Решение № 2-12/2020 2-12/2020(2-3319/2019;)~М-3320/2019 2-3319/2019 М-3320/2019 от 15 января 2020 г. по делу № 2-12/2020

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

16 января 2020 года город Тула

Советский районный суд города Тулы в составе:

председательствующего Бездетновой А.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Каневой А.С.,

с участием представителя истца по доверенности ФИО1, ответчика ФИО2, его представителя по доверенности ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Советского районного суда г. Тулы гражданское дело № 71RS0028-01-2019-003839-18 (2-12/2020) по иску ФИО4 к ФИО2 об установлении факта родственных отношении, признании завещания недействительным, признании права собственности на квартиру,

у с т а н о в и л :

ФИО4 обратилась в суд с иском к ФИО2 об установлении факта родственных отношении, признании завещания недействительным, признании права собственности на квартиру. В обоснование иска ссылалась на то, что 03.02.2019 г. умерла ее родная сестра, ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Документально родство с сестрой подтвердить не представляется возможным, поскольку свидетельство о рождении ФИО5 (до брака ФИО6) не сохранилось, по актовым записям получить дубликат не представилось возможным ввиду не сохранности актовых записей. Установление факта родственных отношений необходимо истцу для защиты своих наследственных прав, поскольку после смерти ФИО5 открылось наследство. Наследственное имущество состоит из квартиры по адресу: <адрес> При обращении к нотариусу ФИО7 заявителем было установлено, что ФИО5 составила завещания на имя ответчика ФИО2 Полагает, что данное завещание завещателем составлено будучи находившейся в состоянии, когда она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку в 1980 году у ФИО5 была выявлена <данные изъяты>, в 1980, 1989 гг. она перенесла операции по ее удалению, в 1999 г. выявлено <данные изъяты>, в связи с чем ее сестра получала длительное лечение. В 2013г. ФИО5 составляла завещания на имя сына истца, своего племянника ФИО8, в 2016 г. при посещении истицей и племянником своей сестры ФИО5 в г. Туле последняя даже высказывала желание переехать в г. Тольятти поближе к сестре, однако 23.08.2016 г. отменила завещания и отказалась уезжать, сказала, что их покойная мать ей запретила. У сестры замечались странности в поведении, которые выражались в бреде, непостоянности в утверждениях, рассказах об общении с покойными родственниками, прежде всего, с покойной матерью. Также истцу известно, что ФИО5 15.11.2016 г. составляла завещание также в пользу третьего лица, которое отменила на следующий день. В связи с изложенным истце просила суд установить факт родственных отношений между нею и ФИО5, умершей 03.02.2019 г., признав их родными сестрами, признать завещание ФИО5, умершей 03.02.2019 г., удостоверенное нотариусом г. Тулы ФИО9 06.06.2017 г., недействительным, признать за ней право собственности на квартиру по адресу: <адрес>, в порядке наследования по закону после смерти ФИО5

В судебное заседание истец ФИО4 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещалась в установленном порядке, в письменном ходатайстве просила о рассмотрении дела в ее отсутствие. Ее представитель по доверенности ФИО1 в судебном заседании заявленные истцом требования поддержала по основаниям, изложенным в исковом заявлении.

Ответчик ФИО2 и его представитель по заявлению ФИО3 в судебном заседании заявленные истцом требования не признали, просили в их удовлетворении отказать, ссылаясь на недоказанность нахождения ФИО5 в момент совершения завещания 06.06.2017 г. в состоянии, когда она не могла осознавать характер и значение своих действий, а также на недоказанность родственных отношений между истицей и наследодателем.

Третьи лица нотариусы г. Тулы ФИО7 и ФИО9 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещались в установленном порядке, в письменных заявлениях просили о рассмотрении дела в их отсутствие.

Выслушав участников процесса, исследовав представленные доказательства, суд приходит к следующему.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 06.06.2017 г. ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, было совершено заведение в пользу ФИО2, которое удостоверено нотариусом г. Тулы ФИО10 и зарегистрировано в реестре за № 1-640, выполнено на бланке 71 ТО 1247005.

ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умерла 03.02.2019 г., что подтверждается свидетельством о смерти <...> от 05.02.2019 г.

Из материалов наследственного дела №116-2019 к имуществу ФИО5, умершей 03.02.2019 г., проживавшей по адресу: <адрес>, ведущегося нотариусом г. Тулы ФИО7, следует, что для принятия наследства по закону обратилась сестра, ФИО4, проживающая по адресу: <адрес>, для принятия наследства по завещанию, удостоверенному нотариусом г. Тулы ФИО10, обратился ФИО2

Из материалов наследственного дела следует, что наследственным имуществом ФИО5 является квартира по адресу: <адрес>, а также недополученная пенсия с ЕДВ, всего в сумме 34752,01 руб.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении положений данного кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Недействительным может быть как завещание в целом, так и отдельные содержащиеся в нем завещательные распоряжения. Недействительность отдельных распоряжений, содержащихся в завещании, не затрагивает остальной части завещания, если можно предположить, что она была бы включена в завещание и при отсутствии распоряжений, являющихся недействительными.

Недействительность завещания не лишает лиц, указанных в нем в качестве наследников или отказополучателей, права наследовать по закону или на основании другого, действительного, завещания.

На основании ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе.

Положениями пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом изложенного неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В обоснование доводов о нахождении наследодателя ФИО5 в момент совершения завещания таком состоянии, когда она не могла полностью осознавать фактический характер своих действий, не понимала смысл сделанного завещания, суду были предоставлены медицинские документы, из которых следует, что наследодатель с 25.09.1995 г. являлась инвалидом 2 группы по общему заболеванию бессрочно (справка сер. ВТЭ-215 № 046187), в анамнезе: с 1980 г. у нее была диагностирована <данные изъяты>, по поводу которой она дважды оперирована – в 1980 г. и в 1989 г., имеются медицинские данные <данные изъяты>.

Вместе с тем, в представленных медицинских документах сведений о нарушении психического состояния ФИО5 не содержится, в амбулаторной карте № 20971-1900Н сведения о нарушении психики отсутствуют, последние данные от 13.04.2008 г., с 02.07.2008 г. по 15.07.2008 г., с 09.09.2009 г. по 23.09.2009 г. ФИО5 находилась на стационарном лечении в ГУЗ ТГКБСМП им. Д.Я. Валныкина по поводу <данные изъяты>

С 23.07.2017 г. по 05.08.2017 г. ФИО5 находилась также на лечении в отделении неотложной кардиологии с диагнозом: <данные изъяты> Сведений о нарушении психического состояния медицинская документация также не содержит.

Из представленной медицинской документации за периоды октябрь-ноябрь 2017 г., июль 2018 г. и позднее также следует, что наследодатель лечилась и наблюдалась по поводу вышеперечисленных заболеваний <данные изъяты>, сведений о нарушении психического состояния у наследодателя не отмечалось.

Опрошенный в ходе судебного разбирательства лечащий врач ФИО5 свидетель ФИО11 пояснил, что наблюдал указанную пациентку после инфаркта в 2017 г., пациентка была адекватна, делала все осознанно, имевшиеся у нее после инфаркта когнитивные нарушения не влияли на ее поведение в жизни, при посещении ее врачом у него не сложилось впечатления, что ФИО5 не понимала, что делает. Она при посещениях говорила, что есть хорошие соседи, которые ухаживают за ней, при посещениях врача он видел ФИО2

Из показаний свидетелей ФИО12, ФИО13, соседей ФИО5, свидетеля ФИО14, почтальона, следует, что данные свидетели наблюдали ФИО5 в быту, никаких психических отклонений у нее не замечалось, она адекватно реагировала на все. Родственников ФИО5 никто не видел, известно о них только со слов ФИО5 Данным свидетелям известно, что ФИО2 помогал ФИО5, ухаживал за ней. Свидетели ФИО13 и ФИО14 пояснили также, что им стало известно о приезде в 2016 г. племянника, который выбросил вещи ФИО5, хотел забрать ее с собой и поселить в чулан.

Свидетель ФИО15, помощник нотариуса, пояснила, что ФИО5 обращалась к нотариусу г. Тулы ФИО16 в 2016 г. для составления завещания, была в памяти, сомнений в ее адекватности не было. Завещание было составлено, однако на следующее утро ФИО5 позвонила и попросила отменить это завещание, и завещание было отменено.

Данные объяснения свидетеля согласуются с представленными копиями завещания ФИО5 в пользу ФИО17 от 15.11.2016 г. и распоряжения о его отмене 16.11.2016 г., удостоверенными временно исполняющим обязанности нотариуса ФИО16 ФИО15

Свидетели ФИО18 и ФИО19, подруги ФИО5, характеризовали ФИО5 в юридически значимый период как больного человека, у которого в поведении имелись странности, поясняли, что ФИО5 могла заговариваться, перескакивать с одной темы на другую, был случай, что она звонила и обращалась к другому человеку. Свидетель ФИО19 также поясняла, что к ФИО5 приходили из соцзащиты убираться. В 2017 г. по ее просьбе приехали родственники, но она их выгнала, звонила в полицию, говоря, что ее ограбили. ФИО2 – сосед ФИО5, действительно ей помогал, ухаживал за ней, убирал в ее квартире, она подарила ему электро-мясорубку. ФИО5 не жаловалась на него, но хотела, чтобы ей больше внимания уделяли.

Свидетель ФИО20 указала, что никто из соседей, которые проживают в их доме, в том числе, те, кто проживают давно, никогда не слышал о болезни ФИО5, не замечал у нее психические отклонения, про операции на голове тоже никто не слышал. Ей известно, что за ФИО5 ухаживал их сосед ФИО2 со своей женой, их уход давал положительные результаты. Про родственников ФИО5 узнала только в 2016 г., когда приезжал племянник, уезжал со скандалом, и ей рассказывала ФИО5, что они хотели забрать ее с собой.

Все допрошенные по делу свидетели ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО20, ФИО18, ФИО19, поясняли, что ФИО5 постоянно проживала одна, сама себя обслуживала до того времени, как уход за ней стал осуществлять ее сосед ФИО2, что не оспаривалось и представителем истца.

Судом была проведена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза для разрешения вопросов о наличии у наследодателя в период составления завещания заболеваний, в том числе, психических, которые могли оказать влияние на ее способность понимать значение своих действий и руководить ими при составлении и подписании завещания от 06.06.2017 г., удостоверенного нотариусом ФИО9, а также о том, способна ли она была при составлении (подписании) завещания понимать фактический характер своих действий и руководить ими.

Согласно заключения комиссии экспертов ГУЗ «Тульская областная клиническая психиатрическая больница № 1 им. Н.П. Каменева» от 22.11.2019 г. № 186 ФИО5 в период подписания завещания 06.06.2017 г. страдала <данные изъяты> Как показывает анализ материалов гражданского дела и медицинской документации, ФИО5 на протяжении многих лет страдала следующими заболеваниями: <данные изъяты> Однако в материалах дела и медицинской документации отсутствуют сведения о влиянии соматической патологии и перенесенных операций на ее психическое состояние или сведения об изменении ее психического состояния в период подписания завещания 06.06.2017 г. Также ФИО5 не состояла на учете у психиатра. Вне острого периода соматических заболеваний она самостоятельно себя обслуживала, общалась с соседями, что подтверждается свидетельскими показаниями (показания свидетелей ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО20, ФИО15, ФИО11). ФИО5 неоднократно обращалась в больницу для консультации с врачами соматического профиля, следила за своим здоровьем, выполняла рекомендации врачей. В момент составления завещания не вызывала сомнений в своей адекватности у помощника нотариуса. Имеющиеся в материалах дела сведения о выраженных нарушениях памяти, неадекватном поведении, о наличии психотических эпизодов (сведения из искового заявления, показания свидетелей ФИО18, ФИО19) носят противоречивый характер, не имеют привязанности к юридически значимому периоду, не находят своего подтверждения в медицинской документации и не укладываются в клиническую картину имеющегося у нее психического заболевания. Таким образом, в период подписания завещания 06.06.2017 г. ФИО5 могла понимать значение своих действий и руководить ими (ответ психиатра). Ретроспективный анализ материалов гражданского дела и представленной медицинской документации позволяет сделать вывод о том, что у ФИО5 на интересующий суд период времени (подписание завещания от 06.06.2017 г.) таких индивидуально-психологических особенностей, как повышенная внушаемость и подчиняемость, которые могли бы существенно снизить или ограничить ее способность понимать значение своих действий и руководить ими, не выявляется. Об этом свидетельствует отсутствие выраженного интеллектуально-мнестического снижения, сохранность критических и прогностических способностей, понимание социальных норм общества, наличия тех фактов, что подэкспертная не была социально дезадаптирована, была общительна, активна в вопросах своего здоровья, обращалась в медицинские учреждения, активного предъявляла жалобы на здоровье, врачами у нее отмечалось ясное сознание, неадекватности в поведении они не отмечали; обращалась к нотариусу, составляла и отменяла завещания, проживала одна, пользовалась телефоном, а также тот факт, что подэкспертная была категорична в своих суждения, отстаивала свою точку зрения, самостоятельно принимала решения, требовала к себе повышенного внимания, была обидчива на окружающих, прихотлива в выборе своего окружения, критично относилась к совершаемому гражданскому акту. Признаков того, что ФИО5 в момент подписания завещания находилась в состоянии выраженного эмоционального напряжения, не выявляется. Таким образом, ФИО5 в момент написания завещания не была подвержена влиянию других лиц, не была внушаема и подчиняема, могла произвольно проявлять свою волевую активность, предвидеть прямые и косвенные результаты своей деятельности и приняла самостоятельное решение распорядиться своим имуществом в пользу ФИО2 (ответ на вопрос психолога).

Давая оценку указанному экспертному заключению, суд находит его достоверным, поскольку оно находятся в системной связи с собранными по делу доказательствами, подробно мотивировано в заключении и основано на анализе собранных по делу доказательств, в том числе, с учетом пояснений всех допрошенных по делу свидетелей и пояснений представителей истицы, а также на основании представленной медицинской документации.

Экспертами ГУЗ «Тульская областная клиническая психиатрическая больница им. Н.П. Каменева» указаны применяемые методики клинико-психопатологического анализа материалов гражданского дела и медицинской документации, выводы экспертов исчерпывающие, непротиворечивые, отвечают на поставленные судом по ходатайству представителя истца вопросы в полной мере, ответы экспертов полные и ясные, различного толкования не допускают. Сомневаться в компетенции экспертов ГУЗ «Тульская областная клиническая психиатрическая больница им. Н.П. Каменева» у суда также оснований не имеется, поскольку члены комиссии экспертов имеют специальное образование, стаж работы 3 года (докладчик), члены комиссии 21 год и 37 лет, эксперты предупреждались судом об уголовной ответственности по ст. 307 УК Российской Федерации.

Анализируя установленные обстоятельства, суд приходит к убеждению, что отсутствуют основания считать, что в момент составления завещания 06.06.2017 г. даже с учетом имеющихся у наследодателя заболеваний ФИО5 могла осознавать фактический характер своих действий, понимала их значение, поскольку из показаний всех свидетелей и объяснений ответчика следует, что она отличалась самостоятельным мышлением, активно проявляла свою волю, была грамотной, проживала одна по день смерти, обслуживая себя, пусть и с применением посторонней помощи. Также не может служить показателем неадекватного выражения воли наследодателя и кандидатура наследника, избранная ФИО5, за которой наследником осуществлялся постоянный уход до ее смерти. Показания свидетелей ФИО18 и ФИО19 не могут служить основанием ставить под сомнение выводы экспертов, поскольку из показаний этих свидетелей также следует, что, не смотря на болезненные проявления, ФИО5 проживала одна, активно лечилась, составляла и отменяла завещания в соответствии со своей волей.

Таким образом, отсутствуют основания для признания оспариваемого завещания недействительными по ч. 1 ст. 177 ГК РФ, так как достоверных доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО5 в момент подписания завещания не была способена понимать значение своих действий и руководить ими, ее волеизъявление не соответствовало действительным намерениям, истцом ФИО4 суду не представлено.

Как следует из содержания оспариваемого завещания, оно содержат ясно выраженное намерение ФИО5 завещать принадлежащее ей имущество ФИО2 При этом дееспособность завещателя нотариусом проверена, содержание ст. 1149 ГК РФ И.М.Н. нотариусом разъяснено.

При таких данных, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 ГПК РФ, суд приходит выводу об отсутствии оснований к удовлетворению заявленных требований о признании завещания недействительным по тем основаниям, что в момент подписания завещания завещатель не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, ее волеизъявление не соответствовало действительным намерениям, поскольку истцом, в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ, не доказана вся совокупность обстоятельств, при наличии которых оспариваемое завещание могло быть квалифицировано как сделка, совершенная лицом не способным понимать значение своих действий или руководить ими.

Также суд не находит оснований для удовлетворения заявленных ФИО4 требований об установлении факта ее родственных отношений с ФИО5, так как истцом не было представлено бесспорных доказательств происхождения этих лиц от одних родителей (одного из родителей).

Тем более, что в силу ст.264, 265 ГПК РФ, суд устанавливает факты, от которых зависит возникновение, изменение, прекращение личных или имущественных прав граждан, организаций.

Суд устанавливает факты, имеющие юридическое значение, только при невозможности получения заявителем в ином порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти факты, или при невозможности восстановления утраченных документов.

В силу требований ч. 2 ст. 1111 ГК РФ наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

Вместе с тем, как указано ФИО4 в исковом заявлении, установление факта родственных отношений с ФИО5 ей необходимо для реализации наследственных прав по закону, тогда как судом установлено, что в установленном порядке обращением к нотариусу ФИО21 принявшим наследство ФИО5 наследником по завещанию является ответчик ФИО2, которому она завещала все свое имущество.

В связи с этим установление факта родственных отношений истца с ФИО5 не направлено на защиту наследственных прав ФИО4 в отношении имущества ФИО5, поскольку судом установлено, что наследование по закону за ФИО5 не осуществляется, поскольку оно изменено завещанием.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

в удовлетворении иска ФИО4 к ФИО2 об установлении факта родственных отношении, признании завещания недействительным, признании права собственности на квартиру отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Тульского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Советский районный суд г. Тулы в течение одного месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий А.С. Бездетнова