Решение № 2-5410/2023 2-6/2025 2-6/2025(2-64/2024;2-5410/2023;)~М-3333/2023 2-64/2024 М-3333/2023 от 6 июля 2025 г. по делу № 2-5410/2023

№2-6/2025

УИД 18RS0003-01-2023-004393-03


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

25 июня 2025 года г.Ижевск

Октябрьский районный суд г.Ижевска в составе:

председательствующего судьи Карповой О.П.,

с участием прокурора Калистратовой Н.Р.,

при секретаре Пинязик А.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканский клинический центр психического здоровья Удмуртской Республики», Министерству здравоохранения Удмуртской Республики о признании постановки на учет незаконным, о компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 (далее по тексту – истец) первоначально обратился в суд с иском к Бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканский клинический центр психического здоровья Удмуртской Республики» (далее по тексту – ответчик, БУЗ УР «РКЦПЗ МЗ УР»), Министерству здравоохранения Удмуртской Республики (далее по тексту-ответчик МЗ УР) о признании постановки на учет незаконным, компенсации морального вреда.

Исковые требования мотивированы тем, что на протяжении 40 лет своей жизни истец был введен в заблуждение по поводу своего диагноза, получал неверное лечение и лекарства, которые на его действительный диагноз - врожденный синдром ВПВ положительного и лечебного воздействия не оказывали. Также истец был поставлен на психиатрический учет, вследствие чего данный факт ограничивал его во многих жизненных ситуациях. В связи с чем истец считает грубой врачебной ошибкой постановку ему неверного диагноза.

С учетом неоднократных изменений исковых требований в соответствии со ст.39 ГПК РФ, в окончательном виде просил признать постановку на психиатрический учет (диспансерную группу наблюдения) от <дата> ФИО1, <дата> года рождения, «Республиканской клинической психиатрической больницей Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», правопреемником которой является Бюджетное учреждение здравоохранения УР «Республиканский клинический центр психического здоровья Удмуртской Республики» незаконной.

Взыскать с Бюджетного учреждения здравоохранения УР «Республиканский клинический центр психического здоровья Удмуртской Республики», как с учреждения, являющегося правопреемником «Республиканской клинической психиатрической больницы Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» в пользу ФИО1, <дата> года рождения, компенсацию морального вреда за неправомерную постановку на психиатрический учет (диспансерную группу наблюдения) от <дата> в размере 100000 000 рублей.

При недостаточности денежных средств в счет удовлетворения исковых требований с БУЗ УР «РКЦПЗ М3 УР», привлечь Министерство здравоохранения Удмуртской Республики к субсидиарной ответственности как учредителя БУЗ УР «РКЦПЗ М3 УР», взыскать денежные средства в счет компенсации морального вреда в размере 100 000 000 (сто миллионов) рублей.

В судебном заседании истец, его представитель ВМВ, действующая на основании доверенности, поддержали измененные исковые требования в полном объеме.

При этом истец пояснил, что в 1976 году, в возрасте 15 лет, у него с частотой 1 раз в 2-3 месяца, во время уроков физкультуры, начали случаться приступы, в ходе которых начиналась отдышка, изменение цвета кожных покровов до синюшнего цвета. В этот же временной период, ему был поставлен диагноз «эпилепсия», вследствие чего он был поставлен на учет в Бюджетное учреждение здравоохранения УР «Республиканский клинический центр психического здоровья Удмуртской Республики» (далее - БУЗ УР «РКЦПЗ М3 УР»). При постановке на учет в БУЗ УР «РКЦПЗ М3 УР» ему не была присвоена группа инвалидности и другие льготы. В это время он учился в школе, из-за поставленного диагноза, был освобожден от экзаменов и армии. С июня 1980 года был трудоустроен в отдел <номер> Механического завода <адрес> чертежником, далее в 1981 году переведен сборщиком специальных изделий, затем в 1991 году переведен в оружейный цех на должность слесаря сборщика спортивного оружия.

Из-за поставленного в детстве диагноза, ФИО1 не имел возможности устроиться на высокооплачиваемую работу и по настоящий день работает на Механическом заводе <адрес>. Он принимал лекарства до 1986 года. В 90-е годы обращался в БУЗ УР «РКЦПЗ М3 УР» для снятия с учета, в просьбе было отказано, при этом медицинское освидетельствование не проводилось. В 1993 году ФИО1 получил направление к врачу-кардиологу и невропатологу для обследования. На приеме невропатолога было проведено обследование КТ мозга и ЭЭГ. После проведения данных обследований, врач сообщила, что признаков эпилепсии не имеется. В последующем и на протяжении 20 лет ФИО1 находился на учете у врача кардиолога. Осенью 2013 года ФИО1 потерял сознание, была вызвана бригада скорой медицинской помощи, врач скорой помощи дал направление к терапевту с рекомендациями прохождения обследований по учащенному сердцебиению. В ноябре 2013 года он получил направление на коронарографию и стал ждать квоту. В это же время ему было диагностирован синдром ВПВ, рекомендовано оперативное вмешательство - РЧА. В 2014, 2015 годах проведены операции, в результате которых исчезла одышка и высокая аритмия. На протяжении 40 лет своей жизни он был введен в заблуждение по поводу своего диагноза, получал неверное лечение и лекарства, которые не оказывали положительного и лечебного воздействия. Также постановка на учет ограничивала его во многих жизненных ситуациях, он не смог создать семью, его считали не таким как все. Свой моральный вред он оценивает в 100000000 рублей.

Представитель Бюджетного учреждения здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканский клинический центр психического здоровья Удмуртской Республики» в суд не явился, представил заявление с просьбой рассмотреть дело в его отсутствие и письменный отзыв, который приобщен к материалам дела.

Представитель Министерства здравоохранения УР в суд не явился, надлежащим образом был извещен о времени и месте судебного заседания, дело в соответствии со ст.167 ГПК РФ, рассмотрено в его отсутствие.

Свидетель БСБ, опрошенная в ходе судебного заседания пояснила, что знает истца с 1985 года, вместе работали на заводе. В 2012 году в связи с конфликтом на предприятии, он сообщил ей, что желает поменять место работы. Она решила помочь ему, поскольку на других заводах имелись аналогичные вакансии. Однако его отказались принимать, поскольку по медицинским показателям у него была эпилепсия, о том, что он стоит на психиатрическом учете, она узнала только в 2012 году, хотя внешне это никак не проявлялось. Он являлся высококвалифицированным специалистом в своей области, часто принимал участие в конкурсах профмастерства и занимал призовые места. Поскольку Александр является заядлым охотником, он не смог продлить разрешение на ношение оружия и не мог получить справку для управления транспортным средством.

Свидетель ДАА в ходе судебного заседания пояснил, что истец приходится ему братом. В конце 1980 годов Александр увлекся, купил снаряжение, приобрел собаку. Впоследствии не смог получить разрешение на оружие, поскольку стоял на учете у психиатра. Когда он был в подростковом возрасте, приступы эпилепсии случались часто, он был неоднократным свидетелем данных событий. Впоследствии во взрослом возрасте, приступы были реже, впоследствии прекратились.

Выслушав сторону истца, свидетелей, заключение прокурора, полагавшего иск оставить без удовлетворения, исследовав материалы гражданского дела, медицинскую документацию, суд приходит к следующему.

Из материалов гражданского дела, медицинских карт <номер>, № Н011234 следует, что ФИО1 родился <дата>, до 10 месяцев ничем не болел. В 10 месяцев поднялась высокая температура, судороги, был увезен в детскую больницу, лечился 36 дней с диагнозом: «Менингококцемия». В возрасте 13 лет впервые появились приступы - синеют губы, появляются глотательные движения, пища застревает (если ест), разводит руки, пальцы кистей рук разведены, глаза открыты. В 1973 году сразу обратились к врачу в ЖД больницу, получал финлепсин и см.Серейского в течение 2-х лет. Болен с 1976 года, диагноз: «Синдром WPV с редко возникающими.. .(неразборчиво) приступами, пароксизмальная тахикардия» (мед.карта <номер>).

В марте 1977 года лежал в неврологическом отделении 1 Республиканской больницы, там была сделана пневмоэнцефалограмма, назначалось лечение. Приступы после лечения остались на прежнем уровне по частоте, но легче стали по клинике - менее длительные и на фоне «как бы ясного сознания». До пневмоэнцефалограммы приступы протекали с потерей сознания, а после этого <дата> стали протекать следующим образом: слышит, воспринимает окружающее, но сказать ничего не может. Длительность приступов 0,5 - 1,5 минуты. Чаще во второй половине дня.

<дата> - пришел на прием с бабушкой по направлению детской поликлиники. Состоит на учете по поводу малых припадков. Регулярно получает лечение. Последнее время участились припадки. Припадок начинается с того, что приподнимает голову, закатывает глаза вверх, руки выпрямлены, пальцы растопырены. Это состояние длится несколько секунд, ничего не помнит, не падает. Ранее такие приступы были до 1 в месяц. Сейчас участились в связи с тем, что волнуется за мать, которая находится в больнице. Наблюдался и лечился у невропатолога. По данным амбулаторной карты, наблюдается с диагнозом: «Остаточные явления перенесенного менингоэнцефалита с эписиндромом». После беседы с мамой и обследования постановлен на учет.

<дата> - пришел на прием с мамой. Из медицинской книжки видно, что в октябре было резкое учащение приступов до 9 раз в месяц. В самое различное время в ноябре до 3-4 приступов в месяц. В настоящее время ставят кохлеарный неврит. Обучается в 9 классе, классы не дублировал, учился хорошо, «ударник». По характеру выдержанный, впечатлительный. Динамика частоты приступов - до 1-2 раз в месяц, после 20 числа. Держится на протяжении 3-х лет. Учащение приступов было в октябре 1977 г. в связи с тем, что волновался за маму, которая была в больнице. Летом чувствует себя лучше, т.к. бывает меньше напряжения. После приступов бывает сон 1-1,5 часа, глубокий. Слабости, головных болей не отмечает. Диагноз: «Остаточные явления перенесенного менингоэнцефалита с эписиндромом».

Следующее обращение к психиатру в январе 1978 года в сопровождении отца, с его слов: приступы стали реже, менее тяжело протекают и бывают кратковременны. Диагноз: остаточные явления перенесенного менингоэнцефалита с эписиндромом. Рекомендовано: суксилеп, финлепсин, люминал, в последующем смесь Серейского.

<дата> был взят в диспансерную группу наблюдения у психиатра. В последующем регулярно посещал психиатра, принимал лечение. Приступы сохранялись, консультирован к.м.н. ЛВТ, рекомендовано добавить к лечению диакарб, хлоракон.

В октябре 1978 года на приеме у психиатра отец пациента обратился с просьбой направить на консультацию к эпилептологу. Консультирован эпилептологом, диагноз: эпилепсия на органической основе с полиморфными приступами без психоза и слабоумия. Рекомендовано продолжить лечение: финлепсин хлоракон, бензонал, поливитамины, смесь Серейского.

В течение 1979 года на прием обращался регулярно, лечение принимал, приступов не было с середины апреля 1979 года. В 1980-1981 г.г. на прием приходили родственники пациента за рецептами, с их слов приступов не было.

В 1983 году на приеме пациент, работает на механическом заводе слесарем. Отметил, что приступы бывают 1 раз в 1,5 месяца в виде чувства грусти, внутреннего дрожания и кратковременной потери сознания. В беседе описан обстоятельным, многословным, претенциозным. С 1984 года на прием приходили родные за рецептами, с их слов: приступов не было, женился, пациент продолжает работать слесарем на заводе. В 1983 году явился на прием с просьбой разрешить ему владение оружием для охоты. В соответствии с приказом МЗ СССР от <дата><номер> пункт «д» выявлены медицинские противопоказания к приобретению, хранению и использованию огнестрельного оружия. С 1993г. по 1997г. на прием не обращались.

В декабре 1997 года на приеме в сопровождении матери с требованием снять с наблюдения у психиатра. Представил положительную характеристику с места работы, электроэнцефалографию: очага эпиактивности не выявлено; а также отсутствие приступов в течение 10 лет, медикаменты не принимал с 1992 года.

Решением врачебной комиссии был снят с диспансерного наблюдения в группу консультативного наблюдения. В 1999г. на приеме в сопровождении матери для снятия с консультативной группы наблюдения. Проведена врачебная комиссия, с наблюдения снят.

В 2001 обратился с целью медицинского освидетельствования для приобретения оружия, рекомендовано: ЭЭГ, консультация психолога. Представлен ВК, заключение психолога: существенных нарушений не выявлено. ЭЭГ: эпиактивности, пароксизмов, очага патологической активности не выявлено. Решение ВК: медицинских противопоказаний к владению огнестрельным оружием не выявлено на основании Постановления Правительства РФ от 1998 <номер>.

В 2012 году обратился с целью медицинского освидетельствования для работы слесарем. С механического завода уволился из-за конфликтов, устраивается на завод «Купол». Жалобы на приступы «малые» 2-3 раза в квартал, лечение не принимает, в беседе легко раздражается, аффектирует, критики нет. Рекомендовано: консультация психолога, эпилептолога, ЭЭГ, характеристика с места работы. В дальнейшем на прием не пришел.

Следующее обращение в 2020, проходит медицинское освидетельствование слесарем, проведена ВК противопоказаний не выявлено на основании Постановления Правительства <номер> от 1993. В этом же году обратился с целью получения водительского удостоверения, ранее со слов имел ВУ до 1999, приступы 1 раз в полгода, малые, с кратковременным отключением сознания, лекарства не принимает около 30 лет. Инвалид 3 группы бессрочно по тугоухости. Рекомендовано: консультация психолога, ЭЭГ, представление на ВК. С результатами обследований не явился.

Данные обстоятельства установлены в ходе судебного заседания и в целом сторонами не оспариваются.

Иск ФИО1 к Бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканский клинический центр психического здоровья Удмуртской Республики», Министерству здравоохранения Удмуртской Республики о признании постановки на учет незаконным, о компенсации морального вреда, не подлежит удовлетворению, по следующим основаниям.

Статьей 41 Конституции РФ закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

В силу ст. 150 ГК РФ жизнь, здоровье, достоинство личности, честь и доброе имя, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, подлежат защите в соответствии с Гражданским кодексом РФ.

В соответствии с п.1 ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с п.1 ст.4 Закона РФ от 02.07.1992 N 3185-1 "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" психиатрическая помощь оказывается при добровольном обращении лица или с его согласия, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Законом.

Диагноз психического расстройства ставится в соответствии с общепризнанными международными стандартами и не может основываться только на несогласии гражданина с принятыми в обществе моральными, культурными, политическими или религиозными ценностями либо на иных причинах, непосредственно не связанных с состоянием его психического здоровья. Для диагностики и лечения лица, страдающего психическим расстройством, применяются медицинские средства и методы, разрешенные в порядке, установленном законодательством РФ о здравоохранении (ст. 10 Закона РФ N 3185-1).

Из ч.1 и ч.2 ст.20 Федерального закона N 3185-1, следует, что профессиональные права и обязанности врача-психиатра, иных специалистов и медицинских работников при оказании психиатрической помощи устанавливаются законодательством Российской Федерации о здравоохранении и настоящим Законом. Установление диагноза психического заболевания, принятие решения об оказании психиатрической помощи в недобровольном порядке либо дача заключения для рассмотрения этого вопроса являются исключительным правом врача-психиатра или комиссии врачей-психиатров.

В силу со ст.26 Федерального закона N 3185-1, одним из видов амбулаторной психиатрической помощи является диспансерное наблюдение.

Диспансерное наблюдение может устанавливаться независимо от согласия лица, страдающего психическим расстройством, или его законного представителя в случаях, предусмотренных ч.1 ст.27 настоящего Закона, и предполагает наблюдение за состоянием психического здоровья лица путем регулярных осмотров врачом-психиатром и оказание ему необходимой медицинской и социальной помощи.

Согласно ст. 27 Федерального закона N 3185-1, диспансерное наблюдение может устанавливаться за лицом, страдающим хроническим и затяжным психическим расстройством с тяжелыми стойкими или часто обостряющимися болезненными проявлениями. Решение вопросов о необходимости установления диспансерного наблюдения и о его прекращении принимается комиссией врачей-психиатров, назначенной руководителем медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в амбулаторных условиях, или комиссией врачей-психиатров, назначенной органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации в сфере здравоохранения.

Мотивированное решение комиссии врачей-психиатров оформляется записью в медицинской документации. Решение об установлении или прекращении диспансерного наблюдения может быть обжаловано в порядке, установленном разделом VI настоящего Закона.

Доводы ФИО1 не соответствуют обстоятельствам, зафиксированным в медицинской документации. Диагноз «остаточные явления перенесенного менингоэнцефалита с эписиндромом» был установлен истцу до его первичного обращения в 1977 году в психиатрическую больницу; соответствующее диагнозу лечение он уже получал. Назначаемое лечение приводило к улучшению состояния. Истец был взят в диспансерную группу наблюдения у психиатра согласно действовавшего на тот период законодательства - Приказа Минздрава СССР от <дата><номер> «Об обязательном учете больных с впервые в жизни установленным диагнозом психического заболевания». В связи с принятием в 1992 году Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании» вышеуказанный приказ Минздрава СССР был отменен Приказом Минздрава РФ <номер> от <дата> «О некоторых вопросах деятельности психиатрической службы», вследствие чего ФИО1 был снят с диспансерного наблюдения в группу консультативного наблюдения, а затем снят и с консультативного наблюдения. Препятствий для трудоустройства истца, создания семьи БУЗ УР «РКЦПЗ М3 УР» не чинилось. Диагноз Вольфа-Паркинсона-Уайта не исключает наличия эпидсиндрома.

Судом по ходатайству стороны истца была назначена психиатрическая экспертиза в отношении ФИО1, <дата> года рождения, которая была поручена экспертам Государственного автономного учреждения здравоохранения <адрес> «Свердловская областная клиническая психиатрическая больница», расположенному по адресу: 620030, <адрес>, Сибирский тракт, 8 км, тел. <номер>, а перед экспертами поставлены следующие вопросы:

1. Имеются ли у ФИО1, <дата> года рождения, изменения психической деятельности, в том числе, психическое расстройство? Если имеется, то в чем они выражаются, и с какого времени?

2. Имелись ли медицинские основания для включения ФИО1, <дата> года рождения, в диспансерную группу наблюдения, а также консультативную группу наблюдения медицинским учреждением БУЗ УР «РКЦПЗ М3 УР»?

Согласно представленного экспертного заключения от <дата>, эксперты пришли к выводу, что у ФИО1 в возрасте 10 месяцев перенесшего менингококцемию, наблюдавшегося в связи с эписиндромом, не позднее, чем с марта 1978, выявляется хроническое психическое расстройство - Неуточненное непсихотическое расстройство в связи с неуточненным заболеванием (код по МКБ-10: F06.929). Об этом свидетельствует выявление когнитивных нарушений с трудностями освоения навыка чтения, обстоятельности, вязкости, торпидности мышления; характерологических изменений, навязчивости, пунктуальности, претенциозности, аккуратности, вспыльчивости, раздражительности, инертности эмоций; снижения критики, умеренного снижения слухоречевой памяти, сниженной беглости речи, трудностей в воспроизведении усложненных грамматических конструкций, легких колебаний концентрации внимания и умственной работоспособности, сниженного уровня обобщений, трудностей в установлении абстрактных причинно-следственных связей.

Поскольку наличие «эпилепсии/эписиндрома» в рамках настоящего гражданского дела подвергается сомнению, и выходит за рамки компетенции судебно-психиатрических экспертов, этиология вышеуказанных психических нарушений на настоящее время считается неуточненной.

Согласно приказу Минздрава СССР от <дата><номер> «Об обязательном учёте больных впервые в жизни установленным диагнозом психического заболевания», действовавшему на момент взятия ФИО1 на психиатрический учет <дата>, лица с психическим заболеванием подлежали обязательному учету. На момент постановки на учет <дата> какого-либо психического расстройства у ФИО1 по имеющимся данным не выявлено. Психические нарушения в мед.документации описываются начиная с марта 1978 года.

Согласно Закону РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» от <дата> N 3185-1, диспансерное наблюдение может устанавливаться за лицом, страдающим хроническим и затяжным психическим расстройством с тяжелыми стойкими или часто обостряющимися болезненными проявлениями. Выявленное у ФИО1 расстройство не сопровождается тяжелыми стойкими или часто обостряющимися болезненными проявлениями и поэтому не является показанием для диспансерного наблюдения.

<дата> ФИО1 было рекомендовано консультативное наблюдение. Согласно Закону РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» от <дата> N 3185-1, психиатрическая помощь в амбулаторных условиях (за исключением диспансерного наблюдения) оказывается при добровольном обращении лица, страдающего психическим расстройством. Поскольку у ФИО1 имелись признаки психического расстройства, он имел право на оказание психиатрической помощи в добровольном порядке.

Изучив представленное заключение экспертов, суд приходит к следующему.

В соответствии с п. 1 Инструкции «Об учете больных с впервые в жизни установленным диагнозом психического заболевания», утвержденной Приказом по Министерству здравоохранения СССР <номер> от <дата>, учету в психоневрологических учреждениях подлежали больные впервые в жизни с установленным диагнозом психических, нервнопсихических и нервных заболеваний (последние в случаях, когда, по мнению выявившего их врача, они подлежат наблюдению или лечению у специалиста психиатра). Все больные с впервые в жизни установленным диагнозом психического заболевания подлежали диспансерному учету (стр. 4 вышеуказанной Инструкции).

Согласно сведениям, из амбулаторной карты Н 011234 ФИО1 впервые на приём к психиатру обратился <дата> в сопровождении бабушки по направлению из детской поликлиники, где наблюдался по поводу малых припадков, регулярно получал лечение. <дата> ФИО1 был взят в диспансерную группу наблюдения у психиатра. Данные обстоятельства отражены в заключении экспертов ГАУЗ СО «СОКПБ (ст.2).

Таким образом, направление лечащим доктором ФИО1 в психиатрическую больницу и его принятие на диспансерный производились в соответствии с действовавшим на тот период Приказом по Министерству здравоохранения СССР <номер> от <дата>, который подлежал безусловному исполнению и утратил свою силу в соответствии с приказом Министерства здравоохранения РФ от <дата><номер>, в связи с принятием Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании».

В связи с изложенным, суд полагает, что выводы экспертов ГАУЗ СО «СОКПБ» в части отсутствия оснований для постановки ФИО1 на психиатрический учет в январе 1978 года, не соответствуют действовавшему на тот период законодательству.

При таких обстоятельствах требования ФИО1 в части признании постановки на психиатрический учет (диспансерную группу наблюдения) от <дата> ФИО1, <дата> года рождения, «Республиканской клинической психиатрической больницей Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», правопреемником которой является Бюджетное учреждение здравоохранения УР «Республиканский клинический центр психического здоровья Удмуртской Республики» незаконной, не основано на законе, следовательно удовлетворению не подлежит.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Как следует из разъяснений, данных в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от <дата> N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"). Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

По смыслу приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Истцом в нарушении ст.56 ГПК РФ не представлено доказательств того, что БУЗ УР «РКЦПЗ М3 УР» при оказании медицинской помощи причинило вред ФИО1, умалило его личные нематериальные блага, повлекшее физические или нравственные страдания.

Таким образом, оценивая относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а так же достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, суд полагает необходимым в удовлетворении требований истцу отказать в полном объеме.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Иск ФИО1 (паспорт <номер><номер>) к Бюджетному учреждению здравоохранения Удмуртской Республики «Республиканский клинический центр психического здоровья Удмуртской Республики» (ИНН <***>), Министерству здравоохранения Удмуртской Республики (ИНН <***>) о признании постановки на учет незаконным, о компенсации морального вреда, оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке Верховный Суд Удмуртской Республики через Октябрьский районный суд г.Ижевска в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено 07.07.2025.

Председательствующий судья О.П.Карпова