Решение № 2-4379/2019 2-532/2020 2-6/2021 2-6/2021(2-532/2020;2-4379/2019;)~М-2942/2019 М-2942/2019 от 2 марта 2021 г. по делу № 2-4379/2019

Дело №2-6/2021

УИН 24RS0032-01-2019-003766-36


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

3 марта 2021 года г. Красноярск

Ленинский районный суд г. Красноярска в составе:

председательствующего судьи - Золототрубовой М.В.,

с участием помощника прокурора Ленинского районного суда г.Красноярска – Васильевой О.В.

при секретаре Турковой Ю.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к КГБУЗ «Красноярская межрайонная поликлиника № 1», КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер № 1», КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница скорой медицинской помощи имени Н.С. Карповича», КГБУЗ «Красноярская городская поликлиника №12», КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №7», КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 им. И.С. Берзона», КГАУЗ «Красноярская межрайонная больница №5» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к КГБУЗ «Красноярская межрайонная поликлиника № 1», КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер № 1», КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница скорой медицинской помощи имени Н.С. Карповича», КГБУЗ «Красноярская городская поликлиника №12», КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №7», КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 им. И.С. Берзона», КГАУЗ «Красноярская межрайонная больница №5» о взыскании компенсации морального вреда,

Требования мотивированы тем, что в декабре 2014 году заболела его сестра ФИО5, в связи с чем, она обратилась в КГБУЗ «Красноярская межрайонная поликлиника № 1» с жалобами на плохое самочувствие и высокую температуру тела. Вместе с тем, каких-либо мероприятий по установлению диагноза и назначения лечения врачами указанного медицинского учреждения не проведено. 27.12.2014 года истец вызвал своей сестре скорую медицинскую помощь, которая доставила ее в инфекционное отделение КГАУЗ «Красноярская межрайонная больница №5», где сестра истца была осмотрена, но в госпитализации отказано. Таким образом, поликлиника №1 и больница №5 отказали в оказании медицинской помощи ФИО5, что недопустимо в соответствии с ФЗ №323-ФЗ. В период с 14.01.2015 года по 28.01.2015 года ФИО5 находилась на лечении в КГБУЗ «КМКБСМП имени Н.С. Карповича», где ей было назначено неправильное лечение, а именно назначены лекарственные средства, которые противопоказаны, что усугубило состояние здоровья сестры истца. Кроме того, проведена недостаточная диагностика имеющихся у сестры истца заболеваний, неточно описан анамнез имеющегося заболевания, и как следствие выставлены неправильные диагнозы. В период с 15.02.2015 года по 25.03.2015 года ФИО5 находилась в реанимационном отделении КГБУЗ Красноярская межрайонная клиническая больница № 7, где ей выставлен неверный диагноз и приводилось неправильное лечение. В период с 25.03.2015 года по 14.04.2015 года ФИО5 находилась на стационарном лечении в КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер №1», где ей назначали медицинские препараты, которые были ей противопоказаны. В период с 29.01.2015 года по 15.02.2015 года и с 23.05.2015 года до 01.06.2016 года ФИО5 находилась на амбулаторном лечении под наблюдением КГБУЗ Красноярска городская поликлиника № 12, которые также ей оказывали ненадлежащую медицинскую помощь. 25.12.2015 года ФИО5 транспортировали в больницу №20, где ей было проведено обследование на предмет пневмонии. Пневмония обнаружена не была, однако обнаружили новообразование средостения, в госпитализации отказано, онкологического обследования не проводили. 01.06.2016 года скорой медицинской помощью ФИО5 вновь доставлена в больницу №20, где в госпитализации отказано в связи с отсутствием пневмонии. В период с 02.06.2016 года по 10.06.2016 года ФИО5 находилась в КГБУЗ Красноярская клиническая больница №20 им. Берзона, где ей вновь выставлен неправильный диагноз и проводилось неправильное лечение. 10.06.2016 года ФИО5 скончалась. Патологоанатомическое исследование показало наличие пневмонии. Считает, что первоначальный правильный диагноз сестре истца выставлен не был, ее смерть явилась следствием некомпетентности лечащих врачей. Действиями медицинского персонала грубо допущены нарушения правил и стандартов оказания медицинской помощи. Из-за непрофессионализма врачей и несвоевременным оказанием специализированной медицинской помощи в экстренном порядке, у сестры истца ухудшилось состояние здоровья, и в последствие она умерла. Скоропостижная смерть сестры причинила истцу нравственные страдания в результате утраты близкого человека.

В указанной связи истец просит взыскать с ответчиков в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 7 000 000 руб. солидарно.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержал в полном объеме, по основаниям, изложенным в исковом заявлении, просил их удовлетворить. Дополнительно пояснил, что до самой смерти ФИО5 правильный диагноз установлен не был, соответствующее лечение не назначено, назначено лечение, противопоказанное ФИО5, которое усугубило ее тяжелое состояние, и в последующем она умерла, в результате чего он потерял близкого человека, из-за чего испытывал и испытывает по настоящее время нравственные страдания.

В судебном заседании представитель ответчика КГБУЗ «КМКБСМП им. Н.С. Карповича» - ФИО2 (доверенность от 20.07.2020 года) исковые требования не признала, пояснила, что на этапе оказания медицинской помощи в КГБУЗ «КМКБСМП им. Н.С. Карповича» обследование и лечение проведено обоснованно, в полном объеме, диагноз выставлен правильно с учетом имеющейся симптоматики. Проведены обследования для исключения <данные изъяты>. Учитывая данные анамнеза, имеющуюся симптоматику ФИО5 выставлен диагноз <данные изъяты> и рекомендован перевод в <данные изъяты>, однако больная от лечения и перевода в <данные изъяты> отказалась, в связи с чем, выписана под контроль родственников.

В судебном заседании представители ответчика КГБУЗ «ККПНД №1» – ФИО3 (доверенность от 11.01.2021 года) исковые требования не признала, пояснила, что в период нахождения ФИО5 в диспансере ей проведены множественные параклинические исследования, она осмотрена и консультирована врачами других специальностей. Обследование лечение проведено обоснованно и в полном объеме.

В судебном заседании представитель КГБУЗ «КМП №1» - ФИО4 (доверенность от 11.01.2021 года) исковые требования не признала, пояснила, что за период обращения ФИО5 с 07.04.2014 года по 14.01.2015 года ей проводились все необходимые обследования, назначалось обоснованное лечение. Действия специалистов КГБУЗ «КМП №1» соответствовали требованиям нормативных документов в части установления пациентки диагнозов и назначения соответствующего установленным диагнозам лечения. Причинно-следственная связь между действиями медицинского персонала и наступлением неблагоприятных последствий в виде смерти ФИО5 отсутствует.

В судебном заседании представитель КГАУЗ «КМБ №5» - ФИО6 (доверенность от 23.12.2020 года) исковые требования не признала, дополнительно пояснила, что медицинские документы в отношении ФИО5 в КГАУЗ «КМБ №5» отсутствуют, поскольку какое-либо лечение в данном учреждении она не получала. 27.12.2014 года ФИО5 обращалась в приемный покой инфекционного отделения круглосуточного стационара, где была осмотрена врачом-инфекционистом, диагноз: <данные изъяты>. Симптомов для госпитализации в инфекционное отделение не имелось, в связи с чем, она не была госпитализирована. Отказ в госпитализации при отсутствии оснований для этого, нельзя расценивать как отказ в медицинской помощи. После этого, ФИО5 не обращалась ни разу в КГАУЗ «КМБ №5».

В судебном заседании представитель КГБУЗ «КГП №12» - ФИО6 (доверенность от 01.03.2021 года) пояснила, что ФИО5 впервые обратилась в КГБУЗ «КГП №12» 24.06.2015 года после выписки из стационара, в этот же день была осмотрена участковым терапевтом. 22.07.2015 года ФИО5 признана инвалидом. Пациентка неоднократно осматривалась врачами КГБУЗ «КГП №12» проводились необходимые исследования, назначались требуемые обезболивающая медикаменты. Медицинская помощь пациентке оказана в необходимом объеме, качественно и своевременно. Наступившие последствия в виде смерти ФИО5 обусловлены тяжестью состояния и неизлечимостью такого заболевания как <данные изъяты>.

В судебное заседание представитель ответчика КГБУЗ «КМКБ №20 им. Берзона» не явился, о месте и времени рассмотрения дела извещался надлежащим образом, о причинах неявки суд не уведомил, в ранее поданных возражениях на исковое заявление просил отказать в удовлетворении исковых требований, представил возражения на исковое заявление, согласно которым ФИО5 находилась в КГБУЗ «КМКБ №20 им. Берзона» с 22.05.2015 года по 23.06.2015 года в <данные изъяты> отделении, а также с 02.06.2016 года по 10.06.2016 года в отделении <данные изъяты> хирургии. Кроме того, 25.12.2015 года ФИО5 была доставлена с подозрением на пневмонию, но поскольку пневмония не подтвердилась ФИО5 отказано в госпитализации в связи с не профильностью заболевания, профиль отказа – <данные изъяты>. 01.06.2016 года ФИО5 вновь прибыла в приемно-диагностическое отделение КГБУЗ «КМКБ №20 им. Берзона» с подозрением на пневмонию, в госпитализации отказано, в связи с не подтверждением диагноза. В период нахождения ФИО5 в стационаре в КГБУЗ «КМКБ №20 им. Берзона» диагностические и лечебные мероприятия проведены своевременно, в полном объеме, в соответствии с порядком ведения больных. Летальный исход был непредотвратимым, произошел по независящим обстоятельствам.

В судебное заседание представитель КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №7» - главный врач ФИО7 не явился, направил ходатайство об отложении судебного заседания в связи с нахождением представителя в отпуске, которое судом отклонено, поскольку нахождение представителя юридического лица в отпуске не является уважительной причиной неявки в судебное заседание. В ранее поданном отзыве на исковое заявлении главный врач КГБУЗ «КМКБ №7» - ФИО7 исковые требования не признал, пояснил, что в период нахождения ФИО8 в КГБУЗ «КМКБ №» на стационарном лечении больной оказана медицинская помощь в полном объеме, необходимые обследования проведены, медикаментозное лечение выполнено. Ухудшение состояния ФИО5 обусловлено исключительно прогрессированием основных заболеваний – <данные изъяты>, а оказываемая ей симптоматическая терапия не могла привести к каким-либо осложнениям в силу тяжести и необратимости основных заболеваний. Действие врачей КГБУЗ «КМКБ №7» не состоят в причинно-следственной связи со смертью ФИО5, наступившей вследствие комбинированного диагноза: <данные изъяты> неизбежно заканчивается смертью, а лечение носит только симптоматический характер. На этапе оказания медицинской помощи в КГБУЗ «КМКБ №7» обследование и лечение проведено в полном объеме, дефектов в тактике лечения, которые могли повлиять на исход и привести к смерти ФИО5 нет.

Прокурора Васильева О.В. полагала исковые требования подлежащими частичному удовлетворению. Полагала необходимым взыскать с ответчиков КГБУЗ «КМП № 1», КГБУЗ «КГП №12», КГБУЗ «КМКБСМП имени Н.С. Карповича», КГБУЗ «КМКБ №7», КГБУЗ «ККПД № 1», КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» в счет компенсации морального вреда по 10 000 руб. с каждого, в связи с тем, что указанными медицинскими учреждениями не установлен диагноз «<данные изъяты>», не проведен ряд исследований, что свидетельствует о наличие дефектов в оказании медицинской помощи. При этом полагала необходимым отказать в удовлетворении требований к КГАУЗ «КМБ №5», поскольку отсутствуют документы, подтверждающие обращение за медицинской помощью в указанное медицинское учреждение.

Дело рассмотрено в соответствии со ст. 167 ГПК РФ, в отсутствие не явившихся участников процесса.

Суд, выслушав мнения участников процесса, заключение прокурора, исследовав материалы дела, полагает исковые требования ФИО1 не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 41 Конституции РФ, каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Согласно ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Статьей 38 Конституции РФ и корреспондирующими ей статьи 1 Семейного кодекса РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Пунктом 1 ст.150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Как следует из ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством, в том числе путем оказания медицинской помощи.

В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинении лично им нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Пунктом 2 ст.150 ГК РФ определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (ст. 1064 - 1101) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинения морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абз. второй п.8 названного Постановления).

Как разъяснено в пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1).

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности ст. 1100 ГК РФ.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимым и подлежащим доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом в силу закона обязанным возместить вред.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно п.1 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст.2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

В силу статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Согласно ч. 2, 5 ст. 70 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, предоставляет информацию о состоянии его здоровья, по требованию пациента или его законного представителя приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей для целей, установленных частью 4 статьи 47 названного федерального закона (донорство органов и тканей человека и их трансплантация (пересадка). Лечащий врач устанавливает диагноз, который является основанным на всестороннем обследовании пациента и составленным с использованием медицинских терминов медицинским заключением о заболевании (состоянии) пациента.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона доказывает те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Как следует из материалов дела и установлено судом, ФИО1 приходится <данные изъяты> ФИО5, что подтверждается свидетельствами о рождении № <данные изъяты>

Согласно записи акта о смерти <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 умерла ДД.ММ.ГГГГ. Причина смерти: <данные изъяты>.

Как следует из ответа на запрос КГАУЗ «КМБ №5», по данным электронной базы в КГАУЗ «КМБ №5» зарегистрировано единственное посещение – 27.12.2014 года в приемный покой инфекционного отделения круглосуточного стационара, осмотрена врачом-инфекционистом. Диагноз: <данные изъяты>.

В период с 07.04.2014 года по 14.01.2015 года ФИО5 проходила амбулаторное лечение в КГБУЗ «КМП №1», в том числе с жалобами на <данные изъяты>. <данные изъяты>

В период с 14.01.2015 года по 28.01.2015 года ФИО5 проходила лечение в инфекционном отделении КГБУЗ «КМКБ СМП им. Н.С. Карповича», куда поступила с диагнозом: <данные изъяты>. Выставлен диагноз: <данные изъяты>

С 14.02.2015 года по 25.03.2015 года ФИО5 находилась на лечении в реанимационном отделении КМКБ №7 с диагнозом: <данные изъяты>

В период с 25.03.2015 года по 14.04.2015 года ФИО5 находилась на стационарном лечении в КГБУЗ «ККПД №1». Диагноз: <данные изъяты>

В период с 22.05.2015 года по 23.06.2015 года ФИО5 находилась в неврологическом отделении КГБУЗ «КМКБ №20» с диагнозом: <данные изъяты>

В период с 02.06.2016 года по 10.06.2016 года ФИО5 находилась на обследовании и лечении в КГБУЗ «КМКБ №20». Установлен диагноз: <данные изъяты>

Кроме того, ФИО5 амбулаторно с 24.06.2015 года наблюдалась в КГБУЗ КГП №12 с диагнозом: <данные изъяты>

В материалах дела имеется заключение комиссионной экспертизы по материалам дела № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому экспертами дана оценка правильности действий медицинских работников при лечении ФИО5 в КГБУЗ «КМКБСМП им. Н.С. Карповича», КГБУЗ «КМКБ №7», КПНД №1, КГБУЗ КМКБ №20, КГБУЗ «КГП №12.

Согласно данному заключению диагнозы в КГБУЗ «КМКБСМП им. Н.С. Карповича», ККПНД №1, КГБУЗ КМКБ №20, КГБУЗ «КГП №12» выставлены правильно на основании имеющихся клинических проявлений заболевания. Клинические проявления <данные изъяты> на момент обращения в данные учреждения у ФИО5 отсутствовали. Для уточнения диагноза проводились неоднократные исследования, консультации и консилиумы.

В КГБУЗ «КМКБ №7» диагноз «<данные изъяты>» выставлен неправильно, не подтвержден клиническими данными, результатами психосоматического обследования. Неправильно выставленный диагноз в данном случае не привел к неправильной тактике ведения больной, не оказал влияния на течение основного заболевания. Назначенная ФИО5 терапия являлась симптоматической и не привела к каким-либо негативным последствиям.

При лечении ФИО5 в период с 2015-2016 гг. в вышеуказанных лечебных заведениях проводилась дифференциальная диагностика между заболеваниями с <данные изъяты>, проводились дообследования в пределах возможностей стационаров, неоднократно привлекались ведущие специалисты г. Красноярска. На фоне правильно проводимой симптоматической терапии имелись недостатки в диагностическом обследовании ФИО5

Во время первой госпитализации в инфекционное отделение КМКБ БСМП им. Н.С. Карповича с 14.01.2015 года по 28.01.2015 года у ФИО5 не установлена причина анемии, нет анализа на сывороточное железо.

Во время госпитализации в КГБУЗ «КМКБ №7» с 14.02.2015 года по 25.03.2015 года ФИО5 не проведена пальпация лимфоузлов шеи, подключичных, подмышечных и паховых областей, не установлена причина анемии.

В период нахождения ФИО5 в КПНД №1 с 25.03.2015 года по 14.04.2015 года нет осмотра и пальпации лимфоузлов шеи, подключичных, подмышечных и паховых областей. Нет оценки причин лимфостаза правой верхней конечности, не установлена причина анемии.

В период госпитализации в КГБУЗ КМКБ №20 с 22.05.2015 по 23.06.2015 года также нет оценки периферических лимфоузлов, нет оценки причин флеботромбоза глубоких и поверхностных вен верхних конечностей.

В амбулаторных условиях КГП №12 ФИО8 24.12.2015 года направлена для уточнения диагноза в КГБУЗ КМКБ №20, имеется запись от 25.12.2015 года: выполнено КТ грудной клетки, рекомендована консультация онколога, выставлен диагноз: «<данные изъяты>». Пациентка онкологом не осмотрена.

Таким образом, за все периоды лечения ФИО5 в вышеуказанных медицинских учреждениях отсутствует физикальное исследование ткани лимфоузлов, проведения пункции периферических лимфоузлов или биопсии ткани опухоли, нет осмотра онколога, при обследовании ФИО5 отсутствует онконастороженность.

Диагнозы, выставленные ФИО5 в вышеуказанных медицинских учреждениях, соответствовали описанной клинической картине и результатам обследований, выставлены своевременно.

Вместе с тем, диагноз <данные изъяты> выставлен ФИО5 несвоевременно, заподозрен в январе 2016 года после дообследования в амбулаторных условиях с последующей консультация врача онколога.

Диагноз <данные изъяты> не был установлен ФИО5 вплоть до летального исхода. При этом у ФИО5 ведущих проявлений <данные изъяты> – явных симптомов поражения лимфатической системы – увеличения лимфоузлов не было диагностировано длительное время. Проявления <данные изъяты> появились в январе 2016 года, когда состояние пациентки не позволяло проводить терапию данного заболевания.

Диагноз «<данные изъяты>» выставлен впервые в ККБ №1 в период лечения ФИО5 с 14.04.2015 года по 22.05.2015 года, до данного периода отсутствовали характерные признаки, указывающие на наличие у ФИО5 <данные изъяты><данные изъяты>

ФИО5 проводилось патогенетическое лечение, которое соответствовало имеющимся симптомам заболевания и установленным диагнозам. Лекарственная терапия, назначаемая ФИО5 соответствовала диагнозам, установленным в вышеуказанных лечебных учреждениях, где оказывалась медицинская помощь на этапах лечения.

Начиная с 2015 года у пациентки имелась симптоматика, указывающая на наличие заболевания <данные изъяты>.

Вместе с тем, в связи нарастанием неврологической симптоматики и отсутствия явных симптомов поражения лимфатической системы, эти данные лечащими врачами были связаны с поражением нервной системы.

На МСКТ от 16.02.2015 года определяются увеличенные лимфоузлы верхнего средостения, в связи с чем по указанным клинико-морфологическим данным в начале 2015 года у работников КМКБ №7 имелась возможность заподозрить онкопатологию у ФИО5

Вместе с тем, в начале февраля 2015 года состояние больной резко ухудшилось в связи с нарастанием симптоматики по сопутствующей патологии (<данные изъяты>). Наличие данной сопутствующей патологии, тяжелое состояние ФИО5 на момент первичной диагностики поражения лимфатической системы не позволяло бы проводить специальное лечение онкопатологии в случаях ее своевременной диагностики.

Имеет место недооценка увеличенных лимфоузлов средостения по данным КТ органов грудной клетки, за 16.02.2015 года в КГБУЗ «КМКБ №7», отсутствуют записи об обследовании периферических лимфоузлов в КМКБСМП им. Н.С. Карповича, КГБУЗ «КМКБ№7», КПНД №1, КМКБ №20 им. И.С. Берзона, нет оценки причин анемии, не учтены причины субфебрилитета.

В связи со сложностью клинической картины по сопутствующей патологии и ранней инвалидизации ФИО5 указанные недостатки при обследовании не повлияли на общий исход заболеваний. В условиях медицинских учреждений ФИО5 получала достаточную симптоматическую терапию. Специальное лечение лимфогранулематоза по мировым стандартам при распространенном онкопроцессе требует проведения не менее 6 курсов ПХТ, курсов дистанционно лучевой гамма терапии на основные группы лимфоузлов с последующем динамическим наблюдением. ФИО5 проведение данной терапии в связи с тяжестью состояния не было показано.

Нарушений действующих рекомендаций и стандартов при лечении ФИО5 с учетом устанавливаемых диагнозов на соответствующих этапах лечения не выявлено.

Имело место запаздывание в диагностике вплоть до января 2016 года, что обусловлено недооценкой лимфоузлов средостения по данным КТ органов грудной клетки, отсутствием обследования периферических лимфоузлов, не установленными причинами анемии и субфебрилитета.

Причинная связь между действиями медицинских работников КГБУЗ «КМКБСМП им. Н.С. Карповича», КГБУЗ «КМКБ №7», КПНД №1, КГБ №20 им. И.С. Берзона, КГБУЗ «КГП №12» и наступившими последствиями не определяется.

Проведенные курсы лечения ФИО5 соответствовали клиническим проявлениям заболевания.

Лечение <данные изъяты> не проводилось в связи с отсутствием клинических проявлений данного заболевания на ранних стадиях, в последующем проведение специального лечения в виде поли химиотерапии и дистанционно лучевой терапии было противопоказано в связи с распространенностью, неоперабельностью процесса и тяжестью состояния ФИО5 по сопутствующей патологии. <данные изъяты> у ФИО5 протекало довольно стремительно, с развитием ранней инвалидизацией, обширными осложнениями, выявленные диагностические нарушения на общий исход указанных заболеваний повлиять не могли. Кроме того, согласно медицинским документам имел место отказ от специального лечения в ККОД им. А.И. Крыжановского после консультации онколога 26.01.2016 года. Рекомендовано симптоматическое лечение.

В материалах дела имеется заключение комиссионной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ ГБУЗ <данные изъяты>», согласно которому экспертами дана оценка правильности действий медицинских работников при лечении ФИО5 в КГБУЗ «КМКБСМП им. Н.С. Карповича», КГБУЗ «КМКБ №7», КПНД №1, КГБУЗ КМКБ №20, КГБУЗ «КГП №12.

Как следует из данного заключения, смерть ФИО5 последовала от онкологического заболевания – <данные изъяты>

Кроме <данные изъяты> выявлено еще одно основное заболевание в виде <данные изъяты>.

<данные изъяты>

<данные изъяты> и <данные изъяты> являются конкурирующими заболеваниями, то есть каждое из них могло послужить причиной смерти в силу тяжести этих заболеваний и наличия фатальных осложнений. Эти заболевания протекали параллельно вне связи друг с другом.

При этом симптоматические проявления <данные изъяты> превалировали над проявлениями <данные изъяты>, то есть <данные изъяты> существенно нивелировала проявления <данные изъяты>, тем самым сделала невозможной прижизненную диагностику этого онкологического заболевания. Прижизненная диагностика любого онкологического заболевания при наличии преобладающих симптомов (неврологических и психосоматических) <данные изъяты> крайне затруднительна из-за разнообразия симптомов и неуклонного прогрессирования <данные изъяты>.

Диагноз: «<данные изъяты>» в лечебных учреждениях КГБ №20, КГБУЗ «КГП №12» установлен правильно.

Установленный в КГБУЗ «КМКБСМП им. Н.С. Карповича» диагноз «<данные изъяты>» не подтвержден клинико-лабораторными данными и является ошибочным. Вместе с тем, постановка ошибочного диагноза врачами КГБУЗ «КМКБСМП им. Н.С. Карповича» не могла повлиять на исходы основных заболеваний имевшихся у ФИО5

Установленные в КГБУЗ «КМКБ №7», КПНД №1 диагнозы: «<данные изъяты>»; «<данные изъяты>» <данные изъяты>»; «<данные изъяты>» по сути не являются ошибочными, а являются диагнозами дифференциально-диагностического ряда. Кроме того, симптомы на основании которых установлены данные диагнозы, характерны и для <данные изъяты>. Дифференциальная диагностика <данные изъяты> с психическими заболеваниями крайне трудна – диагноз устанавливается на основании неуклонного прогрессирования неврологических и психосоматических нарушений.

Пациентке ФИО5 проведен весь комплекс диагностических мероприятий, который по своей сути является исчерпывающими, то есть позволял достоверно исключить другие заболевания, которые могли вызывать симптоматику имевшую место у ФИО5

Тяжесть состояния ФИО5 обусловлена исключительно органическим поражением головного мозга – <данные изъяты>.

Диагноз – <данные изъяты> был установлен только при патологоанатомическом исследовании трупа ФИО5, прижизненный клинический диагноз не был установлен медицинскими работниками, то есть этот диагноз выставлен несвоевременно.

Диагноз «<данные изъяты>» установлен своевременно, то есть после появления соответствующих неврологических и психосоматических проявлений, проведения всех необходимых. Методов лабораторно-инструментального исследования и проведения дифференциальной диагностики.

Ни в одном медицинском учреждении лечение <данные изъяты> не производилось, так как прижизненная диагностика данного заболевания отсутствовала. Все лечебные мероприятия провялились в рамках диагноза «<данные изъяты>».

За все время наблюдения и медикаментозного симптоматического лечения во всех медицинских учреждениях ФИО5 не были назначены препараты, которые могли бы ухудшить течение имевшихся у нее основных заболеваний.

В настоящее время не существует стандартов и методик лечения пациентов с <данные изъяты>, это заболевание неизбежно заканчивается смертью, лечение может носить только симптоматический паллиативный характер.

Возможность диагностировать заболевание «<данные изъяты>» на ранней стадии у ФИО5 при наличии второго основного заболевания «<данные изъяты>» на фоне развернутой неврологической и психосоматической клиники этого заболевания, экспертная комиссия считает сомнительной, так как отсутствовала возможность полноценного сбора жалоб, анамнеза, который позволил бы заподозрить онкологическое заболевание и в последующем провести необходимые дополнительные лабораторно-инструментальные исследования.

Кроме того, диагностическая ошибка (отсутствие ранней диагностики <данные изъяты>» не могла повлиять на развитие этого заболевания, так как даже в случае диагностики данного онкологического заболевания на ранней стадии, его химиотерапия (единственный метод лечения) была бы невозможна из-за тяжести имеющегося органического поражений головного мозга – <данные изъяты>.

Каких-либо нарушений нормативных документов (Приказа №323 от 21.11.2011 года «Об основах охраны здоровья граждан», Приказа №158н от 28.02.2011 года «Об оказании медицинской помощи – перечень обследований, консультация специалиста по показаниям», Приказа №922н от 11.11.2012 года «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи по показаниям на более высоко технологичную помощь» не установлено.

Причинно-следственная связь между действиями медицинских работников лечебных учреждений, в которых ФИО5 проходила лечение, в том числе КГБУЗ «КМКБ БСМП им. Н.С. Карповича, КГБУЗ «КМКБ №7», КПНД №1, КГБ №20, КГБУЗ «КГБУЗ «КГП №12» отсутствует, так как смерть ФИО5 последовала от тяжелого онкологического заболевания (<данные изъяты>), развивающегося параллельно с другим основным заболеванием – с <данные изъяты>).

Какие-либо дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи при оказании медицинской помощи ФИО5 экспертной комиссией не установлены.

Установление диагноза заболевания <данные изъяты>, приведшего к смерти ФИО5 было крайне затруднительно в силу объективных причин – <данные изъяты> развивалось параллельно с <данные изъяты>, то есть отсутствовала объективная возможность полноценного сбора жалоб, анамнеза, которые бы позволили клиницистам заподозрить онкологическое заболевание и в последующем провести необходимые дополнительные лабораторно-инструментальные исследования.

Кроме того, в ходе рассмотрения настоящего гражданского дела по ходатайству сторон проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза <данные изъяты>», согласно заключению которой № от ДД.ММ.ГГГГ, причиной смерти ФИО5 явилось:

Основная патология: <данные изъяты>

Конкурирующая патология: <данные изъяты>

В медицинских учреждениях, в частности в КГБУЗ «КМП №1» КГБУЗ «КМКБСМП им. Н.С. Карповича», ККПД №1, КГБУЗ КМКБ №20, КГБУЗ «КГП №12», КГБУЗ «КМКБ №7» в период с 2015 года по 2016 год ФИО5 проводилась дифференциальная диагностика между симптомами, данными обследования для постановки основного диагноза. Несмотря на тяжелое состояние проводились дообследования в пределах возможности лечебного учреждения с учетом состояния пациентки. Проводилось патогенетическое лечение, которое соответствовало имеющимся симптомам заболевания и установленному диагнозу. Проводились неоднократно консилиумы с ведущими специалистами.

Медицинская помощь была проведена правильно в достаточном объеме.

Высказаться об оказании медицинской помощи в КГАУЗ «КМКБ №5» не представляется возможным, в виду отсутствия медицинских документов.

В 2015-2016 гг. своевременно не был установлен диагноз <данные изъяты>.

Имелись недостатки в диагностики: не установлена причина анемии, нет анализа на сывороточное железо, нет данных по пальпации лимфоузлов, нет оценки причин лимфостаза правой верхней конечности, отсутствует консультация онколога в период с 22.05.2015 года по 24.12.2015 года. Ни на одном из этапов не выполнена морфологическая верификация периферической или медиастинальной лимфаденопатии.

Атипичная клиническая картина в дебюте заболевания – <данные изъяты>, быстрое прогрессирование на фоне тяжелой сопутствующей <данные изъяты> патологии привели к несвоевременной постановки диагноза <данные изъяты> заболевания.

На сегодняшний день сложно установить, могла ли своевременная постановка диагноза <данные изъяты> диагноза, повлиять на дальнейшее развитие заболевания. Однако, учитывая тяжесть состояния, дальнейшее специальное противоопухолевое лечение пациентке было не показано.

Выполнение морфологической верификации <данные изъяты> было возможно с момента установления наличия <данные изъяты> в феврале 2015 года.

В тоже время, в данной клинической ситуации невозможно однозначно ответить: можно ли отнести данную диагностику к «ранней постановке диагноза». Кроме того, даже в случае постановки диагноза в этот период времени у пациентки имелись противопоказания к проведению специального противоопухолевого лечения.

<данные изъяты> является самостоятельным заболеванием и не связана с ненадлежащим оказанием медицинской помощи, неправильным лечением или неправильным назначением медицинских препаратов.

Между действиями (бездействием) работников остальных вышеуказанных медицинских организаций и смертью ФИО5 прямая причинно-следственная связь отсутствует. Пациентка получала необходимую посиндромную терапию и имела противопоказания для назначения специального противоопухолевого лечения.

Исход обусловлен тяжестью и непредотвратимостью течения прогрессированием как <данные изъяты>, так и конкурирующей патологии: <данные изъяты> Стремительное прогрессирование <данные изъяты> патологии, не позволило своевременно провести полноценную диагностику и лечение <данные изъяты> заболевания.

Вышеуказанные экспертные заключения, в том числе заключение судебной медицинской экспертизы, выполнены сотрудниками экспертной организации, которые имеют соответствующую квалификацию и образование, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Выводы экспертов подробно мотивированы, содержат ссылки на используемую литературу и выписки из медицинской документации. Ответы на поставленные перед экспертами вопросы изложены полно, ясно, понятно, не содержат неоднозначных формулировок, подтверждаются медицинской документацией.

В связи с чем, суд полагает необходимым признать вышеуказанные заключения относимыми и допустимыми доказательствами по делу.

Разрешая требования истца о взыскании в его пользу компенсации морального вреда в связи с оказанием ответчиками сестре истица ненадлежащей медицинской помощи, суд приходит к выводу, что они не подлежат удовлетворению.

Оценивая в совокупности собранные по делу доказательства, в том числе, заключение экспертиз, и учитывая конкретные обстоятельства дела, суд приходит к выводу о том, что доводы истца о ненадлежащем оказании медицинской помощи не подтверждены достоверными доказательствами, наличие причинно-следственной связи между действиями ответчиков и наступлением смерти ФИО5 не установлено.

При этом суд исходит из того, что в ходе рассмотрения дела, не нашел своего подтверждения факт ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО5 со стороны КГАУЗ «КМБ №5», поскольку лечение в данном медицинском учреждении она не получала, а лишь единожды обращалась в приемный покой инфекционного отделения круглосуточного стационара, куда не была госпитализирована в связи с отсутствием показаний.

При этом установленные в ходе рассмотрения дела недостатки в диагностическом обследовании ФИО5 в иных медицинских учреждениях, приведшие к несвоевременному установлению диагноза <данные изъяты>, в результате которого наступила смерть ФИО5, не могут служить основанием для удовлетворения исковых требований ФИО1, поскольку как следует из вышеуказанных экспертных заключений данная диагностическая ошибка не могла повлиять на общий исход заболевания, поскольку даже в случае диагностики данного онкологического заболевания на ранней стадии, его химиотерапия (единственный метод лечения) была бы невозможна из-за тяжести имеющегося органического поражений головного мозга у ФИО5 – <данные изъяты>.

Кроме того, суд также учитывает, что установление диагноза заболевания <данные изъяты> было крайне затруднительно в силу объективных причин, поскольку данное онкологическое заболевание развивалось параллельно с тяжелым <данные изъяты>, в связи с чем, отсутствовала объективная возможность полноценно собрать жалобы, анамнез, которые бы позволили заподозрить онкологическое заболевание и в последующем провести необходимые дополнительные лабораторно-инструментальные исследования.

В условиях медицинских учреждений ФИО5 получала достаточную симптоматическую терапию. Нарушений действующих рекомендаций и стандартов при лечении ФИО5 с учетом устанавливаемых диагнозов на соответствующих этапах лечения не выявлено. За все время наблюдения и медикаментозного симптоматического лечения во всех медицинских учреждениях ФИО5 не были назначены препараты, которые могли бы ухудшить течение имевшихся у нее основных заболеваний. Какие-либо дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи при оказании медицинской помощи не установлены.

Причинная связь между действиями медицинских работников КГАУЗ «КМП №1», КГБУЗ «КГБ №12», КГБУЗ «КМКБСМП им. Н.С. Карповича», КГБУЗ «КМКБ №7», КПНД №1, КГБ №20 им. И.С. Берзона, и наступившими последствиями не определяется.

При таких обстоятельствах, учитывая, что медицинская помощь ФИО5 со стороны КГАУЗ «КМБ №5» не оказывалась по объективным причинам, причинно-следственная связь между действиями медицинских работников иных медицинских учреждений и наступившей смертью ФИО5 в ходе рассмотрения дела не установлена, дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи при оказании медицинской помощи ФИО5 в ходе рассмотрения дела не выявлены, а установленная диагностическая ошибка не могла повлиять на общий исход заболевания, суд считает необходимым отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1 к КГБУЗ «Красноярская межрайонная поликлиника № 1», КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер № 1», КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница скорой медицинской помощи имени Н.С. Карповича», КГБУЗ «Красноярская городская поликлиника №12», КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №7», КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 им. И.С. Берзона», КГАУЗ «Красноярская межрайонная больница №5» о взыскании компенсации морального вреда, в полном объеме.

На основании изложенного, руководствуясь статьями ст.ст. 194-199 ГПК РФ,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к КГБУЗ «Красноярская межрайонная поликлиника № 1», КГБУЗ «Красноярский краевой психоневрологический диспансер № 1», КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница скорой медицинской помощи имени Н.С. Карповича», КГБУЗ «Красноярская городская поликлиника №12», КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №7», КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 им. И.С. Берзона», КГАУЗ «Красноярская межрайонная больница №5» о взыскании компенсации морального вреда, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Красноярский краевой суд в течение месяца с даты изготовления мотивированного решения, с подачей жалобы через Ленинский районный суд г. Красноярска.

Председательствующий: М.В. Золототрубова

Мотивированное решение изготовлено 30.03.2021 года.