Апелляционное определение № 33-2440/2026 от 21 апреля 2026 г.

Судья ФИО8 Дело №...

35RS0010-01-2025-004301-97

ВОЛОГОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от

№ 33-2440/2026
г. Вологда
22 апреля 2026 года
Судебная коллегия по гражданским делам Вологодского областного суда в составе:

председательствующего Ермалюк А.П.,

судей Мещеряковой Н.В., Кяргиевой Н.Н.,

при секретаре Аверичевой Н.Е.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционным жалобам представителя ФИО2 адвоката ФИО1, ФИО3 на решение Вологодского городского суда Вологодской области от 30 января 2026 года.

Заслушав доклад судьи Вологодского областного суда Ермалюк А.П., объяснения адвоката ФИО2 ФИО1, ФИО3, ФИО5, ФИО25, судебная коллегия

установила:

ФИО2 17 марта 2025 года обратилась в суд с иском к Администрации г. Вологды об отмене договора дарения, признании права собственности на жилое помещение.

Требования мотивированы тем, что 09 апреля 2024 года между ФИО2 и ФИО10 заключен договор дарения на недвижимое имущество. Согласно пункту 1 договора дарения даритель (ФИО2) безвозмездно передала в собственность одаряемого (ФИО10) комнату, назначение жилое, общей площадью 21,4 кв.м по адресу: <адрес>, кадастровый номер №.... Согласно пункту 9 договора дарения, по обоюдному согласию сторон предусмотрено условие о том, что если даритель переживает одаряемого, он имеет право отменить дарение. 06 января 2025 года одаряемый – ФИО10 умер.

Со ссылкой на приведенные обстоятельства ФИО2 просила отменить договор дарения на недвижимое имущество от 09 апреля 2024 года, погасив запись в отношении него; признать за ней право собственности на указанную комнату.

Протокольным определением суда от 14 мая 2025 года к участию в деле в качестве соответчиков привлечены ФИО22, ФИО5, ФИО24, ФИО23, изменен процессуальный статус Администрации г. Вологды с ответчика на третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора; привлечено к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, отделение судебных приставов по г. Вологде № 2 УФССП России по Вологодской области.

В ходе рассмотрения дела ФИО5 подан встречный иск к ФИО2 о признании договора дарения недействительным.

Встречные исковые требования мотивированы тем, что в феврале 2024 года ФИО11 продал квартиру по адресу: <адрес> при помощи знакомого риелтора ФИО3 (ФИО27) И.П. Далее ФИО3 предложила встречную сделку на покупку квартиры. ФИО10 показал предложенный вариант истцу. ФИО5 была против этой сделки, так как внебрачная дочь ФИО10- ФИО25 предложила более выгодный вариант, с целью ухода и присмотра за отцом. ФИО3 настаивала на том, чтобы ФИО10 купил квартиру на <адрес>. В марте 2024 года ФИО10 приобрел квартиру по адресу: <адрес> 06 января 2025 года ФИО11 умер. Наследниками после смерти ФИО10 являются - ФИО22, ФИО5, ФИО24, ФИО23 10 июня 2025 года наследники ФИО10 узнали, что им спорная квартира приобретена по договору дарения. Дарителем оказалась дочь риелтора ФИО3 - ФИО2 Последние два года ФИО10 вел асоциальный образ жизни, имел проблемы со здоровьем, злоупотреблял алкоголем. ФИО5 полагает, что риелтор путем обмана скрыла истинную сделку (договор купли-продажи), выдав за договор дарения, чтобы в последующем, в случае смерти одаряемого, квартира вернулась первоначальному собственнику, а именно дочери риелтора ФИО2

С учетом уточнения исковых требований в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации просила признать договор дарения от 09 апреля 2024 года притворной сделкой, применить последствия недействительности сделки, восстановив право собственности за ФИО10, прекратив право пользования жилым помещением за ФИО2

Протокольным определением суда от 06 августа 2025 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО3

Протокольным определением суда от 06 ноября 2025 года ФИО3 из числа третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, переведена в соответчики по встречному иску.

Решением Вологодского городского суда Вологодской области от 30 января 2026 года исковые требования ФИО2 к ФИО22, ФИО5, ФИО23, ФИО24 об отмене договора дарения и признании права собственности оставлены без удовлетворения.

Встречные исковые требования ФИО5 к ФИО2, ФИО3 о признании недействительным договора дарения и применении последствий недействительности сделки удовлетворены.

Признан недействительным договор дарения комнаты, общей площадью 21,4 кв.м с кадастровым номером №... по адресу: <адрес>, заключенный 09 апреля 2024 года между ФИО10 и ФИО2 в лице представителя ФИО18

Применены последствия недействительности притворной сделки в виде применения к договору дарения от 09 апреля 2024 года комнаты, общей площадью 21,4 кв.м с кадастровым номером №... по адресу: <адрес>, правил о договоре купли-продажи, по условиям которого ФИО10 приобрел у ФИО2 в лице представителя ФИО18 комнату, общей площадью 21,4 кв.м с кадастровым номером №... по адресу: <адрес> за 1 700 000 рублей.

С ФИО2, ФИО3 в пользу ФИО5 взысканы расходы по уплате государственной пошлины в размере 1500 рублей с каждой.

Постановлено по вступлении в законную силу настоящего решения отменить меры по обеспечению иска, принятые на основании определения судьи от 14 мая 2025 года в виде приостановления выдачи свидетельств о праве на наследство по закону или по завещанию наследникам ФИО10, умершего 06 января 2025 года в отношении комнаты, общей площадью 21,4 кв.м с кадастровым номером №... по адресу: <адрес>.

В апелляционной жалобе адвокат ФИО2 ФИО1, ссылаясь на незаконность и необоснованность решения суда, просит его отменить, принять по делу новое решение, которым удовлетворить первоначальные исковые требования, отказав в удовлетворении встречных требований. Отмечает, что в соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, именно на истцов по встречному иску возложена обязанность доказать тот факт, что ФИО10 фактически купил по договору купли-продажи спорную комнату за 1 700 000 рублей и тот факт, что вся указанная денежная сумма была им оплачена. Объяснения ФИО26 таковыми доказательствами не являются, кроме того, ее пояснения имеют противоречия с пояснениями истцов по встречному иску. Полагает, что ссылка в обоснование решения суда на показания ФИО10, данные им в рамках уголовного дела по факту кражи у него денежных средств, является необоснованной в связи с тем, что факт передачи денежных средств за спорную комнату ФИО10 – ФИО3 в ходе расследования и рассмотрения уголовного дела ничем не подтвержден. В силу каких обстоятельств ФИО10 сообщил об указанном факте следователю осталось не выясненным, возможно, в момент взятия объяснений он находился в состоянии алкогольного опьянения, что соответствует утверждениям истцов по встречному иску о возможности злоупотребления алкоголем. Кроме того, ссылается на ненадлежащее извещение на итоговое судебное заседание, назначенное на 30 января 2026 года, ФИО23, так как в заявлении о рассмотрении дела в ее отсутствие стоит не ее подпись.

В апелляционной жалобе ФИО3, ссылаясь на незаконность и необоснованность решение суда, просит его отменить, принять по делу новое решение, которым удовлетворить первоначальные исковые требования, отказать в удовлетворении встречных требований. В обоснование доводов жалобы ссылается на процессуальное нарушение, а именно ненадлежащее извещение ФИО23, от имени которой сестрой ФИО10 – ФИО12 было представлено заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие; ФИО3 стало известно об этом лично от ФИО12 Обращает внимание на то, что в материалах дела отсутствуют доказательства передачи ФИО10 – ФИО3 задатка за комнату в размере 300 000 рублей (договор, расписка и т.п.), кроме имеющейся в материалах дела переписки из социальной сети, которая фактически не может являться доказательством передачи денежных средств. Категорически отрицает факт получения от ФИО10 денежных средств в размере 1 700 000 рублей, кроме как 120 000 рублей за помощь в приватизации квартиры на <адрес> и оплату за нее коммунальных услуг. Кроме того, никаких вариантов для покупки ФИО10 она не предлагала, как и не отправляла ссылок на объявления о продаже недвижимости. Обращает внимание на противоречия, имеющиеся в пояснениях третьего лица ФИО13, не внесенные в протокол судебного заседания, которые по ее мнению являются недостоверными; а также в показаниях ФИО10, данные им в ходе расследования уголовного дела, якобы о передаче ей 1 700 000 рублей, однако при нескольких допросах содержали разные сведения об этом. Полагает, что факт притворности сделки не нашел своего подтверждения в ходе рассмотрения дела, поскольку никогда не имела отношений с ФИО10, он находился в алкогольном опьянении, что подтверждается пояснениями ФИО13, поэтому он всегда понимал, что подписывал. Поскольку в судебных заседаниях не ставился вопрос о недостоверности займа на цель покупки – спорную квартиру, то доказательств этому не было представлено. Данное обстоятельство может подтвердить ФИО14, который передал ей 1 000 000 рублей под расписку.

В возражениях на апелляционную жалобу ФИО5 просит решение суда оставить без изменения, жалобу – без удовлетворения.

В заседание суда апелляционной инстанции истец по первоначальному иску/ответчик по встречному иску ФИО2, надлежаще извещенная, не явилась, ее адвокат ФИО1 доводы своей апелляционной жалобы поддержал. Полагал доводы жалобы ФИО3 также обоснованными. Дополнительно пояснил, что ФИО2 была знакома с ФИО10 через свою мать ФИО3, его доверитель за отменой договора дарения в Росррестр не смогла обратиться, так как она родственником ФИО10 не является, поэтому у нее свидетельство о смерти отсутствует. В момент оформления договора дарения с условием об его отмене в случае смерти одаряемого она не могла предположить, что у нее возникнут такие трудности, в связи с чем она инициировала данный иск.

Ответчик по встречному иску ФИО3 доводы своей апелляционной жалобы поддержала, согласилась с доводами жалобы ФИО2 Дополнительно пояснила, что она и ФИО10 находились в близких отношениях, а когда он остался без жилья, она с дочерью решила ему помочь. Комната, которая приобретена дочерью, не является единственным для нее жильем, поэтому это жилое помещение по договору дарения предоставили ФИО10 для проживания. Поскольку ФИО10 страдал алкогольной зависимостью и имел задолженности по оплате коммунальных услуг, было принято решение об оформлении именно договора дарения, чтобы он, как собственник, самостоятельно нес бремя содержания имущества. Ей было известно о том, что ФИО10 состоял в браке, однако последние 4 года он с супругой не проживал. Заявила ходатайства о допросе в качестве свидетеля ФИО14 и назначении по делу судебной почерковедческой экспертизы по вопросу подлинности подписей ФИО10 в документах, находящихся в рамках уголовного дела.

Ответчик по первоначальному иску/истец по встречному иску/ ФИО5 и третье лицо ФИО25 просили решение суда оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, не явились, несмотря на надлежащее уведомление о времени и месте судебного разбирательства, в связи с чем с учетом положений части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Судебная коллегия, проверив законность и обоснованность решения суда в силу статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобах и возражениях на нее, полагает, что решение судом принято в соответствии с фактическими обстоятельствами дела и требованиями действующего гражданского законодательства.

Разрешая спор и отказывая ФИО2 в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 10, 168, 170, 421, 432, 572, 578 Гражданского кодекса Российской Федерации, принимая во внимание разъяснения, изложенные в пункте 87 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценив собранные по делу доказательства, пришел к выводу, что сделка от 09 апреля 2024 года между ФИО2 и ФИО10 носила возмездный характер, в связи с чем договор дарения от 09 апреля 2024 года является недействительным ввиду его притворности. Суд установил, что договор дарения фактически прикрывал договор купли-продажи.

В связи с чем суд применил последствия недействительности сделки в виде применения к договору дарения от 09 апреля 2024 года правил о договоре купли-продажи, по условиям которого ФИО10 приобрел у ФИО2 в лице представителя ФИО18 комнату, общей площадью 21,4 кв.м с кадастровым номером №... по адресу: <адрес>, за 1 700 000 рублей.

С такими выводами суда первой инстанции судебная коллегия соглашается в силу следующих обстоятельств.

Действительно, пункт 4 статьи 578 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает возможность для дарителя отменить дарение на основании факта смерти одаряемого при наличии в договоре дарения соответствующего условия.

Отмена дарения, в случае смерти одаряемого является совершаемой пережившим дарителем односторонней сделкой, которая служит основанием прекращения права собственности одаряемого на подаренную вещь и возникновения права собственности на нее у дарителя.

При этом согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

В силу пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно статье 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Как следует из разъяснений, данных в пункте 87 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами.

Исходя из изложенного, для признания сделки притворной необходимо установить, что воля всех участников сделки была направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 44 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», следует, что условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, другими положениями Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 Гражданского кодекса Российской Федерации). При толковании условий договора в силу абзаца первого статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений (буквальное толкование). Такое значение определяется с учетом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумно и добросовестно (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела. Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду. Значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование). Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

В соответствии с положениями статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В соответствии с позицией Верховного Суда Российской Федерации под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по реализации принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав. При этом лицо совершает действия с незаконной целью или незаконными средствами, нарушая права и законные интересы других лиц и причиняя им вред или создавая соответствующие условия.В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющими принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основании своих требований и возражений, если иное не предусмотрено Федеральным законом. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3 стать 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). В силу вышеперечисленных норм, квалифицирующим признаком дарения является безвозмездный характер передачи имущества, заключающийся в отсутствии встречного предоставления. Любое встречное предоставление со стороны одаряемого делает договор дарения недействительным. В данном случае должна существовать причинная обусловленность дарения встречным предоставлением со стороны одаряемого, при наличии которого будет действовать правило о притворной сделке.Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО10 на основании договора на передачу жилого помещения в собственность граждан от 26 декабря 2023 года являлся собственником квартиры с кадастровым номером №... по адресу: <адрес>. 15 февраля 2024 года ФИО10 продал указанную квартиру ФИО15 по цене 4 200 000 рублей, которая оплачена покупателем за счет кредитных денежных средств и средств целевого жилищного займа. Расчеты производились между сторонами посредством перечисления на счет продавца, открытый в ПАО «Промсвязьбанк». Согласно выписке ПАО «Промсвязьбанк» 20 февраля 2024 года на счет ФИО10 от покупателя зачислены денежные средства в размере 4 200 000 рублей, которые были сняты с текущего счета 21 февраля 2024 года. 04 марта 2024 года спорное жилое помещение - комната площадью 21,4 кв.м по адресу: <адрес> была приобретена ФИО2 на основании договора купли-продажи, заключенного между ФИО2 в лице ее представителя ФИО18 и ФИО16, по цене 1 000 000 рублей (л.д. 139-141 т. 1). Государственная регистрация права собственности в отношении данного жилого помещения на имя ФИО2 произведена 12 марта 2024 года. В соответствии с распиской от 04 марта 2024 года денежные средства были переданы ФИО16 представителем ФИО2 – ФИО18 в сумме 1 000 000 рублей (л.д. 142 т. 1). 09 апреля 2024 года ФИО2 (даритель) в лице своего представителя ФИО18, действующей на основании доверенности от 08 апреля 2024 года, и ФИО10 (одаряемый) заключили договор дарения недвижимого имущества, по условиям которого даритель безвозмездно передает в собственность одаряемого комнату, назначение жилое, общей площадью 21,4 кв.м, этаж 2 по адресу: <адрес> кадастровым номером №.... Переход права собственности зарегистрирован в установленном законом порядке 11 апреля 2024 года. Условиями договора дарения предусмотрено право дарителя на отмену дарения в случае, если он переживет одаряемого (пункт 9 договора). 06 января 2025 года ФИО10 умер, после его смерти нотариусом ФИО17 открыто наследственное дело №.... Наследниками ФИО10 являются: ФИО22 (дочь), ФИО5 (супруга), ФИО23 (мать), ФИО24 (дочь). С заявлениями о вступлении в права наследования обратились: ФИО5, ФИО22, ФИО24 Наследственное имущество состоит из: комнаты площадью 21,4 кв.м по адресу: <адрес>, недополученной пенсии, прав на денежные средства, находящиеся на счетах. Вместе с тем в рамках рассмотрения настоящего дела установлено, что 24 февраля 2024 года в отношении ФИО10 было совершено преступление, предусмотренное пунктом «г» части 2 статьи 161 Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть открытое хищение чужого имущества, с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья.В связи с чем было возбуждено уголовное дело №..., которое находилось на рассмотрении ФИО4 городского суда ФИО4 <адрес>. Так, в материалах уголовного дела имеются объяснения самого ФИО10 от 24 февраля 2024 года, согласно которым он пояснял, что проживает в квартире по адресу: <адрес>, которую 16 февраля 2024 года продал через риэлтора – ФИО18 за 4 200 000 рублей и купил новую квартиру по адресу: <адрес> за 1 700 000 рублей. Все денежные средства находятся у риэлтора ФИО7, а именно деньги на квартиру. Согласно протоколу допроса потерпевшего от 24 февраля 2024 года ФИО10 пояснил, что после продажи квартиры по <адрес> из нее не выехал, поскольку ждет, когда освободится новая квартира, которую он купил. Продавал квартиру с помощью риэлтора – ФИО18, оформлением бумаг и прочим занимается она. Другую квартиру (комнату в общежитии) он купил также 16 февраля 2024 года, но деньги еще не отдавал, нужно будет заплатить 1 700 000 рублей, адрес новой квартиры не помнит. Все денежные средства находятся у риэлтора ФИО7, а именно деньги за его квартиру, где он сейчас живет, из которых будет выплачено за новую квартиру, машину. Также у него есть жена – ФИО5, с которой совместно он не проживает уже 4 года, скоро разводится. От денег с продажи квартиры он ей передал 600 000 рублей под расписку. 24 февраля 2024 года он решил сходить в магазин, купить себе еще водки. С собой у него были 200 000 рублей, которые передала ему ФИО7 на личные нужды. Свои показания ФИО10 подтвердил и в ходе рассмотрения дела в Вологодском городском суде Вологодской области (протокол судебного заседания по уголовному делу от 17 июня 2024 года), указав, что после продажи квартиры передал риэлтору 1 900 000 рублей. Копии данных документов из материалов уголовного дела, в том числе и обвинительное заключение, в котором также приведены пояснения ФИО10, приобщены к материалам гражданского дела на стадии апелляционного рассмотрения, поскольку суд первой инстанции в решении ссылается на пояснения ФИО10, однако эти документы в гражданском деле отсутствуют. Вопреки утверждению апеллянтов полученные судом первой инстанции сведения из материалов уголовного дела являются допустимыми доказательствами, оснований не доверять которым не имеется и у судебной коллегии, поскольку заявление о преступлении и объяснения ФИО10 получены уполномоченным лицом, указанные обстоятельства также зафиксированы судом, рассматривающим уголовное дело, что соответствует требованиям, предусмотренным статьей 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. В связи с чем ходатайство ФИО3 о проведении по делу судебной почерковедческой экспертизы по вопросу подлинности подписи ФИО10 в документах, находящихся в уголовном деле, а также выполнении им подписи в необычных условиях или необычном состоянии (в том числе в состоянии алкогольного опьянения) не подлежит удовлетворению.

Ответчик по встречному иску ФИО3 (ФИО27) И.П. в ходе рассмотрения настоящего дела суду первой инстанции пояснила, что даритель ФИО2, приходится ей дочерью, они с одаряемым ФИО10 между собой родственниками или друзьями не являлись, ранее она работала вместе с ФИО10, у них были близкие отношения интимного характера, о которых никто не знал, но после 2023 года между ними были только дружеские отношения. ФИО3 оказывала ФИО10 на основании договора риэлторские услуги, а именно занималась приватизацией принадлежащего ФИО10 жилого помещения по адресу: <адрес>, с последующей его продажей.

Также ФИО3 пояснила, что спорное жилое помещение по адресу: <адрес> она приобретала по просьбе дочери (ФИО2), у которой имелись собственные накопления в сумме 300 000 рублей, остальные денежные средства являлись заемными, в подтверждение чего ФИО3 представила расписку от 03 марта 2024 года о получении денежных средств от ФИО14 на сумму 1 000 000 рублей. Для каких целей оформлялся заем на сумму, свыше 700 000 рублей, достаточных для оплаты жилого помещения, ФИО3 пояснить не смогла, при этом указала, что займ до настоящего времени не погашен.

При этом из пояснений ФИО3, данных суду первой инстанции, следует, что после совершения сделки по продаже квартиры по <адрес>, ей было передано ФИО10 120 000 рублей, из них ее вознаграждение за оказание риэлторских услуг – 60 000 рублей, остальные 60 000 рублей возврат за оплату коммунальных услуг за квартиру по <адрес>, оплаченные из ее личных средств, более никаких денежных средств она от ФИО10 не получала.

Кроме того, ФИО3 указала, что ФИО10 изначально, после продажи квартиры по <адрес>, намеревался приобрести жилье, но в конце марта 2024 года сообщил, что денег у него нет. Поскольку он (ФИО10) очень переживал по этому поводу, она сказала, что поговорит с дочерью на предмет заключения договора дарения, но предупредила его, что комната будет «возвратной» в случае его смерти. ФИО10 с такими условиями согласился.

По настоящему делу ответчик по первоначальному иску (истец по встречному иску) ФИО5 (супруга ФИО10), ответчик по первоначальному иску ФИО24, третьи лица ФИО25, ФИО26 ссылались на то, что при совершении сделки дарения воля сторон не была направлена на возникновение соответствующих дарению гражданских прав и обязанностей, поскольку между ФИО10 и ФИО3, представляющей интересы ФИО2, была достигнута договоренность о выплате денежных средств за спорное жилое помещение, которые и были фактически переданы продавцу.

Третье лицо ФИО26 в своих объяснениях, данных суду первой инстанции, указала, что она проживала с ФИО10 без регистрации брака с сентября 2022 года и по дату его смерти. В этот период ФИО10 систематически употреблял алкоголь. Ей известно, что ФИО10 приватизировал и продал принадлежащую ему квартиру по <адрес> и купил комнату на <адрес>, куда они вместе переехали 31 марта 2024 года. Точная сумма, за которую была продана квартира по <адрес>, ей не известна, но она знает, что комната на <адрес> была приобретена за 1 700 000 рублей или 1 750 000 рублей. Денежные средства за проданную квартиру ФИО10 снимал в помещении банка, где с ним вместе находилась ФИО3, передавал денежные средства ФИО3 за ее услуги и в счет оплаты комнаты, ФИО3 сама отсчитала необходимую сумму. Совместно с ФИО10 смотрели перед покупкой спорную комнату и квартиру в Прилуках. Она видела выписку из ЕГРН, где было указано основание возникновения права собственности – договор дарения. На ее вопрос, почему был составлен договор дарения, ФИО10 ответил, что так было оформить удобнее, чтобы комната не вошла в раздел имущества с официальной супругой.

Сторонами не оспаривалось, что в момент заключения договора дарения от 09 апреля 2024 года ФИО10 состоял в браке с ФИО5, процедура расторжения брака ими не была инициирована, раздел имущества между ними не производился.

Согласно пункту 1 статьи 33 Семейного кодекса Российской Федерации законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности. Законный режим имущества супругов действует, если брачным договором не установлено иное.

В соответствии с законным режимом имущества супругов они обладают равными правами на это имущество независимо от того, сколько средств было внесено каждым и на чье имя (мужа или жены) оно приобреталось.

Из разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащихся в пункте 15 постановления от 05 ноября 1998 года № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», следует, что общей совместной собственностью супругов, подлежащей разделу (пункты 1 и 2 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации), является любое нажитое ими в период брака движимое и недвижимое имущество, которое в силу статей 128, 129, пунктов 1 и 2 статьи 213 Гражданского кодекса Российской Федерации может быть объектом права собственности граждан, независимо от того, на имя кого из супругов оно было приобретено или внесены денежные средства, если брачным договором между ними не установлен иной режим этого имущества.

В соответствии с частью 1 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации раздел общего имущества супругов может быть произведен, как в период брака, так и после его расторжения по требованию любого из супругов, а также в случае заявления кредитором требования о разделе общего имущества супругов для обращения взыскания на долю одного из супругов в общем имуществе супругов.

Кроме того, пунктом 1 статьи 36 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что имущество, принадлежавшее каждому из супругов до вступления в брак, а также имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам (имущество каждого из супругов), является его собственностью.

Учитывая вышеприведенные нормы семейного законодательства и разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, у ФИО5, как супруги ФИО10 и как его наследника, имеются законные основания требовать в судебном порядке признание договора дарения от 09 апреля 2024 года недействительной сделкой.

Таким образом, анализируя хронологию приведенных событий, а также пояснения участвующих в деле лиц и пояснения ФИО10, данных им в рамках рассмотрения уголовного дела, судебная коллегия приходит к выводу о том, что и сам ФИО10, который в момент оформления договора дарения, находящийся в браке с ФИО5, знал, что фактически заключает договор купли-продажи, при этом понимал, что спорную комнату от ФИО2 он в качестве дара не получает. Такое поведение сторон договора дарения, а именно ФИО10 и ФИО2, от имени которой действовала ФИО3 (ФИО27) И.П., судебная коллегия расценивает как недобросовестное, имеющее своей целью скрыть недвижимое имущество, на которое вправе претендовать ФИО5 в случае предъявления требований о разделе совместно нажитого имущества.

В связи с чем судебная коллегия признает вывод суда первой инстанции о признании договора дарения от 09 апреля 2024 года притворной сделкой правомерным, а доводы ФИО3, указавшей на то, что заключение договора дарения было обусловлено исключительно ее желанием помочь ФИО10, оказавшемуся без денег и жилья после продажи собственной квартиры, подлежащими отклонению, поскольку, как верно указал суд первой инстанции, они противоречат объяснениям самого ФИО10, который приобрел право собственности на комнату за счет денежных средств, переданных матери ФИО2 – ФИО3

Между тем ФИО10, давая объяснения 17 июня 2024 года в рамках уголовного дела, то есть после заключения договора дарения от 09 апреля 2024 года, полагал, что комната им приобретена на возмездной основе, а не передана ему безвозмездно в собственность от ФИО2

Более того, сама же ФИО3, несмотря на то, что ФИО2 и ФИО10, который страдал алкогольной зависимостью, по отношению друг к другу не являются родственниками либо друзьями (знакомыми), предлагает ему в качестве помощи вариант с оформлением в простой письменной форме именно договора дарения, и, действуя от имени своей дочери ФИО2, предусматривает в договоре дарения условие об его отмене в случае смерти одаряемого, следовательно, такие действия ФИО3, по мнению судебной коллегии, были направлены на достижение более благоприятного исхода для возврата имущества на имя ФИО2

Поэтому ФИО3, будучи ориентированной в области оказания риэлторовских услуг, связанных с жильем, при действительном отсутствии у ФИО10 денежных средств на приобретение для него спорной комнаты, не злоупотребляя своими правами, могла бы оказать содействие в решении вопроса о предоставлении ФИО10 права пользования комнатой, принадлежащей ФИО2, на условиях аренды либо на ином основании, в силу которого право собственности сохранялось бы за ФИО2, о чем обоснованно отметил суд первой инстанции.

Кроме того, материалами дела подтверждено, что 16 января 2023 года с ФИО10 и ООО «...», был заключен договор оказания услуг по покупке объекта недвижимости, стоимость которых составила 70 000 рублей (л.д. 124, 125 т. 1).

15 января 2024 года между данной организацией - ООО «...» и ФИО16, которая являлась собственником спорной комнаты, был также заключен договор оказания услуг по продаже недвижимости (л.д. 186, 187 т.1).

Учитывая дату снятия ФИО10 со своего банковского счета денежных средств в размере 4 200 000 рублей – 21 февраля 2024 года и дату приобретения ФИО2, от имени которой действовала ее мать ФИО3 (ФИО27) И.П., спорной комнаты – 04 марта 2024 года, которая находилась в продаже с 15 января 2024 года, исходя из пояснений ФИО10, данных им в рамках уголовного дела (протокол допроса потерпевшего от 27 февраля 2024 года), о том, что часть денег он передал жене ФИО5 – 600 000 рублей, своей сестре ФИО12 – 70 000 рублей, сожительнице ФИО13 – 40 000 рублей, нахождение у ФИО10 200 000 рублей, которые ему были переданы от ФИО3, при этом ею подтверждается факт получения за свои услуги риэлтора - 60 000 рублей и 60 000 рублей оплата задолженности по коммунальным платежам, каких- либо сомнений в том, что комната по договору купли-продажи от 04 марта 2024 года была оплачена ФИО2 не денежными средствами ФИО10, у судебной коллегии не возникает.

Поэтому представленная расписка от 03 марта 2024 года о получении ФИО18 от ФИО14 займа на сумму 1 000 000 рублей, при установленных по делу обстоятельствах достоверно не подтверждает, что именно эти деньги были вложены в приобретение спорного объекта. Кроме того, цель займа на такую значительную сумму данная расписка не содержит (л.д. 177 т. 1).

В связи с чем оснований для допроса ФИО14 в качестве свидетеля судебная коллегия не усматривает.

Таким образом, у ФИО2, которая приходится ФИО10 посторонним человеком, намерений одаривать последнего не имелось, в связи с чем вопреки доводам жалоб судом первой инстанции сделан обоснованный вывод о квалификации спорных отношений, как вытекающих из договора купли-продажи недвижимого имущества.

Поскольку признание договора притворной сделкой не влечет таких последствий, как реституция, то законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия - применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки.

С учетом чего вывод суда первой инстанции о применении последствий недействительности сделки в виде применения к договору дарения от 09 апреля 2024 года комнаты общей площадью 21,4 кв.м с кадастровым номером №... по адресу: <адрес>, правил о договоре купли-продажи, по условиям которого ФИО10 приобрел у ФИО2 в лице ее представителя ФИО3 (ФИО27) И.П. комнату общей площадью 21,4 кв.м с кадастровым номером №... по адресу: <адрес> по цене 1 700 000 рублей, судебная коллегия признает законным и обоснованным.

Изложение апеллянтами своего представления о фактической стороне дела и предлагаемое им толкование закона, регулирующего спорные правоотношения, которое является неверным, не может служить основанием для отмены судебного акта.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Вологодского городского суда Вологодской области от 30 января 2026 года оставить без изменения, апелляционные жалобы представителя ФИО2 адвоката ФИО1, ФИО3 - без удовлетворения.

Председательствующий А.П. Ермалюк

Судьи: Н.В. Мещерякова

Н.Н. Кяргиева

Мотивированное апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 24 апреля 2026 года