Постановление № 44У-41/2019 4У-410/2019 от 16 мая 2019 г. по делу № 1-38/17

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

суда кассационной инстанции

г. Ижевск 17 мая 2019 года

Президиум Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего – Емельянова А.В.,

членов Президиума: Берша С.И., Калмыкова В.Ю., Полушкина А.В.,

при секретаре Мусаевой В.В.

- рассмотрел уголовное дело по кассационной жалобе адвоката Иванова С.В., поданной в защиту интересов осужденного ФИО1, о пересмотре приговора Октябрьского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 7 марта 2017 года и апелляционного постановления Верховного Суда Удмуртской Республики от 11 мая 2017 года.

Приговором Октябрьского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 7 марта 2017 года

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ, уроженец <адрес>, гражданин Российской Федерации, несудимый,

осужден по ст. 138.1 УК РФ к штрафу в размере 80 000 рублей в доход государства.

На основании ч. 2 ст. 84 УК РФ и в соответствии с п. 9, п. 12 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 года № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» ФИО1 от назначенного наказания освобожден со снятием с него судимости.

Апелляционным постановлением Верховного Суда Удмуртской Республики от 11 мая 2017 года приговор в отношении ФИО1 оставлен без изменения.

В кассационной жалобе адвокат Иванов С.В. в защиту интересов осужденного ФИО1 ставит вопрос о пересмотре судебных решений в связи с нарушением уголовно-процессуального и уголовного закона.

Постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 3 апреля 2019 года кассационная жалоба адвоката Иванова С.В. в защиту интересов осужденного ФИО1 о пересмотре приговора Октябрьского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 7 марта 2017 года и апелляционного постановления Верховного Суда Удмуртской Республики от 11 мая 2017 года передана для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда Удмуртской Республики.

Заслушав доклад судьи Зиминой Е.Г., изложившей обстоятельства дела, содержание судебных решений, доводы кассационной жалобы адвоката Иванова С.В. и мотивы вынесения постановления о передаче жалобы с материалами дела для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, выслушав выступления адвоката Иванова С.В., поддержавшего доводы жалобы в полном объеме, и прокурора Удмуртской Республики Николаева А.Ю., полагавшего необходимым судебные решения оставить без изменения, Президиум

установил:

ФИО1 по приговору суда признан виновным и осужден за незаконное приобретение специального технического средства, предназначенного для негласного получения информации, совершенное 23 марта 2015 года в <адрес> при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре.

Уголовное дело рассмотрено в общем порядке судебного разбирательства, предусмотренном главами 35-39 УПК РФ. В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признал.

Судом действия ФИО1 квалифицированы ст. 138.1 УК РФ.

В кассационной жалобе адвокат Иванов С.В. оспаривает состоявшиеся в отношении осужденного ФИО1 судебные решения, считая их незаконными, необоснованными и подлежащими отмене ввиду допущенных существенных нарушений уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход дела. Указывает, что умысел ФИО1 на совершение преступления, а также цель приобретения технического средства не доказаны; доказательства того, что ФИО1 намеревался применять видеорегистратор в качестве средства посягательства на конституционные права граждан, в уголовном деле отсутствуют. Полагает, что прямого запрета на приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, нормы действующего российского законодательства не содержат, а вывод суда о том, что приобретение таких средств независимо от цели приобретения запрещено законом является необоснованным. Обращает внимание на то, что ФИО1 специальное техническое средство не использовал, намерений продать его не имел, изъятое у ФИО1 техническое средство является предметом многофункционального, в том числе бытового, значения. Отмечает, что изъятое у осужденного устройство не закамуфлировано под предмет другого функционального значения, поскольку является прибором в виде параллелепипеда, лишь выделяющаяся часть которого напоминает пуговицу; форма устройства, а также наличие на нем встроенного мигающего светодиода красного цвета позволяют обнаружить его без специальных устройств; устройство может быть использовано как видеорегистратор и как веб-камера. Считает, что суд необоснованно отверг доводы стороны защиты о нарушении требований закона при проведении оперативно-розыскных мероприятий и о провокации действий ФИО1 со стороны сотрудников правоохранительных органов. Ставит под сомнение подлинность аудиозаписи телефонных переговоров между ФИО1 и неустановленным лицом. Указывает, что суд вынес обжалуемый приговор, в том числе, на доказательствах, полученных в ходе дополнительного предварительного следствия после возврата уголовного дела прокурору, что противоречит смыслу ст. 237 УПК РФ, неоднократно подтвержденному Конституционным Судом Российской Федерации. Утверждает, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления. Просит приговор и апелляционное постановление в отношении ФИО1 отменить и передать уголовное дело на новое судебное рассмотрение.

Проверив доводы жалобы, изучив материалы уголовного дела, Президиум приходит к следующему.

Требования уголовно-процессуального закона, соблюдение которых обеспечивает полное, всестороннее и объективное рассмотрение дела, судом первой инстанции выполнены.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ, установлены.

Выводы суда о виновности ФИО1, вопреки доводам защитника, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, анализ которых полно и исчерпывающе приведен в приговоре суда.

К доказательствам, подтверждающим вину ФИО1, отнесены показания свидетелей: Я.А.Г., С.А.В. - по обстоятельствам проведения оперативно-розыскных мероприятий «прослушивание телефонных переговоров» и «наблюдение», В.Н.Г., В.Г.П. – по обстоятельствам проведения изъятия вещей у ФИО1, М.Е.В. – по обстоятельствам получения посылки ФИО1 и изъятия в присутствии понятых документов; материалы уголовного дела: заключения экспертов, протоколы осмотра предметов, материалы оперативно-розыскной деятельности, иные доказательства, признанные достоверными и допустимыми.

Результаты оперативно-розыскной деятельности по изобличению ФИО1 в совершении преступления легализованы путем производства предусмотренных уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации следственных действий, приобщены к материалам уголовного дела. Результаты оперативно-розыскной деятельности, отраженные в протоколах и положенные судом в обоснование вывода о доказанности вины ФИО1, отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам уголовно-процессуальным законом, и обоснованно судом использованы в качестве доказательств, оснований для признания их недопустимыми доказательствами не установлено, им дана оценка судом в совокупности с другими доказательствами. Провокации действий ФИО1 со стороны сотрудников правоохранительных органов не установлено.

Оценка всех доказательств судом первой инстанции дана в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88, 307 УПК РФ. Все доказательства суд проверил, сопоставил между собой, дал им оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности.

Все доводы стороны защиты по оспариванию доказательств получили надлежащую оценку в приговоре суда.

Доводы ФИО1 о непричастности к совершению преступления, его версия о провокации со стороны сотрудников УФСБ России по Удмуртской Республике; доводы стороны защиты об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления в связи с отсутствием в нормативных документах запрета на приобретение физическими лицами специальных технических средств без цели продажи, об искусственном создании доказательств, о неполноте предварительного следствия (не установлены: абонент, представившийся представителем компании «П.»; наличие регистрации на территории Российской Федерации юридического лица с названием «П.»; лицо, изготовившее и прикрепившее к пакету с почтовым вложением информационное письмо), о бытовом назначении предмета, о наличии двух разных устройств, представленных на исследование и экспертизу, о проведении оперативно-розыскных мероприятий с нарушением конституционных прав ФИО1 проверялись судом первой инстанции и обоснованно с приведением соответствующих мотивов отвергнуты. Выводы суда основаны на исследованных доказательствах. В описательно-мотивировочной части приведены доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении осужденного, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

В своей совокупности представленные суду доказательства признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу.

Установив фактические обстоятельства дела, суд квалифицировал действия ФИО1 по ст. 138.1 УК РФ.

Вывод суда о наличии у ФИО1 прямого умысла на незаконное приобретение специального технического средства, предназначенного для негласного получения информации, мотивирован. Судом принято во внимание, что состав преступления, предусмотренный ст. 138.1 УК РФ, формальный. Приведенным стороной защиты доводам о том, что ФИО1 не заказывал специальное техническое средство, предназначенное для негласного получения информации, закамуфлированное под пиджачную пуговицу, не был осведомлен о содержимом почтового отправления, судом в приговоре дана подробная оценка; мотивированно со ссылкой на исследованные доказательства и установленные фактические обстоятельства доводы стороны защиты признаны несостоятельными.

Согласно заключению технической экспертизы № № от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной экспертом <данные изъяты>, установлено, что представленный на исследование портативный цифровой видеорегистратор относится к категории специальных технических средств, предназначенных для негласного получения визуальной и акустической информации, по функциональной возможности и конструктивной приспособленности для негласного получения информации (наличие квалифицирующего признака – камуфлирование). Заключение эксперта № № обоснованно признано допустимым доказательством, оценено в совокупности с другими доказательствами. Доводы стороны защиты о бытовом назначении предмета были предметом тщательной проверки суда первой инстанции, с приведением убедительных доводов признаны необоснованными, не подтвержденными совокупностью доказательств.

Из материалов уголовного дела и судебного решения следует, что суд не только установил сам факт совершения приобретения специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, доказал противозаконность и наличие умысла на их совершение, но и опроверг возможность совершения ФИО1 соответствующего деяния по неосторожности.

Судебное следствие проведено с достаточной полнотой, с соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в условиях состязательности и равноправия сторон, процессуальные права участников процесса не нарушены.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст.ст. 273-291 УПК РФ, сторонам были созданы равные условия для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, в том числе для предоставления суду доказательств. Все заявленные ходатайства в ходе судебного следствия разрешены судом в установленном законом порядке с соблюдением положений ст. 271 УПК РФ, по всем ходатайствам приняты мотивированные решения. Каких-либо данных, свидетельствующих о незаконном и необоснованном отклонении ходатайств, материалы дела не содержат.

Вывод суда о признании ФИО1 вменяемым мотивирован.

Наказание ФИО1 назначено с учетом характера и степени общественной опасности преступления, личности виновного, обстоятельств, смягчающих наказание, влияния назначенного наказания на исправление ФИО1 и условия жизни его семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, признаны наличие двоих малолетних детей, состояние здоровья ФИО1 и его близких родственников.

Отягчающих наказание обстоятельств не установлено.

Исследован и учтен представленный на осужденного характеризующий материал.

Судом первой инстанции наказание ФИО1 мотивированно назначено в виде штрафа. От назначенного наказания ФИО1 освобожден на основании ч. 2 ст. 84 УК РФ в соответствии с п. 9, п. 12 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 года № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» со снятием с него судимости.

Назначенное наказание отвечает принципу справедливости и соразмерно содеянному. При назначении наказания учтены все обстоятельства, установленные по делу и известные суду на момент постановления приговора. Нормы Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации при решении вопроса о виде и размере наказания применены правильно.

Довод защитника об отсутствии прямого запрета на приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, несостоятелен. Уголовным законом (ст. 138.1 УК РФ) установлена ответственность не только за незаконные производство и сбыт, но и приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации. Незаконность совершения указанных действий означает их совершение в нарушение требований законодательства Российской Федерации. Судом первой инстанции установлено, что приобретение специального технического средства, предназначенного для негласного получения информации, ФИО1 совершено в нарушение Федерального закона Российской Федерации от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», постановления Правительства Российской Федерации от 1 июля 1996 года № 770.

Доводы защитника о многофункциональности технического средства, отсутствии признаков камуфлирования, возможности использования прибора в качестве видеорегистратора и веб-камеры опровергнуты заключением эксперта № № от ДД.ММ.ГГГГ и иными доказательствами, приведенными и проанализированными в приговоре.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года № 46 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (статьи 137, 138, 138.1, 139, 144.1, 145, 145.1 Уголовного кодекса Российской Федерации)», само по себе участие в незаконном обороте специальных технических средств не может свидетельствовать о виновности лица в совершении преступления, предусмотренного ст. 138.1 УК РФ, если его умысел не был направлен на приобретение и (или) сбыт именно таких средств (например, лицо посредством общедоступного интернет-ресурса приобрело специальное техническое средство, рекламируемое как устройство бытового назначения, добросовестно заблуждалось относительно его фактического предназначения).

Не могут быть квалифицированы по ст. 138.1 УК РФ также действия лица, которое приобрело предназначенное для негласного получения информации устройство с намерением использовать, например, в целях обеспечения личной безопасности, безопасности членов семьи, в том числе детей, сохранности имущества или в целях слежения за животными и не предполагало применять его в качестве средства посягательства на конституционные права граждан.

Как следует из материалов дела и судебного решения, доводы стороны защиты о бытовом назначении устройства, о неосведомленности ФИО1 о содержимом почтового отправления и, соответственно, о предназначении технического средства, а также утверждения ФИО1 о намерении использовать техническое средство в виде видеорегистратора в машине, были предметом тщательной проверки суда первой инстанции, получили надлежащую оценку в приговоре. Довод ФИО1 о намерении использовать получаемое им техническое устройство в качестве видеорегистратора в автомобиле опровергнут его намерением получить «пиджачную пуговицу с функцией видеозаписи», а также заключением эксперта № № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому отражено, что корпус объектива видеокамеры имеет конструктивные выемки для крепления к элементам одежды, при этом видеорегистратор закрепляется под одеждой, а корпус объектива видеокамеры, выполненной в виде пуговицы, выносится наружу; данное обстоятельство скрывает прямое назначение видеорегистратора, является средством камуфлирования под предмет другого функционального назначения и делает возможным получение акустической и визуальной информации негласно.

С учетом изложенного, суд кассационной инстанции полагает, что судом первой инстанции с достаточной полнотой были исследованы доводы стороны защиты о намерении использовать предмет, достоверно установлено, что ФИО1 приобретено специальное техническое средство, предназначенное для негласного получения информации; ФИО1, давая согласие на приобретение предмета, знал о его фактическом предназначении, не намерен был его использовать в целях обеспечения личной безопасности, сохранности имущества или иных целей, то есть без цели применения в качестве средства посягательства на конституционные права граждан.

Между тем, суд, давая оценку доводам стороны защиты об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления в связи с отсутствием в нормативных документах запрета на приобретение физическими лицами специальных технических средств без цели продажи, обосновывая свой вывод о том, что приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, физическими лицами запрещено законом, допустил некорректную формулировку о том, что цель приобретения специальных технических средств для квалификации действия лица по ст. 138.1 УК РФ значения не имеет. Суд кассационной инстанции полагает необходимым данное указание исключить из приговора, не усматривая при этом оснований для отмены приговора и направления уголовного дела на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции, поскольку цель приобретения ФИО1 технического средства была предметом проверки суда первой инстанции, вывод суда о наличии у ФИО1 прямого умысла на приобретение специального технического средства, предназначенного для негласного получения информации, мотивирован, основан на совокупности доказательств.

В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

Существенных нарушений уголовного и (или) уголовно-процессуального нарушения закона, повлиявших на исход дела, дающих основание для отмены судебных решений суд кассационной инстанции не усматривает.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 401.13-401.16 УПК РФ, Президиум

постановил:

приговор Октябрьского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 7 марта 2017 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на то, что цель приобретения специальных технических средств для квалификации действий лица по ст. 138.1 УК РФ значения не имеет.

В иной части приговор Октябрьского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 7 марта 2017 года и апелляционное постановление Верховного Суда Удмуртской Республики от 11 мая 2017 года оставить без изменения.

Кассационную жалобу адвоката Иванова С.В., поданную в защиту интересов осужденного ФИО1, оставить без удовлетворения.

Председательствующий подпись А.В. Емельянов

<данные изъяты>