Решение № 2-22/2018 2-22/2018(2-412/2017;)~М-290/2017 2-412/2017 М-290/2017 от 4 июля 2018 г. по делу № 2-22/2018

Дело № 2-22/18 05 июля 2018 года


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Кронштадтский районный суд Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи Тарновской В.А.,

при секретаре Кудрявцевой Н.А.

с участием представитель истца адвоката Староверовой Н.П.,

представителя ответчика адвоката Егорова В.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным завещания, доверенности, договора дарения на долю квартиры,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 признании недействительным завещания, доверенности, договора дарения, указав, что 18.10.2016 умер его отец ФИО2, после смерти которого осталось наследство – доля в праве общей долевой собственности на квартиру по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>. На основании договора купли-продажи доли квартиры от 02.09.2005 умершему ФИО2 принадлежало 12/46 долей в праве общей долевой собственности на квартиру по вышеуказанному адресу. 05.04.2017 истцу стало известно, что 10/46 из 12/46 долей в праве собственности на квартиру по вышеуказанному адресу принадлежат ответчику на основании договора дарения от 07.02.2015, удостоверенного нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО3, о чем ему известно не было. При обращении к нотариусу для принятия наследства и получении свидетельства о праве на наследство, истец узнал, что в январе 2015 года от имени отца было удостоверено завещание в пользу ответчика. Отец истца ФИО2 состоял на учете у врача-нарколога, на протяжении последних лет жизни страдал рядом заболеваний, в силу которых на момент удостоверения завещания и заключения договора дарения, не понимал значения своих действий и не мог руководить ими. Решением Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 02.03.2016, вступившего в законную силу 12.04.2016 его отец был признан недееспособным. Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов от 20.01.2016 ФИО2 страдал <данные изъяты>, не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Полагал, что в таком состоянии его отец ФИО2 находился и на момент удостоверения завещания и заключения договора дарения. Просил на основании ст. 177 ГК РФ признать недействительным договор дарения 10/46 долей квартиры, расположенной по адресу Санкт<адрес> удостоверенного нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО3 07.02.2015, признать недействительным завещание ФИО2, удостоверенное нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО3 22.01.2015 (л.д.5-8 т.1).

В процессе судебного разбирательства истец в порядке ст.39 ГПК РФ дополнил исковые требования – также просил признать недействительной доверенность, выданную от имени ФИО2, удостоверенную нотариусом ФИО3 30.01.2015 (л.д.114-115 т.1).

Истец ФИО1 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен, направил в суд своего представителя адвоката Староверову Н.П., которая иск поддержала в полном объёме, настаивала на его удовлетворении.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен, ранее против удовлетворения иска возражал по основаниям, изложенным в письменных возражениях на иск (л.д. 98-105, 160-166 т.1, л.д.49 т. 2), представил письменное ходатайство о применении последствий пропуска истцом срока исковой давности (л.д. 167-171 т.1), просил рассмотреть дело в его отсутствие, доверив ведение дела своему представителю адвокату Егорову В.В. (л.д. 234 т.1), который в судебном заседании просил в удовлетворении иска отказать, также заявив ходатайство о применении последствий пропуска истцом срока исковой давности (л.д. 233-238 т. 2).

Третье лицо нотариус нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО3, надлежащим образом извещённая о дате, времени и месте судебного заседания, в суд не явилась, просила рассмотреть дело в своё отсутствие.

В ранее представленном отзыве на иск нотариус ФИО3 возражала против удовлетворения заявленных ФИО1 требований, указала, что в моменты удостоверения ею оспариваемых сделок у неё не было никаких оснований сомневаться в дееспособности ФИО2 или в его способности понимать значение своих действий и руководить ими. Для удостоверения завещания и доверенности ФИО2 в нотариальную контору явился лично, был трезв, общался адекватно, чётко изложил содержание завещания, которое он хотел бы оставить, и доверенности, лично прочитал отпечатанные тексты и собственноручно подписал их, оплатил пошлину (л.д. 127 т. 1).

Третье лицо ФИО4 в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен, о причинах неявки не сообщил.

В ранее представленных возражениях на иск ФИО4 указал, что считает заявленные требования незаконными и необоснованными, поскольку при жизни ФИО2, приходящийся дядей третьему лицу, ни на каких условиях не хотел оставлять принадлежащую ему комнату истцу. При жизни ФИО2 составил завещание на свою мать – ФИО5, после смерти которой, пересоставил завещание на имя своего брата – ответчика ФИО2 Указанное решение дяди было осознанным, в болезненном состоянии ФИО2 не находился. Со слов ответчика ФИО4 известно, что завещание было составлено для того, чтобы комната не перешла в собственность истца. В феврале 2015 года ФИО2 пришёл к ФИО4, передал удостоверенную нотариусом доверенность, сказал, чтобы он, ФИО4, от имени ФИО2 подписал договор дарения. В болезненном состоянии дядя в указанный период времени также не находился. Сведения, изложенные в иске, относительно того, что ФИО2 страдал рядом заболеваний, в силу которых на момент заключения оспариваемых сделок дарения, удостоверения доверенности и завещания, недостоверны (л.д. 151-152 т. 1).

На основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд считает возможным рассматривать дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав объяснения представителей сторон, допросив в качестве свидетелей ФИО14, ФИО15, ФИО23., ФИО24 ФИО16, ФИО17, ФИО18, исследовав материалы дела, оценив представленные и добытые доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.

В силу пункта 2 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации, завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1130 Гражданского кодекса Российской Федерации завещатель вправе отменить или изменить составленное им завещание в любое время после его совершения, не указывая при этом причины его отмены или изменения.

Для отмены или изменения завещания не требуется чье-либо согласие, в том числе лиц, назначенных наследниками в отменяемом или изменяемом завещании.

Согласно ст. 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации, при нарушении положений Гражданского кодекса Российской Федерации, влекущем за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права и законные интересы которого нарушены этим завещанием. Оспаривание завещания до открытия наследства не допускается.

ФИО1 как наследник первой очереди по закону является заинтересованным лицом в признании недействительным завещания и наделен правом на обращение в суд с настоящими требованиями по смыслу ст. 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Завещание и доверенность являются односторонними сделками, к ним применяются правила о недействительности сделок, предусмотренные в главе 9 Гражданского кодекса Российской Федерации (ст. 166 - 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В соответствии с пунктом 3 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.

Из материалов дела следует и не оспаривается сторонами, что 18.10.2016 умер ФИО2, <ДД.ММ.ГГГГ> года рождения (л.д. 9, том 1), приходящийся отцом истцу ФИО1 (л.д. 10 т.1), братом ответчику ФИО2

На основании договора купли-продажи доли квартиры от 02.09.2005 ФИО2 принадлежали 12/46 долей в праве общей долевой собственности на квартиру по адресу: <адрес> (л.д. 11-13 т. 1).

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что 22.01.2015 ФИО2 составлено завещание, которым он отменил завещание, составленное им в пользу матери – ФИО5, удостоверенное 05.04.2006, и завещал ФИО2 (ответчику), <ДД.ММ.ГГГГ> года рождения, всё имущество, какое ко дню его смерти окажется ему принадлежащим, в чём бы таковое ни заключалось и где бы оно не находилось, в том числе принадлежащие ему 12/46 долей в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес> (л.д. 59 т. 1).

Указанное завещание составлено на бланке <№> удостоверено нотариусом нотариального округа Санкт-Петербург ФИО3

После смерти ФИО2 нотариусом ФИО3 заведено наследственное дело <№> (л.д. 57-79 т. 1); с заявлением о принятии наследства по завещанию 24.11.2016 обратился ФИО2

В материалы дела представлен договор дарения доли квартиры от 07.02.2015, согласно которому ФИО2 (наследодатель) подарил ФИО2 (ответчику) 10/46 долей в праве собственности на квартиру по адресу: <адрес> также доверенность, выданная от имени ФИО2 ФИО4, уполномочивающая последнего подарить от имени дарителя ФИО2 (ответчику) вышеуказанные доли в праве собственности на квартиру (л.д. 67-68 т. 1).

Как указывалось ранее, обращаясь с настоящим иском, ФИО1 указал, что в момент составления завещания, выдачи доверенности и подписания договора дарения ФИО2 находился в таком состоянии, когда не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, ответчик указал, что при жизни ФИО2 истец заставлял последнего продать принадлежащие ему доли в праве собственности на квартиру, а вырученные от продажи денежные средства передать истцу. Однако при жизни ФИО2 категорически не хотел, чтобы спорная комната в случае его смерти осталась его сыну ФИО1, для чего он совершал последовательные действия, направленные на то, чтобы ни при жизни ФИО2, ни после его смерти истец не получил спорные доли. В юридически значимый период времени ФИО2 понимал значение своих действий и руководил ими. Кроме того, ответчик полагал, что истцом пропущен срок исковой давности (л.д. 98-101, 160-166, 167-171 т. 1).

В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В подтверждение заявленных требований истцом в материалы дела представлено вступившее в законную силу решение Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 02.03.2016, состоявшееся по результатам рассмотрения гражданского дела №2-11/16, которым ФИО2, <ДД.ММ.ГГГГ> года рождения, признан недееспособным (л.д. 14-15 т. 1).

Постановлением главы местной администрации города Кронштадта <№> от 22.04.2016 над ФИО2 сначала была установлена предварительная опека, временно опекуном назначен ФИО1

Затем постановлением главы местной администрации города Кронштадта № <№> от 17.08.2016 установлена опека над ФИО2, опекуном назначен ФИО1 (л.д. 96 т.1).

Из ответа диспансерно-поликлинического отделения Кронштадтского района СПб ГБУЗ «Городская наркологическая больница» от 24.11.2017 следует, что в период с 12.10.2001 по 27.10.2006 ФИО2, <ДД.ММ.ГГГГ> года рождения, состоял под диспансерным наблюдением врача психиатра-нарколога, диагноз: <данные изъяты>. Снят с диспансерного наблюдения в связи с переменой места жительства (л.д. 229 т. 1).

Согласно показаниям допрошенной судом в качестве свидетеля ФИО14, приходящейся <данные изъяты> ФИО2, при жизни ФИО2 злоупотреблял спиртными напитками. Свидетель, <данные изъяты> много времени уделяла семье своей сестры. Обстоятельства составления завещания, подписания доверенности и договора дарения свидетелю неизвестны, однако летом 2015 года ФИО2 пришёл к свидетелю и стал повторять, что ничего не подписывал, что приезжал его брат, ответчик по делу, увёз его, но он ничего не подписывал. При этом паспорт ФИО2 находился у свидетеля по просьбе самого ФИО2, который боялся, что документ украдут. О том, что ФИО2 ничего не подписывал, последний дважды при жизни говорил свидетелю, а также о том, что ответчик дважды его куда-то возил, но ни о каких совершённых сделках не рассказывал. ФИО2 никогда не говорил, в пользу кого будет составлять завещание, однако никогда не говорил, что хочет завещать комнату брату. Отношения между умершим ФИО2 при его жизни с истцом и его семьёй были хорошими, последние регулярно навещали его, тогда как ответчик ФИО2, третье лицо ФИО4, дочь ответчика никогда за ФИО2 не ухаживали. Истец не угощал ФИО2 спиртными напитками, а наоборот, ругал его за употребление алкоголя (л.д. 132, 140-144 т. 1).

Из показаний допрошенной судом в качестве свидетеля ФИО15, при жизни ФИО2 приходящейся ему соседкой, следует, что семью ФИО2 и его матери ФИО5 знала с 2005 года, с момента, когда они купили комнату, расположенную в <адрес>, в которой проживали истец с супругой и ребёнком. При жизни ФИО2 злоупотреблял спиртными напитками, однако истец никогда не угощал его спиртными напитками, напротив, ругаясь за их употребление. ФИО2 проживал с матерью до момента её смерти, после чего он переехал в квартиру по вышеуказанному адресу. В период 2014-2015 годов ФИО2 часто находился в больницах, навещать его приезжали только истец с семьёй, истец навещал отца каждый день, ответчика свидетель ни разу не видела. При жизни, сразу после приобретения спорной комнаты. ФИО2 говорил свидетелю о том, что в данной комнате прописаны его сын и внучка, что после его смерти комната останется им (л.д. 175, 180-184 т. 1).

Допрошенная судом в качестве свидетеля супруга истца ФИО7 Я.А. показала, что с ФИО2 была знакома с 2010 года. В 2015 году состояние ФИО2 ухудшилось, он начал всё забывать, мог уйти в тапках на улицу зимой, позвонить откуда-нибудь, попросить его забрать, варить суп на протяжении четырёх часов, а потом поставить варить его заново, включить чайник, вскипятить воду в нём, потом снова его включить, сначала позвонить с мобильного телефона, а потом сказать, что телефона у него нет, пользоваться им он не умеет. В квартире по вышеуказанному адресу свидетель, истец и ФИО2 проживали совместно с 2011 года до 29.10.2013, то есть до рождения ребёнка у свидетеля. При жизни ФИО2 злоупотреблял спиртными напитками; мать ФИО2 – Тамара Степановна, звонила свидетелю и истцу, просила купить что-либо, поскольку ФИО2 мог выйти в магазин, употребить спиртное, после чего могли наступить тяжёлые последствия, травмы. После употребления спиртного у ФИО2 случались эпилептические припадки, он падал, ударялся. При жизни ФИО2 всегда говорил о том, что комната останется истцу и его дочери. О том, что при жизни ФИО2 в январе-феврале 2015 года ездил с ответчиком к нотариусу, свидетелю и истцу известно, однако сам ФИО2 говорил, что он ездил подписывать документы, касающиеся сберегательных книжек своей матери, чтобы ответчик смог на находящиеся на них денежные средства, поставить памятник на могиле бабушки. ФИО2 говорил, что кроме документов на сберегательные книжки, он ничего у нотариуса не подписывал (л.д. 17, 21-27 т. 2).

Согласно показаниям ФИО16, допрошенного судом в качестве свидетеля, приходящегося другом истцу, он был знаком с ФИО2, отцом истца, познакомившись с ним около шести лет назад. Странности в поведении ФИО2, отца истца, свидетель замечал в последние 3-4 года его жизни; за два года до своей смерти ФИО2 лежал в сестринском уходе, куда свидетель принёс ему теплые вещи, однако ФИО2 свидетеля не узнал. Встретив ФИО2 на улице у почтового отделения, спросив, что он тут делает, свидетель получил ответ, что он ждёт истца, однако, созвонившись с истцом, свидетелю стало известно, что он впервые слышит, что отец его ждёт на улице. Со слов истца свидетелю известно о том, что при жизни ФИО2 выпивал, однако в состоянии алкогольного опьянения свидетель ФИО2 не видел. Отношения у истца с отцом были нормальными, как у отца с сыном, ФИО1 часто навещал отца в больницах. Свидетель самостоятельно приезжал к отцу истца, когда этого в силу занятости на работе не мог сделать истец, привозил ему продукты, поскольку истец был против того, чтобы ФИО2 сам ходил в магазин, ввиду того, что путался в деньгах. Свидетелю также известно о том, что после смерти матери ФИО2 у последнего случилось несколько эпилептических припадков. Когда ФИО1 необходимо было вступать в наследство после смерти отца, он узнал о существовании завещания на имя ответчика, тогда как при жизни ФИО2 всегда говорил, что комнату оставит внучке – дочери истца (л.д. 61, 64-66, том 2).

Как следует из показаний допрошенной судом в качестве свидетеля ФИО17, она была знакома с ФИО2 и ФИО5, сдавала им в наём квартиру в конце 2013 – начале 2014 года, где они прожили приблизительно год. По виду ФИО2 при его жизни у свидетеля сложилось ощущение, что это человек, употребляющий спиртные напитки, ФИО2 был весь в синяках, хромал, зачастую открывал дверь свидетелю и от него пахло алкоголем (л.д. 126, 130-133 т. 2).

Свидетель ФИО18, являющаяся знакомой истца и его супруги, показала, что 28.03.2017 после совместной прогулки с супругой истца Яной и детьми, дома по спорному адресу истец дал ей прослушать записанный им на мобильны телефон разговор с ответчиком, в котором последний сообщил о том, что является собственником комнаты и требовал уплаты долга по коммунальным платежам.

У суда не имеется оснований не доверять показаниям допрошенных свидетелей, они последовательны, не противоречивы, согласуются с иными доказательствами по делу.

Согласно разъяснениям п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.07.2008 № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для разрешения вопроса о психическом состоянии ФИО2 в момент составления завещания от 22.01.2015, удостоверения доверенности от 30.01.2015, заключения договора дарения доли квартиры от 07.02.2015 определением Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 05.02.2018 по ходатайству истца (л.д. 9-10 т. 2) была назначена судебная посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено экспертам СПб ГБУЗ «Городская психиатрическая больница № 6».

Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов Санкт-Петербургского государственного казенного учреждения здравоохранения «Городская психиатрическая больница №6 (стационар с диспансером)» <№> от 08.06.2018, на момент совершения завещания от 22.01.2015, удостоверения доверенности от 30.01.2015, заключения договора дарения доли квартиры от 07.02.2015 ФИО2 <данные изъяты> на момент совершения завещания от 22.01.2015, удостоверения доверенности от 30.01.2015, заключения договора дарения доли квартиры от 07.02.2015 ФИО2 не мог понимать значение своих действий и руководить ими (л.д. 185-209 т. 2).

В соответствии с положениями статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является одним из видов доказательств по делу, оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. В то же время, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку. Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Суд не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения комиссии экспертов от 08.06.2018, и приходит к выводу о том, что оно в полном объёме отвечает требованиям статей 55, 59-60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание исследований материалов дела, медицинских документов, сделанные в результате их выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы. Оснований не доверять выводам указанной экспертизы у суда не имеется, эксперты имеют необходимую квалификацию, предупреждены об уголовной ответственности и не заинтересованы в исходе дела; доказательств, указывающих на недостоверность проведённой экспертизы, либо ставящих под сомнение её выводы, суду не представлено.

Проанализировав экспертное заключение от 08.06.2018, суд считает возможным при вынесении решения руководствоваться данным заключением, поскольку указанное доказательство в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержит подробное описание произведенных комиссионных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из медицинской документации ФИО2, оценивают показания свидетелей, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, их образовании, стаже работы, выводы экспертов обоснованы документами, представленными в материалы дела, в том числе сведениями из медицинской документации. Сопоставив заключение экспертов с другими добытыми по делу доказательствами, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для выражения несогласия с заключением судебной экспертизы.

Иных доказательств, отвечающих принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности, факта того, что в момент составления завещания от 22.01.2015, удостоверения доверенности от 30.01.2015, заключения договора дарения доли квартиры от 07.02.2015 ФИО2 мог понимать значение своих действий и руководить ими, ответчиком в ходе рассмотрения спора по существу представлено не было.

В соответствии с частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

В ходе судебного разбирательства стороной ответчика заявлено ходатайство о назначении по делу повторной судебной экспертизы.

Вместе с тем, полагая, что заключение экспертизы содержит полные ответы на поставленные перед экспертами вопросы, суд не усмотрел оснований для проведения по делу повторной экспертизы. В своём ходатайстве о назначении повторной экспертизы сторона ответчика указывает на то, что заключение экспертов основано на подложном доказательстве – медицинской карте ФИО2 <№>, однако предметом экспертного исследования были полностью материалы дела, с имеющимися в них показаниями свидетелей, а также иные медицинские документы ФИО2, помимо указанной медицинской карты: заключение ССПЭ <№> от <ДД.ММ.ГГГГ>, истории болезни: №<№> из СПб ГБУЗ «городская больница Св. Праведного ФИО6» (ГБ №36), <№> из СПб ГБУЗ «Городская больница Святой преподобномученицы Елизаветы», №<№> из СПб ГБУЗ «Покровская больница». Само по себе несогласие с экспертным заключением не является основанием для назначения повторной экспертизы, равно как основанием для исключения его из числа доказательств по делу.

Пояснения стороны ответчика и третьих лиц, которые, хотя и по смыслу статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации являются доказательством по делу, при имеющейся в материалах дела совокупности письменных доказательств, с достоверностью подтверждающих доводы истца, не могут быть приняты во внимание судом, поскольку ни ответчик, ни третьи лица не имеют специального медицинского образования и не являются экспертами, профессиональные навыки и образование которых могли бы позволить оценить способность ФИО2 в юридически значимый период времени понимать значение своих действий и руководить ими.

Показания допрошенной судом в качестве свидетеля ФИО7 К.А., приходящейся <данные изъяты> согласно которым никаких проблем со здоровьем у умершего ФИО2 при жизни не было, спиртными напитками он не злоупотреблял (л.д. 29 т. 2), напрямую опровергаются вышеприведёнными письменными доказательствами по делу, а также вышеизложенными показаниями допрошенных свидетелей, в связи с чем, оцениваются судом критически и не могут быть приняты судом в качестве доказательства по делу. Кроме того, как показала указанный свидетель, о том, что принадлежащая ФИО2 комната в настоящее время находится в собственности <данные изъяты> ей стало известно весной 2017 года, что позволяет сделать вывод о её неосведомлённости о юридически значимых обстоятельствах для дела, а самого ФИО2, <ДД.ММ.ГГГГ> года рождения, она видела в последний раз в 2013 году (л.д. 17, 27-31 т. 2).

Суд считает возможным отметить, что для принятия законного решения необходимо, чтобы в основу такого решения были положены соответствующие доказательства, которым дана надлежащая оценка, включающая в себя определение относимости, допустимости, достоверности и достаточности. Относимостью доказательств является то положение, в соответствии с которым суд должен допускать и исследовать только те доказательства, которые относятся к данному делу, то есть могут подтвердить или опровергнуть те обстоятельства дела, на которые ссылаются стороны и другие лица, участвующие в деле. Достоверность доказательств означает, что сведения, которые подтверждаются данными доказательствами, соответствуют действительности; достаточность доказательств свидетельствует о том, что на их основании можно сделать однозначный вывод о доказанности определенных обстоятельств.

При оценке доказательств суд должен объективно проанализировать все исследованные доказательства, сопоставив их, и на основании внутреннего убеждения сделать вывод.

Проанализировав представленные и добытые доказательства, суд приходит к выводу о том, что на момент совершения завещания от 22.01.2015, удостоверения доверенности от 30.01.2015, заключения договора дарения доли квартиры от 07.02.2015 ФИО2 не мог понимать значение своих действий и руководить ими, что в соответствии со статьёй 177 Гражданского кодекса Российской Федерации позволяет сделать вывод о недействительности данных завещания, доверенности, договора дарения.

Доказательств, которые могли бы с достоверностью свидетельствовать о том, что в момент совершения завещания от 22.01.2015, удостоверения доверенности от 30.01.2015, заключения договора дарения доли квартиры от 07.02.2015 ФИО2 мог понимать значение своих действий и руководить ими, ответчиком в нарушение требований части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено, судом не добыто.

Заявление ответчика о пропуске истцом срока исковой давности подлежит отклонению судом, исходя из следующего.

В соответствии со ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно п. 2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В своём заявлении о применении срока исковой давности, ответчик указывает на то, что о совершении оспариваемых сделок истцу было достоверно известно сразу после их совершения – в январе-феврале 2015 года от самого ответчика.

Вместе с тем, никаких доказательств, которые могли бы с достоверностью свидетельствовать о приведённых обстоятельствах, ответчиком не представлено, равно как не представлено доказательства, которые опровергали бы доводы истца о том, что о наличии оспариваемого договора дарения ему стало известно из телефонного разговора с ответчиком, состоявшегося 28.03.2017, о наличии завещания спустя несколько дней после этого при обращении к нотариусу ФИО3 и получении формы 9 по спорному адресу в апреле 2017 года, а об оспариваемой доверенности - из материалов гражданского дела в июле 2017 года (л.д. 153-156 т. 1).

При этом суд принимает во внимание, что сам ФИО2 даже после совершения оспариваемых сделок, по-прежнему считал себя собственником спорной комнаты, о чем указывал в объяснениях в рамках проведения проверки по материалу КУСП-<№> от 18.03.2015, что также свидетельствует о том, что он не понимал значения совершенных им действий по отчуждению ответчику принадлежащих ему долей в праве собственности на квартиру по спорному адресу (л.д. 245-250 т. 2), а, следовательно, и не мог сообщить об оспариваемых сделках истцу.

Как видно из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 03.04.2015, ФИО2 12.03.2015 обращался в ОМВД России по Кронштадтскому району Санкт-Петербурга с заявлением об оказании содействия по возврату ему паспорта гражданина РФ, аналогичное заявление ФИО1 по факту возможных противоправных действий ФИО2 18.03.2015 поступило из прокуратуры Кронштадтского района Санкт-Петербурга (КУСП-<№>).

Опрошенный ФИО2 пояснил, что проживает по спорному адресу в коммунальной квартире, занимает одну комнату, совместно с ним зарегистрированы сын ФИО1 и внучка. ФИО2 сообщил, что является собственником указанной комнаты. 15.01.2015 скончалась его мать ФИО5, после ее смерти осталось наследство - 1/3 часть квартиры по адресу: <адрес>, данное наследство будет разделено между ним и его братом ФИО2, который против этого. В связи с этим, он всячески пытается отговорить его от получения наследства, поэтому ФИО2 забрал у него паспорт и документы на комнату. Просит оказать содействие в возврате указанных документов. Также ФИО2 указал, что болен <данные изъяты>, его сознание путается, о некоторых событиях он может не помнить.

Опрошенный ФИО1 пояснил, что является сыном ФИО2, в связи с предстоящим наследованием его дядя ФИО2 пытается разными способами принудить его отца отказаться от наследства, в связи с этим забрал у него паспорт и документы на принадлежащую ему комнату. Кроме того, дядя требует от его отца, чтобы он оформил договор дарения на данную комнату (л.д. 110-111 т. 1).

Доводы ответчика о том, что срок исковой давности следует исчислять со дня установления опеки над ФИО2, т.е. с 22.04.2016, суд полагает необоснованными, учитывая, что в силу ст. 36 ГК РФ опекуны и попечители обязаны заботиться о содержании своих подопечных, об обеспечении их уходом и лечением, защищать их права и интересы, данные обязанности истцом ФИО1 в отношении опекаемого отца ФИО2 выполнялись надлежащим образом, в целях устранения сомнений относительно имеющейся у истца информации о попытках ответчика ФИО2 принудить своего брата ФИО2 оформить договор дарения на спорную комнату, ФИО1 в период с 21.04.2015 по 15.02.2017 в отделе вселения и регистрационного учета граждан СПб ГКУ «Жилищное агентство Кронштадтского района Санкт-Петербурга» были получены справки о регистрации (форма 9), в которых в качестве собственника спорной комнаты был указан ФИО2

При таких обстоятельствах, суд оценивает действия истца как добросовестные и направленные на соблюдение интересов опекаемого ФИО2, признанного судом недееспособным, в то время как ответчик ФИО2 сведений об изменении собственника спорного жилого помещения своевременно в жилищные органы не предоставил, поскольку сведения о том, что ФИО2 является собственником 10/46 долей в праве общей долевой собственности на квартиру по спорному адресу на основании договора дарения от 07.02.2015 предоставлены им в СПб ГКУ «Жилищное агентство Кронштадтского района Санкт-Петербурга» не ранее марта 2017 года.

Суд также не может принять во внимание ссылку представителя ответчика на отсутствие телефонного разговора, состоявшегося 28.03.2017 между истцом и ответчиком, стенограмма которого приобщена к материалам дела 18.01.2018, а запись прослушана судом в судебном заседании от 05.07.2018, учитывая, что данная позиция опровергается объяснениями самого ФИО2, который в судебном заседании 02.11.2017 пояснил, что 28.03.2017 в разговоре с супругой истца Яной и истцом, просил их оплатить задолженность по коммунальным услугам за комнату, но они сказали, что у них нет денег (л.д.184 т. 1). Факт состоявшегося телефонного разговора также подтверждается показаниями свидетеля ФИО18

Таким образом, суд считает, что о нарушении своего права и заключении договора дарения от 07.02.2015 истец узнал из телефонного разговора с ответчиком, состоявшегося 28.03.2017.

Кроме того суд считает необходимым отметить, что истец, являясь наследником умершего ФИО2, при жизни наследодателя не мог оспаривать заключенный договор, поскольку его законные права и интересы не могли быть нарушены в результате совершения указанной сделки. Сам наследодатель при жизни не мог понимать значения своих действий и руководить ими, соответственно осознать нарушение своих прав спорной сделкой и оспорить ее.

Таким образом, поскольку настоящий иск подан истцом в суд 25.04.2017, срок исковой давности, установленный п. 2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, истцом не пропущен.

При таком положении суд полагает, что заявленные ФИО1 исковые требования о признании недействительными спорного договора дарения от 07.02.2015, завещания от 22.01.2015, доверенности от 30.01.2015 подлежат удовлетворению в полном объеме.

При этом суд в качестве применения последствий недействительности оспариваемой сделки – договора дарения от 07.02.2015 полагает необходимым аннулировать запись о государственной регистрации права собственности ответчика на указанные доли квартиры.

В порядке статьи 98 ГПК РФ и статьи 333.19 Налогового кодекса РФ, с ответчика в пользу истца подлежат взысканию расходы последнего, понесённые на оплату производства судебной экспертизы в размере 19 366 рублей, а также по уплате государственной пошлины в размере 13 500 рублей, что в сумме составит 32 866 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 167, 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 удовлетворить.

Признать недействительным завещание от 22.01.2015, совершенное ФИО2 в пользу ФИО2, удостоверенное нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО3, зарегистрированное в реестре за № О-1-78.

Признать недействительной доверенность от 30.01.2015, выданную ФИО2 на имя ФИО4, удостоверенную нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО3, зарегистрированную в реестре за № <№>

Признать недействительным договор дарения 10/46 долей квартиры по адресу: <адрес> заключенный 07.02.2015 между ФИО2, действующим в лице представителя по доверенности от 30.01.2015 ФИО4 и ФИО2, аннулировав запись о государственной регистрации права собственности ФИО2 на указанные доли квартиры, произведенную <№>

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 судебные расходы в сумме 32 866 рублей.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья В.А. Тарновская

Решение принято судом в окончательной форме 03.08.2018.