Апелляционное определение № 22-576/2026 от 16 марта 2026 г.

Председательствующий Шаповалова Т.Н. дело № 22-576/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

17 марта 2026 года <адрес>

Судебная коллегия <адрес>вого суда в составе председательствующего - судьи Кузнецова Р.М.

судей Мугако М.Д., Шатровой А.В.

при секретаре Барабаш А.А.

с участием прокурора Ильиной О.Э.

осужденного ФИО1, его защитника-адвоката Портнягиной Я.А.

осужденного ФИО3, его защитника-адвоката Дубинниковой Т.Р.

осужденной ФИО2, ее защитника- адвоката Щербакова И.П.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Дубинниковой Т.Р. в интересах осужденного ФИО3, с дополнением к ней адвоката Дубинниковой Е.В., осужденного ФИО1 и адвокатов Килепо С.М., Редькина Д.А. в его интересах на приговор <адрес> районного суда <адрес> от <дата>, на основании которого

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес>, гражданин РФ, несудимый

осужден по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ к 9 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, со штрафом в размере 700 000 рублей,

ФИО2, родившаяся <дата> в <адрес>, гражданка РФ, несудимая

осуждена по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, с применением положений ст. 64, 82 УК РФ к 6 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима, с отсрочкой исполнения наказания до достижения ребенком 14-летнего возраста, то есть до <дата>,

ФИО3, родившийся <дата> в <адрес>, гражданин РФ, не судимый,

осужден по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ к 7 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Заслушав доклад судьи Шатровой А.В., выступления осужденных, адвокатов, прокурора по доводам жалоб, возражений, судебная коллегия,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1, ФИО2 и ФИО3 осуждены за вымогательство, то есть требования передачи чужого имущества и совершения других действий имущественного характера под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере.

Преступление совершено в период с ноября 2021 года до <дата> в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО2 вину в совершении преступления признала, ФИО3 признал частично, ФИО1 вину не признал, показал, что встреча с Потерпевший №1 носила деловой характер, угроз для его жизни и здоровья он не высказывал, считает, что имел право потребовать свое имущество из незаконного пользования Потерпевший №1.

В апелляционной жалобе на приговор адвокат Дубинникова Т.Р. в интересах осужденного ФИО3 не соглашается с приговором ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, несправедливостью и чрезмерной суровостью. В обоснование, апеллянт, просит приговор изменить, дать верную квалификацию действиям ФИО3, совершенных <дата>, с учетом его умысла; исключить из его действий эпизоды с ноября 2021 года по январь 2022 года и с февраля по март 2022 года, совершенные ФИО39 и ФИО40; изменить квалификацию действий ФИО3, совершенных <дата> на ст. 116 УК РФ.

В дополнениях к указанной апелляционной жалобе адвокат Дубинникова Е.В. в интересах осужденного ФИО3 указывает о несогласии с квалификацией, данной судом действиям ФИО3 по ст. 163 УК РФ, в том числе, совершение преступления группой лиц по предварительному сговору. Приводя собственный анализ материалов уголовного дела, апеллянт указывает на отсутствие предварительного сговора ФИО3 с иными участниками встречи <дата>, приводя показания свидетелей: ФИО41, ФИО42, ФИО2, ФИО1, ФИО39 и Потерпевший №1. Оспаривает наличие корыстного мотива у ФИО3, который является обязательным элементом для квалификации действий по ст. 163 УК РФ. В обосновании своей позиции указывает, что ФИО3, слыша лишь часть разговора, был уверен в реальности существующих и предъявляемых к Потерпевший №1 требований, самостоятельного умысла на обращение денежных средств или получение материальной выгоды в свою пользу, или незаконного обогащения в пользу других лиц, не имел. Деятельность ФИО3 в ООО <данные изъяты> не касалась вопросов основной деятельности предприятия, в связи с чем ФИО3 не мог знать всех деталей возникших отношений между <данные изъяты>». Приводит те же доводы, что и осужденный ФИО1 о разногласиях в отношении имущества <данные изъяты> Оспаривает выводы суда о том, что показания специалистов ФИО20, ФИО27, ФИО22, ФИО24, ФИО25, ФИО26, как и представленные стороной защиты заключения специалистов, противоречат имеющимся в деле доказательствам, указывая на большой стаж специалистов в исследуемой ими области, исследования содержания на аудиозаписи разговора между участниками встречи <дата>. Апеллянт не согласен с признанием в качестве доказательств показаний свидетеля ФИО40 в судебном заседании, полагая, что его показания противоречат материалам уголовного дела и установленным предварительным следствием обстоятельствам, положенным в основу обвинения. Приводя собственный анализ показаний потерпевшего, свидетелей, подсудимых, письменных доказательств, считает, что к показаниям указанных лиц следует относиться критически. Анализируя показания ФИО39 относительно действий ФИО3, автор жалобы считает, что к его показаниям следует относиться критически, поскольку показания опровергаются выводами лингвистической и фоноскопической судебных экспертиз. Апеллянт также не согласен с оценкой, данной судом показаниям Потерпевший №1, считая их противоречивыми, не согласующимися между собой и содержанию разговора на аудиозаписи, приводя подробное содержание показаний, зафиксированных в протоколах допроса относительно количества лиц, присутствовавших при встрече, признаков их внешности. Считает, что судом проанализированы показания вышеуказанных свидетелей и потерпевшего без учета их трансформации в выгодном для себя контексте и иными объективными данными, что привело к вынесению необоснованного решения. Обращает внимание на то, что судом признаны в качестве доказательств показания ФИО3, данные в ходе предварительного следствия. Суд указал, что после просмотра видеозаписи от <дата> ФИО3 пояснил, что совершил нападение по просьбе ФИО40, а при прослушивании аудиозаписи встречи <дата> указал, что ФИО2 и ФИО1 требовали денежные средства, а он с ФИО39 поддержали. Изменение показаний суд расценил как способ защиты. Вместе с тем, ни одни из показаний ФИО3 не оглашались, что лишило возможности ФИО3 дать какие-либо пояснения. Указывает, что судом неверно дана оценка действиям ФИО3 на встрече <дата>, считая такие действия самоуправством, произнесенные им при встрече фразы являются нейтральными, однако ФИО3 вменяется то, что он с ФИО39 произносил вместе фразы. Вместе с тем, одни и те же фразы двое лиц одновременно произносить не могут, их произнес ФИО39. ФИО3 не услышал своего голоса на аудиозаписи, как и иные участники судебного заседания. В экспертных исследованиях голос, принадлежащий ФИО3, не устанавливался. Анализируя показания ФИО3, апеллянт считает их правдивыми, указывает, что он признает только факт нанесения побоев совместно с ФИО4 потерпевшему Потерпевший №1. Указывает, что стороной обвинения не представлено доказательств, подтверждающих единство умысла ФИО40, ФИО39 с ФИО3. Последнему не было известно об угрозах насилия к Потерпевший №1, о требовании у него денежных средств, отказа от договоров. Назначенное ФИО3 наказание апеллянт считает суровым, полагая, что суд имел возможность применить положения ст. 64 УК РФ, назначить наказание ниже низшего предела с учетом фактических действий, отношения к содеянному и совокупности смягчающих обстоятельств. Просит приговор изменить, дать верную квалификацию действиям ФИО3, совершенных <дата>, с учетом его умысла; исключить из его действий эпизоды с ноября 2021 года по январь 2022 года и с февраля по март 2022 года, совершенные ФИО39 и ФИО40; изменить квалификацию действий ФИО3, совершенных <дата> на ст. 116 УК РФ.

В апелляционной жалобе на приговор адвокат Килепо С.М. в интересах осужденного ФИО1 считает приговор незаконным, необоснованным, несправедливым, поскольку выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. Указывает, что в действиях ФИО1 отсутствует признаки вымогательства, что подтверждено в судебном заседании совокупностью доказательств, в действиях ФИО1 содержатся признаки самоуправства. Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда.

В апелляционной жалобе адвокат Редькин Д.А. в интересах осужденного ФИО1 указывает на несоответствие приговора критериям законности и обоснованности, поскольку при рассмотрении дела существенным образом нарушены нормы процессуального права. Указывает, что в ходе судебного следствия защиту ФИО1 наряду с адвокатами Килепо С.М. и Редькиным Д.А. осуществлял адвокат Бушмин С.И. Вместе с тем, несмотря на то, что ФИО1 от помощи адвоката Бушмина С.И. не отказывался, судом указанный защитник не уведомлялся о датах и времени судебных заседаний, в том числе, о дате прений и последнего слова подсудимого. Считает, что председательствующий был обязан возобновить судебное следствие, поскольку в ходе прений, предложил защитнику Килепо С.М. и подсудимому ФИО1 согласовать позицию защиты. Будучи допрошенным в качестве подсудимого ФИО1 вину в предъявленном обвинении не признал в полном объеме. Выступая в прениях, ФИО1 заявил, что в его действиях, вероятно, содержится состав преступления, предусмотренный ст. 330 УК РФ. Считает, что после изменения ФИО1 в прениях позиции о частичном признании вины, доведения до суда информации, ранее им в допросе не сообщавшейся, председательствующий был обязан возобновить судебное следствие для выяснения фактических обстоятельств обвинения, по которым подсудимый частично признает вину, предоставления участникам процесса задать ему вопросы в рамках изменившийся позиции, а также права повторного выступления в прениях с учетом данных обстоятельств. Просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе основной и дополнительных на приговор осужденный ФИО1 считает его незаконным, в силу суровости назначенного наказания. Считает, что судом не в полной мере учтены данные о его личности, характер и степень общественной опасности преступления. Указывает на рассмотрение уголовного дела, незаконным составом суда, приводя данные о распределении уголовного дела изначально иному судье; нарушении подсудности уголовного дела, полагая, что преступление было окончено в <адрес>. Проведение судебных прений полагает с нарушением ст. 292 УПК РФ, поскольку речь адвоката Килепо С.М. была прервана председательствующим для технического перерыва, а затем был объявлен перерыв в судебном заседании в связи с режимом работы суда. Указывает, что, так как речь в судебных прениях адвоката Килепо С.М. содержала согласованную с ним позицию, в том числе, и о переквалификации его действий на ст. 330 УК РФ, его выступление предполагалось без разрывов. Однако, председательствующим трижды объявлялся перерыв в судебном заседании, тем самым вынуждал защитника отказаться от довода о переквалификации действий на ст. 330 УК РФ.

В дополнениях осужденный указал, что адвокаты Килепо С.М. и Редькин Д.В. не согласовав с ним позицию, вопреки его воле в судебных прениях утверждали, что его действия более правильно квалифицировать по ст. 179 УК РФ (принуждение к совершению сделки). В связи с чем, полагает, что его право на защиту тем самым было нарушено. Повторяет доводы адвоката Редькина Д.А. о нарушении права на защиту ввиду не уведомления судом адвоката Бушмина С.И. о дате и времени судебного заседания. Считает, что извещение судом потерпевшего Потерпевший №1 о дате и времени судебного заседания посредством телефонной связи является ненадлежащим извещением, что лишило Потерпевший №1 реальной возможности участвовать в процессе и могло повлиять на исход дела.

Апеллянт приводит доводы об отсутствии в его деянии признаков вымогательства, угроз применения насилия, указывая, что посягал не на чужое имущество, а на то имущество, на которое имел право. Указывает, что он инвестировал денежные средства в <данные изъяты> при продаже предприятий в собственность новых владельцев переходил весь имущественный комплекс, а именно действующие контракты, оборудование. Указывает, что организация <данные изъяты> не могла заключить договор охраны с ОПФР, ввиду отсутствия материально-технической возможности и проведения конкурсной процедуры. В связи с чем, действия компании «<данные изъяты> по незаконному удержанию и пользованию оборудованием были им расценены как противоправные. Его требования на встрече <дата> были направлены на восстановление владения своим имуществом, а не на завладение чужим. Незаконность заключения <данные изъяты>» указанного договора фактически была признана Потерпевший №1 в ходе встречи <дата>, а показаниями свидетелей ФИО60, ФИО61, ФИО41, ФИО63, ФИО64, ФИО65, ФИО66, ФИО67, ФИО68, ФИО69 подтверждено, что <данные изъяты> обращалось в различные инстанции, признания заключенного договора недействительным и незаконным. В обоснование своих доводов приводит: ответ из прокуратуры <адрес> от <дата> (том 12 л.д. 147), из которого следует, что <данные изъяты> ненадлежащим образом оказывало охранные услуги; ответ ГУ МЧС России по <адрес> от <дата> (том 12 л.д. 148) о том, что согласование подключения технического оборудования к пульту охраны пожарной охраны МЧС России было согласовано только летом 2022 года. Указывает о несогласии с выводами суда об отсутствии у него, других участников преступления прав на охрану ОПФР ввиду расторжения договора на оказание охранных услуг с <данные изъяты>» и заключении такого договора с <данные изъяты> Считает, что судом не дана надлежащая оценка имеющимся в деле документам, на которые он обращает внимание, проигнорированы показания свидетелей о неправомерности заключенного договора, и его права на спорные объекты. Обращает внимание, что из обвинения следует, что требования были связаны с конфликтом в сфере бизнеса, что по своему характеру не может считаться незаконным, в связи с чем в его действиях отсутствует объективная сторона вымогательства. Корыстный мотив, который является обязательным для мошенничества, тогда, как размер имущественного вреда возможного ущерба потерпевшего не указан в обвинении и не приведен судом в приговоре для требований об отказе от договора охраны; о передаче прав на осуществление охранной деятельности по договору. Считает, что требование об отказе от договора не может быть предметом вымогательства, поскольку реализация этого требования не приводит к обогащению требующего лица.

Судом неверно сделан вывод о наличии в его высказываниях признаков угрозы насилия к потерпевшему, вопреки выводам судебно-лингвистических экспертиз, исследований, показаний специалистов в судебном заседании: ФИО25, ФИО21. Показания потерпевшего Потерпевший №1 о восприятии угрозы носят субъективный характер, у него не выявлены маркеры страха, как установили специалисты, исследовавшие аудиозапись встречи, а выражение «проеду катком», как установлено лингвистической экспертизой, не позволяет однозначно установить угрозу именно физического насилия. Однако, суд оценил данное выражение как угрозу насилием, необходимое для вымогательства.

Указывает на отсутствие оценки судом изменений ФИО39 показаний в судебном заседании, проверки его первоначальных показаний, данных в порядке ст. 56.1 УПК РФ, несмотря на отказ в судебном заседании от показаний, данных в порядке досудебного соглашения, на заявление ФИО39 о давлении и даче ложных показаний. Заявление ФИО39 было приобщено, но не исследовано как доказательство в ходе допроса. Считает, что показания ФИО39 не могли быть положены в основу приговора, поскольку судом не устранены существенные противоречия в его показаниях, указанные выше. Об отсутствии соответствующей судом оценки апеллянт указывает на показания ФИО3, данные в судебном заседании, ФИО40.

ФИО39, ФИО40, ФИО3 в своих показаниях отрицали создание группы для вымогательства, объективных данных, подтверждающих предварительный сговор до встречи <дата>, не представлено. Апеллянт подробно анализирует показания потерпевшего Потерпевший №1, данные в судебном заседании и в ходе предварительного следствия, сопоставляя их с содержанием аудиозаписи встречи <дата> указывает, что показания Потерпевший №1 не совпадают с обвинением и с его показаниями в ходе следствия, обращая внимание, что судом не дана оценка таким противоречиям, показания Потерпевший №1 в судебном заседании в приговоре не приведены. Указывает, что приведенное в приговоре заключение эксперта № от <дата>, не проанализировано с точки зрения относимости и достоверности показаний потерпевшего, не дана оценка, кому принадлежат фразы, к каким событиям относятся. Считает, что судом из заключений эксперта приведена часть из всех разговоров, вырезанные из контекста, которая не раскрывает полный смысл возникшей ситуации между ним и Потерпевший №1. Указывает на признание судом в качестве доказательства копий документов, представленных потерпевшим Потерпевший №1, в том числе, гос.контракт от <дата> № и №, заключенный <данные изъяты> УПФР РФ, который не относится к предъявленному обвинению; приговора <адрес> районного суда <адрес> от <дата> в отношении ФИО39.

Считает необоснованным отказ суда в удовлетворении ходатайств стороны защиты: о возвращении уголовного дела прокурору, соединении в одно производство с уголовным делом в отношении ФИО40; вызове и допросе свидетелей из Туруханска, ФИО81; повторном допросе ФИО39; недопустимости доказательств и проведении экспертиз; в приобщении и исследовании доказательств специалистов ФИО83, ФИО20. Указывает, что судом отдан приоритет доказательствам стороны обвинения, и в основном собранным на стадии предварительного расследования, а доводы стороны защиты, оценки не получили, и отвергались по незначительному основанию. Считает, что проведено копирование обвинительного заключения в приговор. Подробно анализируя показания ФИО2 в судебном заседании, апеллянт не согласен с указанием в приговоре того, что ФИО2 вину в совершении преступления признала, полагает, что ФИО2 не признает наличие предварительного сговора на совершение преступления, не признает высказывание требования о передаче денежных средств, а равно угроз во исполнение данного требования, заявляет, что требовала от Потерпевший №1 отказаться от договора на охрану. Не согласен с указанием в приговоре о том, что вину он не признал полностью, поскольку вину он признал в самоуправстве.

Указывает о чрезмерно суровом наказании, назначенном судом, в качестве основного и дополнительного вида наказания в виде штрафа, который не является обязательным. Оспаривает мотивы суда, которые послужили для принятия судом данного решения. Считает, что судом формально учтены смягчающие наказание обстоятельства, поскольку основное наказание в виде лишения свободы является близким к верхнему пределу санкции статьи. Не учтено, что его семья, пожилые родители лишилась единственного кормильца, он ранее не судим, имеет не молодой возраст, заслуги перед обществом и государством за период жизни до задержания. Проводит сравнения, относительно назначенного ему приговором суда наказания с другими осужденными, а также указывая, что непризнание вины не может являться определяющим при назначении наказания. Считает, что арест, сохраненный на имущество в размере 1 170 000 рублей существенно превышает размер назначенного штрафа в сумме 700 000 рублей.

В дополнениях приводит суждения о несогласованной с адвокатом Килепо С.И. по делу позиции, который без его ведома, общался со свидетелями, оказывал на них давление; получил от него 500 000 рублей для передачи адвокату, который защищал интересы ФИО3, однако, присвоил их; указал что нет оснований подавать замечания на протокол судебного замечания, так как он был составлен стороной защиты на основании аудио-записей и передан секретарю, приобщен к делу, в связи с чем содержание протокола правильное. Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство.

В дополнениях указывает на признание судом в качестве доказательств предварительного сговора детализированной информации абонентских соединений ФИО39, ФИО1, ФИО2, ФИО3 без проведения анализа таких соединений в период совершения преступления. Не согласен с решением суда об изменения обвинения только в части его требований в помещении кафе у Потерпевший №1 либо предоставить представителям фирмы «<данные изъяты> права на осуществление охранной деятельности по договору, заключенному <данные изъяты>», подписав документ об этом, либо отдать представителям фирмы «<данные изъяты>» денежные средства в сумме 3 500 000 рублей, полагая, что такие изменения должны быть внесены и в последующие требования соучастников, поскольку действуют с единым умыслом, а ФИО1, как руководитель организаций определяет какие требования должны быть заявлены потерпевшему. В ином случае, ФИО39 и ФИО40 действуют исходя из своих собственных целей (эксцесс исполнителя). Просит отменить приговор, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Бирюлев Д.В. доводы, указанные в апелляционных жалобах считает несостоятельными, просит оставить их без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, дополнений и возражений, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Согласно ст. 389.15 УПК РФ основаниями для отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона; неправильное применение уголовного закона; несправедливость приговора.

Расследование уголовного дела в отношении ФИО1, ФИО3, ФИО2 осуществлено в соответствии с требованиями закона и с учетом предоставленных ст. 38 УПК РФ следователю полномочий самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий.

Сведений о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и, что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон либо оказывал на свидетелей какое-либо воздействие в целях получения от них нужных обвинению показаний или оговора осужденных, из материалов уголовного дела не усматривается, как и не содержится в них данных об ущемлении права осужденных на защиту или иных нарушениях норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого решения, в связи с чем доводы осужденного ФИО1 об обратном является несостоятельным.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст. 303, 304, 307 - 309 УПК РФ.

Суд первой инстанции, как того требуют положения ст. 87, 88 УПК РФ оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все доказательств в совокупности - достаточности для вынесения итогового решения по делу. Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене или изменению судебного решения.

Предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию, судом установлены. Суд, как того требует уголовно-процессуальный закон привел в приговоре обстоятельства, признанные судом доказанными.

Выводы суда о виновности в совершении указанного выше преступления являются обоснованными и подтверждаются совокупностью собранных и всесторонне исследованных доказательств, приведенных в приговоре, которым судом дана надлежащая оценка.

Обстоятельства вымогательства, совершенного ФИО1, ФИО3 и ФИО2 наряду с показаниями самих осужденных подтверждаются также и иными доказательствами: показаниями потерпевшего Потерпевший №1; подсудимых ФИО2, ФИО3, лица, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, осужденного ФИО39; показаниями ФИО40.

Помимо перечисленных выше доказательств, виновность подтверждается письменными доказательствами, подробно изложенными в приговоре, среди которых: протоколы осмотра места происшествия, выемки и осмотра предметов, в ходе которых зафиксированы аудиозапись встречи <дата>, переписка, телефонные соединения подсудимых между собой, потерпевшим, заключения судебных экспертиз №, № от <дата>, иными исследованными судом и приведенными в приговоре доказательствами.

В приговоре с достаточной полнотой приведено содержание показаний допрошенных по делу лиц, данных ими в судебном заседании и на предварительном следствии, с отражением в них всех существенных обстоятельств, влияющих на правильность установления фактических обстоятельств по делу и на квалификацию действий осужденных. Этим показаниям судом первой инстанции дана оценка, с приведением мотивов, по которым конкретные показания и в какой части признаны достоверными, а в какой - недостоверными. Суд учел, что показания, которые положены в основу приговора, получены в соответствии с требованиями УПК РФ, последовательны, согласуются между собой и с письменными доказательствами по делу, дополняют друг друга, не доверять данным показаниям оснований не имеется.

Существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов при получении, исследовании и оценке доказательств допущено не было. Фактов, свидетельствующих об изложении судом их содержания таким образом, чтобы это искажало их суть и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судебной коллегией не установлено. Отсутствуют данные о том, что какие-либо важные для исхода дела доказательства были безосновательно отвергнуты судом, либо суд незаконным образом воспрепятствовал их представлению сторонами для исследования.

Вопреки мнения стороны защиты, совокупность указанных выше доказательств, в том числе, и оспариваемых ими в указанных жалобах, свидетельствуют о доказанности виновности ФИО1, ФИО3, ФИО2 в инкриминируемом преступлении.

Судом было достоверно установлено, что ФИО1, ФИО3, ФИО2 стали требовать от потерпевшего передачи имущества в особо крупном размере, на которое не имели ни действительного, ни предполагаемого права, при этом, никаких долговых обязательств имущественного характера, гражданско-правовых отношений, которые явились бы основанием для предъявления к потерпевшему требований о передаче денежных средств, расторжения ранее заключенных контрактов, на момент совершения преступления потерпевший перед осужденными не имел.

В судебном заседании всесторонне и полно проверялись выдвинутые стороной защиты версии, в том числе, об отсутствии у ФИО1 корыстного умысла, наличии у него права требования восстановления владения своим имуществом, отсутствие угроз потерпевшему, предварительного сговора, которые проверены судом первой инстанции, своего подтверждения не получили, были отвергнуты с приведением не вызывающих сомнений в своей правильности мотивов принятого решения.

Оценку показаниям свидетелей защиты ФИО65, ФИО93, ФИО94, ФИО41, ФИО60, ФИО97, ФИО61, ФИО99, ФИО100, ФИО101 об обстоятельствах приобретения ФИО1 компаний <данные изъяты>», наличия на момент приобретения у <данные изъяты>» имущества и заключенных контрактов, представленных ФИО1 ответов из прокуратуры, ГУ МЧС России по <адрес> относительно деятельности <данные изъяты>», судом первой инстанции дана. Указано, что обстоятельства приобретения указанных охранных предприятий выходят за пределы судебного разбирательства, с чем соглашается суд апелляционной инстанции. Несогласие ФИО1 с указанной оценкой суда, не ставит под сомнение законность судебного решения.

Вместе с тем, в судебном заседании достоверно установлен имевший место факт угрозы и применения насилия к потерпевшему, с целью подавления его сопротивления и принуждению к передаче своего имущества. Указанные обстоятельства подтверждаются показаниями ФИО2, ФИО3, ФИО39, данными в ходе предварительного следствия, протоколами осмотра аудиозаписи, предметов и документов.

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, о том, что в сложившейся обстановке, в процессе встречи <дата> с учетом количественного превосходства лиц и взаимоотношений, потерпевший воспринял высказанные ФИО2, ФИО3, ФИО1 требования, как угрозы применения к нему насилия и опасался за свои жизнь и здоровье. Кроме того, после указанной встречи, потерпевшему посредством звонков, ФИО39 и лицом № неоднократно высказывались угрозы применения насилия в подкреплении требований об отказе от договора (контракта) на охрану ОПФ России по <адрес> в <адрес> и передачи в их пользу 3 500 000 рублей. Затем ФИО1, ФИО3 и ФИО2 подкрепили свои требования применением к потерпевшему насилия.

В связи с чем, доводы осужденного ФИО1 об отсутствии в приговоре оценки суда относительно наличия угроз в адрес потерпевшего и их восприятия последним, являются не состоятельными.

Заключения экспертов, на которые суд сослался в приговоре в подтверждение своих выводов о виновности осужденных в инкриминируемом преступлении, как установлено, выполнены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона компетентными, квалифицированными специалистами. Объективность этих заключений не вызывала сомнений у суда первой инстанций, не вызывает сомнений и у суда апелляционной инстанции. Существенных нарушений уголовно-процессуального закона при назначении и проведении экспертиз допущено не было. Оснований для проведения повторных либо дополнительных экспертиз нет.

Обосновано судом первой инстанции не приняты в качестве доказательств представленные стороной защиты заключения специалистов ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23 и ФИО24, ФИО25 и ФИО26, ФИО27 Приведены мотивы принятого решения, с которыми соглашается судебная коллегия.

Суд обоснованно отверг как доказательство по делу представленные стороной защиты заключение специалистов, поскольку оно вопреки требованиям УПК РФ, сводилось исключительно к оценке заключений ранее проведенных по делу судебных экспертиз. При этом, сторона защиты не была лишена возможности с учетом суждений высказанных специалистами, приводить суду доводы, опровергающие оспариваемые заключения, обосновывать ходатайства о назначении дополнительной (повторной) экспертизы, в том числе, и с учетом доводов об ознакомлении с постановлениями о их назначении после получения заключения экспертов.

Вопреки доводам апелляционных жалоб о приведении из заключения эксперта № части разговоров, вырезанных из контекста, которая не раскрывает полный смысл возникшей ситуации между ФИО1 и потерпевшим, судом раскрыто основное содержание экспертизы, а также выводы экспертов, что соответствует требованиям, предъявляемым к описательно-мотивировочной части приговора (пункт 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N 55 (ред. от 09.12.2025) "О судебном приговоре".

Необоснованными являются доводы осужденного ФИО1 о том, что судом не установлена принадлежность голоса участникам встречи <дата>, высказанных фраз, событий, в том числе в приведенном в заключении эксперта № от <дата> по следующим основаниям.

Как следует из протокола прослушивания фонограммы аудиозаписей, ФИО39 пояснил, что данная запись отражает события на встрече в <дата> в кафе, опознал свой голос, голоса ФИО2, ФИО1, ФИО41, ФИО42, Потерпевший №1 и ФИО3, подтвердил факт высказывания угроз всеми участвующими лицами в адрес Потерпевший №1.

Оценка судом оспариваемых стороной защиты показаний ФИО39, ФИО3, ФИО40, потерпевшего Потерпевший №1 данных, как в судебном заседании, так и в ходе предварительного следствия проведена в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле. При этом, стороне защиты показания указанных лиц предоставлено право оспорить. Так, в ходе судебного заседания ФИО39, ФИО40, потерпевший были допрошены в условиях состязательности с предъявлением аудиозаписи встречи <дата>.

Переоценка стороной защиты в выгодную для осужденного сторону тех же доказательств, которые исследованы судом и положены в основу приговора, в том числе, показаний потерпевшего, ФИО39, ФИО40, ФИО3, ФИО2 не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для изменения или отмены состоявшегося по делу судебного решения. Доводам осужденного ФИО1, что судом не дана оценка противоречиям в показаниях потерпевшего, судебная коллегия находит необоснованными, поскольку показания потерпевшего судом первой инстанции расценены, как последовательные, логичные, согласующиеся между собой и подтверждающиеся совокупностью исследованных по делу доказательств.

ФИО39 в судебном заседании подтвердил свои показания, данные им в ходе предварительного следствия <дата>, в рамках досудебного соглашения о сотрудничестве. Поскольку его показания полностью согласуются с другими материалами дела, суд обоснованно признал их достоверными и положил в основу приговора. При этом, указание судом на приговор, которым ФИО39 признан виновным в совершении преступления и в рамках которого была проверена добровольность заключения соглашения о сотрудничестве, не ставит под сомнение законность настоящего приговора.

В соответствии с требованиями, предъявляемыми к описательно-мотивировочной части приговора, указанным выше пленумом Верховного Суда РФ, суд первой инстанции привел мотивы того, почему им не признаны в качестве доказательств показания ФИО39, ФИО3, данные в судебном заседании. Судебная коллегия находит такие мотивы обоснованными, основанными на совокупности доказательств, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре.

В связи с чем, доводы осужденного ФИО1 о том, что судом не дана оценка показаниям ФИО39, данным в ходе предварительного и судебного следствия, не находят своего подтверждения.

Судом первой инстанции после проверки и оценки по правилам, установленным статьями 87, 88 УПК РФ обосновано принято решение о признании в качестве доказательств по делу государственного контракта № и № от <дата> заключенного <данные изъяты>» с Управлением Пенсионного фонда РФ на охрану объектов, поскольку сведения, которые содержатся в указанном контракте относятся в соответствии с положениями ст. 73 УПК РФ к предмету доказывания по данному уголовному делу.

Суд обоснованно признал в качестве доказательств детализированные информации абонентских соединений ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО39, ФИО40, ФИО41, Потерпевший №1, ФИО42, дата, время соединения, которых зафиксировано в протоколах осмотра от <дата>; <дата>; <дата>.

Вопреки доводам осужденного ФИО1 суд в приговоре дал надлежащую оценку указанным абонентским соединениям в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 88 УПК РФ, с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. Доводы ФИО1 об отсутствии телефонных соединений между указанными лицами, не нашли своего подтверждения в суде апелляционной инстанции.

Квалификация действий осужденных ФИО1, ФИО3, ФИО2 по п. "б" ч. 3 ст. 163 УК РФ мотивирована, соответствует требованиям уголовного и уголовно-процессуального законов. Оснований для иной квалификации его действий не имеется.

Все вмененные осужденному признаки состава преступления, равно как и квалифицирующие признаки, были признаны судом доказанными после тщательной оценки их в приговоре.

Судом первой инстанции подробно в приговоре приведены мотивы того, почему в действиях указанных лиц отсутствуют признаки преступлений, предусмотренных ст.ст. 179, 330 УК РФ, с которыми судебная коллегия соглашается.

Вопреки доводам осужденного ФИО1 корыстный мотив указан в обвинении и приведен судом в приговоре.

Так, судом установлено и приведено в приговоре, что у ФИО1, потерявшего источник дохода, ввиду того, что ОПФ России по <адрес> в <адрес>, охрану которого ранее осуществляло <данные изъяты><дата> заключило договор на охрану с <данные изъяты>», возник преступный умысел на вымогательство под угрозой применения насилия, с целью безвозмездного противоправного изъятия чужого имущества в особо крупном размере и обращения его в свою пользу у Потерпевший №1, являвшегося фактическим руководителем <данные изъяты>

<дата> в кафе «<данные изъяты>», по адресу: <адрес>, кафе, ФИО2, действуя согласованно, в составе группы лиц по предварительному сговору с ФИО1, ФИО39, ФИО40 и ФИО3, потребовала от Потерпевший №1 подписать принесенные ею документы об отказе от договора (контракта) на охрану ОПФ России по КК в <адрес>. При этом, в целях запугивания и подавления воли Потерпевший №1 к оказанию сопротивления высказывала угрозы о том, что «мы за своё будем рвать». В это же время ФИО39 и ФИО3 высказывали в адрес Потерпевший №1 угрозы применения насилия, утверждая, что «по-другому сейчас будем с тобой разговаривать, да и всё», «отсюда пока ты не уедешь сейчас», демонстрируя при этом свое физическое и количественное превосходство. Угрозы о применении насилия Потерпевший №1 воспринимал реально и опасался за свои жизнь и здоровье, однако, на выдвинутые незаконные требования ответил отказом.

Пришедший позже ФИО1, выдвинул Потерпевший №1 незаконное требование о передаче 3 500 000 рублей в их пользу или расторжении договора охраны ОПФ России по <адрес> в <адрес>, указав, что «проедет по нему (Потерпевший №1) и его фирме (<данные изъяты>») катком», «он (Потерпевший №1) не сможет там работать». Выдвинутые ФИО1 требования ФИО2, ФИО39 и ФИО3 поддержали, пояснив, что другого варианта у Потерпевший №1 нет. Учитывая численное и физическое превосходство соучастников, Потерпевший №1 реально воспринимал высказанные ему угрозы применения насилия и опасался за свои жизнь и здоровье, в связи с чем обозначил, что ему необходимо время для обдумывания в течение двух недель.

После указанной встречи, ФИО39 и ФИО40 в продолжение преступного умысла всех подсудимых, в ходе неоднократных телефонных звонков в период с <дата>, требовали от Потерпевший №1 отказаться от договоров (контрактов) на охрану объектов в <адрес> и передать им 3 500 000 рублей, высказывая при этом последнему угрозы применения насилия, а в последующем, <дата> ФИО3 и ФИО4 применили к Потерпевший №1 насилие, после чего, с <дата> года ФИО40 вновь высказывал Потерпевший №1 незаконные требования отказаться от договоров (контрактов) на охрану объектов в <адрес> и передать им 3 500 000 рублей, угрожая при этом последнему применением насилия.

Утверждение осужденного ФИО1, что требование об отказе от договора не может быть предметом вымогательства, поскольку реализация этого требования не приводит к обогащению требующего лица, основаны на неверном понимании норм закона, являются несостоятельными, поскольку, в том числе, указанные требования обусловлены корыстным мотивом ФИО1, потерявшего источник дохода, ввиду того, что ОПФ России по <адрес> в <адрес>, охрану которого ранее осуществляло <данные изъяты><дата> заключило договор на охрану с <данные изъяты>

Изменение обвинения в приговоре мотивировано, что соответствует разъяснениям, данным в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N 55 (ред. от 09.12.2025) "О судебном приговоре", которое, вопреки доводам осужденного ФИО1 не требует изменения квалификации действий осужденных.

Доводы защиты об использовании <данные изъяты>» материально-технических средств (оборудования), принадлежащего ООО «Титан» при осуществлении охраны ОПФ России по <адрес> в <адрес>, что явилось основанием для предъявления ФИО1 требований к Потерпевший №1 вернуть его имущество, не основаны на материалах уголовного дела, явились предметом оценки суда первой инстанции. Как правильно указал суд первой инстанции наличия между ФИО1 и потерпевшим гражданско-правовых отношений, которые явились бы основанием для предъявления последнему требований о передаче ему денежных средств, расторжения ранее заключенных контрактов или других оснований правомерности действий подсудимых, судом не установлено. Наличие у потерпевшего каких-либо имущественных или финансовых обязательств перед подсудимыми также не установлено.

Относительно доводов жалоб о рассмотрении уголовного дела незаконным составом суда, ввиду перераспределения уголовного дела от одного судье другому судебная коллегия учитывает следующее.

В соответствии с ч. 1 ст. 30 УПК РФ состав суда для рассмотрения каждого уголовного дела формируется с учетом нагрузки и специализации судей путем использования автоматизированной информационной системы. В случае невозможности использования в суде автоматизированной информационной системы допускается формирование состава суда в ином порядке, исключающем влияние на его формирование лиц, заинтересованных в исходе судебного разбирательства.

По настоящему уголовному делу состав суда каждый раз формировался путем использования автоматизированной информационной системы, какого-либо влияния на формирование состава суда, лиц, заинтересованных в исходе судебного разбирательства, по делу не установлено.

В силу ч. 2 ст. 242 УПК РФ, если кто-либо из судей лишен возможности продолжать участие в судебном заседании, то он заменяется другим судьей и судебное разбирательство уголовного дела начинается сначала.

Согласно материалам уголовного дела, его передача до начала рассмотрения от одного судьи другому произведена решением и.о. председателя суда путем повторного использования автоматизированной информационной системы, в целях создания условий для надлежащего отправления правосудия и соблюдения прав и законных интересов граждан, с учетом распределения нагрузки между судьями (том 16 л.д.72-74).

Никаких данных, дающих основание полагать, что судья, постановивший приговор, был заинтересован в исходе данного уголовного дела, либо не мог участвовать в производстве по делу ввиду наличия иных предусмотренных законом оснований, материалы уголовного дела не содержат, не приведено таких данных и в жалобах.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2015 года N 56 "О судебной практике по делам о вымогательстве", вымогательство является оконченным преступлением с момента, когда предъявленное требование, соединенное с указанной в ч. 1 ст. 163 УК РФ угрозой, доведено до сведения потерпевшего. Как следует из материалов дела и верно установлено судом, данное преступление осужденными совершено на территории, которая подсудна <адрес> районному суду <адрес>. В связи с чем у суда не имелось правовых оснований для передачи дела по подсудности, так же как и для возвращения дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, соединения в одно производство с иным уголовным делом. В этой связи доводы жалоб об обратном несостоятельны, основаны на ошибочном толковании закона.

Доводы жалоб о нарушении права на защиту ФИО1 в связи с тем, что в судебных заседаниях отсутствовал защитник осужденного – Бушмин С.И., несостоятельны, поскольку, как следует из протокола судебного заседания адвокат Бушмин С.И. на основании ордера № от <дата> (том 20 л.д. 115) наравне с адвокатами Осадчук В.Л., Редькиным Д.А., Килепо С.М. осуществлял защиту ФИО1 при рассмотрении дела судом. Адвокат Бушмин С.И. участвовал в предварительном слушании, в судебных заседаниях, в том числе, совместно и указанными выше защитниками до <дата>. С указанной даты до удаления суда в совещательную комнату защиту ФИО1 осуществляли адвокаты Килепо С.М. и Редькин Д.А. Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце 4 п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 г. N 29 "О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве", когда защиту обвиняемого осуществляют несколько приглашенных им адвокатов, неявка кого-либо из них при надлежащем уведомлении о дате, времени и месте судебного разбирательства не препятствует его проведению при участии хотя бы одного из адвокатов.

ФИО1 и его защитники – адвокаты Килепо С.М. и Редькин Д.А. ходатайств об отложении судебного заседания ввиду неявки адвоката Бушмина С.И. не заявляли. Кроме того, по ходатайству стороны защиты судом предоставлена возможность дополнительного подготовиться к прениям сторон, для чего предоставлено разумное время. Неявку адвоката Бушмина С.И. для выступления в прениях, судебная коллегия расценивает выбранным способом и тактикой защиты ФИО1. Также стоит отметить, что извещенный о дате и времени рассмотрения судом апелляционной инстанцией уголовного дела, адвокат Бушмин С.И. в судебное заседание не явился, отказавшись от участия. При таких обстоятельствах, доводы осужденного, защитника Редькина Д.А. о неизвещении адвоката Бушмина С.И. о дате и времени судебного разбирательства, и как следствие нарушение прав на защиту, судебная коллегия находит несостоятельными.

Относительно доводов осужденного ФИО1 о неправильном выводе суда о не признании ФИО1 вины в совершении преступления, и о признании в полном объеме вины ФИО2, судебная коллегия приходит к следующему. Как следует из протокола судебного заседания, ФИО1 вину в совершении преступления, инкриминированного органом предварительного следствия не признал. Выступая в судебных прениях, заявил, что в его действиях, вероятно, содержится состав преступления, предусмотренный ст. 330 УК РФ. ФИО2 на соответствующей стадии судебного разбирательства не отрицала факт рассматриваемого события, заявила о признании вины в полном объеме, при этом, своим действиям и мотивам давала собственную оценку. В связи с чем, судом верно расценено отношение ФИО1 и ФИО2 к предъявленному обвинению.

Судебная коллегия не находит нарушений права на защиту осужденного ФИО1 несмотря на доводы защитников и самого осужденного об обязательном возобновлении судебного следствия после выступления подсудимого ФИО1 в судебных прениях, заявившего, что в его действиях вероятно содержатся признаки преступления, предусмотренного ст. 330 УК РФ, о частичном признании вины, а также ввиду того, что председательствующий предложил защитнику Килепо С.М. и подсудимому ФИО1 согласовать позицию защиты.

В соответствии с ч. 5 ст. 292 УПК РФ суд не вправе ограничивать продолжительность прений сторон. При этом председательствующий вправе останавливать участвующих в прениях лиц, если они касаются обстоятельств, не имеющих отношения к рассматриваемому делу, а также доказательств, признанных недопустимыми.

Как следует из протокола судебного заседания, продолжительность выступления адвоката Килепо С.М. в прениях не была ограничена судом.

То обстоятельство, что в судебном заседании председательствующий по делу судья в прениях прервал выступление адвоката Килепо С.М. для согласования с ФИО1 позиции защиты никоем образом не нарушает право на защиту ФИО1, как в жалобах утверждает сторона защиты, напротив действия председательствующего соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона, направлены на соблюдение прав участников процесса, в том числе, права ФИО1 на защиту.

Из содержания выступлений адвоката Килепо С.М. и Редькин Д.А. видно, что адвокаты в прениях сторон выступили перед выступлением ФИО1, полностью поддержали занятую им позицию, соответствующую той, которую занимал ФИО1 на протяжении судебного разбирательства, аналогичную позицию поддержал и сам ФИО1, выступая в судебных прениях после выступления своих защитников. Так, каждый из защитников, в судебных прениях указывал об отсутствии в действиях ФИО1 признаков вымогательства, давали оценку доказательствам, проводили юридический анализ норм уголовного закона, которые, по их мнению, являются общими или специальными по отношению к положениям ст. 163 УК РФ, предусматривающей ответственность за вымогательство. Кроме того, как следует из содержания жалобы осужденного ФИО1, речь в судебных прениях адвоката Килепо С.М., в том числе, о переквалификации его действий на ст. 330 УК РФ, была с ним согласована. В связи с чем, доводы осужденного ФИО1 о нарушении его права на защиту ввиду несогласованной с ним позиции адвокатом Редькиным Д.А. о квалификации его действий по ст. 179 УК РФ, адвокатом Килепо С.М., встречавшегося со свидетелями по уголовному делу, судебная коллегия находит несостоятельными. Данное поведение адвокатов выходят за пределы настоящего судебного разбирательства.

Данные обстоятельства, а также прерывание выступления в судебных прениях в связи с регламентом работы суда, не могут свидетельствовать о нарушении судом положений ч. 5 ст. 292 УПК РФ.

Таким образом, безусловных оснований для возобновления судебного следствия, суд первой инстанции не усмотрел, не находит таких обстоятельств и судебная коллегия.

Относительно доводов жалобы о ненадлежащем извещении потерпевшего Потерпевший №1 судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов уголовного дела, протокола судебного заседания, потерпевший Потерпевший №1 неоднократно был допрошен в судебном заседании. Председательствующим Потерпевший №1 разъяснялись процессуальные права, в том числе на личное участие в судебном разбирательстве, выступить в судебных прениях. Участвовать в судебных прениях потерпевший отказался. Кроме того, сторона защиты не настаивала на присутствии потерпевшего в судебном заседании (том 20 л.д. 136 оборот, том 21 л.д. 237). В материалах уголовного дела находятся телефонограммы об извещении потерпевшего о дате и времени каждого судебного заседания. Такой способ уведомления потерпевшего, судебная коллегия находит, как не нарушающий права потерпевшего на личное участие в судебном заседании, с учетом его фактического участия в судебном заседании и отказа реализовать свое право на выступление в судебных прениях.

Доводы осужденного ФИО1 о том, что приговор скопирован из обвинительного заключения не находят своего подтверждения. Приговор постановлен с учетом непосредственно исследованных в судебном заседании доказательств, которым дана надлежащая оценка, правильность которой у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает. Тот факт, что описание преступного деяния в приговоре совпадает с его описанием в обвинительном заключении, а показания допрошенных на следствии и в суде лиц имеют сходство, не свидетельствует о незаконности приговора, поскольку судом при его вынесении установлены те же обстоятельства совершения преступления, что и следствием, а допрошенные лица давали показания по одним и тем же событиям, что не противоречит закону.

Судебное следствие по делу проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в том числе, принципов состязательности и равноправия сторон, права стороны защиты на представление доказательств. Все заявленные стороной защиты ходатайства, в том числе, о вызове свидетелей из <адрес>, ФИО81, повторном допросе ФИО39, недопустимости доказательств, проведения судебных экспертиз были рассмотрены судом первой инстанции с приведением мотивов принятых решений, в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона. Несогласие с результатами рассмотрения заявленных ходатайств не может свидетельствовать о нарушениях прав участников процесса и необъективности суда.

Протокол судебного заседания соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ. Ставить под сомнение достоверность изложенных в протоколе судебного заседания, удостоверенного подписью судьи и секретаря судебного заседания, данных, оснований не имеется.

В протоколе судебного заседания имеются сведения о предоставлении адвокатом Килепо С.М. до удаления суда в совещательную комнату предложенные формулировки решений по вопросам, указанным в пунктах 1-6 ч. 1 ст. 299 УПК РФ, которые не имеют для суда обязательной силы, что соответствует положениям ч. 7 ст. 292 УПК РФ.

При таких обстоятельствах, доводы осужденного о том, что им не подавались замечания на протокол судебного заседания, так как со слов адвоката Килепо С.М. протокол составлен секретарем на основании записей, которые были ему переданы, в связи с чем является правильным, судебная коллегия расценивает как избранный способ защиты, и не находит нарушений уголовно-процессуального законодательства, поскольку осужденному ФИО1 по его ходатайству предоставлено право ознакомиться с письменным протоколом судебного заседания и аудиозаписью судебного заседания, замечаний им подано не было.

Назначенное ФИО1, ФИО3 и ФИО2 наказание в полной мере отвечает целям наказания и не является чрезмерно мягким либо суровым. Оснований для смягчения либо усиления наказания не установлено. Суд учел данные о личности каждого осужденного, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Все известные по делу смягчающие наказание обстоятельства были учтены судом при назначении наказания.

Судом при назначении наказания учтены данные о личности каждого осужденного, в целом положительно характеризующегося.

Срок лишения свободы в отношении каждого подсудимого, размер штрафа в отношении ФИО1 определен индивидуально. Размер наказания, в том числе, лишения свободы, не является максимальным, а установлен с учетом совокупности смягчающих обстоятельств (ФИО3 и ФИО2, в том числе, с учетом положений ч. 1 ст. 62 УК РФ) и отсутствия отягчающих обстоятельств, положительных сведений о личности осужденных, в пределах санкции соответствующего состава преступления, размер дополнительного наказания ФИО1 назначен с учетом тяжести совершенного преступления, имущественного положения осужденного и его семьи, его назначение мотивировано.

С учетом изложенного, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для применения к ФИО1, ФИО3, ФИО2 положений ч. 6 ст. 15, ст. 73 УК РФ, а также о необходимости назначения ФИО1 дополнительного вида наказания в виде штрафа.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, которые с применением ст. 64 УК РФ дают право на назначение осужденным ФИО1, ФИО3, не имеется.

Представленные судебной коллегии стороной защиты документы о настоящем состоянии здоровья родственников осужденных, осужденного ФИО1; показания свидетеля ФИО28, характеризующей ФИО1 исключительно с положительной стороны; сведения из ГСУ СК России по <адрес> и <адрес> о даче <дата> ФИО1 показаний следователю по иному делу в качестве свидетеля, учтенные при уголовно-правовой оценки действий обвиняемых по данному делу; благодарственное письмо ФИО3, не ставят под сомнение выводы о неприменении судом первой инстанции в отношении ФИО3 и ФИО1 положений ст.ст. 64, 73, ч. 6 ст. 15 УК РФ, и не являются основаниями для учета дополнительных смягчающих наказание обстоятельств, поскольку не относятся к обстоятельствам, подлежащим обязательному учету в силу ч. 1 ст. 61 УК РФ. Кроме того, все известные суду первой инстанции обстоятельства о личности осужденных, смягчающих наказание признаны и учтены при назначении наказания.

Вместе с тем, судебная коллегия соглашается с решением суда первой инстанции о применении при назначении наказания ФИО2 положений ст. 64 УК РФ, ниже низшего предела, предусмотренного ч. 3 ст. 163 УК РФ, и положений ст. 82 УК РФ. Данные решения мотивированы в приговоре, с чем судебная коллегия соглашается.

Вид исправительного учреждения, в котором осужденным надлежит отбывать наказание в виде лишения свободы, судом определён верно.

В соответствии с п. 11 ч. 1 ст. 299 УПК РФ при постановлении приговора суд в совещательной комнате разрешает вопрос о том, как поступить с имуществом, на которое наложен арест для обеспечения исполнения наказания в виде штрафа, для обеспечения гражданского иска или возможной конфискации.

Согласно п. 5 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать мотивы решения всех вопросов, в том числе о том, как поступить с имуществом, на которое наложен арест для обеспечения исполнения наказания в виде штрафа, для обеспечения гражданского иска или возможной конфискации.

В соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 111 УПК РФ, в целях обеспечения установленного УПК РФ порядка уголовного судопроизводства, надлежащего исполнения приговора дознаватель, следователь или суд вправе применить к подозреваемому или обвиняемому меру процессуального принуждения в виде наложения ареста на имущество.

Согласно ч. 9 ст. 115 УПК РФ арест, наложенный на имущество, либо отдельные ограничения, которым подвергнуто арестованное имущество, отменяются на основании постановления, определения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, когда в применении данной меры процессуального принуждения либо отдельных ограничений, которым подвергнуто арестованное имущество, отпадает необходимость, а также в случае истечения установленного судом срока ареста, наложенного на имущество, или отказа в его продлении.

Как следует из материалов уголовного дела, арест на имущество ФИО1 наложен на основании постановления <адрес> районного суда <адрес> от <дата> (том 12 л.д.249), а именно на денежные средства в размере 1 170 000 рублей, изъятые при обыске в жилище ФИО1.

Суд в приговоре указал о сохранении ареста на имущество осужденного ФИО1, на сумму 1 170 000 рублей до исполнения приговора в части взыскания штрафа.

Однако, принимая решение о сохранении ареста на имущество осужденного, суд в приговоре не исследовал вопрос о соразмерности стоимости имущества, на которое наложен арест размеру назначенного наказания в виде штрафа.

Судебная коллегия приходит к выводу, что с учетом соразмерности размера дополнительного наказания в виде штрафа, сумме имущества, осужденного, на которое наложен арест, в соответствии с ч. 9 ст. 115 УПК РФ, полагает необходимым отменить арест на денежные средства в части, а именно в сумме 470 000 рублей, сохранив арест до исполнения приговора в части штрафа в сумме 700 000 рублей.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение состоявшихся судебных решений, не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА

Приговор <адрес> районного суда <адрес> от <дата> в отношении ФИО1, ФИО3, ФИО2 изменить:

- отменить приговор в части сохранения ареста на имущество осужденного ФИО1 – денежные средства в сумме 470 000 рублей, возвратив указанную сумму осужденному ФИО1, сохранив арест до исполнения приговора в части штрафа в сумме 700 000 рублей.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы адвоката Дубинниковой Т.Р. в интересах осужденного ФИО3, с дополнением к ней адвоката Дубинниковой Е.В., осужденного ФИО1 и адвокатов Килепо С.М., Редькина Д.А. в его интересах - без удовлетворения.

Приговор суда первой инстанции и апелляционное определение могут быть обжалованы в кассационном порядке, по правилам, установленным главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев, а осужденным - в тот же срок с момента получения их копий. При этом осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: