Апелляционное определение № 02-0156/2025 02-0156/2025(02-4023/2024)~М-2565/2024 02-4023/2024 33-6420/2026 М-2565/2024 от 25 февраля 2026 г. по делу № 02-0156/2025

Судья суда первой инстанции: Фролов А.С.

Гр. дело в суде апелляционной инстанции № 33-6420/2026

Гр. дело в суде первой инстанции № 2-156/2025

УИД 77RS0020-02-2024-004980-03



АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

26 февраля 2026 года Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда в составе председательствующего Семченко А.В.

и судей Пахмутовой К.В., Старовойтовой К.Ю.,

при секретаре судебного заседания Ереминой Д.А.,

с участием прокурора Витман Ю.А.,

заслушав в открытом судебном заседании по докладу судьи Старовойтовой К.Ю. гражданское дело по апелляционной жалобе истца ФИО1 на решение Перовского районного суда города Москвы от 27 июня 2025 года, которым постановлено:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ГБУЗ «ГКБ имени В.П. Демихова ДЗМ» о взыскании компенсации морального вреда отказать;

УСТАНОВИЛА:

фио обратилась в суд с иском к ГБУЗ «ГКБ имени В.П. Демихова ДЗМ» о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований истец указала, что 29 декабря 2023 г. умерла ее мать - фио, паспортные данные Истец, действуя в интересах своей мамы, при ухудшении состояния ее здоровья 19.12.2023 г. вызвала скорую помощь, которая доставила ее в «Городскую клиническую больницу имени фио» (в настоящий момент ГБУЗ «ГКБ имени В.П. Демихова ДЗМ»). В холле больницы по внутреннему телефону отделения реанимации истцу сообщили, что фио в тяжелом состоянии, звонить с 13 до 15 часов. Позвонив в этот промежуток времени в реанимационное отделение, получила ответ, что отек легких купирован, предварительный диагноз - .... 20 декабря 2023 г. истцу сообщили, что легкие повреждены и дали 3 дня. На вопрос об ...е сказали, что ошиблись, так как ... был у ее однофамилицы в отделении. Согласно Протоколу скорой медицинской помощи от 20.12.2023 года (07:14) фио поставлен диагноз: Пневмония без COVID19, нужна инфекционная реанимация, сознание ясное, требует маршрутизации пациента в отделение интенсивной терапии. В медицинской карте подшито решение о проведении медицинского вмешательства (операции) без согласия больного за подписью членов консилиума, неизвестно когда проводимого, так как дата отсутствует. Истец ежедневно была в отделении реанимации и кардиологии ГБУЗ «Городская клиническая больница имени фио», но никто не согласовывал никакие вмешательства в организм фио и не знакомил с принятым решением консилиума. Согласно адаптированной шкале Ватерлоу фио самостоятельно садилась, вставала, поворачивалась, т.е. имела полную подвижность, ей были назначены противовоспалительные или обезболивающие препараты. 20 декабря 2023 г. компьютерная томография органов грудной клетки в 10:59 показала высокую вероятность Covid-19. Электрокардиограмма и Эхокардиография не выявили серьезных отклонений. Следующие три дня приходилось приезжать в больницу, чтобы позвонить с внутреннего телефона и получить ответ: «состояние тяжелое, но не критичное». 21 декабря 2023 г. в 02:00 анестезиолог-реаниматолог вновь указывает на двустороннюю полисегментарную пневмонию и отек легких, но ориентация в пространстве, времени и собственной личности сохранена как и в 20:00. В этот же день психиатр написал о том, что сознание фио +2 балла по RASS, что означает «частые нецеленаправленные движения и/или десинхронизация с аппаратом ИВЛ», но никак агрессию пациента, о чем сообщали врачи. 24 декабря 2023 г. так же позвонив с внутреннего телефона больницы, истцу сообщили, что состояние ее мамы тяжелое, но не критичное. Ни ухудшается, но и не улучшается. Температуры нет. 25 декабря 2023 г., истец узнала, что у фио сепсис, что 21 декабря 2023 г. ей вызывали психиатра. 26 декабря 2023 г. в переводном эпикризе указано, что ориентация в пространстве, времени и собственной личности сохранена, сознание ясное. Уже 27 декабря 2023 г. «пациент все время снимает кислородную маску, дерется, ажитирована». 27 декабря 2023 г. рентгенография органов грудной клетки обзорная показала, что нельзя достоверно исключить выпот в правой плевральной полости (наличие жидкости), т. е. есть или нет жидкость в легких так и не было установлено. Только по истечении семи дней хирург на консультации рекомендовал ультразвуковое исследование плевральных полостей для исключения пневмогидроторокса и фио полностью дезориентирована, а сознание поверхностное оглушенное. Однако от нее берут информированное согласие пациента на лечебную (диагностическую) манипуляцию (процедуру). 28 декабря 2023 г. истцу перезвонил заведующий отделением реанимации и сообщил, что у фио вирусная и бактериальная пневмония, КТ головного мозга инсульт исключила, про КТ легких ничего не сказал, так как его не видел. Также он сообщил, что принято решение почистить фио кровь, которую назначили на сегодня, на 28 декабря на вечер. 29 декабря 2023 г. в 8 утра истцу позвонил анестезиолог из больницы и сообщил, что фио умерла. В этой связи истец просила взыскать компенсацию морального вреда в размере сумма

Судом постановлено приведенное выше решение, об отмене которого по доводам апелляционной жалобы просит истец.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность постановленного по делу судебного постановления в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, выслушав истца и ее представителя, возражения представителей ответчика, заключение прокурора, обсудив доводы жалобы, судебная коллегия не находит оснований к отмене или изменении решения, постановленного с фактическими обстоятельствами дела и требованиями закона.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что 19 декабря 2023 г. фио была доставлена в «Городскую клиническую больницу имени фио» (в настоящий момент ГБУЗ «ГКБ имени В.П. Демихова ДЗМ»).

Истец приходится дочерью фио.

29 декабря 2023 г. фио умерла в больнице.

Истец указывает на отсутствие соответствующего обследования фио для оказания соответствующей медицинской помощи с целью установления всех необходимых и возможных мер, в том числе предусмотренные стандартами оказания медицинской помощи, для своевременного и квалифицированного обследования пациента по указанным им жалобам и в целях установления правильного диагноза, определению и установлению симптомов имевшихся у фио заболеваний; правильно ли были организованы обследование пациента и лечебный процесс, имелась ли у больницы возможность оказать пациенту необходимую и своевременную помощь. Истец считает, что при поступлении фио в больницу, врачи недооценили жалобы, анамнез, тяжесть состояния пациента.

В связи с необходимостью разрешения требующего специальных познаний в вопросах медицины, судом по делу назначена медицинская экспертиза, производство которой поручено Государственному бюджетному учреждению здравоохранения г.Москвы «Бюро судебно-медицинской экспертизы ДЗМ».

Согласно заключению эксперта № 2423000765 от 06 марта 2025 г., из медицинской карты № 28427-23-С стационарного больного из ГБУЗ «ГКБ им. фио» ДЗМ известно, что фио, поступила в медучреждение по наряду № 324818761 СМП ГБУЗ «ССиМНП им. фио» ДЗМ 20 декабря 2023 г. в 07:00 с диагнозом направившего учреждения «Л8.9 Пневмония неуточнённая» и провела в стационаре 10 койко/дней.

фио госпитализирована в отделение реанимации и интенсивной терапии стационара медучреждения в тяжёлом состоянии на третьи сутки. После развития клинической картины двусторонней полисегментарной пневмоний со значительными изменениями лабораторных Показателей (на момент госпитализации), свидетельствующих о признаках воспаления и развитий полиорганной недостаточности, в виде повышения уровня прокальцигонина дР,.Ш,64 нг/мл (в 09:26) и 31,44 нг/мл (в 14:59); фибриногена до 4,95 г/л. уровня Д-димера до 1296 Нг/мл (в 09:28) И 1565 Нг/мЛ (в 14:59); антител - иммуноглобулины G к SARS-CoV-2-175,67; лактатдегид- рогеназы до 318 ЕД/л; билирубина общего до 31,1 мкмоль/л; креатинина до 192*0 мкмолъ/лщ КФК-МВ до 31,93 ЕД/л; СРВ до 263,79 мг/л (в 10:06) и 335,77 мг/л (в 15:03) сердечного тропонина 1 до 0,141 Нг/мл; концентрации фибриногена до 5,76||/л; развивающиеся на фоне тяжёлой хронической сочетанной коморбидной патологии в виде поражения сердечно-сосудистой, эндокринной и выделительной систем, диагноз основного заболевания, коморбидной патологии, осложнений основного заболевания выставлены верно и своевременно.

Пациентке проведён полный скрининг лабораторно-инструментальных исследований, назначена фармакотерапия, нутритивная поддержка, респираторная оксигенация, однако, наличие сочетанной коморбидной патологии (хроническая ишемическая болезнь сердца, гипертоническая болезнь, хроническая ишемия головного мозга, хроническая почечная недостаточность, морбидное ожирение) Планомерно способствовало прогрессированию осложнений основного заболевания (фибринозно-гнойной бронхопневмонии, полиорганной недостаточности).

Смерть фио страдающей сочетанной коморбидной патологией, наступила от новой коронавирусной инфекции COVID-19, вызванной вирусом SARS-CoV-2 (подтверждается обнаружением специфических антител -иммуноглобулинов класса G2), осложнившейся двусторонней вирусно-бактериальной пневмонией и полиорганной недостаточностью.

Комиссия экспертов пришла к выводу, что медицинская помощь фио оказана в соответствии с Временными методическими рекомендациями «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19); приказом Минздрава РФ от 15 ноября 2012 г № 919н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология»; приказом Минздрава РФ от 15 ноября 2012 г. № 923н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «терапия», приказом Минздрава РФ от 15 ноября 2012 № 918н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи больным с сердечнососудистыми заболеваниями», приказом Минздрава РФ от 28 октября 2020 г. № 1170н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи населению по профилю «трансфузиология»; рекомендациях, изложенных в Национальных руководствах по: Интенсивной терапии, Трансфузиологии, Кардиологии. Дефектов оказания медицинской помощи фио в ГБУЗ «ГКБ им. фио» ДЗМ не установлено.

Комиссия экспертов отметила, что коморбидность является предрасполагающим фактором развития неблагоприятных исходов при заражении SARS-CoV-2. Она (коморбидность) включает в себя заболевания следующих систем организма: дыхательной, сердечно-сосудистой (артериальная гипертензия, ишемическая болезнь сердца), выделительной (хронические болезни почек) и эндокринной (ожирение, сахарный диабет). Эти заболевания, как сами по себе, так и в совокупности, увеличивают риск развития неблагоприятного исхода. Тяжёлое течение COVID-19 имеют около 80% пациентов с коморбидностью.

Из Искового заявления в материалах гражданского дела: «…. со мной никто не согласовывал никакие вмешательства в организм моей мамы и не знакомил с принятом решением консилиума, однако, в соответствии со ст. 20 Федерального закона № 323-ФЗ от 21.11.2011 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»: «Необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является дача информированного добровольного согласия гражданина или его законного представителя ... дает один из родителей или иной законный представитель... Медицинское вмешательство без согласия гражданина, одного из родителей или иного законного представителя допускается:... если медицинское вмешательство Необходимо по экстренным показаниям для устранения угрозы жизни человека и если его состояние не позволяет выразить свою волю или отсутствуют законные представители.,.»; то есть «Согласование вмешательств» и «Ознакомление с принятым решением консилиума» настоящим законом не предусмотрено;

«... можно ли было делать эту чистку, которая привела маму к смерти. », смерть фио страдающей сочетанной коморбидной-патологией, наступила, от новой коронавирусной инфекции COVID-19 вызванной вирусом SARS-CoV-2, осложнившейся двусторонней вируснобактериальной пневмонией и полиорганной недостаточностью и с какими-либо медицинскими манипуляциями в связи не состоит;

«..на мой ...вопрос, что показало КТ лёгких... а делали ли его вообще», однако, как следует из данных медицинской документации, в том числе согласно данным лучевых методов исследования (предоставленных на настоящую экспертизу), компьютерная томография органов грудной клетки фио проводилась систематически, динамика изменений фиксирована, в том числе в дневниковых записях;

«... 27 декабря 2023 ...рентгенография органов груздей клетки обзорная показала, что нельзя достоверно исключить выпот в плевральной полости т.е. есть или нет жидкости в лёгких так и не было установлено. Только по истечений Семи дней хирург .. .рекомендует ультразвуковое исследование....», однако в медицинской документации имеется протокол ультразвукового исследования от 27.12.23 плевральных полостей в котором указано: «эхографическая картина малого правостороннего гидроторакса то есть ультразвуковое исследование было проведено, наличие правостороннего гидроторакса малого объёма было установлено.

«Связь между действиями (бездействиями) сотрудников ГБУЗ г. Москвы «Городская клиническая больница имени фио», Правильностью выставленного диагноза, стратегией лечения и смертью фио» отсутствует.

Смерть фио наступила в результате двусторонней вирусно-бактериальной пневмонии с развитием полиорганной недостаточности.

Разрешая заявленные исковые требования, оценив представленные по делу доказательства в их совокупности по правилам ст. 67 ГПК РФ, в том числе заключение судебно-медицинской экспертизы, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований ФИО1 к ГБУЗ «ГКБ имени В.П.Демихова» о взыскании компенсации морального вреда, поскольку медицинская помощь фио была оказана ответчиком в полном объеме, своевременно и надлежащего качества, отвечала установленным требованиям, дефектов такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, равно как и наличие причинно-следственной связи между оказанной фио ответчиком медицинской помощью и неблагоприятным исходом в виде ее смерти установлено не было.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на правильном применении норм материального и процессуального законодательства, исследованных в судебном заседании доказательствах, которым дана правовая оценка в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, бремя доказывания судом распределено правильно.

В п.п.3-5 ч. 1 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", регулирующего отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации (далее – ФЗ № 323) приведены понятия медицинской помощи, медицинской услуги, медицинского вмешательства.

Так, медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение; медицинское вмешательство - выполняемые медицинским работником и иным работником, имеющим право на осуществление медицинской деятельности, по отношению к пациенту, затрагивающие физическое или психическое состояние человека и имеющие профилактическую, исследовательскую, диагностическую, лечебную, реабилитационную направленность виды медицинских обследований и (или) медицинских манипуляций, а также искусственное прерывание беременности.

В пункте 21 статьи 2 ФЗ N 323 определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Согласно ст. 4 данного Закона, основными принципами охраны здоровья являются, в том числе, соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья.

В силу п. 2 ч. 1 ст.6 ФЗ № 323 приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи реализуется путем оказания медицинской помощи пациенту с учетом его физического состояния.

В соответствии с ч.1 ст. 19 ФЗ N 323 каждый имеет право на медицинскую помощь.

Положениями ч. 1 ст. 37 ФЗ № 323 предусмотрено, что медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч.1).

Также положениями ч.2, ч. 3 ст. 98 указанного Закона предусмотрено, что медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи (ч.2).

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.3).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В п.п. 48, 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике рассмотрения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда (п. 48).

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи (п. 49).

В соответствии с ч.ч. 1, 2 ст.19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Согласно п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике рассмотрения судами норм о компенсации морального вреда» указано, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, статьи 1095 и 1100 ГК РФ).

Согласно п. 19 данного Постановления, по общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

Как разъяснено в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статья 1079, пункт 1 статьи 1095, статья 1100 ГК РФ). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 ГК РФ).

Как указано в пункте 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

В соответствии с пунктом 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда.

Мотивы, по которым суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований, а также оценка доказательств, подтверждающих эти выводы, приведены в мотивировочной части решения суда, и считать их неправильными у судебной коллегии не имеется оснований.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы истца о несогласии с выводами судебно-медицинской экспертизы, судебная коллегия принимает во внимание, что судебная экспертиза проведена комиссией экспертов, заключение экспертов подробно, мотивированно, обоснованно, согласуется с иными представленными в материалы дела доказательствами.

Согласно ч. 2 ст. 87 ГПК РФ в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Истцом не приведено каких-либо доказательств, позволяющих усомниться в правильности и обоснованности имеющегося в деле заключения экспертизы ГБУЗ «Бюро судебно-медицинских экспертиз Департамента здравоохранения г. Москвы».

При назначении и проведении экспертизы были соблюдены нормы процессуального права. Исследование было проведено полно, объективно, на основе нормативных актов и специальных знаний в соответствующей области и представленных медицинских документов.

Эксперты в порядке ст. 14 Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, о чем имеется расписка экспертов.

Каких-либо заслуживающих внимания доводов о недостатках проведенного исследования, свидетельствующих о его неправильности либо необоснованности, истцом в апелляционной жалобе не приведено.

Ссылка истца на заключение специалиста (рецензию) на заключение судебно-медицинской экспертизы, выполненное специалистом НП «СРО судебных экспертов» приложенное к апелляционной жалобе, не может быть принята во внимание судебной коллегией, поскольку нормами ГПК РФ не предусмотрено оспаривание экспертного заключения рецензией другого эксперта/специалиста.

При этом судебная коллегия отмечает, что рецензия специалиста была проведена не в рамках рассмотрения гражданского дела и не на основании определения суда, а по инициативе и по заказу истца, поэтому приведенная рецензия не является экспертным заключением, предусмотренным статьями 79 - 86 ГПК РФ.

Таким образом, данная рецензия не может быть признана объективным, достоверным и допустимым доказательством. Лицо, изготовившие рецензию, не было в установленном порядке предупреждено об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Также судебная коллегия отмечает, что рецензия на заключение судебной экспертизы не является самостоятельным исследованием, и, по своей сути, сводятся к критическому, частному мнению специалиста относительно выводов судебной экспертизы. Кроме того, представленная рецензия на заключение эксперта фактически является оценкой доказательства - заключения судебной экспертизы, однако в соответствии с положениями статьи 67 ГПК РФ право оценки доказательств предоставляется только суду.

Правоотношения сторон и закон, подлежащий применению, определены судом правильно, обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены на основании представленных доказательств, оценка которым дана с соблюдением требований ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подробно изложена в мотивировочной части решения, в связи с чем доводы апелляционной жалобы не свидетельствуют о наличии оснований к отмене состоявшегося судебного решения.

Нарушений материального и процессуального права, влекущих отмену судебного решения, судом первой инстанции не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 328 - 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Перовского районного суда города Москвы от 27 июня 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение составлено 02 марта 2026 года.

Председательствующий

Судьи: