГК РФ.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (абзац 2 ст.151 ГК РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п.2 ст.1101 ГК РФ).

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (п.1 ст.1099, п.1 ст.1101 ГК РФ, п.24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 №33).

В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст.ст.151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Как разъяснено в п.48 того же постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст.19 и ч.ч.2, 3 ст.98 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Из приведенных нормативных положений следует, что при причинении вреда жизни и здоровью пациента в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи, а также при нарушении его личных неимущественных прав, гражданин вправе требовать компенсации морального вреда. Обязанность по такой компенсации возлагается на медицинскую организацию или медицинского работника, действиями которых был причинён вред. Размер компенсации определяется судом с учётом характера причинённых страданий, степени вины причинителя вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, а также требований разумности и справедливости.

В этой связи с учетом выводов специалиста С.С.А., а также общедоступной информации из справочной медицинской литературы, в которой говорится о том, что лечение расстройства адаптации не требуют изоляции пациента, суд исходит из того, что основания для помещения истца в условия стационарного лечения отсутствовали. Пребывание истца в условиях закрытого лечебного учреждения при наличии не соответствующего действительности диагноза действительно является неправомерным и не основанным на реальном состоянии его здоровья.

Как обоснованно указано истцом, при условии правильно поставленного диагноза помещения в психиатрическое отделение можно было бы избежать, при том, что ошибочно установленный специалистами ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России первоначальный диагноз <данные изъяты> предполагал более глубокие психопатологические нарушения и, соответственно, иное отношение к вопросу необходимости госпитализации, как то следует из стандарта специализированной медицинской помощи при специфических расстройствах личности, утв. приказом Минздрава России от 09.11.2012 №800н (действовавшего в спорный период).

Указанное, в совокупности с установленными выше преюдициальными обстоятельствами ошибочности диагноза, свидетельствует о ненадлежащей медицинской оценке состояния истца, допущенной должностными лицами ВВК ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России, повлекшую фактическое ограничение свободы истца, нарушение его прав, и послужившую основанием для обращения в настоящее время за компенсацией морального вреда.

Суд также соглашается с позицией представителя истца о том, что предметом настоящего спора является не установление категории годности к военной службе как таковой, а факт врачебной ошибки, выразившейся в неправомерной постановке диагноза <данные изъяты>, который в последующем был признан недействительным вступившим в силу решением суда. Установление именно такого диагноза, по сути, повлекло помещение истца в психиатрическое отделение на продолжительный срок, тогда как объективные данные свидетельствовали об отсутствии необходимости стационарного лечения.

Вопреки доводам третьего лица А.А.Е., выраженным в судебном заседании, о несогласии с выводами врача-психотерапевта С.С.А., суд считает необходимым отметить, что они носят субъективный характер, какими-либо объективными медицинскими заключениями не подкреплены, а потому не могут ставить под сомнение достоверность данных специалиста Сурковой, которые, напротив, согласуются с основными выводами ранее состоявшихся судебных актов относительно действительного имевшегося у ФИО2 в юридически значимый период диагноза, установленного по результатам судебной экспертизы.

Пояснения прочих третьих лиц, участвующих по делу, Д.П.В. и П.И.М., факт неправильно постановленного истцу диагноза и последующего нахождения в условиях психиатрического стационара также не опровергли. Каждый из указанных специалистов в судебном заседании дал пояснения исключительно в пределах своей профессиональной компетенции, ограничившись оценкой состояния истца в рамках собственной специальности (хирургия, неврология). Однако к такой несогласованной позиции членов ВВК, которая не соответствует целям комиссионного обследования пациента, суд относится критически.

Не находит суд оснований сомневаться и в доводах истца о том, что в связи с постановкой ему неправильного диагноза и последующим помещением в психиатрический стационар он претерпел нравственные страдания. Установленный судом факт врачебной ошибки, выразившейся в безосновательном диагнозе и чрезмерной меры нахождения в условиях стационара, сам по себе, вопреки тем же доводам представителя Минобороны России в возражениях на иск, является источником психоэмоционального дискомфорта и унижения человеческого достоинства, поскольку факт неправильной диагностики и ставшее ее следствием помещение истца в психиатрический госпиталь в период с 23.11.2020 по 25.01.2021 свидетельствует об очевидных нарушениях прав последнего на личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни и свободу передвижения.

В указанной части суд принимает во внимание личные объяснения истца по тексту иска, которые последовательны и непротиворечивы, а равно отсутствие со стороны ответчика сведений (пояснений) им обратным, которые могли бы, к примеру, обосновать правомерность помещения истца в стационар при установленном диагнозе. Всё это в совокупности подтверждает причинно-следственную связь между допущенной врачебной ошибкой и наступившими для истца нравственными переживаниями.

В этой связи при доказанности причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившими последствиями в виде причинения истцу нравственных страданий, оснований для освобождения ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России от обязанности компенсировать моральный вред, причиненный истцу, суд не усматривает.

В тоже время, при определении размера компенсации морального вреда суд считает необходимым учесть следующее.

Действительно, причинённый истцу моральный вред выразился в ограничении свободы, переживаниях, связанных с пребыванием в психиатрическом отделении госпиталя, в условиях, приближённых к режиму изоляции, а также в последующих репутационных и психологических последствиях. Однако при этом суд принимает во внимание, что продолжительность указанного пребывания, хотя и была значимой для истца, все же не была столь длительной, как на том настаивает истец – госпитализация длилась 75 дней (чуть более двух месяцев).

При этом в период пребывания истца в психиатрическом отделении филиала №2 ФГКУ «1477 ВМКГ» Минобороны России с 23.11.2020 по 25.01.2021 какого-либо активного психиатрического лечения с ним не проводилось. Из медицинской документации, в том числе истории болезни № с дневниковыми записями лечащих врачей, листом лечебных назначений усматривается, что лекарственные препараты психиатрического профиля истцу не назначались, его основными назначениями явились <данные изъяты> (л.д.105 оборотная сторона).

На отсутствие каких-либо лечебных мероприятий в период нахождения в психиатрическом стационаре истец указал и в иске (л.д.6, абзац 6), отметив, что в течение всего срока госпитализации (75 дней) с ним фактически не проводили никаких лечебных мероприятий.

Оценивая другие доводы истца о понесённых им расходах на проведение судебных экспертиз, суд отмечает, что данные обстоятельства не свидетельствуют о дополнительной степени перенесенных нравственных страданий, поскольку касаются имущественного ущерба, который в соответствии с положениями главы 59 ГК РФ вполне может быть предметом самостоятельного спора о возмещении имущественного вреда при наличии на то оснований.

С учетом изложенного, оценив в совокупности установленные по делу обстоятельства, доказательства, а также принимая во внимание преюдициальные судебные акты, имеющие обязательное значение для настоящего спора, суд приходит к выводу о том, что истцу ФИО2 действительно был причинён моральный вред в результате неправильного диагноза и последующего помещения в психиатрический стационар (отделение госпиталя) при отсутствии к тому медицинских показаний. Нахождение истца в условиях изоляции, сопряжённое с ограничением свободы, тревогой за своё здоровье и последующими переживаниями по поводу своей личной репутации, безусловно, повлекли нравственные страдания, подлежащие компенсации. В то же время, суд учитывает, что госпитализация не сопровождалась активным психиатрическим лечением, длилась относительно ограниченный срок, лечение ограничивалось витаминотерапией. В связи с чем, руководствуясь принципом разумности и справедливости, суд приходит к выводу о взыскании в пользу истца компенсации морального вреда в размере 70 000 руб.

Данный размер компенсации морального вреда, по мнению суда, согласуется с принципами конституционной ценности достоинства личности, необоснованного медицинского вмешательства, свободы и личной неприкосновенности, охраны здоровья (ст.ст.21, 23, 41 Конституции РФ), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения истца и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.

При совокупности вышеприведенных по делу обстоятельств, оснований для взыскания компенсации морального вреда в заявленном истцом размере, суд не усматривает.

Руководствуясь ст. ст. 194 – 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск удовлетворить.

Взыскать с ФГКУ «1477 военно – морской клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации (ОГРН: <***>) в пользу ФИО2 <данные изъяты> компенсацию морального вреда, причиненного постановкой неправильного диагноза и помещения в психиатрическое отделение, 70000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Камчатский краевой суд в апелляционном порядке в течение месяца со дня составления мотивированного решения.

Председательствующий С.Н. Васильева

Мотивированное решение составлено 17.04.2025

Подлинник подшит в деле

Петропавловск – Камчатского городского суда

Камчатского края № 2-994/2025