Решение № 2А-2103/2021 2А-2103/2021~М-1446/2021 М-1446/2021 от 9 июня 2021 г. по делу № 2А-2103/2021

Дело № 2а-2103/2021

УИД 61RS0019-01-2021-002763-28


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

10 июня 2021 года г. Новочеркасск

Новочеркасский городской суд Ростовской области в составе:

председательствующего судьи Власовой О.А.,

при помощнике судьи Плахотиной А.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда административное дело по административному исковому заявлению ФИО1 к ФСИН России, ГУФСИН России по Ростовской области, ФКУ СИЗО - 3 ГУФСИН России по Ростовской области о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с административным исковым заявлением к ФСИН России, ФКУ СИЗО - 3 ГУФСИН России по Ростовской области о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей. В обоснование исковых требований указал, что <дата> он был задержан и помещён в изолятор временного содержания в г. Красный ФИО2. Постановлением Гуковского городского суда Ростовской области от <дата> в отношении ФИО1 была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

В период с <дата> по <дата> административный истец содержался в ФКУ СИЗО - 3 ГУФСИН России по Ростовской области (далее – СИЗО-3, учреждение).

По прибытии в СИЗО ФИО1 был помещён в карантинное отделение, после чего распределён в камеру № в корпусе №, рассчитанную на семь мест. На момент прибытия ФИО1 в камере № содержались пять человек.

Несмотря на наличие свободных мест и надлежащие условия содержания в камере №, на следующий день административного истца без объяснения причин перевели в специальный блок в одиночную камеру №. При этом, сотрудники администрации СИЗО-3 потребовали от ФИО1 написать заявление о том, что он просит в целях своей безопасности содержать его в одиночной камере. Административный истец отмечает, что, во время пребывания в общей камере, его жизни и здоровью ничего не угрожало. Однако, он написал заявление, находясь в сильном эмоционально подавленном состоянии, опасаясь неправомерных действий со стороны сотрудников учреждения.

ФИО1 указывает, что одиночная камера № расположена в полуподвальном помещении, находилась в плохом состоянии: пол был разбит, стены покрыты плесенью. ФИО1 отмыл стены с хлоркой, привёл камеру в порядок.

Из камеры № административный истец был переведён в одиночную камеру №, в которой также отсутствовали доски пола, на стенах была плесень. Из камеры № административный истец был переведён в одиночную камеру № спецблока.

По мнению ФИО1, переводы из одной камеры в другую не были обусловлены ни одной из причин, указанных в п. 18 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утверждённых Приказом Минюста России от <дата> № (далее – Правила внутреннего распорядка СИЗО).

Условия содержания явились причиной неоднократного обращения ФИО1 за медицинской помощью в СИЗО-3: <данные изъяты> Нахождение в одиночной камере внушало административному истцу дополнительный страх. После перенесённой <данные изъяты> у ФИО1 кружилась голова, он испытывал страдания от отсутствия общения с людьми, одиночества и недостатка движения из-за тесноты помещения, плохого освещения.

Административный истец считает, что действиями администрации СИЗО-3 нарушены ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, заключённой в г. Риме 04.11.1950, (далее - Конвенция о защите прав человека и основных свобод), ч. 2 ст. 21 Конституции Российской Федерации, ст. ст. 4, 15 Федерального закона №103-ФЗ от 15.07.1995 «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (далее – ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»).

Апелляционным постановлением Ростовского областного суда от 13.01.2021 постановление Гуковского городского суда Ростовской области от 22.12.2020 признано незаконным.

После освобождения, в связи с нарушением здоровья, ФИО1 был вынужден обратиться за медицинской помощью.

Административный истец просил суд признать действия администрации СИЗО-3, выразившиеся в нарушении условий содержания ФИО1, незаконными.

Административный истец также просил суд взыскать с Российской Федерации, в лице главного распорядителя бюджетных средств ФСИН России, в пользу ФИО1 компенсацию за нарушение условий содержания под стражей в размере 1 000 000,00 руб., расходы по уплате государственной пошлины в размере 300,00 руб.

Определением Новочеркасского городского суда Ростовской области о проведении подготовки административного дела к судебному разбирательству от 15.04.2021 к участию в деле в качестве административного ответчика было привлечено ГУФСИН России по Ростовской области.

В письменных возражениях на административное исковое заявление представитель административного ответчика СИЗО-3, действующий на основании доверенности ФИО3 исковые требования не признал. Со ссылкой на ст. ст. 4, 15, 19 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», указал, что, при возникновении угрозы жизни и здоровью подозреваемого или обвиняемого либо угрозы совершения преступления против личности со стороны других подозреваемых или обвиняемых сотрудники мест содержания под стражей обязаны незамедлительно принять меры по обеспечению личной безопасности подозреваемого или обвиняемого. По смыслу закона, такой профилактической мерой является отдельное содержание, в том числе, в одиночных камерах, подозреваемых и обвиняемых, жизни и здоровью которых угрожает опасность. Пояснил, что, при поступлении <дата> ФИО1 в СИЗО-3, в соответствии с п. 13 Правил внутреннего распорядка СИЗО, ему была предоставлена информация о правах и обязанностях, режиме содержания под стражей, дисциплинарных требованиях, распорядке дня, порядке подачи предложений, заявлений и жалоб, а также о возможности получения психологической помощи. C учётом того, что административный истец относится к категории «бывший сотрудник», для которых предусмотрено раздельное содержание с иными подозреваемыми и обвиняемыми, для соблюдения требований ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», он был размещён в карантинную камеру №, а затем в камеру №. На основании письменного заявления ФИО1 об одиночном содержании, с целью обеспечения его безопасности, он был переведён в камеру № специального блока.

При этом, в одиночной камере № административный истец содержался в надлежащих условиях: норма санитарной площади на одного человека соответствовала требованиям закона (7,3 кв.м.); ФИО1 был обеспечен индивидуальным спальным местом, которое ни в дневное, ни в ночное время не пристёгивалось, спальными принадлежностями; освещённость в камере соответствовала нормативным требованиям; уровень искуственной освещённости соответствовал СП 15-01; проветривание обеспечивалось; санузел был в исправном состоянии.

Обратил внимание суда на то, что, специальный блок – это не полуподвальное помещение, как указывает ФИО1, а отдельно стоящее одноэтажное здание, имеющее фундамент, окна расположены на расстоянии 1,5 м. от земли. В данном здании отсутствуют грибковые повреждения стен. Оконные проёмы соответствуют СП 15-01, ширина 0,9 м., высота более 1,1 м. Окно в камере не было закрыто металлическими ставнями или другими приспособлениями, препятствующими проникновению естественного освещения. Камера дополнительно была оборудована искуственным освещением. Для доступа свежего воздуха, могла открываться форточка. Также в камере имелись кровать, стол, стул, индивидуальный туалет, отделённый перегородкой от остального пространства камеры, отопление. Таким образом, обстановка и оборудование камеры соответствовали Европейским пенитенциарным правилам, ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Указал, что вопреки доводам административного истца о его переводе без объяснения причин из камеры № в камеру №, на основании постановления о переводе обвиняемого из следственного изолятора в изолятор временного содержания от <дата>, ФИО1 <дата> убыл в ИВС МО МВД России «Красносулинский», что подтверждается попутным списком от <дата>, справкой отдела спецучёта СИЗО-3. Вновь в СИЗО-3 ФИО1 прибыл <дата>. В связи с тем, что камере № уже был размещён другой обвиняемый, и отсутствием иной возможности обеспечить требования раздельного размещения, предусмотренные ст. 33 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», административный истец был размещён в камеру №, которая также расположена в специальном блоке и по обстановке, оборудованию, площади и условиям не отличается от камеры №.

На основании п. 18 Правил внутреннего распорядка СИЗО, о том, что размещение по камерам осуществляется в соответствии с требованиями ст. 33 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» на основании плана покамерного размещения подозреваемых, обвиняемых и осужденных, утвержденного начальником СИЗО, при освобождении камеры №, площадью 7,3 кв.м., предназначенной для содержания лиц, ранее не судимых, административный истец был переведён из камеры № в камеру №.

Указал, что размещение ФИО1 в камерах СИЗО-3 и его последующее перемещение осуществлялось на основании списков переводов, утверждённых начальником учреждения, в соответствии с требованиями Правил внутреннего распорядка СИЗО, ст. ст. 32, 33 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в силу вышеперечисленных причин.

При этом, административный истец не указал, каким образом смена камер наносила ему моральную травму, в чём она заключалась. Считал голословными утверждения ФИО1 о том, что перевод из одной камеры в другую ухудшали условия его содержания в СИЗО-3. В отношении ФИО1 ежедневно проводились медицинские осмотры, при необходимости оказывалось симптоматическое лечение. Медицинскими документами подтверждается, что у административного истца отсутствовали проявления <данные изъяты>. Факт обращения ФИО1 за медицинской помощью не свидетельствует о том, что его плохое самочувствие явилось следствием его переводов из одной камеры в другую. Кроме того, до заключения под стражу, у ФИО1 уже была <данные изъяты>.

Полагал, что само по себе одиночное содержание не может преследовать цель причинения физических, моральных и нравственных страданий, не нарушает ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Право административного истца на общение с другими людьми не было нарушено, так как в течение дня ФИО1 общался с сотрудниками учреждения: утренняя и вечерняяя поверки, медицинские осмотры, приём врача. Кроме того, ФИО1 имел частые свидания с адвокатом, телефонные переговоры с родственниками, неоднократные выезды в ИВС и т.д. Считал, что переживания административного истца относительно его его переводов из одной камеры в другую, не являются нравственными страданиями по смыслу действующего законодательства.

Указал, что, в данном случае совокупность условий, предусмотренных ст. 227 КАС РФ, отсутствует, так как оспариваемые действия совершены в рамках предоставленных законом СИЗО-3 полномочий, порядок принятия оспариваемых решений соблюдён, соответствуют нормативно-правовым актам, регулирующим спорные отношения, прав и законных интересов административного истца не нарушают. Просил суд в удовлетворении исковых требований отказать.

В судебном заседании административный истец исковые требования поддержал. Указал, что, при поступлении в учреждение имел <данные изъяты>, так как до поступления в учреждение у него была <данные изъяты>, он находился на стационарном лечении, заболевание в виде <данные изъяты> он не имел. Подтвердил, что писал заявление об одиночном содержании под воздействием психологического давления, так как, он не понимал, на какой период пишет данное заявление, почему его перевели в одиночную камеру. Пояснил, что жалоб по вопросу ненадлежащих условий содержания в камерах №, №, № он не подавал, а в устном порядке ставил об этом в известность дежурного. Не отрицал, что в период содержания в СИЗО-3, встречался с адвокатом, но в известность о ненадлежащих условиях содержания он его не ставил. Пояснил, что свиданий с родственниками у него не было, ввиду отсутствия разрешений следователя. Связь с родствениками он поддерживал путём почтовой переписки, получал посылки, бандероли. Не отрицал, что его выводили на прогулки, ежедневно проводились медицинские осмотры и, при наличии жалоб, ему оказывалась медицинская помощь. Повторяя доводы, изложенные в административном исковом заявлении, считал, что перевод из одной камеры в другую ухудшали условия его содержания. Просил суд удовлетворить исковые требования в полном объёме.

В судебном заседании представитель административного истца, действующая на основании доверенности, ФИО4 исковые требования поддержала. Указала, что постановление начальника СИЗО-3 от <дата> о переводе на одиночное содержание немотивированно, противоречит ст. 32 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Считала, что сотрудниками администрации учреждения, в нарушение ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации, не принимались меры для того, чтобы смягчить режим содержания административного истца в СИЗО-3, поместить его в общую камеру. Находясь в одиночной камере, ФИО4 был лишён возможности осуществлять какую-либо целенаправленную деятельность, был ограничен в контактах с семьёй и внешним миром, находился в условиях, угрожающих его жизни и здоровью. Пояснила, что свиданий с родственниками у ФИО4 не было, ввиду отсутствия разрешений следователя. А также то, что перед поступлением в СИЗО-3 административному истцу был поставлен диагноз <данные изъяты>. Просила суд удовлетворить исковые требования в полном объёме.

В судебном заседании представитель административного ответчика СИЗО-3, действующий на основании доверенности, ФИО3 полагал исковые требования не подлежащими удовлетворению по основаниям, изложенным в письменных возражениях на административное исковое заявление. Пояснил, что содержание ФИО4 в одиночных камерах – это не мера наказания, а вынужденная мера для обеспечения безопасности административного истца, являющегося бывшим сотрудником. Обратил внимание суда на то, что в камерах установлены камеры видеонаблюдения, таким образом, ФИО4 находился под круглосуточным наблюдением, в случае необходимости ему могла быть оказана необходимая помощь. Указал, что заявлений о ненадлежащих условиях содержания начальнику СИЗО-3, сотрудникам прокуратуры, регулярно проводившим проверки, административный истец не подавал. Также заявлений о ненадлежащих условиях содержания ФИО4 в период его содержания в учреждении не поступало от его адвоката, следователя, которым он мог сообщить об этом. Указал, что основанием для размещения ФИО4 в одиночной камере явилось поступление оперативной информации об угрозе безопасности жизни и здоровья административного истца, его заявление об одиночном содержании. При наличии заявления административного истца об одиночном содержании, оснований для перевода ФИО4 в общую камеру у администрации СИЗО-3 не имелось. При этом, ФИО4 мог подать заявление о том, что не желает находиться в одиночной камере. Просил суд в удовлетворении исковых требований отказать.

В судебном заседании представитель административного ответчика СИЗО-3, действующий на основании доверенности, ФИО5 считал доводы административного искового заявления незаконными и необоснованными. Указал, что ФИО4 содержался в учреждении в соответствии с требованиями ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». В отношении ФИО4 проводились все необходимые мероприятия материально-технического и санитарно-эпидеомиологического характера, ему оказывалсь необходимая медицинская помощь. Переводы административного истца из одной камеры в другую законные, обоснованные, осуществлялиь на основании рапортов сотрудников учреждения. Обратил внимание суда на то, что, за весь период содержания в СИЗО-3, ФИО4 с жалобами и заявлениями о ненадлежащих условиях содержания к администрации СИЗО-3 не обращался. При этом, он неоднократно выезжал в ИВС, участвовал в судебных заседаниях, где также мог воспользоваться правом на подачу жалоб. Просил суд в удовлетворении исковых требований отказать.

В судебном заседании представитель административных ответчиков ФСИН России, и ГУФСИН России по Ростовской области, действующая на основании доверенности, ФИО6 возражала против удовлетворения исковых требований. Полностью поддержала позицию СИЗО-3. Обратила внимание суда на то, что обращение ФИО4 за медицинской помощью не свидетельствует, что оно явилось следствием перевода административного истца из одной камеры в другую. При этом, при заключении ФИО4 под стражу у него уже имелась <данные изъяты>, на что указано им самим в административном исковом заявлении. Считала, что доводы административного искового заявления голословны, не нашли своего подтверждения при рассмотрении настоящего дела. Указала, что основания для удовлетворения исковых требований, предусмотренные 227 КАС РФ, отсутствуют. Просила суд в удовлетворении исковых требований отказать.

Изучив материалы дела, заслушав выступления лиц, участвующих в деле, оценив представленные доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

В силу ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации, в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.

Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации).

Ограничения прав и свобод, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, могут быть связаны, в частности, с применением в качестве меры государственного принуждения к лицам, совершившим преступления и осужденным за это по приговору суда, уголовного наказания в виде лишения свободы, особенность которого состоит в том, что при его исполнении на осужденного осуществляется специфическое воздействие, выражающееся в лишении или ограничении его прав и свобод и возложении на него определенных обязанностей, целями которого являются исправление осужденных и предупреждение совершения новых преступлений, как осужденными, так и иными лицами.

Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации (далее – УИК РФ) относится к числу таких законодательных актов, которые в установленном порядке ограничивают права определенной категории граждан, к которой относится административный истец.

В соответствии со ст. 1 УИК РФ, уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации имеет своими целями исправление осужденных и предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами.

Задачами уголовно-исполнительного законодательства Российской Федерации являются регулирование порядка и условий исполнения и отбывания наказаний, определение средств исправления осужденных, охрана их прав, свобод и законных интересов, оказание осужденным помощи в социальной адаптации.

Основаниями исполнения наказаний и применения иных мер уголовно-правового характера являются приговор либо изменяющие его определение или постановление суда, вступившие в законную силу, а также акт помилования или акт об амнистии (ст. 7 УИК РФ).

В соответствии с ч. 1 ст. 95 УПК РФ, порядок и условия содержания подозреваемых под стражей определяются федеральным законом.

На основании ст. 7 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых, в том числе, являются следственные изоляторы уголовно-исполнительной системы.

Согласно ст. 5 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», основанием содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых, в отношении которых в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу, является судебное решение, вынесенное в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

На основании ч. 1 ст. 2 УИК РФ, уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса и других федеральных законов.

Cогласно ст. 8 УИК РФ, уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации основывается на принципах законности, гуманизма, демократизма, равенства осужденных перед законом, дифференциации и индивидуализации исполнения наказаний, рационального применения мер принуждения, средств исправления осужденных и стимулирования их правопослушного поведения, соединения наказания с исправительным воздействием.

В силу ч. 1 ст. 10 УИК РФ, Российская Федерация уважает и охраняет права, свободы и законные интересы осужденных, обеспечивает законность применения средств их исправления, их правовую защиту и личную безопасность при исполнении наказаний.

При исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации (ч. 2 ст. 10 УИК РФ).

В силу ч. 1 ст. 82 УИК РФ, режим в исправительных учреждениях - установленный законом и соответствующими закону нормативными правовыми актами порядок исполнения и отбывания лишения свободы, обеспечивающий охрану и изоляцию осужденных, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осужденных и персонала, раздельное содержание разных категорий осужденных, различные условия содержания в зависимости от вида исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания.

В соответствии со ст. 15 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

Обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

Согласно ст. 23 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, отвечающие требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности.

В соответствии со ст. 32 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», подозреваемые и обвиняемые содержатся в общих или одиночных камерах в соответствии с требованиями раздельного размещения, предусмотренными статьей 33 настоящего Федерального закона.

Размещение подозреваемых и обвиняемых в одиночных камерах на срок более одних суток допускается по мотивированному постановлению начальника места содержания под стражей, санкционированному прокурором. Не требуется санкции прокурора на размещение подозреваемых и обвиняемых в одиночных камерах в следующих случаях: при отсутствии иной возможности обеспечить соблюдение требований раздельного размещения, предусмотренных статьей 33 настоящего Федерального закона; в интересах обеспечения безопасности жизни и здоровья подозреваемого или обвиняемого либо других подозреваемых или обвиняемых; при наличии письменного заявления подозреваемого или обвиняемого об одиночном содержании; при размещении подозреваемых и обвиняемых в одиночных камерах в ночное время, если днем они содержатся в общих камерах.

Согласно ст. 33 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», размещение подозреваемых и обвиняемых в камерах производится с учетом их личности и психологической совместимости. Курящие по возможности помещаются отдельно от некурящих. Женщины, имеющие при себе детей в возрасте до трех лет, и беременные женщины содержатся отдельно от остальных подозреваемых и обвиняемых.

При размещении подозреваемых и обвиняемых, а также осужденных в камерах обязательно соблюдение следующих требований: 1) раздельно содержатся: мужчины и женщины; несовершеннолетние и взрослые; в исключительных случаях с согласия прокурора в камерах, где содержатся несовершеннолетние, допускается содержание положительно характеризующихся взрослых, впервые привлекаемых к уголовной ответственности за преступления небольшой и средней тяжести; лица, впервые привлекаемые к уголовной ответственности, и лица, ранее содержавшиеся в местах лишения свободы; подозреваемые и обвиняемые, а также осужденные, приговоры в отношении которых вступили в законную силу; подозреваемые и обвиняемые по одному уголовному делу; 2) отдельно от других подозреваемых и обвиняемых содержатся: подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства и преступлений против мира и безопасности человечества; подозреваемые и обвиняемые в совершении следующих преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации: убийство; убийство матерью новорожденного ребенка; умышленное причинение тяжкого вреда здоровью; заражение ВИЧ-инфекцией; похищение человека; изнасилование; насильственные действия сексуального характера; торговля несовершеннолетними; грабеж; разбой; вымогательство, совершенное при отягчающих обстоятельствах; терроризм; захват заложников; организация незаконного вооруженного формирования; бандитизм; организация преступного сообщества (преступной организации); пиратство; посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование; посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа; дезорганизация нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества; подозреваемые и обвиняемые при особо опасном рецидиве преступлений; осужденные к смертной казни; лица, являющиеся или являвшиеся судьями, адвокатами, сотрудниками правоохранительных органов, налоговой инспекции, таможенных органов, органов принудительного исполнения Российской Федерации, учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, военнослужащими внутренних войск федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере внутренних дел, военнослужащими и сотрудниками войск национальной гвардии Российской Федерации; по решению администрации места содержания под стражей либо по письменному решению лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, подозреваемые и обвиняемые, жизни и здоровью которых угрожает опасность со стороны других подозреваемых и обвиняемых; больные инфекционными заболеваниями или нуждающиеся в особом медицинском уходе и наблюдении.

В силу ст. 19 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», при возникновении угрозы жизни и здоровью подозреваемого или обвиняемого либо угрозы совершения преступления против личности со стороны других подозреваемых или обвиняемых сотрудники мест содержания под стражей обязаны незамедлительно принять меры по обеспечению личной безопасности подозреваемого или обвиняемого.

В исправительных учреждениях действуют Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений, утверждаемые федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний, по согласованию с Генеральной прокуратурой Российской Федерации (ч. 3 ст. 82 УИК РФ).

Согласно п. п. 2, 3 Правил внутреннего распорядка СИЗО, в СИЗО устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также решение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Режим представляет собой регламентируемые Федеральным законом, настоящими Правилами и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации порядок и условия содержания под стражей лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений.

Обеспечение режима в СИЗО, поддержание в них внутреннего распорядка возлагается на администрацию СИЗО, а также на их сотрудников, которые несут установленную законом и ведомственными нормативными актами ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

Согласно п. 18 Правил внутреннего распорядка СИЗО, размещение по камерам осуществляется в соответствии с требованиями статьи 33 Федерального закона на основании плана покамерного размещения подозреваемых, обвиняемых и осужденных, утвержденного начальником СИЗО либо лицом, его замещающим. Подозреваемые и обвиняемые по одному уголовному делу размещаются раздельно. Администрацией СИЗО принимаются меры по исключению контактов между ними.

Подозреваемые и обвиняемые размещаются по камерам дежурным помощником или его заместителем по согласованию с работником оперативной службы, а несовершеннолетние, кроме того, - по согласованию с инспектором по воспитательной работе и психологом.

Размещение больных производится по указанию медицинского работника. Лица, у которых имеются признаки психического расстройства, в том числе склонность к агрессии и аутоагрессии, размещаются по камерам с учетом рекомендаций психиатра и психолога. Лица с признаками инфекционных или паразитарных заболеваний размещаются в камерах, выделяемых под карантин. Срок карантина определяется медицинскими показаниями.

В течение всего срока нахождения в следственном изоляторе подозреваемые и обвиняемые содержатся, как правило, в одной камере.

Перевод подозреваемых и обвиняемых из одной камеры в другую допускается в следующих случаях: а) необходимости обеспечения соблюдения требований раздельного размещения подозреваемых и обвиняемых, предусмотренных статьей 33 Федерального закона, либо при изменении плана покамерного размещения подозреваемых, обвиняемых и осужденных; б) необходимости обеспечения безопасности жизни и здоровья подозреваемого, обвиняемого или осужденного либо других подозреваемых, обвиняемых или осужденных; в) необходимости оказания медицинской помощи подозреваемому, обвиняемому или осужденному в условиях стационара; г) наличия достоверной информации о готовящемся преступлении либо ином правонарушении.

Перевод осуществляется по письменному разрешению начальника СИЗО либо лица, исполняющего его обязанности.

Судом установлено и следует из материалов дела, что, на основании постановления Гуковского городского суда Ростовской области от 22.12.2020 в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Согласно справке по личному делу, справке СИЗО-3 № от <дата>, ФИО1 содержался в СИЗО-3 в период с <дата> по <дата>. В данный период административный истец содержался в следующих камерах: с <дата> по <дата> – в камере №; с <дата> по <дата> – в камере №; с <дата> по <дата> – в камере №; с <дата> по <дата> – в камере №; с <дата> по <дата> – в камере №; с <дата> по <дата> – в камере №.

По прибытии в СИЗО-3 ФИО1 был ознакомлен с Правилами внутреннего распорядка, ему была предоставлена информация о правах и обязанностях, режиме содержания под стражей, дисциплинарных требованиях, распорядке дня, порядке подачи предложений, заявлений и жалоб, а также о возможности получения психологической помощи.

Как следует из материалов дела, и не оспаривалось сторонами, по прибытии в учреждение <дата> административный истец был размещён в карантинную камеру №, а затем <дата> в общую камеру №.

В рапорте от <дата> оперуполномоченный оперативного отдела СИЗО-3 капитан внутренней службы М.С.П. сообщил начальнику СИЗО-3 ФИО7 о том, что, при проведении утренней количественной проверки лиц, содержащихся в камере №, поступила информация о возможной угрозе жизни и здоровью в отношении обвиняемого ФИО1 Просил, в соответствии со ст. ст. 19, 32, 33 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», разместить ФИО1 в одиночную камеру.

В рапорте от <дата> ДПНСИ СИЗО-3 капитан внутренней службы С.А.А. сообщил начальнику СИЗО-3 ФИО7 о том, что в камере № поста № содержится ФИО1 Для соблюдения ст. ст. 19, 32, 33 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», просил разрешения содержать ФИО1 на одиночном содержании.

Постановлением о переводе на одиночное содержание начальника СИЗО-3 ФИО7 от <дата> установлено, что обвиняемый ФИО1 нуждается в одиночном содержании, в связи с возможной угрозой жизни и здоровью. На основании ст. ст. 19, 32, 33 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», постановлено содержать ФИО1 в одиночной камере СИЗО-3 на общих основаниях.

Согласно списка перемещения обвиняемых, подозреваемых, осуждённых, от <дата>, утверждённого начальником СИЗО-3, ФИО1 <дата> переведён из камеры № в камеру №.

После размещения в камере № ФИО1 подал на имя начальника СИЗО-3 ФИО7 заявление, в котором просил содержать его одного.

В рапорте от <дата> оперуполномоченный оперативного отдела СИЗО-3 лейтенант внутренней службы П.М.А. сообщил начальнику СИЗО-3 ФИО7 о том, что, при проведении утренней количественной проверки лиц, содержащихся в камере №, обвиняемый ФИО1 обратился с устным заявлением о переводе его из одиночной камеры. По его утверждению, в настоящее время отсутствует угроза его жизни и здоровью в камере №. Просил, на основании со ст. 33 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», перевести обвиняемого ФИО1 из камеры № в камеру №.

Согласно списка перемещения обвиняемых, подозреваемых, осуждённых, от <дата>, утверждённого начальником СИЗО-3, ФИО1 <дата> переведён из камеры № в камеру №.

На основании постановления следователя следственного отдела по г. Красный ФИО2 следственного управления СК Российской Федерации по Ростовской области Д.Т.Н. от <дата>, ФИО1 <дата> переведён из СИЗО-3 в ИВС МО МВД России «Красносулинский», что подтверждается попутным списком от <дата>.

В рапорте от <дата> оперуполномоченный оперативного отдела СИЗО-3 капитан внутренней службы М.С.П. сообщил начальнику СИЗО-3 ФИО7 о том, что поступила информация о возможной угрозе жизни и здоровью в отношении обвиняемого ФИО1, который <дата> убыл в ИВС г. Красный ФИО2. В случае прибытия обвиняемого ФИО1 в СИЗО-3, просил, в соответствии со ст. ст. 32, 33 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», обвиняемого ФИО1 разместить в одиночную камеру.

В рапорте от <дата> ДПНСИ СИЗО-3 майор внутренней службы Г.А.И. сообщил начальнику СИЗО-3 ФИО7 о том, что из ИВС г. Красный ФИО2 прибыл обвиняемый ФИО1 В связи с имеющейся информацией о возможной угрозе жизни и здоровью, просил обвиняемого ФИО1 разместить в одиночную камеру.

Постановлением о переводе на одиночное содержание начальника СИЗО-3 ФИО7 от <дата> установлено, что обвиняемый ФИО1 нуждается в одиночном содержании, в связи с возможной угрозой жизни и здоровью. На основании ст. ст. 32, 33 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», постановлено содержать ФИО1 в одиночной камере СИЗО-3 на общих основаниях.

<дата> ФИО1 был размещён в камеру №.

В рапорте от <дата> ДПНСИ СИЗО-3 С.Е.В. просил разрешения начальника СИЗО-3 ФИО7 о перемещение лиц, содержащихся в СИЗО-3, в том числе ФИО1, в сответствии со ст. 33 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», на основании плана покамерного размещения подозреваемых, обвиняемых и осужденных.

Согласно списка перемещения обвиняемых, подозреваемых, осуждённых, от <дата>, утверждённого начальником СИЗО-3, ФИО1 <дата> переведён из камеры № в камеру №, в которой содержался до освобождения из СИЗО-3 – <дата>.

В период содержания ФИО1 в СИЗО-3, он находился под медицинским наблюдением в филиале МСЧ № ФКУЗ МСЧ-61 ФСИН России.

Согласно справке филиала МСЧ № ФКУЗ МСЧ-61 ФСИН России от <дата>, справке ФКУЗ МСЧ-61 ФСИН России № от <дата>, справке ФКУЗ МСЧ-61 ФСИН России № от <дата>, при поступлении <дата> в учреждение были представлены следующие выписные эпикризы: МБУЗ «Районная больница» г. Красный ФИО2 и Красносулинского района Ростовской области от <дата>, диагноз: <данные изъяты>; МБУЗ «Районная больница» г. Красный ФИО2 и Красносулинского района Ростовской области от <дата>, диагноз: <данные изъяты>; ФКУЗ МСЧ МВД России по Ростовской области от <дата>, диагноз: <данные изъяты>. Также были представлены исследования МРТ головного мозга от <дата> и от <дата>, по результатам которых установлено: <данные изъяты>.

При поступлении в СИЗО-3 ФИО1 был осмотрен дежурным фельдшером, установлен диагноз: Энцефалопатия 1 степени (посттравматическая). <дата> ФИО1 был осмотрен врачом-дерматологом, установлен диагноз, назначено лечение. <дата> ФИО1 был осмотрен врачом-неврологом, установлен диагноз: <данные изъяты> Назначено лечение: <данные изъяты>.

За время содержания ФИО1 в СИЗО-3 общее состояние здоровья административного истца расценивалось как удовлетворительное. В экстренных мерах медицинского характера и госпитализации не нуждался. ФИО1 получал необходимые консультации медицинских работников и назначенное лечение в амбулаторных условиях в филиале МСЧ № ФКУЗ МСЧ-61 ФСИН России.

Согласно представленной ФИО1 в материалы дела медицинской справке от <дата>, <дата> в ИВС МО МВД России «Красносулинский» он также был осмотрен врачом-неврологом. Жалоб на момент осмотра не предъявлял.

В силу ч. 1 ст. 218 КАС РФ, гражданин, организация, иные лица могут обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями (включая решения, действия (бездействие) квалификационной коллегии судей, экзаменационной комиссии), должностного лица, государственного или муниципального служащего (далее - орган, организация, лицо, наделенные государственными или иными публичными полномочиями), если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности.

В ст. 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно ч. 1 ст. 227.1 КАС РФ, лицо, полагающее, что нарушены условия его содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, одновременно с предъявлением требования об оспаривании связанных с условиями содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении решения, действия (бездействия) органа государственной власти, учреждения, их должностных лиц, государственных служащих в порядке, предусмотренном настоящей главой, может заявить требование о присуждении компенсации за нарушение установленных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении.

При рассмотрении административного искового заявления, поданного в соответствии с частью 1 настоящей статьи, суд устанавливает, имело ли место нарушение предусмотренных законодательством Российской Федерации и международными договорами Российской Федерации условий содержания под стражей, содержания в исправительном учреждении, а также характер и продолжительность нарушения, обстоятельства, при которых нарушение допущено, его последствия (ч. 5 ст. 227.1 КАС РФ).

В соответствии с ч. 9 ст. 226 КАС РФ, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, при рассмотрении административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, суд выясняет: 1) нарушены ли права, свободы и законные интересы административного истца или лиц, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление; 3) соблюдены ли требования нормативных правовых актов, устанавливающих: а) полномочия органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, на принятие оспариваемого решения, совершение оспариваемого действия (бездействия); б) порядок принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия) в случае, если такой порядок установлен; в) основания для принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия), если такие основания предусмотрены нормативными правовыми актами; 4) соответствует ли содержание оспариваемого решения, совершенного оспариваемого действия (бездействия) нормативным правовым актам, регулирующим спорные отношения.

Обязанность доказывания обстоятельств, указанных в пунктах 1 и 2 части 9 настоящей статьи, возлагается на лицо, обратившееся в суд, а обстоятельств, указанных в пунктах 3 и 4 части 9 и в части 10 настоящей статьи, - на орган, организацию, лицо, наделенные государственными или иными публичными полномочиями и принявшие оспариваемые решения либо совершившие оспариваемые действия (бездействие) (ч. 11 ст. 226 КАС РФ).

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 47 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при рассмотрении административных дел, связанных с нарушением условий содержания лиц, находящихся в местах принудительного содержания», условия содержания лишенных свободы лиц должны соответствовать требованиям, установленным законом, с учетом режима места принудительного содержания, поэтому существенные отклонения от таких требований могут рассматриваться в качестве нарушений указанных условий.

Так, судам необходимо учитывать, что о наличии нарушений условий содержания лишенных свободы лиц могут свидетельствовать, например, переполненность камер (помещений), невозможность свободного перемещения между предметами мебели, отсутствие индивидуального спального места, естественного освещения либо искусственного освещения, достаточного для чтения, отсутствие либо недостаточность вентиляции, отопления, отсутствие либо непредоставление возможности пребывания на открытом воздухе, затрудненный доступ к местам общего пользования, соответствующим режиму мест принудительного содержания, в том числе к санитарным помещениям, отсутствие достаточной приватности таких мест, не обусловленное целями безопасности, невозможность поддержания удовлетворительной степени личной гигиены, нарушение требований к микроклимату помещений, качеству воздуха, еды, питьевой воды, защиты лишенных свободы лиц от шума и вибрации (например, статья 7 Федерального закона от 26 апреля 2013 года N 67-ФЗ "О порядке отбывания административного ареста", статьи 16, 17, 19, 23 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ " О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", статья 99 УИК РФ).

В то же время при разрешении административных дел суды могут принимать во внимание обстоятельства, соразмерно восполняющие допущенные нарушения и улучшающие положение лишенных свобод лиц (например, незначительное отклонение от установленной законом площади помещения в расчете на одного человека может быть восполнено созданием условий для полезной деятельности вне помещений, в частности для образования, спорта и досуга, труда, профессиональной деятельности).

В силу п. 1 ч. 2 ст. 227 КАС РФ суд удовлетворяет заявление полностью или в части заявленных требований о признании оспариваемых решения, действия (бездействия) незаконными, если признает их не соответствующими нормативным правовым актам и нарушающими права, свободы и законные интересы административного истца, и об обязанности административного ответчика устранить нарушения прав, свобод и законных интересов административного истца или препятствия к их осуществлению либо препятствия к осуществлению прав, свобод и реализации законных интересов лиц, в интересах которых было подано соответствующее административное исковое заявление.

По смыслу положений ст.ст. 218, 227 КАС РФ, признание незаконными решений, действий (бездействия) публичного органа, должностного лица, государственного или муниципального служащего возможно только при их несоответствии нормам действующего законодательства, сопряженном с нарушением прав и законных интересов гражданина.

Следовательно, для удовлетворения требования о признании оспариваемых решений незаконными необходимо наличие двух условий: установление противоправности этих решений и установление факта нарушения прав заявителя или незаконного привлечения его к ответственности в результате таких решений.

При этом заявитель, обращаясь в суд с заявлением об оспаривании постановлений должностного лица, должен указать и доказать, какие именно его права и законные интересы были нарушены оспариваемым постановлением или действием (бездействием) и указать способ их восстановления.

Вместе с тем, в процессе рассмотрения дела административным истцом таких доказательств суду не представлено, в материалах настоящего административного дела не имеется.

Вопреки доводам административного искового заявления, основанием для одиночного содержания ФИО1 и для его переводов из одной камеры в другую явились рапорты должностных лиц СИЗО-3 о возможной угрозе жизни и здоровью обвиняемого, а также заявление самого административного истца об одиночном содержании.

Достоверность данных доказательств административным истцом не опровергнута.

Доводы ФИО1 о том, что он написал заявление об одиночном содержании, опасаясь неправомерных действияй со стороны сотрудников учреждения, суд не может принять во внимание, как голословные. Доказательств наличия давления, угрозы со стороны сотрудников администрации учреждения, административным истцом не представлено. В судебном заседании ФИО1 также не смог пояснить, в чём именно это выразилось.

При таком положении, суд приходит к выводу о том, что установленные в процессе рассмотрения дела обстоятельства, в их совокупности, свидетельствуют о том, что у администрации СИЗО-3 имелись основания, предусмотренные ст. ст. 19, 32, 33 ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», при возникновении угрозы жизни и здоровью обвиняемого незамедлительно принять вышеперечисленные меры по обеспечению личной безопасности обвиняемого ФИО1

Таким образом, оспариваемые действия должностных лиц СИЗО-3 соответствуют действующему законодательству, осуществлены в пределах предоставленных им полномочий, в установленном законом порядке, прав и законных интересов административного истца не нарушают.

Суд не может согласиться с доводами представителя административного истца о том, что сотрудники СИЗО-3 не предприняли мер по смягчению режима содержания ФИО1 в учреждении, как основанные на ошибочном толковании положений действующего законодательства. Поскольку содержание в одиночных камерах направлено на обеспечение безопасности жизни и здоровья административного истца, являющегося бывшим сотрудником правоохранительных органов, и cамо по себе не свидетельствует об ужесточении режима содержания ФИО1, который продолжал содержаться в учреждении на общих основаниях, на что прямо указано в постановлениях начальника СИЗО-3 о переводе ФИО1 на одиночное содержание.

Кроме того суд отмечает, что <дата> ФИО1 переводился из одиночной камеры № в общую камеру №. Однако, в связи с поступившей информацией о возможной угрозе жизни и здоровью обвиняемого, снова был переведён на одиночное содержание.

Равно как административным истцом не представлено суду достоверных, достаточных и допустимых доказательств того, что в период содержания в СИЗО-3 состояние его здоровья ухудшилось.

При этом, административный истец не отрицал, что поступил в СИЗО-3 с диагнозом Энцефалопатия 1 ст. (посттравматическая), который был установлен ему ещё в <дата>, что подтверждается выписным эпикризом из МБУЗ «Районная больница» г. Красный ФИО2 и Красносулинского района Ростовской области от <дата>, диагноз: <данные изъяты>.

ФИО1 не отрицал, что во время содержания в учреждении, в отношении него проводились ежедневные медицинские осмотры, он имел возможность высказывать жалобы на состояние своего здоровья и получать необходимую медицинскую помощь, которая ему оказывалась.

Кроме того, из выписного эпикриза № МБУЗ РБ г. Красный ФИО2, следует, что в период с <дата> по <дата> ФИО1 находился на стационарном лечении в неврологическом отделении с диагнозом, связанным с <данные изъяты>, который у него был до поступления в СИЗО-3.

Доказательств иных обращений за медицинской помощью после освобождения из СИЗО-3, на что ФИО1 указал в административном исковом заявлении, а также причинно-следственную связь между имеющимися у ФИО1 заболеваниями и условиями содержания в учреждении, административный истец не представил.

Доводы административного истца о том, что он был изолирован от внешнего мира, суд отклоняет как несостоятельные, основанные на субъективной оценке обстоятельств самим ФИО1

В процессе рассмотрения дела установлено и не оспаривалось административным истцом, что он имел возможность поддерживать связь с родственниками и близкими путём почтовой переписки, получал посылки, бандероли, встречался с адвокатом, сотрудниками администрации, медицинским персоналом, выходил на прогулки.

Суд отмечает, что место содержания подозреваемых и обвиняемых, определяемое ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», подразумевает претерпевание определённых неудобств данными лицами в силу специфики самого места нахождения этих лиц.

Из представленных административным ответчиком СИЗО-3 доказательств следует, что камеры, в которых был размещён административный истец были обеспечены индивидуальным спальным местом, которое ни в дневное, ни в ночное время не пристёгивалось, спальными принадлежностями; в камерах были стол, стул; освещённость в камерах, в том числе искуственная, соответствовала нормативным требованиям; обеспечивалось проветривание, так как окна в камерах не были закрыты металлическими ставнями или другими приспособлениями, препятствующими проникновению естественного освещения; санузел, отделённый перегородкой от остального пространства камеры, был в исправном состоянии; имелось отопление; площадь камер соответствовала нормам санитарной площади на человека.

Ссылки административного истца о наличии в камерах, в которых он содержался плесени не нашли своего подтверждения в процессе рассмотрения дела. Так как из представленных СИЗО-3 доказательств следует, что в период содержания ФИО1 в учреждении, в СИЗО-3 регулярно проводились работы по санитарной обработке помещений учреждения.

Представителем административного ответчика СИЗО-3 в материалы дела представлены: государственный контракт № от <дата>, заключённый СИЗО-3 («Заказчик») с ИП К. («Исполнитель») на проведение дератизации и дезинсекции в помещениях учреждения, расположенных по адресу: <...> в течение 10 календарных дней с даты получения заявки от «Заказчика», на площади, согласно приложения №, сроком действия до <дата>.

Согласно Акта № от <дата> о приёмке выполненных работ (оказанных услуг), «Исполнитель» выполнил, а «Заказчик» принял работы по дезинсекции инсектицидным средством «Эсланадез-инсектицид» и дератизации родентицидным средством «Абсолон» помещений учреждения.

<дата> между СИЗО-3 («Заказчик») и ИП Г. («Исполнитель») заключён государственный контракт № на проведение дератизации и дезинсекции в помещениях учреждения, расположенных по адресу: <...> в течение 10 календарных дней с даты получения заявки от «Заказчика», на площади, согласно приложения №, сроком действия до <дата>.

Согласно Акта № сдачи-приёмки оказанных услуг от <дата>, «Исполнитель» выполнил, а «Заказчик» принял работы по дезинсекции и дератизации помещений учреждения.

<дата> между СИЗО-3 («Заказчик») и ООО («Исполнитель») заключён государственный контракт № на проведение дератизации и дезинсекции в помещениях учреждения, расположенных по адресу: <...> в течение 10 календарных дней с даты получения заявки от «Заказчика», на площади, согласно приложения №, сроком действия до <дата>.

Согласно Акта выполненных работ (услуг) № от <дата>, «Исполнитель» выполнил, а «Заказчик» принял работы по дезинсекции инсектицидным средством «Эсланадез-инсектицид» и дератизации родентицидным средством «Абсолон» помещений учреждения.

Кроме того, суд отмечает, что за всё время содержания в СИЗО-3, административный истец объективно имея такую возможность, с жалобами и заявлениями о нарушении своих прав, о ненадлежащих условиях содержания к администрации СИЗО-3, прокурорам, регулярно проводившим проверки в учреждении, своему адвокату, следователю не обращался. Данные обстоятельства ФИО1 в процессе рассмотрения дела не оспаривались.

Согласно справке начальника СИЗО-3 ФИО7 № от <дата>, при проведении проверок СИЗО-3 сотрудниками прокуратуры г. Новочеркасска, обращения и жалобы от ФИО1 о нарушении его условий содержания под стражей за период с <дата> по <дата> не поступали. Нарушения в камере № с <дата> по <дата>, в камере № с <дата> по <дата>, в камере № с <дата> по <дата>, в камере № с <дата> по <дата>, в камере № с <дата> по <дата>, в камере № с <дата> по <дата>, не выявлялись.

Сама по себе ссылка административного истца на ненадлежащие условия содержания его в СИЗО-3, при отсутствии доказательств того, что ФИО1 был подвергнут пыткам, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, является недостаточной для удовлетворения заявленных требований.

Суд принимает во внимание, что неудобства, которые претерпел административный истец, в связи с нахождением в СИЗО-3, обусловлены проведением следственных и процессуальных действий с участием ФИО1 в рамках предварительного следствия по уголовному делу, что неизбежно ведёт к ограничению привычного образа жизни, к бытовым неудобствам, пребыванию в состоянии стресса, ограничению свободы передвижения, вынужденному нахождению в замкнутом пространстве в условиях камеры и другим последствиям, которые не являются следствием действий должностных лиц СИЗО-3.

Таким образом, в данном случае необходимая совокупность условий, при которых могут быть удовлетворены требования административного истца, отсутствует, соответственно правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 175 – 180, 226 КАС РФ, суд,

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФСИН России, ГУФСИН России по Ростовской области, ФКУ СИЗО - 3 ГУФСИН России по Ростовской области о присуждении компенсации за нарушение условий содержания под стражей - отказать.

Решение может быть обжаловано в Ростовский областной суд через Новочеркасский городской суд Ростовской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено 11 июня 2021 года.

Судья О.А. Власова