Решение № 2-634/2020 от 13 мая 2020 г. по делу № 2-1337/2019~М-1205/2019

№ 2-634/2020


Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

г. Тобольск 14 мая 2020 года

Тобольский городской суд Тюменской области в составе:

председательствующего судьи Гавриковой М.А.,

при ведении протокола помощником судьи Пановой М.Д.

с участием представителя ответчика ФИО1, помощника Тобольского межрайонного прокурора Саликовой Ю.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Тюменской области «Областная больница № 3» (г. Тобольск) о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи,

установил:

ФИО2 обратилась в суд с иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Тюменской области «Областная больница № 3» о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи её сыну.

В обоснование иска указано, что её сын ФИО3 в период с 19 ноября по 08 декабря 2014 года находился на стационарном лечении в областной больнице № 3 г. Тобольска, где врачом больницы ФИО4 25 ноября 2014 года в плановом порядке ему была проведена операция «тотальное эндопротезирование правого тазобедренного сустава». В заключении страховой компании АО «СК «СОГАЗ-Мед», проводившей оценку качества оказания медицинской помощи, было установлено оказание медицинской помощи ФИО3 ненадлежащего качества, приведшее к ухудшению состояния здоровья, либо создавшее риск прогрессирования имеющегося заболевания, либо создавшее риск возникновения нового заболевания – отсутствует информация в протоколе операции от 25 ноября 2014 года о наложении серкляжного шва, вероятно, во время проведения операции случился перелом бедра во время введения ножки протеза, выполнена фиксация отломков серкляжным швом. Таким образом, неквалифицированные действия врача стали причиной ухудшения состояния здоровья ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ года ФИО3 умер в больнице. В связи с чем, истец просила взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в свою пользу размере 1 000 000 рублей.

От ответчика поступили письменные возражения, в которых он просил об отказе в удовлетворении иска, поскольку наступление летального исхода обусловлено тяжестью заболеваний (<данные изъяты>), противодействиями лечению самого ФИО3, т.е. не в связи с ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей работниками (л.д.39-40)

В судебном заседании истец не участвовала, посредством телефонограммы просила рассмотреть дело в её отсутствие, об удовлетворении иска по изложенным в нём доводам, а так же доводам, изложенным ею в ходе судебного рассмотрения, в предыдущем судебном заседании.

Представитель ответчика ФИО1, действующая на основании доверенности от 24 мая 2019 года (л.д.38), просила об отказе в удовлетворении иска, ссылаясь на то, что допущенные дефекты - отсутствие в протоколе операции сведений о наложении серкляжного шва, не повлекли негативных последствий для ФИО3 Формулировка в акте страховой компании не является каким-либо выводом о ненадлежащем качестве оказания услуг, а относится лишь к тарифному соглашению оплаты медицинских услуг. Причинно-следственной связи между отсутствием записей в медицинской документации и смертью ФИО3 экспертными заключениями не установлено.

Помощник прокурора в заключении просила об отказе в удовлетворении иска.

Руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд, с учетом мнения лиц, участвующих в деле, рассмотрел дело в отсутствие истца, извещенного о судебном заседании надлежащим образом.

Суд, заслушав представителя ответчика, заключение помощника прокурора, исследовав материалы дела, пояснения ответчика, данные в предыдущем судебном заседании, оценив представленные сторонами доказательства, в соответствии с положениями статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, приходит к выводу о частичном удовлетворении иска.

Судом установлено, следует из материалов дела и не оспаривалось ответчиком, что ДД.ММ.ГГГГ года в областной больнице № 3 г. Тобольска умер ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ года рождения (<данные изъяты> лет) (л.д.8).

Согласно экспертному заключению АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» к акту от 27 июля 2017 года (протокол оценки качества медицинской помощи) медицинская помощь, оказанная ФИО3 в травматологическом отделении 25 ноября 2014 года при проведении эндопротезирования правого тазобедренного сустава, оказана ненадлежащего качества – отсутствует информация в протоколе операции о наложении серкляжного шва. У пациента вероятно, во время первичного эндопротезирования правого тазобедренного сустава случился перелом бедра во время введения ножки протеза. Выполнена фиксация отломков серкляжным швом (л.д.7).

ФИО2 является матерью ФИО3 (л.д.6).

В рамках уголовного дела, возбужденного по факту смерти ФИО3 и прекращенного в связи с отсутствием признаков состава преступления (л.д..47-48), проведено две судебно-медицинских экспертизы.

Согласно заключению ГБУЗ ТО «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» от 27 апреля 2018 года проведенная в ходе стационарного лечения с 19 ноября по 08 декабря 2014 года операция «тотальное эндопротезирование правого тазобедренного сустава» была ФИО3 показана для восстановления опорно-двигательной функции. На этом этапе допущен дефект ведения медицинской документации - в историю болезни не внесен интраоперационный перелом верхней трети тела бедренной кости при установке протеза и наложение по этому поводу серкляжного шва, что не позволяет высказаться о причинах возникновения перелома и, соответственно, оценить качество проведенной операции. В послеоперационном и реабилитационном периодах ФИО3 не сделал рекомендованные ему контрольные ренгенограммы тазобедренного сустава и не проходил осмотры травматолога, что является противодействием оказанию медицинской помощи.

Оценить качество оказания медицинской помощи в феврале 2016 года не представляется возможным, в связи с отсутствием медицинской документации. При стационарном лечении в марте 2016 года в инфекционном отделении «Острая респираторная вирусная инфекция, фарингит. ЖКБ.Хронический холецистит, период ремиссии ХВС» медицинская помощь оказана без дефектов. В связи с положительным анализом ВИЧ-инфекции ФИО3 направлен в ГБУЗ «Центр профилактики и борьбы со Спид и инфекционными заболеваниями», где выставлен диагноз Вич-инфекция 3 стадия, латентная. От прохождения дообследования и консультаций ФИО3 отказался, на диспансерные осмотры не являлся. На этапе стационарного лечения декабрь 2016-январь 2017 года медицинская помощь оказана в полном объеме. Диагноз выставлен правильно, оперативное и медикаментозное лечение были показаны и необходимы.

После стационарного лечения в декабрем 2016 -январе 2017 года рекомендовано амбулаторное лечение и консультация травматолога по поводу дальнейшего лечения перипротезной инфекции правого тазобедренного сустава, которое ФИО3 не прошел.

В марте 2017 года ФИО3 в центре восстановительной травматологии и ортопедии г. Курган рекомендовано оформление квоты на получение высокотехнологичной медицинской помощи. В записях областной больницы № 3 отсутствуют данные об обращении за оформлением указанной квоты и фигурирует только лабораторное обследование 22 марта 2017 года и осмотр терапевтом 29 марта 2017 года для выявления противопоказаний к оперативному лечению, прохождение которых, вероятнее всего, было рекомендовано травматологом г. Кургана. При доставлении ФИО3 бригадой скорой помощи 09 апреля 2017 года с жалобами на отсутствие движений в нижних конечностях и нарушение чувствительности неврологом выставлен предварительный диагноз «параплегия вялая», проведена госпитализация. При дальнейшем обследовании выставлен диагноз Спондилодисцит Th7-Th82 неуточненной этиологии. Натечник дурального канала с компрессией спинного мозга. Вторичная миелопатия. Нижняя параплегия. Нарушение функции тазовых органов по типу задержки. Гидротаракс слева. В 206 третья стадия, латентная». Диагноз установлен своевременно и соответствовал клиническим данным. Проведено оперативное лечение в объеме удаления пораженных частей грудных позвонков, декомпрессии спинного мозга и интенсивная медикаментозная терапия, несмотря на которые у него отмечено дальнейшее развитие гнойных осложнений спондилодисцита в виде эпиемы правой плевральной полости, сепсиса и полиорганной недостаточности.

Смерть ФИО3 наступила от остеомиелита грудного отдела позвоночника в виде спондилодисцита межпозвонкового диска между 7-8 грудными позвонками с переходом на их тела и распространением воспалительного процесса в позвоночный канал и вещество спинного мозга с развитием вторичного миелита, осложнявшегося сепсисом, гнойным менингитом и полиорганной недостаточностью. На этом этапе медицинская помощь оказана с дефектами и оформления медицинской документации. В остальном медицинская помощь, включая диагностику и лечение, оказаны в полном объеме. Дефекты оказания медицинской помощи имели место уже после развития у ФИО3 спондилодисцита и в какой-либо причинной связи с развитием дальнейших его осложнений не состоят.

Причиной спондилодисцита явилась своевременно не леченная перипротезная инфекция правого тазобедренного сустава, вследствие его не обращения за медицинской помощью.

Последующее прогрессирование спондилодисцита и наступление летального исхода обусловлены тяжестью самого заболевания, а не дефектами медицинской помощи. Своевременное лечение перипротезной инфекции могло предотвратить развитие дальнейших гнойных осложнений, после их развития наступление летального исхода было практически непредотвратимым (л.д.51-75).

Согласно заключению повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 02 ноября 2018 года, в ноябре 2014 года ФИО3 выполнена операция тотальная эндопротезирование правого тазобедренного сустава, в ходе которой при установке ножки эндопротеза в канал правой бедренной кости возник перелом, для лечения которого отломки кости были обосновано и правильно фиксированы проволочным серкляжем (обвивная проволочная петля). Внутриоперационный перелом правой бедренной кости зажил путём его полной консолидации, без каких-либо неблагоприятных последствий. Каких-либо послеоперационных осложнений у ФИО3 не выявлено.

Гнойный вялотекущий спондилодисцит 7-8 грудных позвонков возник в пределах от нескольких месяцев – около одного года до поступления ФИО3 09 апреля 2017 года в областную больницу №3. Прогрессирование спондилодисцита грудных позвонков привело к образованию гнойного натёчника, распространившегося в позвоночный канал со сдавлением спинного мозга и его корешков, проявившееся в виде отсутствие контроля функции тазовых органов, нижняя параплигия (отсутствие движения и чувствительности нижних конечностей). В последующем гнойный процесс в позвоночнике осложнился гнойным воспалением спинного мозга, нпиемой плевры и сепсиса. Вполне вероятно, что спондилодисцит позвонков возник еще в марте 2016 года, и в последующем, скрытом течении проявлялся в виде болей в позвоночнике расцененных врачами как обострение поясничного остеохондроза, лечение которого, даже стационарное, облегчения не приносило. При этом вероятным путём проникновение инфекций в организм вызвавшей развитие гнойного спондилодисцита является парентеральный путь – при внутривенном употреблении наркотиков. Установить данный диагноз до его усложнений без проведения лучевых методов исследования грудного отдела позвоночника было не возможно. Прямых объективных показаний для проведения таких исследований не было. Образование гематомы связано с травмой этой области в ноябре 2016 года. В последующем произошло нагноение этой гематомы, которая была диагностирована 23 ноября 2016 года. Вероятнее всего источником нагноения гематомы явилось наличие спондилодисцита, нагноение гематомы способствовало наличие снижения иммунитета в связи с множественным вирусным инфицированием (ВИЧ инфекция, вирусный гепатит С, герпетическая инфекция, цитомегаловирусная инфекция) и хронической интоксикацией (злоупотребление алкоголем, внутривенное применение наркотиков). В дальнейшем развилась глубокая перепротезная инфекция, полное излечение которой было крайне затруднительно из-за снижения иммунитета. Смерть ФИО3 наступила от гнойного вялотекущего спондилодисцита позвонков, с распространением воспалительного процесса на окружающие ткани, спинной мозг, органы грудной клетки, с последующим развитием сепсиса.

При оказании медицинской помощи в период 19 ноября по 8 декабря 2014 года (эндопротезирование тазобедренного сустава) существенных дефектов оказания медицинской помощи не выявлено. Операция проведена правильно. Внутриоперационный перелом правой бедренной кости является операционным осложнением, которое является одним из множества вариантов течения операции, не может рассматриваться как дефект оказания медицинской помощи и никаких не благоприятных последствий для здоровья не повлек. Проволочный серкляж на правой бедренной кости, по сути являясь медицинским имплантантом не требовал его удаления не вызывал негативного воздействия на организм и не создавал каких либо условий для развития неблагоприятных последствий для здоровья, в том числе развитие и поддержание какого либо гнойно-воспалительного процесса. После проведения операции ФИО3 необходимое диспансерное наблюдение у травматолога не проходил. Каких либо существенных дефектов на всех этапах оказания медицинской помощи ФИО3 оказавших влияния на развитие гнойно-воспалительных процессов и наступление смерти не выявлено.

Следует отметить, что ФИО3 не редко не выполнял рекомендации и не являлся на необходимое амбулаторное лечение и наблюдение. Учитывая изложенное, прогрессирование заболевания и смертельный исход у ФИО3 обусловлены тяжестью самого заболевания протекающего на фоне сниженного иммунитета и не редких случаев противодействия указанию медицинской помощи, а не с какими-либо дефектами оказания медицинской помощи (л.д.76-84).

Ранее, ФИО2 обращалась в суд с требованием о компенсации морального вреда, причиненного смертью сына, по результату рассмотрения которого 21 февраля 2020 года Тобольским городским судом Тюменской области принято решение об отказе в удовлетворении иска, которым установлены факты наличия дефектов оказания медицинской помощи ФИО3 (л.д.85).

В данном же случае ФИО2 предъявлено требование о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинских услуг, как одного из фактора, повлиявшего на исход лечения ФИО3

Разрешая спор, суд исходит из следующего.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ № «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - ФЗ «Об основах охраны здоровья..»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья..»).

В статье 4 ФЗ «Об основах охраны здоровья..» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного закона).

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья..»).

В пункте 21 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья..» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 ФЗ «Об основах охраны здоровья..»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 ФЗ «Об основах охраны здоровья..» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья..»).

Исходя из приведенных положений Конституции Российской Федерации и правовых норм, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления усматривается, что основанием для ФИО2 обращения в суд с требованиями о компенсации морального вреда явилось некачественное оказание ФИО3 (сыну истца) медицинской помощи в Областной больницы № 3 г. Тобольска приведшее, по мнению истца, к ухудшению здоровья сына и дальнейшей смерти.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная <данные изъяты> свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная <данные изъяты> и т.п.).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием медицинская организация – областная больница № 3 г. Тобольска - должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО2 в связи со смертью ФИО3 (ее сына), медицинская помощь которому была оказана, как утверждает истец, ненадлежащим образом.

Законодатель, закрепив в статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация. При этом согласно пункту 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации нематериальные блага защищаются в соответствии с этим кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В абзаце втором пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

ФИО2 в ходе рассмотрении дела указывала на то, что испытывала постоянные переживания по поводу состояния здоровья сына, которому была проведена операция, в ходе которой во время введения ножки протеза случился перелом бедра, отломки которого зафиксированы серкляжным швом, информация о котором не была внесена в медицинскую карту, в дальнейшем серкляж лопнул, сын стал хромать, в 2017 году потерял подвижность нижних конечностей, ему был поставлен диагноз «Cпондилодисцит Th7-Th82», проведена еще одна операция, смерть наступила от спондилодисцита позвонков, с распространением воспалительного процесса на окружающие ткани, спинной мозг, органы грудной клетки, с последующим развитием сепсиса. Дефект оказания медицинской помощи при проведении операции «тотальное эндопротезирование правого тазобедренного сустава», по её мнению, явился одним из факторов, способствовавших ухудшению здоровья сына и наступлению его смерти.

В подтверждение доводов ФИО2 о причинении ей морального вреда вследствие некачественного оказания её сыну медицинской помощи в областной больнице № 3 г. Тобольска в материалах дела имеются копии заключения страховой компании, проводившей оценку качества оказания медицинской помощи и два заключения ГБУЗ ТО «Областное бюро судебно-медицинских экспертизы», в которых установлено, что ненадлежащее оказание медицинской услуги ФИО3, а именно, «у пациента вероятно, во время первичного эндопротезирования правого тазобедренного сустава случился перелом бедра во время введения ножки протеза. Выполнена фиксация отломков серкляжным швом», что привело к ухудшению здоровья, оценить качество операции, проведенной 25 ноября 2014 года «Тотальное эндопротезирование правого тазобедренного сустава с восстановлением биологической оси конечности» не представляется возможным, т.к. в историю болезни не внесен интраоперационный перелом верхней трети тела бедренной кости при установке протеза и наложение по этому поводу серкляжного шва..

Кроме того, дефект оказания медицинской помощи был установлен решением Тобольского городского суда Тюменской области от 21 февраля 2019 года, которое, в силу статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, имеет преюдициальное значение, поскольку согласно данной норме права обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом (л.д.85-88)

Таким образом, данное обстоятельство (ненадлежащее оказание ответчиком медицинской помощи сыну истца, хоть смертельный исход ФИО3 и не был напрямую обусловлен какими-либо дефектами оказания медицинской помощи) в силу части 2 статьи 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья...» ФИО2, дает его матери право требовать компенсацию морального вреда у медицинского учреждения.

Вместе с тем, экспертными заключениями установлено и то, что при оказании медицинской помощи в период 19 ноября по 8 декабря 2014 года (эндопротезирование тазобедренного сустава) существенных дефектов оказания медицинской помощи не выявлено, операция проведена правильно, внутриоперационный перелом правой бедренной кости является операционным осложнением, которое является одним из множества вариантов течения операции, не может рассматриваться как дефект оказания медицинской помощи и никаких не благоприятных последствий для здоровья не повлек (проволочный серкляж на правой бедренной кости, по сути являясь медицинским имплантантом не требовал его удаления не вызывал негативного воздействия на организм и не создавал каких либо условий для развития неблагоприятных последствий для здоровья, в том числе развитие и поддержание какого либо гнойно-воспалительного процесса), в послеоперационном и реабилитационном периодах ФИО3 не сделал рекомендованные ему контрольные осмотры травматолога, от консультаций выявленной Вич-инфекция 3 стадии ФИО3 отказался, на диспансерные осмотры не являлся, не выполнял рекомендации врачей об амбулаторном лечении, не явился на консультации травматолога по поводу дальнейшего лечения перипротезной инфекции правого тазобедренного сустава, в марте 2017 года не обратился за оформлением квоты на получение высокотехнологичной медицинской помощи, рекомендованной в центре восстановительной травматологии и ортопедии г. Курган, смерть ФИО3 наступила от спондилодисцита межпозвонкового диска, причиной возникновения которого явилась своевременно не леченная перипротезная инфекция правого тазобедренного сустава, вероятным путём проникновение инфекций в организм вызвавшей развитие гнойного спондилодисцита является парентеральный путь – при внутривенном употреблении наркотиков, вследствие его не обращения за медицинской помощью, последующее прогрессирование спондилодисцита и наступление летального исхода обусловлены тяжестью самого заболевания, а не дефектами медицинской помощи, т.е. ФИО5, не исполняя рекомендации врачей, пренебрегая назначения, т.е. своим поведением противодействовал указанию медицинской помощи.

Суд, принимая во внимание указанные обстоятельства (установленные дефекты медицинской помощи, их последствия, поведение самого пациента), принципы разумности, справедливости, давность событий (проведение операции 2014 год), возраст истца (<данные изъяты> лет), близость родственных отношений (мать и сын), возраст умершего сына (<данные изъяты> лет), полагает необходимым взыскать с медицинского учреждения в счет компенсации морального вреда ФИО2 денежную сумму в размере 100 000 рублей.

Оснований для взыскания денежной суммы 1 000 000 рублей в счет компенсации морального вреда у суда не имеется, поскольку, как было указано выше, основной дефект ненадлежащего качества медицинской услуги заключается в отсутствии сведений (записи) в протоколе операции о наложении серкляжного шва, который сам по себе, являясь медицинским имплантантом не требовал удаления, не вызывал негативного воздействия на организм и не создавал каких либо условий для развития неблагоприятных последствий для здоровья, в том числе развитие и поддержание какого либо гнойно-воспалительного процесса.

Доводы предстателя ответчика об отсутствии виновных действий сотрудников больницы, непосредственно приведших к смерти ФИО3 и о том, что не имеется причинно-следственной связи между недостатками медицинской помощи, оказанной ФИО3 сотрудниками больницы, наступлением его смерти и причинением тем самым ФИО2 морального вреда, нельзя признать правомерным, так как он не соответствует приведенным положениям ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан.. », статей 151, 1064, 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснениям по их применению, изложенным в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» и от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина».

Делая такой вывод, ответчик не учел, что здоровье - это состояние полного социального, психологического и физического благополучия человека, которое может быть нарушено ненадлежащим оказанием пациенту медицинской помощи, а при смерти пациента нарушается и неимущественное право членов его семьи на здоровье, родственные и семейные связи, на семейную жизнь.

Таким образом, иск ФИО2 подлежит частичному удовлетворению.

Кроме того, поскольку от уплаты госпошлины истец была освобождена на основании подпункта 14 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, госпошлина в соответствии с частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежит взысканию с ответчиков.

Требование о компенсации морального вреда является неимущественным требованием, поэтому госпошлина определяется на основании подпункта 3 пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации.

При подаче физическими лицами искового заявления, не подлежащего оценке, а также искового заявления неимущественного характера, государственная пошлина уплачивается в размере 300 рублей.

Учитывая, что ответчик в данном случае не освобожден от уплаты госпошлины, следовательно, госпошлина в размере 300 рублей подлежит взысканию медицинского учреждения.

Руководствуясь Конституцией Российской Федерации, Гражданским кодексом Российской Федерации, Федеральным законом № 323-ФЗ № «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации, суд

решил:

Иск ФИО2 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Тюменской области «Областная больница № 3» (г. Тобольск) о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской услуги – удовлетворить частично.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Тюменской области «Областная больница № 3» (г. Тобольск) в пользу ФИО2 в счет компенсации морального вреда 100 000 рублей.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Тюменской области «Областная больница № 3» (г. Тобольск) в бюджет г. Тобольска, Тюменской области 300 рублей.

Решение суда может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы в Тюменский областной суд через Тобольский городской суд Тюменской области.

Судья М.А. Гаврикова

Решение суда в окончательной форме составлено 18 мая 2020года.