Апелляционное постановление № 22-635/2026 от 2 марта 2026 г.

Судья Кузнецова А.Г. Дело № 22-0635


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

3 марта 2026 года г. Архангельск

Архангельский областной суд в составе председательствующего Бакова Н.Н.

при секретаре Туркиной С.В.,

с участием прокурора Вехоревой И.А.,

потерпевшей Т.Ю.В.

защитника – адвоката Бекарова М.У.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Бекарова М.У. на приговор Октябрьского районного суда г. Архангельска от 14 января 2026 года, которым

ФИО1, родившаяся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, несудимая,

осуждена по ч. 2 ст. 109 УК РФ к 1 году 6 месяцам ограничения свободы с установлением ограничений: не выезжать за пределы территории городского округа «<адрес>» и не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с возложением обязанности являться для регистрации в указанный специализированный государственный орган два раза в месяц, с лишением права заниматься врачебной деятельностью на 1 год.

Изучив материалы дела, выслушав выступление адвоката, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора и потерпевшей о законности приговора, суд

установил:

ФИО1 признана виновной в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, а именно в том, что она, являясь квалифицированным врачом специалистом в области «Кардиологии» и «Ревматологии», а также лечащим врачом А., достоверно зная, что у последней имеется имплантированный электрокардиостимулятор (далее – ЭКС), что является абсолютным противопоказанием для назначения и проведения А. любого магнитно-резонансного исследования, допустила дефект тактики оказания медицинской помощи - неправильно выбрала метод диагностики имеющегося у А. заболевания, оформив А. 8 августа 2024 года направление для проведения ей диагностического мероприятия – магнитно-резонансной томографии (далее МРТ) правого плечевого сустава, не указав при этом на наличие у А. ЭКС и безусловных противопоказаний для проведения МРТ. Допущенный ФИО1 дефект тактики оказания медицинской помощи привел к выполнению 26 августа 2024 года А. противопоказанного МРТ-исследования, ставшего причиной наступления смерти А. 29 августа 2024 года.

В апелляционной жалобе и дополнениях адвокат Бекаров М.У. считает приговор незаконным ввиду существенного нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов, несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, несправедливостью назначенного наказания. Приводит довод, что именно сотрудники ООО «МРТ-Диагностика» провели медицинское вмешательство – МРТ, сопряженное с воздействием сильного электромагнитного поля, при этом обязанности врача-ревматолога ФИО1 не включали проведение МРТ, оценку совместимости имплантированных устройств с магнитным полем, обеспечение безопасности процедуры, проводимой в другой организации. Отмечает, что обязанность по получению информированного добровольного согласия на МРТ лежит на работнике его осуществляющем. Считает, что причинная связь между ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей обвиняемой и наступлением смерти А. отсутствует, поскольку причиной смерти являлось проведение МРТ непосредственно иными лицами, что не влечет причинной связи с действиями ФИО1, поскольку контролером медицинского вмешательства являлась специализированная диагностическая организация. Приводит довод, что в материалах дела отсутствуют доказательства причинения вреда организму пациента в результате воздействия мощного электромагнитного поля. Полагает, что судом и органом следствия была неполно и односторонне исследована версия происшествия, что привело к нарушению принципа объективности исследования обстоятельств дела. Не была в полной мере оценена степень вины со стороны работников ООО «МРТ-Диагностика», не проведены дополнительные судебные экспертизы (комплексная судебно-медицинская, комиссионная экспертиза с участием специалиста по рентгенологии, медицинскому оборудованию и электрокардиостимуляции), которые могли бы достоверно установить: непосредственную причину остановки кровообращения; соответствие действий персонала ООО «МРТ-Диагностика» правилам безопасности; наличие или отсутствие прямой причинно-следственной связи между формулировкой в направлении и наступлением смерти. Считает, что нарушено право на защиту, поскольку судом были необоснованно отклонены ходатайства стороны защиты о назначении экспертиз, в частности технической экспертизы извлеченного ЭКС, почерковедческой и химической экспертизы анкеты пациента из ООО «МРТ-Диагностика» в связи с фальсификацией данного документа, а также об истребовании результатов МРТ-исследования. Считает, что осмотры медицинских карт, ЭКС, видеозаписей являются недопустимыми доказательствами, поскольку проведены без участия понятых и вынесения мотивированного постановления о производстве следственного действия без участия понятых в порядке ч. 3 ст. 170 УПК РФ. Полагает, что выводы комиссионной судебно-медицинской экспертизы основаны на предположениях, а в состав комиссии экспертов не был включен специалист, обладающий познаниями в области технического состояния имплантируемых устройств. Приводит довод, что показания врача Б. опровергаются паспортом ЭКС и свидетельствуют об отсутствии у Боч. технических знаний устройства ЭКС. Считает, что приобщение к материалам уголовного дела документов по ЭКС на этапе завершения судебного следствия, а не сразу после их получения, повлияло на правильное разрешение уголовного дела и является нарушением права обвиняемой на защиту. Также автор жалобы считает, что назначенное наказание является чрезмерно суровым, не соответствующим характеру и степени общественной опасности деяния. Считает, что неполнота предварительного расследования, выразившаяся в не привлечении к уголовной ответственности сотрудников ООО «МРТ-Диагностика», являются основанием для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Указывает, что более подробные доводы излагал и приобщал в суде первой инстанции. Просит отменить обвинительный приговор и постановить в отношении ФИО1 оправдательный приговор, в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. В случае невозможности вынесения оправдательного приговора направить дело на новое судебное разбирательство, либо вернуть его прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

В возражениях на апелляционную жалобу защитника потерпевшая Т.Ю.В. и государственный обвинитель Рохина В.В. просят оставить приговор без изменения.

В судебном заседании ФИО1 вину не признала, показав, что являлась лечащим врачом А., у которой в 2011 году был установлен ЭКС. В августе 2024 года к ней обратилась пациентка А., которой для исключения суставной патологии было рекомендовано проведение компьютерной томографии (далее – КТ), с пациенткой все детали процедуры КТ обсуждались, однако ввиду большой загруженности по непонятным для нее обстоятельствам ошибочно вместо направления на КТ А. ею было выдано направление на МРТ. Полагает, что смерть А. наступила не из-за назначения МРТ-исследования, а по иной причине. Считает, что ответственность за проведение процедуры должна лежать на сотруднике, проводившем саму процедуру МРТ, а не на лице, выдавшем направление на такую процедуру.

Проверив материалы дела и обсудив доводы сторон, суд апелляционной инстанции считает приговор законным, обоснованным и справедливым.

Выводы суда о виновности ФИО1 в причинении по неосторожности смерти А. вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела и основаны на исследованных в судебном заседании, изложенных в приговоре доказательствах, оцененных судом в соответствии со ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности достаточности для разрешения данного уголовного дела и постановления обвинительного приговора.

Нарушений требований ст. 73 УПК РФ судом не допущено, обстоятельства, подлежащие доказыванию, установлены правильно и приведены в описательно-мотивировочной части приговора.

Доводы, изложенные защитником в апелляционной жалобе, об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, были предметом исследования в ходе судебного разбирательства и обоснованно признаны судом несостоятельными и противоречащими собранным по делу доказательствам.

Несмотря на занятую осужденной позицию, ее виновность в установленном деянии полностью подтверждается совокупностью исследованных по делу доказательств.

Так согласно диплому, удостоверению о повышении квалификации, приказу главного врача, трудовому договору и многочисленным дополнительным соглашениям к нему, а также должностным инструкциям ФИО1 имела высшее медицинское образование по специальности «Лечебное дело» с присвоением квалификации врача, высшую квалификационную категорию, обладая достаточным опытом работы и уровнем медицинской подготовки, являлась квалифицированным врачом специалистом в области «Кардиологии» и «Ревматологии», а также лицом, на которое возложены функции по организации и непосредственному оказанию пациенту медицинской помощи, обладала соответствующими специальными познаниями в данных областях медицины и осуществляла врачебную деятельность по указанным специальностям в ГБУЗ АО «<данные изъяты>», работая, в том числе, врачом-ревматологом поликлинического отделения ГБУЗ АО «<данные изъяты>», состояла с этим учреждением в трудовых отношениях, выполняя свои обязанности согласно должностной инструкции, что указывает о наличии у осужденной профессиональных обязанностей по надлежащей диагностике и направлению А. на прохождение исследования.

Из показаний исполняющего обязанности главного врача ГБУЗ АО «<данные изъяты>» П. и директора ООО «МРТ-Диагностика» Г.К.А. следует, что августе 2024 года врачом-ревматологом ФИО1 было выписано направление на МРТ-исследование А. при наличии у пациента абсолютного противопоказания в виде имплантированного ЭКС, которое было проведено в ООО «МРТ-Диагностика», где у пациентки произошла остановка кровообращения. А. была доставлена скорой помощью в ГБУЗ Архангельской области «<данные изъяты>», где позже скончалась. В направлении на МРТ-исследование, выданном А., не были указаны хронические заболевания сердечно-сосудистой системы, а также не указано на наличие кардиостимулятора. ЭКС является электронным устройством, корректная работа которого невозможна в условиях мощного электромагнитного поля.

Свидетель Л.В.М., прибывший в составе бригады скорой медицинской помощи по вызову в ООО «МРТ-Диагностика» для оказания медицинской помощи А. и проводивший реанимационные мероприятия, показал о нахождения ЭКС А. в нерабочем состоянии после проведения МРТ-исследования ввиду зафиксированных, в том числе в карте вызова скорой медицинской помощи, сведений об асистолии, когда отсутствовали какие-либо сигналы, волны на мониторе. По приезду бригады скорой медицинской помощи была установлена клиническая смерть А., в связи с чем проводились реанимационные мероприятия.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы трупа и показаниям эксперта К.Д.А. причиной смерти А. являлась постреанимационная болезнь, развившаяся вследствие внезапной остановки кровообращения, острой сердечной недостаточности, вследствие заболевания кардиомиопатии смешанного генеза на фоне гипертонической болезни и носительства искусственного кардиостимулятора. У А. произошла сначала острая остановка кровообращения, которая потребовала проведения реанимационных действий, и вследствие уже этих реанимационных действий развился комплекс признаков - постреанимационная болезнь, реанимация ей оказывалась длительное время. Ввиду длительного реанимационного процесса А. который по итогу привел к восстановлению ее жизненных функций, у А. развилась постреанимационная болезнь. У А. имелся имплантированный кардиостимулятор, который внешне был без повреждений.

Из показаний специалиста в области рентгенологии П.А.Ю. следует, что перечнем противопоказаний для магнитно-резонансной томографии, являющимся приложением № 2 к Правилам организации проведения компьютерной томографии и магнитно-резонансной томографии в амбулаторных условиях, утверждённых распоряжением Министерства здравоохранения Архангельской области от 02 сентября 2022 года № 66-ро «Об организации проведения компьютерной томографии и магнитно-резонансной томографии в амбулаторных условиях в рамках территориальной программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи в Архангельской области» определены противопоказания к проведению МРТ-исследования (абсолютные и относительные). Наличие имплантированного кардиостимулятора является абсолютным противопоказанием к проведению МРТ-исследования, поскольку ЭКС является электронным устройством, корректная работа которого невозможна в условиях мощного электромагнитного поля. Врач, назначающий то или иное обследование пациенту, обязан знать как показания, так и противопоказания к методу обследования, которое он назначает. При наличии абсолютных противопоказаний назначаются другие (альтернативные) методы исследования.

В выводах заключения по результатам экспертизы качества оказания медицинской помощи №-о/ЭКМП-ц/290101 от 06 ноября 2024 года указано о дефекте оказания медицинской помощи, в том числе код дефекта 3.2.2 – электрокардиостимулятор, являющийся абсолютным противопоказанием для проведения МРТ-исследования.

Допрошенный в судебном заседании в качестве специалиста У.Н.Г. также подтвердил, что при оказании медицинской помощи А. врачом ФИО1 допущен дефект, а именно выписано направление на МРТ-исследование А. при наличии абсолютного противопоказания к его проведению в виде имплантированного кардиостимулятора. Также в направлении на МРТ-исследование, выписанном А., не указаны хронические заболевания сердечно-сосудистой системы и наличие кардиостимулятора, что также является дефектом оказания медицинской помощи.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы и показаниям экспертов Ф., М. причиной смерти А. явилась острая сердечная недостаточность в исходе хронической сердечной недостаточности, вследствие кардиомиопатии смешанной этиологии (ишемической, гипертонической, клапанной) в сочетании с гипертонической болезнью III стадии и очень высокого риска сердечно-сосудистых осложнений, на фоне постреанимационной болезни и гипоксического повреждения (некроза) нейронов головного мозга, после успешной реанимации при внезапной остановке кровообращения, обусловленной дисфункцией электрокардиостимулятора во время выполнения пациентке противопоказанного (в связи с установленным ЭКС) магнитно-резонансного исследования правого плечевого сустава 26 августа 2024 года.

Направление А. на МРТ правого плечевого сустава являлось необоснованным и противопоказанным и комиссией экспертов расценивается, как дефект тактики оказания медицинской помощи.

С учетом установленной причины смерти, проведение ФИО2 противопоказанного МРТ-исследования, при наличии у нее имплантированного кардиостимулятора, вызвало нарушение в работе ЭКС и находится в прямой причинно-следственной связи с наступлением ее смерти. При оказании А. медицинской помощи допущены дефекты, приведшие к тому, что ей выполнено противопоказанное МРТ-исследование, а именно дефект тактики оказания медицинской помощи, допущенный лечащим врачом поликлиники ГБУЗ Архангельской области «<данные изъяты>» в виде выдачи направления на проведение МРТ-исследования при наличии ЭКС. А. выполнено противопоказанное МРТ-исследование, вследствие чего произошло нарушение в работе имплантированного у нее ЭКС и наступила острая остановка кровообращения с исходом в клиническую смерть, что расценивается как причинение тяжкого вреда здоровью человека.

При проведении А. МРТ-исследования произошло нарушение в работе имплантированного ЭКС под воздействием электромагнитного излучения, что вызвало нарушения в работе сердца в виде развития острой сердечной недостаточности острого нарушения кровообращения с исходом в клиническую смерть, а впоследствии привело к наступлению биологической смерти. Кардиостимулятор является электронным устройством, корректная работа которого невозможна в условиях мощного электромагнитного поля, поэтому наличие имплантированного ЭКС является абсолютным противопоказанием для проведения любого МРТ-исследования.

Заключения судебных экспертов, положенные в основу обвинительного приговора, вопреки утверждениям защитника, проверялись судом, в том числе путем допроса экспертов, и были обоснованно признаны допустимыми доказательствами. Оснований ставить под сомнение выводы экспертов, изложенные в заключениях, у суда не имелось, поскольку экспертизы проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, компетентными экспертами, а также комиссией экспертов, имеющими достаточный стаж экспертной деятельности, и предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выводы экспертов содержат ясные и полные ответы на все поставленные перед ними вопросы.

Несогласие стороны защиты с выводами приведенных в приговоре экспертиз не является основанием для признания их недопустимыми доказательствами. Представленные на исследование материалы дела были достаточны для ответов на поставленные перед экспертами вопросы, о чем последние указали в судебном заседании, в пределах их компетенции, результаты исследований согласуются с показаниями свидетелей и специалистов. При таких обстоятельствах предусмотренные ст. 207 УПК РФ основания для назначения и проведения дополнительной или повторной судебной экспертизы отсутствовали.

Кроме того, виновность ФИО1 подтверждается показаниями потерпевшей Т.Ю.В., свидетелей Т.С.А., К.Т.Б., Б.С.Н., К.В.П., С.Н.В., П.А.А., П.А.Н., протоколами осмотра медицинской карты А., карты вызова скорой медицинской помощи и иными письменными материалами уголовного дела, проверенными в судебном заседании и получившими оценку в приговоре в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88 УПК РФ.

Суд обоснованно отверг показания специалистов В., К., Ц., а также заключение последнего о том, что установленная комиссией экспертов причина смерти А. носит предположительный характер и могла быть обусловлена иными обстоятельствами, в частности наступлением внезапной смерти, поскольку они опровергаются предоставленной стороной обвинения совокупностью доказательств, исследованных и проверенных судом, в частности заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы и показаниями экспертов ее проводивших, специалистов и медицинских работников, непосредственно оказывавших медицинскую помощь А. после проведения МРТ, Перечнем противопоказаний для магнитно-резонансной томографии.

Доводы защитника о не установлении точной причины смерти А. и предположительном характере выводов комиссионной судебно-медицинской экспертизы являются субъективным мнением, которое опровергается исследованными в судебном заседании доказательствами.

Положенные в основу приговора доказательства, как следует из материалов дела, получены органами предварительного расследования в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и обоснованно признаны судом достоверными и допустимыми.

Установленные в ходе судебного следствия противоречия в показаниях свидетелей устранялись судом путем оглашения их показаний, данных на стадии предварительного расследования, в судебном заседании.

При этом каких-либо неустраненных существенных противоречий в содержании исследованных судом доказательств, которые бы порождали сомнения в виновности ФИО1, требовали толкования в ее пользу, не имеется. Оснований для оговора осужденной потерпевшей, свидетелями, специалистами и экспертами, чьей-либо заинтересованности в искусственном создании доказательств обвинения не установлено.

Исследованные в судебном заседании протоколы осмотров предметов и документов, соответствуют положениям ст. ст. 166, 176, 177 и 180 УПК РФ, сомнений в своей достоверности у судебной коллегии не вызывают и не противоречат показаниям свидетелей.

Утверждения защитника о нарушении при проведении осмотров предметов и документов положений ч. 3 ст. 170 УПК РФ основаны на неправильном толковании закона, поскольку правила приведенной нормы распространяются на случаи проведения следственных действий, приведенных в ч. 1 ст. 170 УПК РФ.

Вопреки доводам защитника всем доказательствам по делу, в том числе тем, на которые ссылается сторона защиты, в приговоре дана надлежащая оценка, при этом суд указал мотивы, по которым он принял одни доказательства и отверг другие.

Таким образом судом верно установлено, что ФИО1, действуя по неосторожности и не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий в виде смерти А. хотя с учетом стажа и опыта работы, специализации и квалификации, при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия и не допустить их наступления, допустила дефект оказания медицинской помощи, выразившийся в выдаче направления на проведение МРТ-исследования и не указании на наличие у А. ЭКС безусловных противопоказаний для проведения МРТ.

Доводам защитника, изложенным в выступлениях в суде первой инстанции, дана надлежащая и мотивированная оценка в приговоре, оснований не согласиться с которой у суда апелляционной инстанции не имеется.

Доводы апелляционной жалобы фактически направлены на переоценку доказательств, оснований для которой в суде апелляционной инстанции не имеется. Несогласие стороны защиты с положенными в основу приговора доказательствами и с их оценкой, не свидетельствует о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, недоказанности виновности ФИО1 и об обвинительном уклоне суда.

Анализируя исследованные доказательства в их совокупности, судом верно квалифицированы действия осужденной по ч. 2 ст. 109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Ссылки защитника в суде апелляционной инстанции о том, что в ходе предварительного следствия не изъяты фотографии, протокол МРТ-исследования, не дана оценка действиям работников ООО «МРТ-Диагностика» и лицам, проводившим реанимационные мероприятия, не свидетельствуют об отсутствии в действиях осужденной установленного судом состава преступления.

При этом доводы стороны защиты о причастности к содеянному иных лиц не основаны на требованиях ст. 49 Конституции РФ и ст. 252 УПК РФ, определяющих пределы судебного разбирательства. Предусмотренные ст. 237 УПК РФ основания для возвращения уголовного дела прокурору отсутствуют.

Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов осужденной и защитнику в удовлетворении ходатайств, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или способных повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

Утверждение защитника о необоснованном отклонении ходатайств несостоятельно, поскольку все ходатайства стороны защиты в судебном заседании были разрешены судом после их обсуждения со сторонами и решения об отказе мотивированы. Необоснованного отказа в удовлетворении ходатайств, направленных на представление допустимых и достоверных доказательств, стороной защиты судом не допущено. При этом судебное следствие было окончено с согласия сторон, то есть совокупность исследованных доказательств, по мнению участников процесса, была признана достаточной для вынесения судом законного и обоснованного итогового судебного решения. Ходатайств о дополнении судебного следствия, сторонами не заявлялось.

Наказание в виде ограничения свободы назначено ФИО1 в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43 и 60 УК РФ, с учётом характера и степени общественной опасности совершённого преступления, данных о личности виновной, которая в целом характеризуется удовлетворительно, по месту работы – положительно, наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, а также влияния назначенного наказания на исправление осуждённой и условия жизни ее семьи.

В качестве смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств судом обоснованно учтены раскаяние в содеянном, в том числе путем принесения извинений потерпевшей стороне, действия, направленные на заглаживание причиненного вреда, в виде перечисления денежных средств потерпевшей в счет компенсации морального вреда, которые потерпевшая отказалась принимать, состояние здоровья осужденной и ее дочери, являющейся инвалидом, за которой ФИО1 осуществляет уход и содержание.

Каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, и которые бы не были приняты судом во внимание, по делу не установлено.

С учетом фактических обстоятельств содеянного, степени общественной опасности преступления и сведений о личности виновной, суд обоснованно пришел к выводу о назначении ФИО1 наказания в виде ограничения свободы, а также не усмотрел фактических и правовых оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, освобождения осужденной от уголовной ответственности и наказания.

Принимая во внимание обстоятельства содеянного, связанные с ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей, суд на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ мотивированно назначил осужденной дополнительное наказание в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью.

Назначенное ФИО1 как основное, так и дополнительное наказание справедливо и соразмерно содеянному, чрезмерно суровым не является, соответствует требованиям закона, данным о личности осужденной, и смягчению по доводам апелляционной жалобы не подлежит.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, суд

постановил:

Приговор Октябрьского районного суда г. Архангельска от 14 января 2026 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Бекарова М.У. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном ст. ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подается непосредственно в Третий кассационный суд общей юрисдикции и рассматривается в порядке, предусмотренном ст. ст. 401.10 - 401.12 УПК РФ.

Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Н.Н. Баков