Решение № 2А-3035/2025 2А-3035/2025~М-2220/2025 М-2220/2025 от 7 декабря 2025 г. по делу № 2А-3035/2025

ОКТЯБРЬСКИЙ РАЙОННЫЙ СУД ГОРОДА СТАВРОПОЛЯ

ул. Дзержинского, д. 235, <...>,

тел. /факс <***>,

подача документов в электронном виде: e-mail: oktyabrsky.stv@sudrf.ru,

официальный сайт: http:// oktyabrsky.stv@sudrf.ru

_____________________________________________________________

дело № 2а-3035/2025

УИД - 26RS0003-01-2025-003459-18


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

24 ноября 2025 года г. Ставрополь

Октябрьский районный суд города Ставрополя Ставропольского края в составе: председательствующего судьи Шандер Н. В., при секретаре судебного заседания Пивоварове В. А.,

с участием: представителя административного истца – ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю и заинтересованного лица УФСИН России по Ставропольскому краю – ФИО2, представителя административного ответчика прокуратуры Ставропольского края – старшего помощника прокурора Октябрьского района г. Ставрополя Бородиной И. В., заинтересованного лица - помощника прокурора Ставропольского края но надзору за законностью исполнения уголовных наказаний ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Октябрьского районного суда города Ставрополя административное дело по административному исковому заявлению Федерального казенного учреждения Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Ставропольскому краю к прокуратуре Ставропольского края о признании недействительным постановления об отмене постановления о применении к обвиняемому взыскания в виде водворения в карцер,

установил:

ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю обратилось в суд с административным исковым заявлением к прокуратуре Ставропольского края о признании недействительным постановления от ДД.ММ.ГГГГ об отмене постановления начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ о применении к обвиняемому ФИО1-Ц. взыскания в виде водворения в карцер.

В обоснование заявленных требований указано, что ДД.ММ.ГГГГ в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю поступило оспариваемое постановление прокуратуры Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ, которое административный истец полагает незаконным и необоснованным.

В обжалуемом постановлении указано, что в целях осуществления надзора может использоваться аудио и видео техника. Факт совершения ФИО1-Ц. нарушения требований ПВР СИЗО подтверждается только рапортами сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю и записью нагрудного видеорегистратора. Других доказательств факта нарушения администрацией ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю не представлено. При наличии технической возможности получения объяснений о причинах допущенного нарушения, а также отказа от выполнения законных требований сотрудников изолятора с помощью средств видеозаписи не осуществлялось.

Однако, по мнению административного истца, требование обязательной видеофиксации дачи объяснений действующим законодательством не предусмотрено, равно как не закреплена обязательная видеофиксация нарушений требований ПВР СИЗО.

В предварительном судебном заседании 25.09.2025 к участию в деле в качестве заинтересованных лиц привлечены УФСИН России по Ставропольскому краю и ФИО1-Ц.

В судебном заседании 24.10.2025 к участию в деле в качестве заинтересованного лица привлечен помощник прокурора Ставропольского края но надзору за законностью исполнения уголовных наказаний ФИО3

Представитель административного истца ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю и заинтересованного лица УФСИН России по Ставропольскому краю – ФИО2 в судебном заседании заявленные требования поддержал в полном объеме, просил суд их удовлетворить по доводам, изложенным в административном исковом заявлении. Дополнительно выразил несогласие с доводом стороны административного ответчика о том, что изъятая в ходе проведенного внепланового обыска веревка подброшена ФИО1-Ц., полагая его несостоятельным. Также пояснил, что гражданин ФИО1-Ц. за время содержания в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю ведет себя агрессивно.

Из представленного суду письменного отзыва заинтересованного лица - УФСИН России по Ставропольскому краю следует, что постановлением начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1-Ц., обвиняемый в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 162 Уголовного кодекса Российской Федерации, водворен в карцер в связи с нарушением требований подпунктов 9.1, 9.2, 11.5 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных приказом Минюста России от ДД.ММ.ГГГГ №, выразившимся в изготовлении и хранении предметов, не включенных в перечень разрешенных в СИЗО. Законом предусмотрено право администрации учреждения водворить в карцер обвиняемого за хранение предметов, не включенных в перечень разрешенных к хранению. Веревка к хранению не разрешена. Факт обнаружения запрещенного предмета подтверждается видеозаписью с видеорегистратора. Обнаружение запрещенного предмета подтверждено рапортами сотрудников изолятора. Сам ФИО1-Ц. от дачи объяснений отказался, о чем ДД.ММ.ГГГГ составлен и подписан акт. Согласно рапорту старшего инспектора ОРиН СИЗО-1 ФИО13 от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1-Ц. устно признал вину по факту допущенного им режима содержания. Административным истцом соблюдена процедур привлечения обвиняемого к дисциплинарной ответственности, подтвержден отказ ФИО1-Ц. от дачи письменных объяснений, факт обнаружения запрещенного предмета подтверждается рапортами сотрудников и видеозаписью, в связи с чем, по мнению заинтересованного лица, заявленные ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю административные исковые требования подлежат удовлетворению.

Представитель административного ответчика прокуратуры Ставропольского края – старший помощник прокурора Октябрьского района г. Ставрополя ФИО10 в судебном заседании просила в удовлетворении заявленных административных исковых требований отказать, полагала их несостоятельными, в том числе по доводам представленных суду письменных возражений прокуратуры Ставропольского края, из содержания которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ в прокуратуру края поступило обращение о незаконных действиях ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю, выразившихся в необоснованном привлечении обвиняемого ФИО1-Ц. к дисциплинарной ответственности в виде водворения в карцер. Установлено, что постановлением начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1-Ц., обвиняемый в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 162 Уголовного кодекса Российской Федерации, водворен в карцер в связи с нарушением требований подпунктов 9.1, 9.2, 11.5 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных приказом Минюста России от ДД.ММ.ГГГГ №, выразившимся в изготовлении и хранении предметов, не включенных в перечень разрешенных в СИЗО. Изучение материалов, послуживших основанием для применения к ФИО1-Ц. указанного взыскания, показало, что факт нарушения им требований ПВР СИЗО подтверждается только лишь рапортом сотрудников СИЗО-1 и записью нагрудного регистратора. Записи с камер, обеспечивающих осуществление надзора в камерном помещении №, а также в коридоре СИЗО-1, обзор которой охватывает расположение данной камеры, отражающие проведение ДД.ММ.ГГГГ обыскных мероприятий в данной камере, в том числе построение, вывод спецконтингента и проведение самого обыска, не сохранен. Объяснения от лиц, содержавшихся в камере совместно с ФИО1-Ц. в период вменяемого ему факта нарушения ПВР СИЗО, не получены. Между тем, опрошенный при проведении прокурорской проверки ФИО1-Ц. пояснил, что найденная во время обыска веревка ему не принадлежит, у него не хранилась. Обыск в камере проводился после вывода спецконтингента в коридор СИЗО-1. Изучением записи с нагрудного видеорегистратора установлено, что запись начинается непосредственно с обыска спального места, отсутствует видеозапись начала мероприятия, вход в камерное помещение, вывод содержащихся в нем лиц также не отражает присутствие иных лиц, участвующих в обыскном мероприятии. Кроме того, согласно пояснений лица, проводившего обыскное мероприятие, обыск проведен на спальном месте «ФИО9», то есть не спального места ФИО1-Ц. При обнаружении веревки объявлена ее длина – 12 метров, при этом фактические замеры не осуществлялись, ФИО1-Ц. на обозрение не предъявлялись, принадлежность веревки не устанавливалась.

В судебном заседании заинтересованное лицо - помощник прокурора Ставропольского края но надзору за законностью исполнения уголовных наказаний ФИО8 также возражал в удовлетворении заявленных ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю административных исковых требований, поддержав позицию представителя административного ответчика и вышеприведенные доводы письменных возражений прокуратуры Ставропольского края. Дополнительно пояснил, что после поступления жалобы гражданина ФИО1 были истребованы материалы в следственном изоляторе, основание водворения в карцер, фото и видео материалы. ФИО1 опрошен заинтересованным лицом ДД.ММ.ГГГГ. После исследования представленных материалов не было видно, что правонарушение совершено непосредственно гражданином ФИО1, не ясно в какой камере проводился обыск, принадлежало ли спальное место ФИО1, поскольку видеозапись велась только в момент обнаружения веревки около спального места. При проведении прокурорской проверки помимо видеозаписи имелись копии рапортов сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю, дополнительно сотрудники при проведении проверки не опрашивались ввиду отсутствия необходимости.

Обосновывая довод об отсутствии необходимости при проведении прокурорской проверки опроса сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю, заинтересованное лица ФИО8 пояснил, что если в материалах отсутствуют документы, подтверждающие факт нарушения Правил внутреннего распорядка конкретным лицом, то пояснения сотрудников просто продублируют их рапорты, в связи с чем, не усмотрел в этом никакой необходимости. Кроме того пояснил, что не опрашивал работников СИЗО, поскольку ему это не было нужно, проводимой проверкой он подтверждал невиновность ФИО1. При этом не отрицал. что документов, опровергающих факт правонарушения, в материалах прокурорской проверки не имеется, доводы обращения ФИО1 были подтверждены с его собственных слов и имеющейся видеозаписью. Материалов, подтверждающих вину ФИО1, в личном деле и в иных материалах не имеется. Должностные лица СИЗО полномочны проводить такие мероприятия как обыски, составлять рапорты, но факта нарушения ПВР гражданином ФИО1 лично он, ФИО8, не увидел.

Также заинтересованное лицо ФИО8 выразил уверенность в том, что сотрудники ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю сфальсифицировали вмененное ФИО1 нарушение. Указал на недостаточность фиксации правонарушения рапортами сотрудников СИЗО, поскольку последние являются заинтересованными лицами, однако конкретизировать, в чем именно заключается таковая заинтересованность, пояснить не смог, равно как и не смог пояснить, какими конкретно действиями и в какой последовательности сотрудники СИЗО должны фиксировать обнаружение факта нарушения Правил внутреннего распорядка в СИЗО и каким нормативным актом такие действия и их последовательность регламентированы.

Указал на то, что, по его мнению, для подтверждения факта правонарушения необходима видеофиксация, что такая техническая возможность в СИЗО имеется, камера оснащена видеокамерой, однако нарушен угол обзора данной камеры, сотрудники не приняли мер по возвращению ее в исходное положение, более того сотрудники имели переносное устройство видеофиксации «Дозор». При этом не отрицал, что проверку технических возможностей устройства видеофиксации «Дозор» в рамках прокурорской проверки он не проводил, поскольку его интересовал лишь предмет и возможность с помощью имеющейся видеозаписи установить его принадлежность лицу, водворенному в карцер. Полагает, что сотруднику, проводившему обыск, нужно было зайти в камеру с включенным видеорегистратором «Дозор», произвести съемку номера камеры, провести обыск. Также пояснил, что в ходе проведенной прокурорской проверки количество человек, содержавшихся в камере № на момент рассматриваемых событий не устанавливалось, иные лица, содержавшиеся в камере №, не опрашивались.

Заинтересованное лица ФИО1-Ц., надлежащим образом извещенный о времени и месте рассмотрения дела, от участия в судебном заседании отказался, свою позицию относительно рассматриваемых требований не выразил, что подтверждается актом от ДД.ММ.ГГГГ, составленным начальником отдела режима и надзора, заместителем начальника отдела режима и надзора, старшим юрисконсультом юридической группы ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю.

С учетом мнения сторон и в силу положений статьи 150 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации суд считает возможным рассмотреть настоящее административное дело в отсутствие неявившихся лиц.

Заслушав объяснения сторон, исследовав письменные материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу об удовлетворении заявленных административных исковых требований по следующим основаниям.

Согласно пункту 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. При этом, как указано в пункте 2 этой же статьи, решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд.

В соответствии с часть 1 статьи 218 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации гражданин, организация, иные лица могут обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности.

Частью 8 статьи 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации предусмотрено, что при рассмотрении административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, суд проверяет законность решения, действия (бездействия) в части, которая оспаривается, и в отношении лица, которое является административным истцом, или лиц, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление. При проверке законности этих решения, действия (бездействия) суд не связан основаниями и доводами, содержащимися в административном исковом заявлении о признании незаконными решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, и выясняет обстоятельства, указанные в частях 9 и 10 данной статьи, в полном объеме.

Согласно части 9 статьи 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, если иное не предусмотрено данным Кодексом, при рассмотрении административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, суд выясняет:

1) нарушены ли права, свободы и законные интересы административного истца или лиц, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление;

2) соблюдены ли сроки обращения в суд;

3) соблюдены ли требования нормативных правовых актов, устанавливающих:

а) полномочия органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, на принятие оспариваемого решения, совершение оспариваемого действия (бездействия);

б) порядок принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия) в случае, если такой порядок установлен;

в) основания для принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия), если такие основания предусмотрены нормативными правовыми актами;

4) соответствует ли содержание оспариваемого решения, совершенного оспариваемого действия (бездействия) нормативным правовым актам, регулирующим спорные отношения.

В силу части 11 статьи 226 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации обязанность доказывания обстоятельств, указанных в пунктах 3 и 4 части 9 данной статьи возлагается на орган, организацию, лицо, наделенные государственными или иными публичными полномочиями и принявшие оспариваемые решения либо совершившие оспариваемые действия (бездействие).

Согласно части 1 статьи 129 Конституции Российской Федерации прокуратура Российской Федерации - единая федеральная централизованная система органов, осуществляющих надзор за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, уголовное преследование в соответствии со своими полномочиями, а также выполняющих иные функции. Полномочия и функции прокуратуры Российской Федерации, ее организация и порядок деятельности определяются федеральным законом.

Таким федеральным законом в Российской Федерации является Федеральный закон от 17.01.1992 № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации».

В соответствии с частью 2 статьи 1 названного Закона в целях обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства прокуратура Российской Федерации осуществляет, в том числе, функции по надзору за исполнением законов администрациями органов и учреждений, исполняющих наказание и применяющих назначаемые судом меры принудительного характера, администрациями мест содержания задержанных и заключенных под стражу.

Согласно части 1 статьи 21 Федерального закона от 17.01.1992 № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации» предметом надзора являются соблюдение Конституции Российской Федерации и исполнение законов, действующих на территории Российской Федерации, федеральными органами исполнительной власти, Следственным комитетом Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами публичной власти федеральных территорий, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, субъектами осуществления общественного контроля за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и содействия лицам, находящимся в местах принудительного содержания, а также органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций; соответствие законам правовых актов, издаваемых органами и должностными лицами, указанными в данном пункте.

Одним из способов осуществления прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина в силу вышеназванного Закона является проведение прокурорской проверки.

Согласно части 2 статьи 21 Федерального закона от 17.01.1992 №2202-I при осуществлении надзора за исполнением законов органы прокуратуры не подменяют иные государственные органы. Проверка исполнения законов проводится на основании поступившей в органы прокуратуры информации о фактах нарушения законов, требующих принятия мер прокурором, в случае, если эти сведения нельзя подтвердить или опровергнуть без проведения указанной проверки.

Согласно статье 26 того же Закона предметом надзора является соблюдение прав и свобод человека и гражданина федеральными органами исполнительной власти, Следственным комитетом Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами публичной власти федеральных территорий, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, субъектами осуществления общественного контроля за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и содействия лицам, находящимся в местах принудительного содержания, а также органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций (часть 1).

Органы прокуратуры не подменяют иные государственные органы и должностных лиц, которые осуществляют контроль за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, не вмешиваются в оперативно-хозяйственную деятельность организаций. Проведение прокурором проверки соблюдения прав и свобод человека и гражданина осуществляется с учетом положений пунктов 2-15 статьи 21 данного Федерального закона (часть 2).

Возложение Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации» на органы прокуратуры публичных функций, которые связаны с осуществлением от имени Российской Федерации - независимо от иных государственных органов - надзора за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации, всеми поименованными в данном Федеральном законе субъектами права, обусловлено, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, целями обеспечения верховенства закона, единства правового пространства, укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства, что соотносится с положениями статей 2, 4 (часть 2), 15 (части 1 и 2) и 18 Конституции Российской Федерации. При этом на органы прокуратуры распространяется требование Конституции Российской Федерации о соблюдении прав и свобод человека и гражданина, а реализация прокурором его полномочий не должна приводить к подмене функций других органов публичной власти (постановления от 18.02.2000 № 3-П и от 11.04.2000 № 6-П, определение от 24.02.2005 № 84-О).

По смыслу приведенных положений Конституции Российской Федерации и основанных на них правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, осуществляемая прокуратурой Российской Федерации функция надзора за исполнением законов является самостоятельной (обособленной) формой реализации контрольной функции государства, в рамках которой обеспечивается - путем своевременного и оперативного реагирования органов прокуратуры на ставшие известными факты нарушения субъектами права законов различной отраслевой принадлежности - неукоснительное соблюдение Конституции Российской Федерации и законов, действующих на территории России, в том числе теми государственными органами, на которые возложены функции специального (ведомственного) государственного контроля (надзора).

Принципиальное требование пункта 2 статьи 21 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», согласно которому при осуществлении надзора за исполнением законов органы прокуратуры не подменяют иные государственные органы, подчеркивает именно вневедомственный и межотраслевой характер прокурорского надзора как института, предназначенного для универсальной, постоянной и эффективной защиты конституционно значимых ценностей, а, следовательно, распространяющегося и на те сферы общественных отношений, применительно к которым действует специальный (ведомственный) государственный контроль (надзор).

При этом во взаимоотношениях с другими государственными органами, осуществляющими функции государственного контроля (надзора), прокуратура Российской Федерации занимает координирующее положение, что обусловливается наличием как специального правового регулирования порядка реализации ею надзорных функций (на которые не могут быть автоматически распространены общие подходы к организации и проведению специального (ведомственного) государственного контроля (надзора), в том числе в части определения плановости, предмета контрольно-надзорной деятельности, полномочий осуществляющих ее субъектов, степени правовой детализации процедурных условий), так и особого организационно-кадрового механизма, призванного обеспечивать реализацию функции надзора за исполнением законов в системе органов прокуратуры лицами, имеющими высокую правовую квалификацию, и не требует детальной регламентации порядка реализации ими надзорных функций, более необходимой в отношении других видов государственного контроля (надзора).

Таким образом, в силу специфического характера надзорной деятельности органов прокуратуры, проведение прокурорской проверки законодателем детально не регламентировано. При этом при проведении проверок органы прокуратуры должны руководствоваться общими положениями Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в части определения полномочий органов прокуратуры, Приказом Генпрокуратуры России от 07.12.2007 №195 «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов, соблюдением прав и свобод человека и гражданина», Приказом Генпрокуратуры России от 17.03.2017 №172 «О некоторых вопросах организации прокурорского надзора в связи с принятием Федерального закона от 07.03.2017 №27-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации».

Судом установлено и подтверждается материалами дела, в частности представленной суду копией личного дела № заключенного под стражу ФИО1-Ц., что последний ДД.ММ.ГГГГ в 09 часов 05 минут задержан старшим следователем Кочубеевского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Ставропольскому краю по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 162 Уголовного кодекса Российской Федерации, о чем составлен и подписан протокол задержания подозреваемого.

Постановлением старшего следователя Кочубеевского межрайонного следственного отдела СУ СК РФ по СК от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1-Ц. привлечен в качестве обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 162 Уголовного кодекса Российской Федерации по уголовному делу №, ему предъявлено соответствующее обвинение.

Постановлением судьи Кочубеевского районного суда Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1-Ц. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 01 месяц 00 суток, то есть до ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно материалам личного дела ФИО1-Ц., последний по прибытии ДД.ММ.ГГГГ в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по СК, был ознакомлен с правилами внутреннего распорядка в учреждении, в подтверждение чего в материалах личного дела имеется собственноручно подписанная ФИО1-Ц. расписка.

Постановлением судьи Кочубеевского районного суда Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ срок содержания ФИО1-Ц. под стражей продлен на 01 месяц, а всего до 02 месяцев, то есть до ДД.ММ.ГГГГ.

Постановлением судьи Кочубеевского районного суда Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ срок содержания ФИО1-Ц. под стражей продлен на 02 месяца, а всего до 04 месяцев, то есть до ДД.ММ.ГГГГ.

Постановлением судьи Кочубеевского районного суда Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ срок содержания ФИО1-Ц. под стражей продлен на 02 месяца, а всего до 06 месяцев, то есть до ДД.ММ.ГГГГ.

Постановлением судьи Кочубеевского районного суда Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ срок содержания ФИО1-Ц. под стражей продлен на 02 месяца, а всего до 08 месяцев, то есть до ДД.ММ.ГГГГ.

Судом также установлено, что постановлением начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1-Ц. за нарушение режима содержания водворен в карцер на 15 суток.

Основанием для принятия указанного решения послужили рапорты сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ: старшего инспектора ОРиН (отдел режима и надзора) ФИО13, старшего инспектора ГПП ОРиН ФИО12, младшего инспектора ДС ФИО14, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ в 11 часов 30 минут во время проведения внепланового обыска камеры № у гражданина ФИО1-Ц. была обнаружена и изъята веревка кустарного изготовления, спрятанная ухищренным способом под спальным местом, чем нарушены требования подпунктов 9.1, 9.2, 11.5, 11 Раздела II ПВР СИЗО.

Обжалуемым постановлением заместителя прокурора Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ вышеуказанное постановление начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ отменено, ФИО1-Ц. освобожден из карцера.

В обоснование принятого решения заместителем прокурора Ставропольского края в описательно-мотивировочной части обжалуемого постановления указано, что факт совершения ФИО1-Ц. нарушения требований ПВР СИЗО подтверждается только лишь рапортом сотрудников СИЗО-1 и записью нагрудного регистратора. Записи с камер, обеспечивающих осуществление надзора в камерном помещении №, а также в коридоре СИЗО-1, обзор которой охватывает расположение данной камеры, отражающие проведение ДД.ММ.ГГГГ обыскных мероприятий в данной камере, в том числе построение, вывод спецконтингента и проведение самого обыска, не сохранены. Опрошенный в рамках прокурорской проверки ФИО1-Ц. пояснил, что изъятая при проведении обыска веревка ему не принадлежит, у него не хранилась. Обыск в камере производился после вывода спецконтингента в коридор СИЗО-1. Изучением записи нагрудного регистратора установлено, что запись начинается непосредственно с обыска спального места. При обнаружении веревки объявлена ее длина – 12 метров, при этом фактические замеры не осуществлялись. Таким образом, факт нарушения обвиняемым ФИО1-Ц. требований ПВР СИЗО не нашел своего подтверждения.

Выражая несогласие с указанным постановлением от ДД.ММ.ГГГГ, административным истец ссылается на то, что требование обязательной видеофиксации дачи объяснений действующим законодательством не предусмотрено, равно как не закреплена обязательная видеофиксация нарушения требований ПВР СИЗО.

В судебном заседании представителем административного истца также указано на соблюдение процедуры проведения внепланового обыска и применения к ФИО1-Ц. взыскания в виде водворения в карцер.

Принимая во внимание изложенное и разрешая по существу заявленные административные исковые требования, суд исходит из следующего.

Так, внутренний распорядок следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы урегулирован Правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденными Приказом Минюста России от ДД.ММ.ГГГГ №.

Согласно содержанию пункта 5 названных Правил подозреваемые и обвиняемые помимо прочего вправе хранить при себе документы и записи, относящиеся к уголовному делу либо касающиеся вопросов реализации своих прав и законных интересов, за исключением тех документов и записей, которые могут быть использованы в противоправных целях или которые содержат сведения, составляющие государственную или иную охраняемую законом тайну, пользоваться собственными постельными принадлежностями (простыни, наволочки, полотенца), хранить предметы, вещи и продукты питания общим весом не более 50 килограммов, включенные в перечень предметов первой необходимости, обуви, одежды и других промышленных товаров, а также продуктов питания, которые подозреваемые и обвиняемые могут иметь при себе, хранить, получать в посылках и передачах и приобретать по безналичному расчету, перечень которых приведен в Приложении № к Правилам.

Следует, отметить, что веревка, в том числе изготовленная кустарным способом, в перечень разрешенных к хранению в условиях содержания в следственном изоляторе предметов не входит, и, соответственно, относится к числу запрещенных предметов, что сторонами не оспаривалось.

Согласно пункту 7 названных выше Правил при осуществлении подозреваемыми и обвиняемыми своих прав не должны нарушаться порядок и условия содержания под стражей, установленные данными Правилами, а также ущемляться права и законные интересы других подозреваемых и обвиняемых.

Согласно подпункту 11.5 Правил подозреваемым и обвиняемым запрещается изготавливать и хранить предметы, вещества и продукты питания, не включенные в перечень разрешенных в СИЗО предметов, веществ и продуктов питания.

В рассматриваемом случае основанием для применения к ФИО1-Ц. взыскания в виде водворения в карцер было обусловлено именно обнаружением под спальным местом последнего веревки, изготовленной кустарным способом.

Из представленной в материалы дела копии надзорного производства прокуратуры Ставропольского края следует, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1-Ц. обратился в адрес прокуратуры с жалобой, в которой просил провести проверку по факту привлечения его к дисциплинарной ответственности, признать неправомерным постановление начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ и отменить его, привлечь ответственных за нарушение сотрудников изолятора к ответственности.

В обоснование доводов жалобы заявителем указано на то, что в ходе проведенного обыска из камеры №, в которой он содержался, ничего не изымалось, веревки под его спальным местом не имелось, что может быть подтверждено видеозаписями с камеры видеонаблюдения, установленной в самой камере, и наргрудного регистратора.

В ходе проведенной по данному факту прокурорской проверки у административного истца истребованы: справка по личному делу обвиняемого, справка о примененных к нему за весь период пребывания в СИЗО мер взыскания.

Кроме того, получены объяснения самого ФИО1-Ц., из содержания которых следует, что он содержится в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю в камере №. ДД.ММ.ГГГГ его водворили в карцер с связи с якобы обнаружением во время внепланового обыска под его спальным местом веревки. ФИО11-Ц. сообщено, что обыск проводился после вывода всех лиц из камеры, вещи из камер не выносились. Указано на то, что обнаруженная веревка ему не принадлежала, правонарушение он не совершал.

Согласно представленной ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю справке, приобщенной к материалами надзорного производства, в отношении ФИО1-Ц. за время его содержания в СИЗО применялись следующие виды взыскания: ДД.ММ.ГГГГ – карцер, ДД.ММ.ГГГГ – выговор, ДД.ММ.ГГГГ – карцер.

В ходе проведенной прокурорской проверки исследованы и приобщены к материалами проверки рапорты сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю, проводивших внеплановый обыск, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ в 11 часов 30 минут во время проведения внепланового обыска камеры № у гражданина ФИО1-Ц. была обнаружена и изъята веревка кустарного изготовления, спрятанная ухищренным способом под спальным местом, чем нарушены требования подпунктов 9.1, 9.2, 11.5, 11 Раздела II ПВР СИЗО. Кроме того, истребованы у административного истца и исследованы медицинское заключение и психологическая характеристика заключенного под стражу, акты об отказе ФИО1-Ц. в ознакомлении с постановлениями о применении в отношении него мер взыскания.

Иные материалы в ходе проведения прокурорской проверки уполномоченным должностным лицом прокуратуры Ставропольского края не исследовались.

Фактически оспариваемое постановление основано на показаниях самого привлеченного к ответственности лица – ФИО1-Ц. и рапортах сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю. При этом уполномоченным должностным лицом прокуратуры Ставропольского края сделан вывод о незаконности вынесенного в отношении ФИО1-Ц. постановления, поскольку доказательств виновности последнего в совершении вмененного правонарушения не имеется, в частности, отсутствуют надлежащего качества, по мнению административного ответчика, видеозаписи хода обыска, принятое решение о применении взыскания основано исключительно на сведениях, изложенных в рапортах сотрудников изолятора, которых административный ответчик считает заинтересованными лицами.

Между тем, с указанными выводами административного ответчика, изложенными в оспариваемом постановлении от ДД.ММ.ГГГГ об отмене постановления начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ, суд согласиться не может.

Так, в соответствии с пунктом 40.18 приказа Минюста России от 03.11.2005 №204-дсп «Об утверждении инструкции об организации служб по обеспечению надзора за подозреваемыми, обвиняемыми и осужденными, содержащимися в следственных изоляторах и тюрьмах уголовно-исполнительной системы» обыски камер подразделяются на плановые, внеплановые и контрольные.

Внеплановые обыски проводятся при получении информации, подразумевающей необходимость проведения обыска либо сведений о наличии в камере запрещенных предметов.

Согласно пункту 264 вышеуказанных Правил внутреннего распорядка в СИЗО личный обыск подозреваемых и обвиняемых, обыск помещений, в которых они размещаются, досмотр их вещей, а также досмотр лиц, посещающих СИЗО, производятся с целью обнаружения и изъятия запрещенных в СИЗО предметов, веществ и продуктов питания либо с целью изъятия не принадлежащих подозреваемым и обвиняемым предметов, веществ и продуктов питания. Администрация СИЗО вправе использовать для этого аудио- и видеотехнику.

Таким образом, вопреки утверждению стороны административного ответчика, на администрацию СИЗО не возложена обязанность ведения видеозаписи хода проводимых обыскных мероприятий, а предоставлено только право использования соответствующей аудио- и видеотехники.

Обыск и досмотр в СИЗО могут проводиться с использованием технических средств обнаружения запрещенных в СИЗО предметов, веществ и продуктов питания, а также служебной собаки (пункт 265 Правил).

Согласно акту о проведении обыска от ДД.ММ.ГГГГ сотрудниками ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю в указанную дату проведены внеплановые обыски в камерах №№. В результате обыска в камере № обнаружена веревка кустарного изготовления длиной 3 метра под спальным местом гражданина ФИО1-Ц.

Факт проведения внепланового обыска задокументирован, в том числе, путем внесения соответствующей записи в Журнал учета обысков в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю, копия которого представлена в материалы дела.

Согласно показаниям допрошенного в судебном заседании свидетеля ФИО12, он с ДД.ММ.ГГГГ является инспектором отдела режима и надзора ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю. ДД.ММ.ГГГГ свидетель находился на службе, в этот день с его участием по поручению руководства проводился внеплановый обыск в камере №, где содержалось три человека. При этом камера также рассчитана на три человека. Обыск проводился следующими сотрудниками: ФИО13 и ФИО15, которые также были допрошены судом в качестве свидетелей. В ходе обыска сотрудники искали запрещенные предметы, нашли веревку под спальным местом гражданина ФИО1. При этом свидетелю было известно, что данное спальное место принадлежит именно ФИО1, поскольку сам свидетель занимается распределением спальных мест в камере. Также пояснил, что спальное место является односпальным, верхний ярус отсутствует. При проведении обыска велась видеосъемка с момента обнаружения веревки. Свидетель также подтвердил свою подпись в рапорте от ДД.ММ.ГГГГ. При проведении прокурорской проверки у него объяснения не отбирались.

Свидетель ФИО12 также указал, что внеплановый обыск проводится в соответствии с установленным регламентом, при его проведении ведется инструктаж, в частности: необходимо открыть камеру, вывести спецконтингент без вещей, выполнить обыск камеры, включить видеорегистратор. Видеорегистратор включается сразу. Между тем, в момент описываемого внепланового обыска произвести включение видеорегистратора сразу не представилось возможным.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО13 пояснил, что с 2018 года является старшим инспектором отдела режима и надзора ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю. ДД.ММ.ГГГГ он находился на службе и по поручению начальства участвовал в проведении внепланового обыска в камере №, рассчитанной на три или четыре человека, точно не помнит, совместно с ФИО12 и ФИО15 Перед проведением обыска сотрудниками были взяты досмотровые инструменты: металодетектор, зеркало, отвертка. В момент проведения обыска спецконтингент был выведен из камеры в коридор. Свидетель пояснил, что в случае обнаружения запрещенного предмета ведется видеофиксация. В ходе проведения обыска под спальным местом, матрасом, ФИО1 инспектором ФИО12 была обнаружена веревка кустарного изготовления. Веревка была изъята, составлен акт обыска и акт уничтожения. При проведении прокурорской проверки лично у него объяснения не отбирались.

Кроме того, допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО14 пояснил, что является младшим инспектором ФКУ СИЗО-1 по Ставропольскому краю. ДД.ММ.ГГГГ он также находился на службе и принимал участие во внеплановом обыске в камере № совместно с коллегами ФИО5 и ФИО4. Пояснил, что при проведении обыска спецконтингент выводится из камеры в коридор без вещей, после чего происходит сам обыск. При проведении обыска ДД.ММ.ГГГГ в камере № видеофиксация велась в момент изъятия запрещенного предмета. В камере при обыске была обнаружена веревка кустарного изготовления, которая находилась под матрасом на спальном месте ФИО1, который отказался дать объяснения относительно обнаруженной веревки. ФИО14 также пояснил, что деятельность по проведению внепланового обыска документируется в журнале обысков и регламентируется приказом №-дсп. Также пояснил, что в камере № имеется видеокамера, однако исследовались ли записи с нее, пояснить не может. При проведении прокурорской проверки у него объяснения не отбирались.

Ссылаясь на незаконность вынесенного ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю постановления, административный ответчик указывает в числе прочего на несоблюдение обязательной видеозаписи проводимого мероприятия – внепланового обыска, на отсутствие в произведенной видеозаписи момента входа в камеру №, вывода спецконтингента, начала обыска самого спального места ФИО1-Ц., что исключило возможность достоверно установить факт обнаружения веревки именно под спальным местом ФИО1-Ц. и принадлежности обнаруженной веревки именно ему.

Между тем, настаивая на обязательности видеозаписи хода обыска в том формате, на который ссылается административный ответчик в оспариваемом постановлении, а равно в ходе судебного разбирательства, последний не указывает на то, какой именно нормой такая обязанность регламентирована, тогда как ни вышеуказанными Правилами внутреннего распорядка в СИЗО, ни Приказом Минюста России от 03.11.2005 №204-дсп, ни иными нормативно-правовыми актами определенный порядок видеозаписи с указанием последовательности действий не предусмотрен.

Более того, как указано выше, ведение видеозаписи хода обыска является правом, а не обязанностью уполномоченных на то сотрудников следственных изоляторов.

Судом в этой связи отмечается, что административным ответчиком в ходе осуществления надзорных мероприятий не проверены технические возможности нагрудного регистратора, использованного при проведении ДД.ММ.ГГГГ внепланового обыска в камере №, в том числе возможность длительной видеозаписи. техническая документация на персональный аудио-видеорегистратор «Дозор» у ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю не запрашивалась.

Административным ответчиком при проведении проверки также не проверены возможности установки внутрикамерной видеокамеры в ином месте, в том числе позволяющем увеличить угол обзора, при этом, доказательств ненадлежащей установки таковой камеры в материалах прокурорской проверки также не имеется.

Между тем, отсутствие видеозаписи как таковой не может свидетельствовать о наличии тех или иных нарушений при производстве обыска, поскольку исключительное значение в данном случае имеет не сам по себе факт строго соблюдения определенной процедуры, а реализация деятельности, направленной на соблюдение определенного правопорядка в следственном изоляторе, в том числе на пресечение противоправных действий содержащихся в следственном изоляторе лиц.

Видеозапись в данном случае является дополнительной мерой контроля и доказывания, не исключая при этом значимость иных, предусмотренных законом способов документирования.

Согласно содержанию оспариваемого постановления, а равно исходя из позиции административного ответчика – прокуратуры Ставропольского края, заинтересованного лица - помощника прокурора Ставропольского края но надзору за законностью исполнения уголовных наказаний ФИО7, высказанной в судебном заседании, выводы по результатам прокурорской проверки основаны исключительно на сведениях, полученных от самого ФИО1-Ц., и неполной видеозаписи обыска, которые, по мнению вышеуказанных лиц, явились достаточными для вывода о незаконности постановления о применении к ФИО1-Ц. взыскания в виде водворения в карцер.

Между тем, из буквального толкования вышеприведенных статей 21, 22 Федерального закона от 17.01.1992 № 2202-I «О прокуратуре Российской Федерации» прокурорская проверка – это совокупность проводимых прокурорами с учетом предусмотренной компетенции в отношении поднадзорных им органов и должностных лиц мероприятий, имеющих целью оценку деятельности этих органов и лиц на предмет соответствия требованиям Конституции Российской Федерации и законов, действующих на территории Российской Федерации.

Прокурорская проверка является средством выявления нарушений закона, обстоятельств, которые способствуют нарушению закона, лиц, виновных в совершении нарушений, при соблюдении требований о законности, обоснованности и справедливости такой проверки.

Соответствие прокурорской проверки вышеуказанным требованиям возможно при совершении уполномоченным лицом необходимой совокупности действий, направленных на всестороннее изучение тех или иных обстоятельств, оценку полученных сведений, и, как следствие, принятия обоснованного решения.

Однако, вопреки вышеуказанным требованиям и, собственно, сути прокурорской проверки, административным ответчиком при проверке доводов жалобы ФИО1-Ц. не предприняты меры к установлению ряда значимых обстоятельств и получению сведений, необходимых для всестороннего и справедливого разрешения жалобы заявителя:

- не установлены лимиты размещения спецконтингента в камере № и количество содержащихся в ней лиц не момент проведения в ней обыска, а равно не получены объяснения иных лиц, содержащихся в камере;

- не проведен опрос должностных лиц ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю, проводивших внеплановый обыск ДД.ММ.ГГГГ.

При этом сведения, отраженные в рапортах сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю: старшего инспектора ОРиН ФИО13, старшего инспектора ГПП ОРиН ФИО12, младшего инспектора ДС ФИО14 от ДД.ММ.ГГГГ, признаны административным ответчиком недостаточными для установления в действиях ФИО1-Ц. признаков нарушения Правил внутреннего распорядка в следственном изоляторе.

Данный вывод сделан административным ответчиком без приведения на то соответствующих мотивов в описательно-мотивировочной части обжалуемого постановления, что недопустимо и, как указано выше, противоречит самой сути прокурорской проверки.

В судебном заседании заинтересованным лицом - помощником прокурора Ставропольского края но надзору за законностью исполнения уголовных наказаний ФИО7 указано на то, что необходимости в дополнительном опросе вышеуказанных сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю у него не возникло, поскольку последними при отсутствии надлежащей, по его мнению, видеозаписи были бы даны пояснения, аналогичные содержанию рапортов.

Между тем, данный вывод является голословным, ничем не подтвержден и носит предположительный характер.

Кроме того, довод помощника прокурора Ставропольского края но надзору за законностью исполнения уголовных наказаний ФИО7 о наличии заинтересованности у сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю в применении к ФИО1-Ц. взыскания, а равно в фальсификации ими сведений о нарушении ФИО1-Ц. Правил внутреннего распорядка СИЗО, по мнению суда, является безосновательным, сделан при отсутствии каких-либо на то доказательств, фактически выражает личную позицию заинтересованного лица.

Так, правоотношения, связанные с поступлением на службу в уголовно-исполнительной системе, ее прохождением и прекращением, а также с определением правового положения (статуса) сотрудника урегулированы положениями Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №197-ФЗ «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закона Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы».

В силу пункта 1 части 4 названного Закона служба в уголовно-исполнительной системе осуществляется в соответствии с основными принципами построения и функционирования системы государственной службы Российской Федерации, установленными Федеральным законом от 27.05.2003 №58-ФЗ «О системе государственной службы в Российской Федерации».

Статьей 3 Федерального закона от 27.05.2003 №58-ФЗ «О системе государственной службы в Российской Федерации» определены основные принципы построения и функционирования системы государственной службы, среди которых закреплены законность, приоритет прав и свобод человека и гражданина, профессионализм и компетентность государственных служащих и иные.

Статьей 4 названного Закона установлено, что федеральная государственная служба – профессиональная служебная деятельность граждан по обеспечению исполнения полномочий Российской Федерации, федеральных территорий, федеральных государственных органов, органов публичной власти федеральных территорий, иных органов федеральных территорий и лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации.

Специфика государственной гражданской службы в Российской Федерации, как профессиональной служебной деятельности граждан Российской Федерации по обеспечению исполнения полномочий органов государственной власти, предопределяет особый правовой статус гражданских служащих, который включает, в частности, обусловленный характером соответствующей деятельности права и обязанности гражданских служащих, налагаемые на них ограничения, связанные с государственной гражданской службой (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19.01.2011 № 48-О-О/2011).

Содержание указанных положений подробно раскрыто и индивидуализировано в представленных суду должностных инструкциях старшего инспектора ОРиН ФИО4, старшего инспектора ГПП ОРиН ФИО5, младшего инспектора ДС ФИО6, с которыми последние ознакомлены и которые возлагают на них обязанность неукоснительно соблюдать установленные законодательством РФ права подозреваемых, обвиняемых, осужденных, сотрудников УИС, а также руководствоваться в своей деятельности положениями Конституции РФ, Уголовного кодекса РФ, Уголовно-исполнительного кодекса РФ, Уголовно-процессуального кодекса РФ, Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», Федерального закона «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации "Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», ведомственных нормативных актов, регламентирующих деятельность следственных изоляторов.

В данном случае указание на фальсификацию результатов внепланового обыска от ДД.ММ.ГГГГ, основанное на личном убеждении должностного лица, осуществившего проверку по доводам жалобы ФИО1-Ц., не только ставит под сомнение деятельность Федеральной службы исполнения наказаний Российской Федерации, конкретных государственных служащих, но и подрывает подобными ничем не подкрепленными утверждениями доверие к государственной службе как таковой.

Судом при этом учитывается, что данный вывод заинтересованного лица на стороне административного ответчика основан исключительно на содержании жалобы ФИО1-Ц., сделан без проведения должной, полной и всесторонней проверки, выражает формальное отношение органа прокуратуры к реализации одной из возложенных на него функций, что является недопустимым, искажает саму суть прокурорского надзора.

В этой связи необходимо также отметить, что старший инспектор ОРиН ФИО13, старший инспектор ГПП ОРиН ФИО12, младший инспектор ДС ФИО14 к какой-либо ответственности за совершенное при исполнении должностных обязанностей нарушение, в том числе нарушение прав и законных интересов ФИО1-Ц., не привлекались, будучи предупрежденными об уголовной ответственности, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, в ходе судебного разбирательства дали последовательные, согласующиеся между собой показания, соответствующие установленным при проведении внепланового обыска обстоятельствам, подтвердив верную фиксацию его хода и закрепления результата обыска.

Административным же ответчиком при проведении проверки также не дана должная оценка документальному закреплению проводимого внепланового обыска и его результатов, которые были оформлены, как указано выше, соответствующими актами.

Несостоятельными, по мнению суда, являются и доводы административного ответчика о несоответствии длины обнаруженной веревки ее фактическим размерам, поскольку указание со стороны сотрудника СИЗО на длину веревки в 12 метров озвучено в предположительной, а не безальтернативной утвердительной форме («метров 12»), тогда как в акте о проведении обыска от ДД.ММ.ГГГГ длина веревки указана – 3 метра.

Тем же актом, в том числе, опровергаются доводы о заинтересованности сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю, поскольку ДД.ММ.ГГГГ помимо обыска в камере №, проведен обыск в иных камерах, в которых также обнаружены и изъяты запрещенные предметы, однако данному обстоятельству оценка при проведении прокурорской проверки не дана.

Кроме того, указывая в оспариваемом постановлении от ДД.ММ.ГГГГ на неверное указание фамилии лица, спальное место которого было проверено в ходе обыска, – «Джашеев», административный ответчик не предпринял мер по установлению факта содержания в принципе такового лица (ФИО9) в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ.

Что касается довода административного ответчика, приведенного в том числе в судебном заседании, относительно невозможности установления принадлежности спального места в СИЗО-1 конкретному лицу, ввиду отсутствия идентифицирующих надписей (таблички), то суд находи т его несостоятельным, поскольку закрепление конкретного спального места за конкретным лицом, путем его письменного обозначения либо фиксацией в иной форме, Правилами внутреннего распорядка в следственном изолятора не регламентировано.

На какой-либо иной нормативно-правовой акт, устанавливающий обязанность такой фиксации, административный ответчик не сослался ни в обжалуемом постановлении, ни в ходе судебного разбирательства.

При этом допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля инспектор ГПП отдела режима и надзора ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю ФИО12 подтвердил, что согласно приказу от ДД.ММ.ГГГГ № именно он закреплен за камерой 114 для проведения контрольно-технического осмотра и он же определил для ФИО1-Ц. в данной камере именно то спальное место, под матрасом которого и был обнаружен запрещенный предмет в ходе внепланового обыска ДД.ММ.ГГГГ.

Следует также отметить, что в своей жалобе от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1-Ц. принадлежность ему спального места в камере 114 не оспаривал.

Кроме того, как следует из рапорта старшего инспектора ОРиН ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю ФИО13 от ДД.ММ.ГГГГ, последним с ФИО1-Ц. была проведена профилактическая беседа по факту допущенного нарушения режима содержания. В ходе профилактической беседы ФИО1-Ц. от письменного объяснения отказался, но устно пояснил, что вину признает.

Однако данному обстоятельству, как и всем вышеперечисленным, должностным лицом прокуратуры Ставропольского края, проводившим прокурорскую проверку по доводам жалобы ФИО1-Ц., оценка не дана.

Таким образом, проведенной прокурорской проверкой отсутствие вины в действиях ФИО1-Ц. установлено не было, не установлено таковое отсутствие вины и в ходе судебного разбирательства. Более того, сам ФИО1-Ц. от участия в судебном заседании устранился, выразить свою позицию по доводам административного искового заявления ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по СК желания не изъявил, тогда как оспариваемое постановление прокуратуры Ставропольского края непосредственно связано с личностью ФИО1-Ц.

Изложенное свидетельствует от том, что результаты проведенной прокурорской проверки, а равно вынесенное по ее итогам обжалуемое постановление основаны исключительно на формальной, усеченной оценке субъективно отобранных должностным лицом прокуратуры данных (объяснений самого заявителя ФИО1-Ц. и видеозаписи нагрудного регистратора), являются неполными, в связи с чем, сделать вывод о законности и обоснованности обжалуемого постановления прокуратуры Ставропольского края не представляется возможным.

Суд также полагает необходимым отметить следующее.

Так, как указано выше, согласно справке, приобщенной к материалами надзорного производства, в отношении ФИО1-Ц. за время его содержания в СИЗО применялись следующие виды взыскания: ДД.ММ.ГГГГ – карцер (5 суток), ДД.ММ.ГГГГ – выговор, ДД.ММ.ГГГГ – карцер.

Согласно характеристике психологической лаборатории ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю на ФИО1-Ц. последний характеризуется как вспыльчивый, склонный к протестным действиям, враждебный, импульсивный, склонный к агрессивному поведению, провокации конфликтов.

При этом согласно материалам личного дела ФИО1-Ц. в его адрес начальником ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю неоднократно выносились официальные предостережения о недопустимости действий, создающих условия для совершения преступлений и административных правонарушений, либо недопустимости продолжения антиобщественного поведения, ввиду наличия сведений о том, что ФИО1-Ц. в общении с представителями администрации СИЗО-1 допускает некорректное поведение, для возможного закрепления своего положения и влияния на подозреваемых и обвиняемых, содержащихся в учреждении, может распространить идеологию, характерную для международного общественного движения «А.У.Е.», запрещенного в Российской Федерации.

Однако характеристика личности ФИО1-Ц., факты неоднократного привлечения его к ответственности, свидетельствующие о неоднократном нарушении им Правил внутреннего распорядка в следственном изоляторе, административным ответчиком в обжалуемом постановлении не отражена, должной оценки также не получила.

Судом отмечается, что следственный изолятор является пенитенциарным учреждением, обеспечивающим изоляцию подозреваемых, обвиняемых, подсудимых и осужденных. Следственные изоляторы являются режимными объектами, для которых строго регламентированы правила проектирования, функционирования, несения службы и иные.

С учетом нахождения в следственных изоляторах определенной категории лиц, в отношении которых действующим законодательством предусматривается ограничение их прав и свобод, для полноценного функционирования указанных учреждений необходимо неукоснительное соблюдение установленных правил, в частности, вышеуказанных Правил внутреннего распорядка. В противном случае осуществление контроля за пребыванием в следственных изоляторах спецконтингента представляется невозможным.

В этой связи, принятие надзорными органами, в частности органами прокуратуры, решений, подрывающих основы функционирования следственных изоляторов по основаниям, являющимся непроверенными, косвенными, недостаточными, может привести к дестабилизации работы соответствующих учреждений системы исполнения наказаний, что недопустимо.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 175-180, 227 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, суд

решил:

административные исковые требования Федерального казенного учреждения Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Ставропольскому краю к прокуратуре Ставропольского края о признании недействительным постановления об отмене постановления о применении к обвиняемому взыскания в виде водворения в карцер – удовлетворить.

Признать незаконным постановление прокуратуры Ставропольского края от ДД.ММ.ГГГГ об отмене постановления начальника ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Ставропольскому краю от ДД.ММ.ГГГГ о применении к обвиняемому ФИО1-Целимовичу, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, меры взыскания в виде водворения в карцер в связи с нарушением требований п. п. 9.1, 9.2, 11.5 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 04.07.2022 № 110.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по административным делам Ставропольского краевого суда в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд города Ставрополя.

Решение в окончательной форме принято 08 декабря 2025 года.

Судья Н. В. Шандер