Апелляционное определение № 33-6292/2026 от 8 апреля 2026 г.

Судья Зайниева Л.К. УИД 16RS0002-01-2023-000084-35

Дело № 2-74/2025

№ 33-6292/2026

Учёт № 121г


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

9 апреля 2026 года г. Казань

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе

председательствующего судьи Нурмиева М.М.,

судей Габидуллиной А.Г. и Тазиева Н.Д.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Абдуллиным А.Р.,

с участием прокурора Закиева Л.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Нурмиева М.М. гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1, ФИО2 на решение Аксубаевского районного суда Республики Татарстан от 11 ноября 2025 года, которым постановлено:

иск ФИО3 (паспорт <данные изъяты>) к ФИО1 (паспорт <данные изъяты>), ФИО2 (паспорт <данные изъяты>), ФИО4 (паспорт <данные изъяты>), ФИО4 (паспорт <данные изъяты>), ФИО4 (свидетельство о рождении <данные изъяты>) о выселении, удовлетворить.

Выселить ФИО1 (паспорт <данные изъяты>), ФИО2 (паспорт <данные изъяты>), ФИО4 (паспорт <данные изъяты>), ФИО4 (паспорт <данные изъяты>), ФИО4 (свидетельство о рождении <данные изъяты>) из жилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>.

В удовлетворении встречного иска ФИО1 к ФИО3 о признании недействительным завещания и свидетельств о праве на наследство по завещанию и закону, отказать.

Установить для ответчиков срок для выполнения решения суда о выселении в течении 7 (семи) месяцев со дня вступления решения в законную силу.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, заслушав заключение прокурора Закиева Л.А., полагавшего решение суда подлежащим оставлению без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО3 обратилась к ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО4, ФИО4 с иском о выселении. В обоснование требований указано, что истица является собственником земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу <адрес>. Право собственности на указанные объекты недвижимости приобретено истицей в порядке наследования по закону после смерти её матери ФИО5, умершей 16 июля 2022 года.

В названном жилом доме проживают ответчики ФИО1 (дядя истицы, брат её матери ФИО5), его супруга ФИО2 и их дети ФИО4, ФИО4, ФИО4

Ответчики отказываются освободить названный дом, в связи с чем истица не имеет возможности его продать. Указывая на изложенные обстоятельства, истица просила выселить ответчиков из названного жилого дома.

ФИО1 обратился к ФИО3 со встречным иском, в котором указал, что спорный земельный участок и расположенный на нём дом ранее принадлежали ФИО6 – матери ФИО1 и ФИО5, бабушке ФИО3

В 1993-1998 годах ФИО1 за свой счёт построил на спорном земельном участке новый дом, в который переехал в 2017 году вместе с семьёй в связи с преклонным возрастом матери и плохим состоянием её здоровья. В указанном доме ФИО1 проживает по настоящее время; старый дом, в котором проживала мать, также до настоящего времени расположен на спорном земельном участке.

ФИО6 умерла в 2019 году, ФИО1 фактически принял наследство после её смерти, поскольку остался проживать в расположенном на спорном участке доме.

В феврале 2023 года после получения требования истицы о выселении ФИО1 узнал, что 11 августа 2015 года ФИО6 завещала всё принадлежавшее ей имущество ФИО5 Истец по встречному иску указывал, что, хотя он жил вместе с матерью и ухаживал за ней, о завещании она ничего ему не говорила. ФИО1 полагал, что ФИО5, воспользовавшись отсутствием дома его семьи, вывезла тяжело больную мать к нотариусу и оформила завещание, хотя в силу возраста и заболевания ФИО6 не могла отдавать отчёта своим действиям и руководить ими; кроме того, она не понимала русского языка. В этой связи ФИО1 просил признать недействительным завещание ФИО6, удостоверенное нотариусом Нурлатского нотариального округа Республики Татарстан ФИО7 11 августа 2015 года, выданные на его основании ФИО5 свидетельства о праве на наследство, выданные ФИО3 свидетельства о праве на наследство после смерти ФИО5, аннулировать внесённые в Единый государственный реестр недвижимости записи о праве собственности ФИО5 и ФИО3 на спорные земельный участок и жилой дом.

Решением Аксубаевского районного суда Республики Татарстан от 25 марта 2024 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 8 июля 2024 года, исковые требования ФИО3 удовлетворены с предоставлением ответчикам для выселения пятимесячного срока со дня вступления решения в законную силу; в удовлетворении встречного иска ФИО1 отказано.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 14 ноября 2024 года названные судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По результатам повторного рассмотрения дела суд первой инстанции иск ФИО3 удовлетворил, в удовлетворении встречного иска отказал, приняв решение в приведённой выше формулировке.

В апелляционной жалобе ФИО1 и ФИО2 просят решение отменить и принять новое решение, которым в иске ФИО3 отказать, встречный иск удовлетворить. В жалобе повторяются доводы встречного иска о том, что при совершении завещания ФИО6 в силу возраста и состояния здоровья не отдавала отчёт своим действиям и не могла руководить ими; что ФИО6 не понимала сути совершаемого завещания, поскольку не понимала русского языка, не умела читать и писать; что завещание было совершено под влиянием насилия со стороны ФИО5; что расположенный на спорном земельном участке дом построен за счёт средств ФИО1 Заявители жалобы указывают, что у ФИО6 отсутствовала целесообразность совершения завещания. Податели жалобы выражают мнение о недостоверности показаний нотариуса ФИО7, отмечая, что ФИО6 не могла приехать к нотариусу одна. Податели жалобы полагают, что суд первой инстанции не исполнил указаний, приведённых в определении судебной коллегии по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 14 ноября 2024 года. В жалобе отмечается, что суд первой инстанции не разрешил ходатайство ответчиков о назначении по делу повторной судебной экспертизы с поручением её проведения экспертам ФГБУ «НМИЦ психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Минздрава России.

Ответчики по первоначальному иску ФИО1 и ФИО2, третьи лица ФИО8, ФИО9, ФИО10, нотариусы ФИО7, ФИО11, ФИО12 ходатайствовали о рассмотрении дела в их отсутствие. Иные участвующие в деле лица в суд апелляционной инстанции не явились, извещены о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом. С учётом отсутствия сведений о наличии уважительных причин для их неявки судебная коллегия определила рассмотреть дело в их отсутствие.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, заслушав заключение прокурора, судебная коллегия полагает решение суда первой инстанции подлежащим оставлению без изменения.

Частью 1 статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что по результатам рассмотрения апелляционных жалобы, представления суд апелляционной инстанции вправе оставить решение суда первой инстанции без изменения, апелляционные жалобу, представление без удовлетворения.

В силу положений пунктов 1, 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания её таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия. В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц. Сторона, из поведения которой явствует её воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении её воли.

Согласно положениям пунктов 1, 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечёт юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с её недействительностью, и недействительна с момента её совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент её совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате её совершения.

В силу положений пунктов 1-3, 5 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: 1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; 2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; 3) сторона заблуждается в отношении природы сделки; 4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; 5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своём волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку. Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной. Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учётом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Согласно положениям пункта 1 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

В соответствии с положениями статьи 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на дату совершения оспариваемого завещания) наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных названным Кодексом.

В силу положений пунктов 1, 5 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации (в той же редакции) распорядиться имуществом на случай смерти можно только путём совершения завещания. Завещание является односторонней сделкой, которая создаёт права и обязанности после открытия наследства.

Согласно положениям пунктов 1, 2 статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении положений указанного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Пунктом 1 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

По делу установлено, что 3 июля 2019 года умерла ФИО6 – мать ФИО1 и ФИО5, бабушка истицы ФИО3,

При жизни ФИО6 являлась собственником земельного участка с кадастровым номером .... по адресу <адрес> и расположенного на нём жилого дома с кадастровым номером .....

11 августа 2015 года нотариусом Нурлатского нотариального округа Республики Татарстан ФИО7 было удостоверено завещание, которым ФИО6 завещала всё своё имущество, в том числе названный земельный участок и расположенный на нём жилой дом, ФИО5

31 января 2020 года ФИО5 были выданы свидетельства о праве на наследство по завещанию после смерти ФИО6

ФИО5 умерла 16 июля 2022 года; 19 января 2023 года истице ФИО3 были выданы свидетельства о праве на наследство по закону после её смерти. На основании указанных свидетельств 21 января 2023 года за истицей было зарегистрировано право собственности на названные земельный участок и жилой дом.

Сторонами не оспаривалось, что в расположенном на указанном участке жилом доме проживают ФИО1, ФИО2, ФИО4, ФИО4 и ФИО4, которые зарегистрированы по месту жительства по иному адресу в <адрес>

Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из отсутствия оснований для вывода о недействительности оспариваемого ФИО1 завещания. В этой связи суд первой инстанции отказал в удовлетворении производных требований о признании выданных ФИО5 и ФИО3 свидетельств о праве на наследство и указал, что ответчики по первоначальному иску утратили право пользования спорным жилым домом и подлежат выселению из него.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции.

Решение Аксубаевского районного суда Республики Татарстан от 25 марта 2024 года об отказе в удовлетворении встречного иска, впоследствии отменённое судом кассационной инстанции, было основано на заключении судебных психолого-психиатрических экспертов ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница имени академика В. М. Бехтерева Министерства здравоохранения Республики Татарстан» от 30 января 2024 года, согласно которому на момент подписания завещания у ФИО6 обнаруживались признаки психического расстройства в форме органического расстройства личности, которые, однако, не повлекли выраженных нарушений памяти, интеллекта, мышления или какой-либо психотической симптоматики. Эксперты пришли к выводу о том, что на момент подписания завещания 11 августа 2015 года ФИО6 могла понимать значение своих действий и руководить ими. При этом эксперт-психолог отметил, что с учётом сложившейся семейной ситуации не исключается влияние индивидуально-психологических особенностей ФИО6 в виде изначально невысокого интеллектуального уровня, низкого уровня образования с динамически нарастающим за счёт психического расстройства снижением мыслительных, в том числе и прогностических способностей, психологической и физической зависимости от значимых лиц на полноту её способности понимать характер и значение совершаемых действий и свободу её волеизъявления в момент подписания завещания.

Отменяя указанные выше решение Аксубаевского районного суда Республики Татарстан от 25 марта 2024 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 8 июля 2024 года, суд кассационной инстанции указал, что к обстоятельствам, имеющим значение для дела и подлежащим доказыванию ФИО1, относятся наличие или отсутствие психического расстройства у ФИО6 в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений её интеллектуального и (или) волевого уровня, направленность воли при заключении оспариваемого завещания. Суд кассационной инстанции указал также на необходимость установить, каковы в момент подписания завещания у ФИО6 были способность понимать характер и значение совершаемых действий, свобода её волеизъявления с учётом влияния указанных выше индивидуально-психологических особенностей, психологической и физической зависимости от значимых лиц. Кроме того, суд кассационной инстанции отметил необходимость оценки доводов встречного иска о недействительности завещания на основании статей 178, 179 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Исполняя приведённые указания, суд первой инстанции определением от 16 апреля 2025 года назначил по делу экспертизу, проведение которой поручил экспертам ГБУЗ «Самарская областная клиническая психиатрическая больница».

В связи с отсутствием ответов на поставленные вопросы суд первой инстанции определением от 18 июля 2025 года назначил по делу повторную судебно-психиатрическую посмертную экспертизу, проведение которой поручил экспертам ГКУЗ «Ульяновская областная клиническая психиатрическая больница имени В.А. Копосова».

Согласно заключению судебно-психиатрических экспертов от 26 августа 2025 года № 1574 у ФИО6 при жизни имелись признаки органического поражения головного мозга с когнитивными нарушениями. Вместе с тем в связи с отсутствием в материалах дела и медицинской документации данных о наличии у ФИО6 деменции на дату составления завещания эксперты пришли к выводу о том, что в момент подписания завещания ФИО6 могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Приведённые выводы основаны на анализе значительного объёма медицинской документации и показаний свидетелей. Выводы экспертов ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница имени академика В. М. Бехтерева Министерства здравоохранения Республики Татарстан» и экспертов ГКУЗ «Ульяновская областная клиническая психиатрическая больница имени В.А. Копосова» о том, что в момент подписания завещания ФИО6 могла понимать значение своих действий и руководить ими, полностью согласуются между собой и не носят вероятностного характера. Мотивированного обоснования предположения об ошибочности выводов экспертов истцом по встречному иску не приведено, в связи с чем оснований для назначения по делу четвёртой экспертизы с поручением её проведения экспертам ФГБУ «НМИЦ психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Минздрава России не имеется. Суд апелляционной инстанции отмечает при этом, что ответчиками не представлено сведений о наличии какой-либо иной медицинской документации, которая не была предметом оценки экспертов ранее; ни в одном из подготовленных в ходе рассмотрения дела экспертных заключений не содержится хотя бы вероятностного предположения о том, что на дату подписания завещания ФИО6 не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

При таких обстоятельствах судебная коллегия отклоняет доводы жалобы о совершении ФИО6 завещания в состоянии, при котором она не отдавала отчёт своим действиям и не могла руководить ими. Необходимо отметить, что в юридически значимый период ФИО6 выдавала ФИО1 доверенности, которые последним не оспорены (т. 1, л.д. 142-145).

Предположение эксперта-психолога ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница имени академика В. М. Бехтерева Министерства здравоохранения Республики Татарстан» о возможности влияния на волеизъявление ФИО6 индивидуально-психологических особенностей своего подтверждения в ходе рассмотрения дела не нашло. Следует отметить, что в силу положений пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, презюмирующей добросовестность участников гражданских правоотношений, положений статей 43, 44, 54 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате от 11 февраля 1993 года № 4462-I, Методических рекомендаций по удостоверению завещаний, принятию нотариусом закрытого завещания, вскрытию и оглашению закрытого завещания, предполагается, что нотариус до удостоверения завещания проверил дееспособность ФИО6 в ходе беседы в условиях, исключающих воздействие на неё иных лиц, выяснил адекватность её ответов на задаваемые вопросы; зачитал ей содержание завещания, разъяснил его смысл; проверил, соответствует ли содержание завещания действительному намерению ФИО6, в том числе в ходе личной беседы выяснил, намерена ли последняя составить завещание именно в отношении ФИО5, является ли это намерение действительным и свободным.

Оценивая довод жалобы о том, что ФИО6 не владела русским языком, судебная коллегия отмечает, что в силу положений пунктов 39, 47 названных Методических рекомендаций осуществление одновременного перевода и удостоверения завещания может производиться путём устного перевода завещания самим нотариусом; присутствие при нотариальном удостоверении завещания переводчика является обязательным в том случае, если завещатель не владеет языком, на котором ведётся нотариальное делопроизводство, а нотариус не владеет языком завещателя.

В данном случае у суда отсутствуют основания полагать, что нотариус Нурлатского нотариального округа Республики Татарстан ФИО7 не владела татарским языком и не могла произвести устный перевод завещания.

С учётом презумпции добросовестного осуществления нотариусом своих обязанностей у суда отсутствовали основания для вывода о совершении ФИО13 завещания под влиянием заблуждения или насилия. Доказательств обратного вопреки положениям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суду не представлено. Судебная коллегия отмечает, что истец по встречному иску не ссылался на какие-либо жалобы матери о том, что посещение нотариуса было организовано против её воли.

Доводы жалобы о том, что расположенный на спорном земельном участке дом построен за счёт средств ФИО1, основанием для отмены оспариваемого решения служить не может. Судебная коллегия отмечает, что спорным в данном случае является дом с кадастровым номером .... общей площадью 94,9 кв.м, право собственности на который было зарегистрировано за ФИО6 24 декабря 2002 года на основании акта приёма в эксплуатацию законченного строительством жилого дома и хозяйственных построек (т. 1, л.д. 180). ФИО5, а впоследствии ФИО3 приобрели право собственности на тот же дом в порядке наследования; требований об оспаривании зарегистрированного права истицы или её правопредшественников на указанный дом, требований о признании права собственности на этот дом ФИО1 не заявлял.

Вопреки доводам жалобы судом первой инстанции были исполнены все указания суда кассационной инстанции.

Иных доводов к отмене оспариваемого решения апелляционная жалоба не содержит.

Выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела и требованиям закона не противоречат, нарушений норм процессуального права судом также не допущено.

Решение суда является законным и обоснованным; оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы судебная коллегия не находит.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 199, п. 1 ст. 328, ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Аксубаевского районного суда Республики Татарстан от 11 ноября 2025 года по данному делу оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 и ФИО2 – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение трёх месяцев в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г. Самара) через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 23 апреля 2026 года.

Председательствующий

Судьи