Апелляционное определение № 33-5882/2026 от 12 мая 2026 г.

Судья: Сигеева А.Л. № 33-5882/2026

24RS0041-01-2024-010195-43

2.219


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

13 мая 2026 года город Красноярск

Судебная коллегия по гражданским делам Красноярского краевого суда в составе председательствующего Крятова А.Н.,

судей Русанова Р.А., Каплеева В.А.

при ведении протокола помощником судьи Надешкиной А.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Крятова А.Н.

дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства РФ по Красноярскому краю о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием

по апелляционной жалобе ФИО1

по апелляционной жалобе представителя Министерства финансов РФ в лице УФК по Красноярскому краю – ФИО2

на решение Октябрьского районного суда г. Красноярска от 30 октября 2025 года, которым постановлено:

«Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства РФ по Красноярскому краю в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, в размере 200 000 рублей».

Заслушав докладчика, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации в лице УФК по Красноярскому краю о взыскании компенсации морального вреда.

Требования мотивированы тем, что 22 апреля 2019 года постановлением начальника отдела <данные изъяты> возбуждено уголовное дело № в отношении ФИО1 по признакам состава преступления, предусмотренного <данные изъяты> УК РФ, по факту <данные изъяты>. 13 декабря 2019 года в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Приговором Октябрьского районного суда г. Красноярска от 13 марта 2023 года ФИО1 оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 191 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, за отсутствием в его действиях состава преступления. Указывает, что уголовное преследование в отношении него осуществлялось более трех лет, он был ограничен в праве свободного перемещения, выбора места жительства, в его жилище был проведен обыск в рамках оперативно-розыскных мероприятий до возбуждения уголовного дела, обыск был транслирован в средствах массовой информации на федеральных каналах телевидения, что повлияло на профессиональную репутацию истца, возбуждение уголовного дела повлекло ухудшение качества жизни истца и общения с родными и друзьями.

Просил взыскать с Министерства финансов Российской Федерации в лице УФК по Красноярскому краю компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 рублей.

Судом первой инстанции постановлено вышеприведенное решение.

В апелляционной жалобе ФИО1 просит решение изменить в части размера присужденной компенсации морального вреда, удовлетворив исковые требования в полном объеме. Указывает, что суд не мотивировал причины столь значительного снижения заявленного истцом размера компенсации морального вреда, а также, при определении размера компенсации морального вреда, не учел все фактические обстоятельства дела, в частности, общий срок предварительного расследования, проведение с участием истца следственных действий, избрание в отношении истца меры пресечения, длительность нахождения истца в статусе подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, а также не учел индивидуальные особенности истца, его состояние здоровья.

В апелляционной жалобе представитель Министерства финансов РФ в лице УФК по Красноярскому краю ФИО2 просит решение изменить, уменьшив размер компенсации морального вреда. Указывает, что взысканный судом размер компенсации морального вреда не соответствует требованиям закона о разумности и справедливости. Кроме того, истец не представил доказательств факта причинения ему значительных нравственных и физических страданий вследствие уголовного преследования.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения дела по апелляционной жалобе заказными письмами с уведомлением о вручении.

Проверив материалы дела и решение суда в пределах, предусмотренных ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заслушав объяснения ФИО1 и его представителя ФИО3, поддержавших жалобу истца и возражавших по жалобе ответчика, представителя третьего лица прокуратуры Красноярского края – ФИО4, согласившейся с решением, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как установлено судом первой инстанции и усматривается из материалов дела, 22 апреля 2019 года постановлением начальника отдела СЧ СУ МУ МВД России «Красноярское» возбуждено уголовное дело № в отношении ФИО1 по признакам состава преступления, предусмотренного <данные изъяты> УК РФ, по факту <данные изъяты>.

12 марта 2018 года в ходе проведения оперативно-розыскного мероприятия (обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств) сотрудниками полиции у ФИО1 в доме по ул. Лесная, 237А в г. Красноярске обнаружены и изъяты природные камни, относящиеся к группе драгоценных. Обыск транслирован в средствах массовой информации.

13 декабря 2019 года в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

15 декабря 2020 года ФИО1 привлечен в качестве обвиняемого по ч. 1 ст. 191 УК РФ, 19 мая 2021 года ему предъявлено окончательное обвинение.

Вступившим в законную силу приговором Октябрьского районного суда г. Красноярска от 13 марта 2023 года ФИО1 оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного <данные изъяты> УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления, поскольку <данные изъяты>

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 133 УПК РФ, ст. 151, 1070 ГК РФ, пришел к выводу о нарушении личных неимущественных прав истца, в связи с незаконным привлечением ФИО1 к уголовной ответственности, в связи с чем требования о компенсации морального вреда являются законными и обоснованными.

Оценив фактические обстоятельства дела, характер и степень нравственных страданий истца, с учетом длительности уголовного преследования, избрания в отношении ФИО1 меры пресечения в виде подписки и невыезде и надлежащем поведении, проведенных в отношении него следственных действий, индивидуальных особенностей ФИО1, взыскал с Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства РФ по Красноярскому краю компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда, поскольку они основаны на правильном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения, а также на представленных в материалы дела доказательствах, которым дана правовая оценка в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ.

Решение в части обоснованности взыскания в пользу истца компенсации морального вреда сторонами в апелляционном порядке не обжалуется, поэтому не может являться предметом апелляционного рассмотрения.

Разрешая доводы апелляционных жалоб обеих сторон, которые сводятся к несогласию с определенным судом размером компенсации морального вреда судебная коллегия приходит к следующему.

Основания и размер компенсации морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59, ст. 151 ГК РФ, п. 1 ст. 1099 ГК РФ.

Согласно положениям ст. 1100 ГК РФ в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2017 года №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Исходя из разъяснений, содержащихся в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года №33 потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (п. 30 названного постановления).

Судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (п. 42 указанного постановления).

Компенсация морального вреда, являясь одним из способов возмещения вреда лицу, которое незаконно или необоснованно было подвергнуто уголовному преследованию, направлена на возмещение такому лицу тех нравственных и (или) физических страданий, которые оно претерпевало в результате незаконного уголовного преследования. При этом реабилитированный гражданин (истец по делу о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием) должен доказать характер и степень нравственных и (или) физических страданий, причиненных ему в результате незаконного уголовного преследования.

Поскольку закон (статьи 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда и конкретные обстоятельства, связанные с незаконным уголовным преследованием гражданина, соотнести их с тяжестью причиненных гражданину физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Следовательно, исходя из цели присуждения компенсации морального вреда реабилитированному гражданину, размер этой компенсации должен быть индивидуализирован, то есть определен судом применительно к личности реабилитированного гражданина, к понесенным именно им нравственным и (или) физическим страданиям в результате незаконного уголовного преследования, с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого ему преступления, избранной в отношении его меры процессуального принуждения, причины избрания такой меры и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении гражданина уголовного дела.

Компенсация морального вреда должна быть адекватной обстоятельствам причинения морального вреда лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, и должна обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, поскольку казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Определяя компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей, суд первой инстанции, в обоснование такого размера указал на факт незаконного и необоснованного уголовного преследования ФИО1 в совершении уголовного преступления, но не оценил в совокупности обстоятельства возбуждения уголовного дела и уголовного преследования, не соотнес их с тяжестью причиненных истцу в результате таких действий физических и нравственных страданий, то есть размер присужденной ФИО1 компенсации морального вреда не был надлежащим образом индивидуализирован применительно к личности истца и обстоятельствам его уголовного преследования.

При определении размера компенсации морального вреда, причиненного ФИО1 как лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, суд первой инстанции хотя и перечислил ряд обстоятельств общего характера, которые учитываются при определении размера компенсации морального вреда (длительность его уголовного преследования, применение меры пресечения в виде подписке о невыезде и надлежащем поведении, обстоятельства, связанные с его личностью), но не привел каких-либо доказательств, свидетельствующих о степени и характере понесенных истцом в связи с указанными обстоятельствами физических и нравственных страданий.

При этом суд первой инстанции проигнорировал заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а именно вид избираемой меры пресечения (подписка о невыезде и надлежащем поведении), длительность ее избрания, как и то, что в период следствия и рассмотрения уголовного дела судом истец в учреждениях содержания подозреваемых и обвиняемых не пребывал.

Каких-либо конкретных фактических обстоятельств, указывающих на то, что избранная мера пресечения препятствовала в осуществлении профессиональной и иной деятельности, истец суду первой инстанции не сообщал. Он постоянно проживает в <адрес>, где и происходило расследование уголовного дела и рассмотрение его в суде.

Вывод суда первой инстанции о том, что сам факт незаконного привлечения к уголовной ответственности свидетельствует о нарушении прав ФИО1 и о причинении ему нравственных страданий, сделан без учета того, что в судебном акте должны быть приведены мотивы, обосновывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, при этом оценка таких обстоятельств не может быть формальной.

Санкция ч. 1 ст. 191 УК РФ (во вменной истцу редакции Федерального закона № 420-ФЗ от 7 декабря 2011 года) предусматривала максимальное наказание в виде лишения свободы до 5 лет, что не относится к категории тяжких или особо тяжких преступлений.

Доказательств наступления каких-либо значительных негативных последствий, в связи с его уголовным преследованием в материалы дела не представлено. Истец в судебном заседании суда апелляционной инстанции указывал, что стал инвалидом № группы, потерял ювелирный бизнес, уволились его работники. Между тем, доказательства причинно-следственной между незаконным преследованием и названными истцом последствиями в материалах дела отсутствуют, инвалидность установлена по общему заболеванию с 1 июля 2024 года, ухудшение отношений с семьей и друзьями истцом не отмечено, тогда как ювелирный бизнес сам по себе относится к высокорисковым областям производства исходя из особенностей его регулирования, требований контроля и варьирования спроса.

При этом, из приговора следует, что истец (<дата> г. рождения) осуществлял свою предпринимательскую деятельность и после возбуждения уголовного дела, а также освещения данного события в СМИ; так, им осуществлялась деятельность по предоставлению ломбардами краткосрочных займов, а также до 2020 года он являлся учредителем юридического лица, основным видом деятельности которого являлась розничная торговля ювелирными изделиями. Эта деятельность прекращена в сентябре 2020 года, то есть еще даже до предъявления обвинения.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы истца относительно того, что истец был отстранен от привычной профессиональной деятельности и от общения с контрагентами отклоняются судебной коллегией как необоснованные.

Основанием для возбуждения уголовного дела в отношении истца послужило фактическое обнаружение у истца драгоценных камней, оборот которых ограничен, что не являлось следствием провокации должностных лиц или их иных противоправных действий.

Также судебная коллегия не может согласиться и с доводами апелляционной жалобы о том, что судом упущены обстоятельства причинения вреда деловой репутации истца, поскольку именно на истце лежала процессуальная обязанность доказать наличие такого вреда. При выяснении в судебном заседании суда апелляционной инстанции конкретных фактических обстоятельств истец указывал, что он является очень известным человеком в городе Красноярске и за его пределами, поэтому освещение факта возбуждения уголовного дела в СМИ повлияло на его репутацию. Однако каких-либо новых доказательств в этой части (расторжение конкретной сделки, односторонний отказ от поставки товара контрагентом и т.п.) истец не представил.

Таким образом, судебная коллегия полагает, что определенный судом размер компенсации морального вреда не отвечает требованиям разумности и справедливости, и, учитывая обстоятельства привлечения истца к уголовной ответственности, длительность уголовного преследования, применяемую в отношении истца меру пресечения, степень и характер перенесенных истцом в связи с этими обстоятельствами физических и нравственных страданий, недоказанность влияния уголовного преследования на образ жизни и трудовую деятельность истца, приходит к выводу об изменении решения суда в части взысканного судом размера компенсации морального вреда и снижению размера компенсации морального вреда до 70 000 рублей исходя из степени причиненных истцу нравственных страданий.

Определяя такой размер компенсации морального вреда, судебная коллегия учитывает все те доводы истца, приведенные им в апелляционной жалобе об испытанных переживаниях по поводу осуществляемого уголовного преследования, проведенных следственных действиях и участия в судебных заседаниях; однако истребуемое им увеличение размера компенсации до 2 000 000 рублей не адекватно обстоятельствам причинения морального вреда.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы истца ФИО1 о необоснованно заниженном размере взысканной судом компенсации морального вреда не нашли своего подтверждения в суде апелляционной инстанции. При этом доводы представителя Министерства финансов РФ нашли свое частичное подтверждение при апелляционном рассмотрении дела.

Нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену решения суда первой инстанции в апелляционном порядке, не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а :

решение Октябрьского районного суда г. Красноярска от 30 октября 2025 года в части взыскания с Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства РФ по Красноярскому краю в пользу ФИО1 денежной компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, в размере 200 000 рублей – изменить.

Принять в измененной части решение, которым взыскать в пользу ФИО1 (паспорт №) с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации 70000 рублей в счет компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования.

В остальной части это же решение оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1 и представителя Министерства финансов Российской Федерации ФИО2 – без удовлетворения.

Председательствующий: А.Н. Крятов

Судьи: Р.А. Русанов

В.А. Каплеев

Мотивированное определение изготовлено 27 мая 2026 г.