Апелляционное определение № 22-124/2026 22-2719/2025 от 19 января 2026 г.

Дело № 22-124/2026 (22-2719/2025) Судья Ротанов Р.А.

УИД 33RS0012-01-2025-001066-46 Докладчик Каперская Т.А.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

20 января 2026 года г. Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего

Савина А.Г.,

судей

Галагана И.Г. и Каперской Т.А.,

при секретаре

ФИО1,

с участием:

прокурора

Лезовой Т.В.,

осужденного

ФИО2,

защитника адвоката

Голяковой Ю.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО2 и в его защиту адвоката С. на приговор Кольчугинского городского суда Владимирской области от 28 ноября 2025 года, которым

ФИО2,

****, судимый:

23 марта 2021 года Кольчугинским городским судом Владимирской области по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ к лишению свободы на срок 2 года с отбыванием в исправительной колонии особого режима, освобожден 1 февраля 2023 года по отбытии срока наказания;

7 мая 2024 года Кольчугинским городским судом Владимирской области по ч.1 ст. 318 УК РФ с применением ст. 73 УК РФ к лишению свободы на срок 6 месяцев с испытательным сроком 1 год 6 месяцев,

признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, и ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 3 года.

На основании ч. 5 ст. 74 УК РФ отменено условное осуждение по приговору Кольчугинского городского суда Владимирской области от 7 мая 2024 года.

В соответствии со ст. 70 УК РФ к наказанию, назначенному по настоящему приговору, частично присоединено неотбытое наказание по приговору Кольчугинского городского суда Владимирской области от 7 мая 2024 года и окончательно по совокупности приговоров определено наказание в виде лишения свободы на срок 3 года 2 месяца с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу изменена с домашнего ареста на заключение под стражу, взят под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу с зачетом в соответствии с требованиями п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ времени содержания под стражей в период с 7 мая 2025 года по 20 мая 2025 года включительно, а также в период с 28 ноября 2025 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

На основании ч. 3.4 ст. 72 УК РФ время содержания под домашним арестом с 21 мая 2025 года по 27 ноября 2025 года зачтено в срок отбывания наказания в виде лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день отбывания наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Приговором также принято решение по процессуальным издержкам и вещественным доказательствам.

Заслушав доклад судьи Каперской Т.А., изложившей содержание приговора, существо доводов апелляционных жалоб, выслушав выступления осужденного ФИО2 и в его защиту адвоката Голяковой Ю.А., просивших об отмене приговора и оправдании осужденного, прокурора Лезовой Т.В., полагавшей приговор оставить без изменений, суд апелляционной инстанции

установил:

согласно приговору ФИО2 признан виновным и осужден за совершение грабежа, то есть открытого хищения чужого имущества, с применением насилия, не опасного для здоровья.

Преступление совершено 7 мая 2025 года на территории г. Кольчугино Владимирской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО2, не оспаривая выводы суда в части срока назначенного наказания, считает неверным назначенный к отбыванию вид исправительного учреждения. Полагает, что в силу п. «а» ч. 3 ст. 18 УК РФ в его действиях имеется особо опасный рецидив и отбывать наказание он должен в колонии особого режима. Обращает внимание, что по приговору от 23 марта 2021 г. отбывал наказание именно в особом режиме, судимость не снята и не погашена. На основании изложенного, просит приговор изменить в части назначения вида исправительного учреждения, в котором ему надлежит отбывать наказание, с колонии строгого режима на колонию особого режима.

В апелляционной жалобе адвокат С. указывает на неправильное применение судом уголовного и уголовно-процессуального законов. Считает, что к показаниям потерпевшего необходимо относится критически, поскольку тот находился в состоянии алкогольного опьянения, так как трезвый человек с новым купленным телефоном не подошел бы к двум незнакомым людям для распития спиртного. Приводит версию случившегося, изложенную подзащитным, указывает, что ФИО2 и К. вдвоем распивали спиртное на лавочке, к ним по собственной инициативе присоединился незнакомый Р., просил его похмелить, они выпивали вместе, ходили в магазин за добавкой, выпили большое количество алкоголя, поэтому их показания не согласуются. К. показал, что ФИО2 и потерпевший отходили в сторону, но когда осужденный вернулся, никаких предметов у него с собой не было, хотя не заметить коробку от телефона, с учетом ее размера, трудно. На видеозаписи момента входа в подъезд дома никакой коробки от телефона у осужденного нет. При этом ее размеры не позволяли засунуть ее в карманы. При осмотре записи никакого предмета в карманах не просматривается. Отмечает, что ни у суда, ни у прокурора не имеется полномочий проводить следственные действия или следственный эксперимент. Обращает внимание, что куртка потерпевшего отличается от обтягивающей куртки подзащитного. При этом на его предложение убедиться в отсутствии возможности спрятать коробку в куртке никто не откликнулся. Поэтому данное предположение суда не может являться доказательством. Отмечает, что при нахождении в квартире свидетель К. также не видел, чтобы у ФИО3 была коробка от телефона, что он ее убирал в шкаф на кухне. Не видела это и Б. Судебная экспертиза на предмет наличия следов ФИО2 на данной коробке от телефона не проводилась, в удовлетворении ходатайства защиты об этом отказано. Относительно процедуры изъятия данной коробки указывает, что изъятие произведено при осмотре места происшествия, который проведен оперуполномоченным с 17.30 по 18.30. Однако его действия не могут быть признаны законными. В случае если он действовал в рамках закона «Об оперативно-розыскной деятельности», то должен был провести обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, но без судебного решения осуществлять данное обследование запрещается. В силу ст. 41 УПК РФ не допускается возложение полномочий по проведению дознания на лицо, которое проводило оперативно-розыскные мероприятия. Осмотр места происшествия является неотложным следственным действием, но оперуполномоченный ни дознавателем, ни следователем не являлся и не мог осуществлять данное действие без их поручения. Кроме этого, квартира Б. местом происшествия не являлась, проводить там осмотр оснований не было. При этом настоящее место происшествия было установлено и осмотрено следователем, который в тот же день возбудил уголовное дело. Обращает внимание, что назвать документ протоколом осмотра места происшествия нельзя, так как предметом осмотра являлся только шкаф на кухне. Отмечает, что о том, что коробка от телефона находится в шкафу, по версии обвинения, мог знать только ФИО2, однако на протяжении всего производства по делу он отрицал свою причастность к инкриминируемому деянию. Свидетель Б. показала, что о коробке в шкафу ей сказали сотрудники полиции, где ее обнаружили и изъяли. Признать законным ее обнаружение и изъятие нельзя. Данных о том, что туда ее положил сам ФИО2, не имеется. При этом из показаний ФИО2 следует, что в квартиру Б. они пришли вместе с потерпевшим. На видеозаписи зафиксировано, что в подъезд входят три человека, Б. также показала, что в квартиру заходил третий человек, который мог быть потерпевшим. Роль данного человека не установлена. Относительно обнаруженной на месте происшествия кепки со следами ФИО2 указывает, что данную кепку выдал потерпевший, пояснив, что она принадлежит напавшему на него. Но на фотофиксации данная выдача не зафиксирована, на снимках кепки при потерпевшем или на земле не видно, имеется одно фото кепки, но без привязки к месту происшествия. Потерпевший не смог указать, где им была обнаружена кепка. Сама изъятая кепка не имеет никаких особых примет, тогда как на кепке, на которой обнаружены следы ДНК ФИО2, имеется крупная надпись, которую незаметить невозможно. Фотофиксация надлежащей упаковки кепки отсутствует. Делает вывод, что это разные головные уборы. Считает недопустимыми доказательствами протокол осмотра места происшествия от 7 мая 2025 г. в квартире Б., изъятие коробки с телефоном и признание ее вещественным доказательством; протокол осмотра места происшествия с участием потерпевшего от 7 мая 2025 г. с изъятием кепки, последующие экспертные исследования и признание ее вещественным доказательством. Полагает, что отсутствует достаточная совокупность доказательств виновности ФИО2. На основании изложенного, просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции находит постановленный судом приговор соответствующим требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию. В нем отражены все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ, аргументированы выводы, относящиеся к квалификации преступления, разрешены иные вопросы из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции всесторонне, полно и объективно, с соблюдением принципов презумпции невиновности, состязательности и равноправия сторон. Суд оценил доводы всех участников процесса, предоставив сторонам равные возможности для реализации своих прав, ограничений которых, в том числе права на защиту осужденного, допущено не было.

В суде первой инстанции осужденный ФИО2 вину в совершении преступления не признал, показал, что 7 мая 2025 года он и К. сидели на лавке, когда к ним подошел ранее ему знакомый Р., совместно с которым они стали употреблять алкогольную продукцию. Каких-то конкретных вещей в руках потерпевшего он не видел. После они втроем направились к нему (ФИО2) домой, где находилась его сожительница Б.. На кухне они втроем распивали алкоголь, он выходил с К. на балкон, когда вернулись, увидели, что Р. ушел. Вскоре к нему пришли сотрудники полиции, сообщив о хищении у потерпевшего нового мобильного телефона. Настаивал, что физическую силу к Р. не применял, его имущество не похищал. Каким образом коробка с мобильным телефоном оказалась в ящике на кухне его квартиры не знает, предполагает, что ее оставил сам потерпевший. Обнаруженная и изъятая на улице черная кепка ему не принадлежит. Считает, что Р. оговаривает его.

Несмотря на отрицание своей вины и изложенную версию произошедшего, виновность осужденного ФИО2 в совершенном преступлении полностью подтверждается совокупностью иных исследованных в судебном заседании и положенных в основу приговора доказательств, а именно:

- показаниями потерпевшего Р., в том числе в ходе очной ставки с осужденным, который привел обстоятельства приобретения 7 мая 2025 г. нового мобильного телефона марки «Realme» за 11 499 рублей в коробке, которую он вместе с чеком положил в прозрачный пакет. По дороге домой он встретил ранее ему незнакомых ФИО2 и К., с которыми решил распить спиртные напитки. Они втроем сидели на лавке, распивали алкоголь непродолжительное время, после чего он пошел домой. Пройдя 200-300 метров, почувствовал удар в область левого уха сзади, испытал сильную физическую боль. Обернувшись, увидел ФИО2, который вырывал из его рук пакет с телефоном. Они дергали пакет каждый в свою сторону, в связи с чем с головы ФИО2 слетела черная кепка. Разорвав пакет, осужденный выхватил коробку с мобильным телефоном, и ушел. Он вызвал сотрудников полиции, которым указал на утерянную нападавшим кепку. Утверждает, что ранее с ФИО2 знаком не был, к нему домой не ходил;

- показаниями свидетеля К., в том числе в ходе очной ставки с осужденным, который подтвердил, что 7 мая 2025 г. он встретил ФИО2, который распивал спиртные напитки на лавке возле дома, решили сходить в магазин еще за алкоголем, где встретили потерпевшего Р., в руках которого находился пакет с банками и коробкой бело-желтого цвета. Они втроем решили распить алкоголь, вернулись к лавке. Позднее Р. стал уходить, пакет с коробкой находился в его руке. ФИО2 крикнул потерпевшему «эй ты, иди сюда», после чего ушел за ним следом. Примерно через 10-15 минут ФИО2 вернулся, в его руках ничего не было. После они решили продолжить распивать спиртные напитки дома у ФИО2, куда пошли вдвоем, никого с ними не было. В процессе распития ФИО2 сообщил ему, что ударил Р., выхватил его пакет, а также потерял кепку. О хищении мобильного телефона не говорил. Но на кухне в шкафу через прозрачное стекло он видел коробку, аналогичную той, что находилась в пакете потерпевшего. Вскоре в квартиру прибыли сотрудники полиции;

- показаниями свидетеля Б., в том числе в ходе очной ставки с осужденным, которая сообщила, что 7 мая 2025 г. ФИО2 вернулся домой в компании ранее ей неизвестного мужчины по имени ****, иных лиц с ними не было. Мужчины распивали спиртное на кухне. Она слышала, что они говорили о мужчине, с которым ранее совместно распивали спиртные напитки во дворе дома. Отметила, что одежда ФИО2 была в грязи, предположила, что он падал. Через некоторое время к ним домой приехали сотрудники полиции, в ее присутствии и с ее согласия на кухне был произведен осмотр, в ходе которого в ящике над столом была обнаружена и изъята коробка с надписью «Realme c75» с мобильным телефоном внутри, чеком, документацией и другими принадлежностями. Ранее указанной коробки в шкафу не было;

- протоколом осмотра места происшествия, которым зафиксировано обнаружение на кухне в шкафу гарнитура и изъятие коробки желтого цвета с надписью «Realme c75» с мобильным телефоном, чеком, зарядным устройством;

- протоколом предъявления для опознания, в ходе которого потерпевший указал на осужденного как на лицо, совершившее в отношении него преступление;

- протоколом осмотра участка местности, которым зафиксировано обнаружение и изъятие кепки черного цвета, которая со слов потерпевшего принадлежит напавшему на него человеку;

- заключением эксперта, которым установлено, что на изнаночной стороне изъятой кепки обнаружены клетки эпителия, которые произошли от ФИО2;

- протоколами осмотра видеозаписей с камер видеонаблюдения в подъезде дома, на которых зафиксирован факт возвращения осужденного домой без кепки, только с К.;

- протоколами осмотра изъятых предметов, признанных вещественными доказательствами;

- заявлением и сообщением потерпевшего в отдел полиции о привлечении к уголовной ответственности неустановленного лица, похитившего мобильный телефон.

Кроме того, вина осужденного подтверждается и другими исследованными в судебном заседании доказательствами, подробно приведенными в приговоре.

Вопреки доводам стороны защиты, выводы суда о доказанности вины ФИО2 в совершении инкриминированного преступления являются правильными, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на достаточной совокупности доказательств, исследованных судом первой инстанции и приведенных в приговоре. Сомневаться в объективности положенных в основу приговора доказательств оснований не имеется, поскольку все они были получены в соответствии с требованиями закона, каждое из них должным образом было проверено, что подтверждается протоколом судебного заседание и аудиозаписью хода процесса. Доказательства были сопоставлены между собой и оценены в совокупности, без придания каким-либо из них заранее установленной силы. Все представленные сторонами доказательства и доводы, в том числе стороны защиты, судом были исследованы и им дана надлежащая оценка.

Положенные в основу приговора показания потерпевшего Р. и свидетелей К. и Б., суд обоснованно признал допустимыми и достоверными, поскольку их допросы проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, сообщенные ими сведения логичны, подробны, последовательны, не содержат существенных противоречий, согласуются между собой и объективно подтверждаются иными доказательствами, приведенными в приговоре.

Оснований для оговора осужденного или умышленного искажения потерпевшим и свидетелями фактических обстоятельств дела, чьей-либо заинтересованности в неблагоприятном исходе дела для осужденного, не установлено. Доводы жалобы в данной части не мотивированы, какого-либо подтверждения не находят.

Версия стороны защиты о непричастности ФИО2 к инкриминированному ему деянию мотивированно отклонена как необоснованная, полностью опровергается совокупностью исследованных доказательств, в связи с чем справедливо расценена как способ уклонения от ответственности за содеянное.

Действительно, приведенные защитником в апелляционной жалобе фактические обстоятельства произошедшего, полностью опровергаются показаниями потерпевшего Р., который сообщил, что необходимости идти к ФИО2 домой не имел, добровольно передавать ему свое имущество не собирался, прямо указал на него как на лицо, совершившее у него хищение.

Оснований относиться к показаниям потерпевшего критически, на что обращено внимание в жалобе защитника, не имеется, поскольку на протяжении всего расследования показания Р. являлись последовательными и непротиворечивыми. Факт нахождения потерпевшего в состоянии опьянения, и неразумность, как утверждает защитник, его действий по распитию спиртных напитков с незнакомыми людьми, достоверность показаний потерпевшего не опровергает.

Свидетель К. также факт нахождения потерпевшего в квартире осужденного отрицал. При этом показал, что после распития спиртного Р. пошел домой, а ФИО2 направился вслед за ним. Действительно, осужденный вернулся с пустыми руками, но впоследствии лично сообщил свидетелю, что ударил потерпевшего, выхватил у него пакет и потерял кепку. Кроме этого, свидетель указал о наличии коробки в шкафу на кухне, которая была схожа с той, которая находилась у потерпевшего в пакете.

Свидетель Б. в ходе предварительного следствия аналогично указывала, что в квартиру к ним потерпевший не приходил, ФИО2 и К. пришли только вдвоем. Изменению показаний свидетеля в данной части в ходе судебного заседания судом дана мотивированная оценка, с которой суд апелляционной инстанции соглашается. При этом о нахождении потерпевшего именно на кухне в квартире свидетель также не сообщала. Следует отметить, что свидетель Б. подтвердила свое участие при проведении осмотра квартиры и достоверность отраженных в протоколе результатов, указала, что коробки с телефоном в шкафу кухни с утра не было.

Тот факт, что свидетели не видели коробку от телефона непосредственно в руках осужденного, а также момент, когда тот убирал коробку в шкаф, выводы суда о причастности ФИО2 к совершению преступления не опровергают.

Несущественные расхождения в показаниях свидетелей при указании времени обусловлено личным восприятием временных промежутков, и достоверность их показаний не опровергает.

Согласно записям с камер видеонаблюдения в подъезд дома около 13 часов 19 минут заходят двое – ФИО2 и К., вместе поднимаются по лестнице. Потерпевшего Р. с ними не зафиксировано, никто его не опознал.

Отсутствие на видеозаписи факта удерживания коробки от мобильного телефона непосредственно в руках осужденного, безусловно, о его невиновности свидетельствовать не может, поскольку не исключена возможность проноса данной коробки в условиях, исключающих ее визуальное наблюдение, в частности, под курткой.

При этом суд апелляционной инстанции также соглашается, что при осмотре видеозаписи у ФИО2, в момент его возвращения домой, под верхней одеждой просматривается выпирающий изнутри прямоугольный предмет. Поэтому доводы защитника в жалобе о невозможности пронести коробку от телефона в одежде осужденного отклоняются как неубедительные.

При таких обстоятельствах оснований согласиться с позицией стороны защиты о том, что потерпевший Р. вместе с осужденным пришел к нему домой, где по собственной инициативе оставил коробку с мобильным телефоном в шкафу на кухне, суд апелляционной инстанции оснований также не находит.

Каких-либо существенных процессуальных нарушений в ходе производства предварительного следствия допущено не было.

Уголовное дело возбуждено при наличии должных повода и оснований, надлежащим лицом, порядок и процедура возбуждения дела не нарушены. Расследование данного дела осуществлено в соответствии с требованиями закона и с учетом предоставленных следователю полномочий.

Протоколы всех следственных действий составлены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, содержат сведения о ходе и результатах их проведения, в связи с чем суд обоснованно положил их в основу приговора.

Доводы стороны защиты о незаконности и необоснованности протоколов осмотра мест происшествия отклоняются как несостоятельные, при том, что данным утверждениям судом первой инстанции дана надлежащая оценка.

Осмотр квартиры ФИО2 проведен в соответствии с положениями закона, уполномоченным должностным лицом, составленный протокол отвечает требованиям ст. 166 УПК РФ.

Как правильно указано судом первой инстанции, до возбуждения уголовного дела проведение неотложных следственных действий (осмотров места происшествия) оперуполномоченным, то есть сотрудником органа дознания, не требует каких-либо поручений, в том числе следователя, при этом такие действия не свидетельствуют о производстве дознания по уголовному делу.

Доводы защитника о несогласии с порядком проведения данного действия судом апелляционной инстанции также отклоняются, нарушений требований уголовно-процессуального закона при проведении осмотра места происшествия – квартиры, где был обнаружен похищенный у потерпевшего телефон, не допущено.

Перечисление видов осмотров в ст.176 УПК РФ (осмотр места происшествия, местности, жилища, иного помещения, предметов и документов) прямо указывает на то, что осмотр места происшествия и осмотр жилища являются разными процессуальными действиями, которые могут быть произведены до возбуждения уголовного дела. Закон не предусматривает получения судебного разрешения на осмотр места происшествия, если местом происшествия является жилище.

Следует отметить, что по смыслу закона местом происшествия является не только место совершения преступления, но и любое место обнаружения предметов, интересующих следствие. Поэтому суждения защитника, что данная квартира не является местом происшествия, опровергается фактом обнаружения в ней похищенного имущества.

Осмотр участка местности, где обнаружена и изъята кепка, также проведен с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, нарушений не допущено.

При этом принадлежность изъятой на месте происшествия кепки черного цвета осужденному ФИО2 сомнений у суда апелляционной инстанции также не вызывает, поскольку, как верно отмечено в приговоре, по видеозаписям очевидно, что ФИО2 из подъезда вышел в кепке, возвращается домой без нее. А потерпевший Р. прямо указал на данную кепку, пояснив, что она свалилась именно с нападавшего на него лица.

Тот факт, что на фотоизображениях к протоколу осмотра места происшествия не запечатлена выдача потерпевшим обнаруженной им кепки, как и отсутствие в протоколе указания на наличие на кепке надписи «Sport», правомерность производства данного действия не опровергает, о ее принадлежности другому лицу свидетельствовать не может, поскольку экспертным путем прямо подтверждено наличие на данной кепке следов эпителия осужденного ФИО2 на изнаночной стороне.

Само заключение эксперта сомнений не вызывает, оснований не согласиться с приведенными в нем выводами не имеется.

Оснований для проведения экспертизы для установления наличия следов осужденного на коробке с телефоном не имелось ни у следствия, ни у суда, так как в материалах уголовного дела содержатся достаточные сведения для принятия законного и обоснованного решения, содержание которых сомнений не вызывают. Предусмотренных ст. 196 УПК РФ оснований для обязательного назначения, заявленной стороной защиты судебной экспертизы, в деле не усматривалось. Уголовно-процессуальным законом не предусмотрено обязательное проведение во всех случаях экспертного исследования для проверки собранных по делу доказательств.

Каких-либо противоречий в доказательствах, положенных в основу приговора, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда, не выявлено. Доказательства нашли свое полное подтверждение.

Вопреки доводам защитника оснований для признания доказательств недопустимыми, в том числе протоколов осмотра мест происшествия и производных от них сведений, документов и вещественных доказательств, суд апелляционной инстанции также не находит, доводы защитника об обратном отклоняются как несостоятельные.

При таких обстоятельствах версия осужденного ФИО2 о непричастности к совершенному в отношении потерпевшего Р. преступлению правомерно признана судом необоснованной, какого-либо подтверждения она не находит, с чем суд апелляционной инстанции соглашается.

Нарушений в ходе судебного разбирательства по материалам уголовного дела также не выявлено. Судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, всесторонне, полно и объективно, с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон, а также прав участников уголовного судопроизводства. Все представленные сторонами доказательства были исследованы непосредственно в судебном заседании, с участием сторон, что подтверждено в том числе аудиозаписью. Суд создал необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Нарушений принципа презумпции невиновности в ходе судебного разбирательства не допущено.

Ссылка на не проведение следственного эксперимента не может быть признана основанием к отмене приговора, поскольку необходимость в его проведении у суда отсутствовала, не проведение данного действия не отразилось на правильности установления обстоятельств происшедшего и на доказанности вины ФИО2 в содеянном. При этом данные полномочия у суда имелись в соответствии со ст. 288 УПК РФ.

Верно установив фактические обстоятельства дела, умысел и мотив содеянного, суд первой инстанции сделал обоснованный вывод о доказанности вины осужденного ФИО2 в совершении преступления и с учетом изменения обвинения, предложенного государственным обвинителем, правильно квалифицировал его действия по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, как грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, с применением насилия, не опасного для здоровья.

Все квалифицирующие признаки нашли свое полное подтверждение, в обжалуемом приговоре убедительно мотивированы, оснований не согласиться с ними у суда апелляционной инстанции не имеется.

Выдвинутая осужденным версия о непричастности к совершению преступления являлась предметом тщательной проверки суда первой инстанции, получила свою оценку в приговоре, и как не нашедшая своего подтверждения обоснованно отклонена. Суд первой инстанции пришел к верному выводу, что данная версия является способом защиты от предъявленного обвинения и опровергается собранными по делу доказательствами.

Оснований для иной квалификации содеянного или оправдании осужденного судом правомерно не установлено. Не находит таковых и суд апелляционной инстанции.

В целом постановленный приговор отвечает требованиям ст. 307 УПК РФ, содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени совершения преступления, формы вины и мотива, приведены доказательства, которые суд признал объективными и достоверными, собранными в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, доказательства оценены с соблюдением требований ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ.

Каких-либо данных, свидетельствующих о нарушении прав осужденного, в том числе связанных с реализацией права на защиту, не установлено.

Суд апелляционной инстанции, проверив доводы, приведенные в апелляционных жалобах и в ходе рассмотрения дела в судебном заседании суда апелляционной инстанции, приходит к выводу о том, что они полностью опровергаются исследованными судом и изложенными в приговоре достоверными и допустимыми доказательствами, которые не содержат существенных противоречий и согласуются между собой. Все принятые судом решения по оценке доказательств основаны на законе и материалах дела. Не устраненных противоречий в исследованных доказательствах, а также сомнений в виновности осужденного, требующих истолкования в его пользу, судом апелляционной инстанции по делу не установлено. Вопреки доводам защитника нарушений уголовного или уголовно-процессуального законов не выявлено. Изложенные в приговоре фактические обстоятельства полностью соответствуют материалам уголовного дела. Поэтому оснований для отмены или изменения постановленного в отношении ФИО2 приговора суд апелляционной инстанции не находит.

Психическое состояние осужденного судом проверено, с учетом данных о его личности, поведении до, во время и после совершения преступления, выводов заключения экспертов, он обоснованно признан вменяемым в отношении инкриминируемого деяния, что у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает.

Наказание ФИО2 назначено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60, 68 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности настоящего и ранее совершенного преступления, всех известных суду при постановлении приговора данных о личности осужденного, наличия смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, а также влияния назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи, и обстоятельств, в силу которых исправительного воздействия предыдущего наказания для него оказалось недостаточным.

Так, судом принято во внимание, что ФИО2 совершил умышленное тяжкое преступление против собственности, под наблюдением у врачей нарколога и психиатра не находится, характеризуется удовлетворительно, в зарегистрированном браке не состоит, детей на иждивении не имеет, имеет ****.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд первой инстанции обоснованно признал и в полной мере учел при назначении наказания: оказание помощи ****, состояние здоровья самого осужденного, в том числе ****, оказание материальной помощи участникам специальной военной операции.

Оснований для признания каких-либо иных обстоятельств в качестве смягчающих суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, выводы о чем мотивировал. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Отягчающим наказание обстоятельством правомерно признан рецидив преступления, который, вопреки доводам осужденного, является опасным в соответствии п. «б» ч. 2 ст. 18 УК РФ.

Согласно данной норме закона рецидив преступлений признается опасным при совершении лицом тяжкого преступления, если ранее оно было осуждено за тяжкое или особо тяжкое преступление к реальному лишению свободы. Судом первой инстанции правильно установлено, что ФИО2 совершил настоящее преступление при наличии судимости по приговору Кольчугинского городского суда Владимирской области от 23 марта 2021 года за совершение умышленного тяжкого преступления к реальному лишению свободы, что влечет признание наличия в его действиях опасного рецидива преступлений.

Судимость по приговору того же суда от 7 мая 2024 года при признании рецидива в силу положений п.«в» ч.4 ст.18 УК РФ учитываться не может, поскольку наказание по данному приговору было назначено условным и условное осуждение на момент совершения преступления по настоящему делу не отменялось.

Оценив все имеющиеся сведения в совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о том, что достижение целей наказания в отношении ФИО2 возможно только при назначении ему наказания в виде лишения свободы. Соответствующие мотивы в приговоре приведены, суд апелляционной инстанции с ними соглашается, обстоятельств, исключающих возможность назначения данного вида наказания, не имеется.

Размер лишения свободы определен с учетом требований ч. 2 ст. 68 УК РФ, правильно.

Правовых оснований для применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ у суда не имелось, поскольку смягчающих наказание обстоятельств из числа, предусмотренных п. п. «и» или «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, не установлено, а также имеется отягчающее обстоятельство.

С выводами об отсутствии оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, а также о невозможности применения ст.53.1 УК РФ, суд апелляционной инстанции соглашается.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного преступления, поведением осужденной во время или после его совершения, иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного и свидетельствующих о наличии оснований для применения ст. 64 УК РФ или ч. 3 ст. 68 УК РФ, судом обоснованно не установлено, выводы о чем убедительно мотивированы и сомнений не вызывают.

Назначение осужденному наказания условно исключено в силу прямого запрета, приведенного в п. «в» ч. 1 ст. 73 УК РФ, в связи с установлением в действиях осужденного опасного рецидива.

Каких-либо неучтенных или новых данных, влияющих на меру ответственности осужденного, не имеется, ни одно из установленных в приговоре и перечисленных в жалобах обстоятельств, не свидетельствует о несправедливости назначенного наказания.

Следует отметить, что с приведением убедительного обоснования судом не признано в качестве отягчающего обстоятельства совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, и не применено дополнительное наказание, с чем суд апелляционной инстанции соглашается.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что назначенное ФИО2 наказание за совершенное преступление является справедливым, оно соразмерно содеянному, соответствует общественной опасности совершенного преступления и личности виновного, полностью отвечает задачам исправления и предупреждению совершения новых преступлений, установленных в ст. 43 УК РФ. Оснований для признания назначенного наказания несправедливым не имеется.

Учитывая, что настоящее тяжкое преступление осужденным было совершено в период испытательного срока по приговору Кольчугинского городского суда Владимирской области от 7 мая 2024 г., окончательное наказание ему правильно назначено по правилам ч. 5 ст. 74, ст. 70 УК РФ, причем путем частичного, а не полного присоединения.

Вид исправительного учреждения для отбывания назначенного наказания определен судом верно, в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ – как исправительная колония строгого режима.

Доводы осужденного ФИО2 о необходимости изменения вида исправительного учреждения на колонию особого режима судом апелляционной инстанции признаются несостоятельными, поскольку противоречат требованиям закона.

По смыслу закона, определение вида исправительного учреждения состоит в зависимости исключительно от тяжести преступления, вида рецидива и факта отбывания лицом ранее лишения свободы. Определение места отбывания наказания по предыдущему приговору какого-либо значения не имеет и на вид колонии для отбывания наказания влияния не отказывает.

Суд первой инстанции обоснованно руководствовался тем, что ФИО2 совершил тяжкое преступление при опасном рецидиве, который образует его судимость по приговору от 23 марта 2021 г., ранее отбывал лишение свободы, в связи с чем подлежит направлению именно в исправительную колонию строгого режима.

Поэтому с доводами апелляционной жалобы осужденного суд апелляционной инстанции согласиться не может.

Зачет времени содержания под стражей до вступления приговора в законную силу суд первой инстанции определил правильно в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, а период нахождения под домашним арестом – по правилам ч. 3.4 ст. 72 УК РФ.

Решения по процессуальным издержкам и вещественным доказательствам соответствуют требованиям закона.

Таким образом, существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих в соответствии со ст. 389.15 УПК РФ отмену или изменение приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб и доводам, изложенным в судебном заседании, суд апелляционной инстанции не усматривает. В связи с чем апелляционные жалобы удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

определил:

приговор Кольчугинского городского суда Владимирской области от 28 ноября 2025 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО2 и адвоката С. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, через Кольчугинский городской суд Владимирской области, в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Кольчугинского городского суда Владимирской области по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу или представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном главой 45.1 УПК РФ.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий А.Г. Савин

Судьи И.Г. Галаган

Т.А. Каперская