Решение № 2-69/2020 2-69/2020~М-67/2020 М-67/2020 от 23 июля 2020 г. по делу № 2-69/2020

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

24 июля 2020 года город Новосибирск

Новосибирский гарнизонный военный суд в составе: председательствующего судьи Борсука М.А., при помощнике судьи Потаниной В.Д., с участием представителя ответчика ФИО1, рассмотрел в открытом судебном заседании, в помещении военного суда, гражданское дело №2-69/2020 по исковому заявлению командира войсковой части № о взыскании с бывшего военнослужащего этой же воинской части <данные изъяты> запаса ФИО2 денежных средств в счет возмещения материального ущерба,

В судебном заседании военный суд,

УСТАНОВИЛ:

Командир войсковой части №, через своего представителя по доверенности ФИО3, обратился в суд с исковым заявлением, из которого усматривается, что ФИО2 до 12 декабря 2016 года проходил военную службу по контракту в войсковой части № в должности механика радиорелейной станции радиорелейно-кабельного взвода роты связи, приказом командира войсковой части № от 20 декабря 2016 года №25, будучи назначенным на воинскую должность начальника радиостанции взвода управления роты управления войсковой части №, был зачислен в списки личного состава данной воинской части. Приказом командира войсковой части № от 27 марта 2019 года №31 ответчик уволен с военной службы в запас.

При этом по результатам проведенного в период с 7 по 15 августа 2019 года административного расследования по факту утраты в войсковой части № техники связи выявлена утрата радиостанций <данные изъяты> заводской №№, <данные изъяты> заводские №№, №, №, №, №, <данные изъяты> заводской №№ (<данные изъяты>), которые выдавались войсковой частью № в период формирования войсковой части № под отчет для перевозки (хранения, пользования) ФИО2. Ущерб от утраты названной техники связи составляет 1004001 рубль 81 копейка.

На основании изложенного, ссылаясь на установленные указанным разбирательством обстоятельства, а также положения Федерального закона от 12 июля 1999 года №161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» (далее – Закон), Федерального закона от 28 марта 1998 года №53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе», Гражданского кодекса Российской Федерации, командир войсковой части № просит военный суд взыскать с ФИО2 обозначенную выше сумму.

Истец – командир войсковой части № и его представитель ФИО3, представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, на стороне истца – Федерального казенного учреждения «Управление финансового обеспечения Министерства обороны Российской Федерации по Ставропольскому краю» (далее – ФКУ «УФО МО РФ по Ставропольскому краю») ФИО4, надлежащим образом извещенные о месте и времени судебного заседания, в суд не прибыли.

В ходе рассмотрения дела ФИО2 и его представитель ФИО1 исковые требования не признали, в удовлетворении иска просили отказать.

В представленных в суд письменных возражениях ФИО2, ссылаясь на положения статьи 3 Закона и статьи 56 ГПК РФ, привел доводы, суть которых сводилась к следующему:

- военнослужащий несет материальную ответственность только в случае вины, обязанность доказывания ее отсутствия на него не возложена, при этом на истце лежит обязанность доказать факт причинения вреда, а также причинную связь между наступившими последствиями и действиями (бездействием) ответчика;

- истцом произведен расчет остаточной стоимости утраченного имущества, в том числе, исходя из стоимости драгоценных металлов, содержащихся в технике связи, между тем воинская часть не могла вести учет товарной стоимости материальных ценностей, исходя из такой стоимости, реальный ущерб не установлен;

- лицом, ответственным за учет и сохранность утраченного имущества, а также за надлежащее ведение и хранение соответствующей документации, в период его службы являлся заместитель начальника штаба по связи – начальник связи войсковой части № <данные изъяты> Л., который фактически получал утраченную технику связи и был материально ответственным за нее;

- поскольку при увольнении с военной службы был подписан обходной лист, согласно которому каких-либо задолженностей у него перед воинской частью не имелось, инвентаризацию с его участием не проводили, с ее результатами не знакомили, утрата радиостанций могла произойти уже после его увольнения.

Помимо этого, по мнению ФИО2, истек трехлетний срок исковой давности для обращения с настоящим иском, который необходимо исчислять со дня получения им утраченных радиостанций, то есть с 20 февраля 2017 года, так как именно с этого момента командование воинской части должно было провести инвентаризацию, учет материальных ценностей и выявить факт недостачи.

Выслушав объяснения ФИО2, данных в ходе разбирательства по делу, и его представителя, исследовав представленные доказательства, военный суд приходит к следующим выводам.

Пунктом 4 статьи 3 Закона предусмотрено, что военнослужащие могут быть привлечены к материальной ответственности в течение трех лет со дня обнаружения ущерба. Днем обнаружения ущерба следует считать день, когда командиру воинской части, а в соответствующих случаях вышестоящим в порядке подчиненности органам военного управления и воинским должностным лицам стало известно о наличии материального ущерба, причиненного военнослужащим.

То есть срок привлечения военнослужащего к материальной ответственности за ущерб, причиненный им при исполнении обязанностей военной службы имуществу, находящемуся в федеральной собственности, исчисляется со дня обнаружения ущерба, а не с момента передачи этого имущества, на что ошибочно ссылается сторона ответчика. При этом указанный срок не может быть приостановлен, прерван или восстановлен, как это предусмотрено в ст. 203 и 204 ГК РФ, поскольку данный срок не является разновидностью сроков исковой давности. Привлечение военнослужащего к материальной ответственности по истечении трехлетнего срока со дня обнаружения ущерба невозможно вне зависимости от причин, по которым этот срок был пропущен. Данный срок является пресекательным и восстановлению не подлежит.

Судом установлено, что в период прохождения военной службы в войсковой части № ФИО2 по накладным на внутреннее перемещение объектов основных средств №151 и №154 от 20 февраля 2017 года были переданы радиостанции <данные изъяты> заводской №№, <данные изъяты> заводские №№, №, №, №, №, <данные изъяты> заводской №№.

Согласно рапорту начальника связи войсковой части № <данные изъяты> Е. от 3 августа 2018 года им выявлено отсутствие вышеуказанных радиостанций, о чем доложено командованию.

Таким образом, поскольку об отсутствии техники связи командованию воинской части стало известно в августе 2018 года, истцом трехлетний срок для привлечения ответчика к материальной ответственности не пропущен.

Разрешая исковые требования командира войсковой части № по существу, военный суд приходит к следующим выводам.

Пунктом 1 статьи 28 Федерального закона от 27 мая 1998 года №76-ФЗ «О статусе военнослужащих» определено, что военнослужащий в зависимости от характера и тяжести совершенного им правонарушения привлекается к дисциплинарной, административной, материальной, гражданско-правовой и уголовной ответственности, каждая из которых регулируется определенными нормативными актами законодательства Российской Федерации.

Условия и размеры материальной ответственности военнослужащих за ущерб, причиненный ими при исполнении обязанностей военной службы имуществу, находящемуся в федеральной собственности и закрепленному за воинскими частями, а также порядок возмещения причиненного ущерба, установлены Законом.

Согласно пункту 1 статьи 3 и статьи 7 Закона, одним из условий привлечения военнослужащих к материальной ответственности является причиненный по их вине реальный ущерб.

В силу абзаца 2 статьи 5 Закона, военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба в случаях, когда он причинен военнослужащим, которому имущество было передано под отчет для хранения, перевозки, выдачи, пользования и других целей.

В соответствии с пункта 4 статьи 3 Закона военнослужащие могут быть привлечены к материальной ответственности в течение трех лет со дня обнаружения ущерба.

Из этого следует, что в предмет доказывания по делам о привлечении военнослужащих к материальной ответственности обязательно входят обстоятельства, касающиеся наличия реального ущерба, его размера и срока обнаружения, а также вины причинителя ущерба (в форме умысла или неосторожности).

При этом следует учитывать, что положения статьи 5 Закона предусматривают полную материальную ответственность военнослужащих лишь в случае совершения ими конкретных нарушений, в результате которых был причинен материальный ущерб.

В силу части 1 статьи 56 ГПК РФ сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Исходя из предмета спора, на командира войсковой части № возлагалась процессуальная обязанность доказать факт наличия реального ущерба, причиненного ФИО2, виновность ответчика в его причинении (форма вины), причинную связь между его действиями (бездействием) и наступившими последствиями, а также обоснованность расчета цены иска.

Согласно материалам дела, основанием для инициирования вопроса привлечения ФИО2 к полной материальной ответственности явился факт утраты им техники связи, выданной под отчет для перевозки (хранения, пользования) в период формирования войсковой части №, что повлекло причинение ответчиком ущерба в размере 1044001 рубль 81 копейка.

Как усматривается из наряда №898-П от 24 октября 2016 года, начальником связи войсковой части № <данные изъяты> Л., на основании распоряжения начальника связи – заместителя начальника штаба Южного военного округа, получены различные материальные ценности, в том числе радиостанции <данные изъяты><данные изъяты> и <данные изъяты><данные изъяты>.

Из наряда №1233-П от 12 декабря 2016 года видно, что инструктор отделения связи войсковой части № <данные изъяты> С., в целях обеспечения штатной потребности, получил радиостанции <данные изъяты><данные изъяты>

В соответствии с выпиской из приказа командира войсковой части № от 20 декабря 2016 года №25 ФИО2, назначенный приказом командующего 49 общевойсковой армией от 21 октября 2016 года №50 на воинскую должность начальника радиостанции (<данные изъяты>) взвода управления роты управления войсковой части №, с 21 декабря того же года зачислен в списки личного состава части.

Согласно накладным на внутреннее перемещение объектов основных средств №151 и №154 от 20 февраля 2017 года ФИО2 принял от инструктора связи войсковой части № <данные изъяты> С. технику связи, в том числе радиостанции <данные изъяты> заводской №№, <данные изъяты> заводские №№, №, №, №, №, <данные изъяты> заводской №№ <данные изъяты>

Как следует из заключения административного расследования по факту утраты средств связи войсковой части № военнослужащими войсковой части №, проведенного начальником связи – заместителем начальника штаба войсковой части №, в соответствии с указаниями начальника штаба Южного военного округа от 20 февраля 2019 года № в войсковой части № проведена инвентаризация имущества связи, переданного на ответственное хранение военнослужащим войсковой части №, в ходе проведения которой выявлены факты утрат средств связи, полученных во временное пользование в войсковой части №, в том числе: радиостанций <данные изъяты> – 5 ед.; радиостанции <данные изъяты> – 1 ед.; радиостанции <данные изъяты> – 1 ед., что также следует из акта № инвентаризации имущества связи войсковой части № и приложений к нему <данные изъяты>.

В ходе проведенного разбирательства установлено, что в соответствии с организационно-штатными мероприятиями, проводимыми в Южном военном округе в 2016-2017 годах, на основании директивы командующего войсками данного округа сформирована войсковая часть №, частью-формирователем была назначена войсковая часть №.

В целях обеспечения подразделений войсковой части № техникой и средствами связи в соответствии со штатом врио начальником связи – заместителем начальника штаба войсковой части №, по внутренним накладным части осуществлялась передача материальных ценностей службы связи военнослужащим формируемого полка <данные изъяты> Л., <данные изъяты> Б3 и <данные изъяты> ФИО2.

При этом в нарушение требований руководящих документов по ведению учета хозяйственной деятельности в воинской части начальник связи – заместитель начальника штаба по связи войсковой части № <данные изъяты> Л. постановку материальных ценностей на бюджетный учет в ФРП по первичным учетным документам не проводил, ведение учета материальных ценностей службы связи в войсковой части № не организовал.

В свою очередь, врио начальника связи – заместитель начальника штаба по связи войсковой части № <данные изъяты> Б. не организовал работу по передаче материальных средств на основании нарядов управления связи штаба Южного военного округа и не проводил их перемещение согласно бюджетного учета между обслуживающими ФРП.

В период с 2016 по 2017 год <данные изъяты> Л. ведением учета материальных ценностей службы войсковой части № не занимался, работу по постановке на бюджетный учет в ФРП имеющегося в воинской части имущества связи не организовывал, при этом проводимые инвентаризации хозяйственной деятельности службы связи имели формальный подход. Приказом командующего Южного военного округа от 19 февраля 2018 года №26 <данные изъяты> Л. досрочно уволен с военной службы в связи с признанием его военно-врачебной комиссией не годным к военной службе.

Между тем, ввиду самоустранения от руководства по организации и ведению учета материальных ценностей в части со стороны командира войсковой части № и начальника штаба той же воинской части, мероприятия по сдаче дел и должности <данные изъяты> Л. не проводились.

В соответствии с приказом командира войсковой части № к исполнению обязанностей начальника связи полка был допущен <данные изъяты> Р, который в нарушение требований руководящих документов по ведению учета хозяйственной деятельности в воинской части прием дел и должности начальника связи не осуществил, сверку учета материальных ценностей по службе связи с довольствующим органом не провел.

На основании изложенного, в заключении сделан вывод о том, что меры по контролю за организацией хранения, сбережения материальных ценностей службы связи, а также предотвращению их хищения и утрат командованием части не принимались. При этом в связи с допущенными нарушениями организации учета имущества связи со стороны начальника связи – заместителя начальника штаба по связи войсковой части № <данные изъяты> Л., повлекшими его утрату, а также нарушениями в порядке ведения бюджетного учета материальных ценностей со стороны врио начальника связи – заместителя начальника штаба по связи войсковой части № <данные изъяты> Б., вследствие которых утраченное имущество числится по бюджетному учету во 2 отделении ФРП ФКУ «УФО МО РФ по Ставропольскому краю» за должностными лицами войсковой части №, документально подтвердить передачу утраченных материальных ценностей службы связи из войсковой части № в войсковую часть № невозможно.

Одной из причин, повлекшей утрату имущества связи, являлось нарушение требований руководящих документов со стороны начальника радиостанции <данные изъяты> взвода управления роты управления войсковой части № <данные изъяты> ФИО2, осуществившего передачу без документального подтверждения материальных ценностей бывшему начальнику связи – заместителю начальника штаба по связи войсковой части № <данные изъяты> Л., среди которых 5 радиостанций <данные изъяты>, 1 радиостанция <данные изъяты> и 1 радиостанция <данные изъяты> – 1 ед.

Анализ вышеуказанных доказательств, свидетельствует о том, что ответчик, приняв от инструктора связи войсковой части № <данные изъяты> С. технику связи, в том числе радиостанции <данные изъяты> заводской №№, <данные изъяты> заводские №№, №, №, №, №, <данные изъяты> заводской №№, в последующем передал ее без оформления соответствующих документов заместителю начальника штаба по связи войсковой части № <данные изъяты> Л., который, в свою очередь, допустил нарушения организации учета имущества связи, повлекшие утрату данного имущества.

Вместе с тем, вопреки требованиям части 1 статьи 56 ГПК РФ, истцом (его представителем) не представлено доказательств вины ФИО2 и наличия причинно-следственной связи между его действиями (бездействием) и наступившим ущербом.

Таким образом, поскольку в указанных действиях (бездействии) Понькина не установлена его вина (в форме умысла или неосторожности) в причинении ущерба, а также причинно-следственная связь между его действиями (бездействием) и наступившим ущербом, что в силу статьи 5 Закона является обязательным условием привлечения военнослужащего к полной материальной ответственности, он не может быть привлечен к данному виду ответственности.

Кроме того, в судебном заседании ФИО2 пояснил, что после того, как он по устному приказу <данные изъяты> Л. получил у <данные изъяты> С. средства связи, в том числе перечисленные выше радиостанции, он в тот же день передал их <данные изъяты> Л., при этом были составлены соответствующие акты приема-передачи имущества связи, которые последний оставил у себя.

Факты получения имущества связи по устному приказу начальника связи войсковой части № <данные изъяты> Л. и последующей передачи этого имущества последнему ФИО2 подтвердил в ходе проведенных разбирательств, что следует из его объяснений (т.1 л.д.17-20, 185).

Допрошенный в ходе судебного заседания свидетель Б2, бывший военнослужащий войсковой части №, показал, что в феврале 2017 года, при передислокации воинской части в поселок Персиановский он слышал разговор <данные изъяты> ФИО2 и <данные изъяты> Л. о приеме-передаче средств связи от <данные изъяты> ФИО2 <данные изъяты> Л., при этом он, свидетель, лично видел акты приема-передачи средств связи, сведения о которых он, Б2, лично вносил в журнал актов приема-передачи (указывал номер акта-приема передачи средств связи, подтверждающего передачу имущества от <данные изъяты> ФИО2 <данные изъяты> Л.). Кроме того, в связи с передислокацией воинской части он по приказу <данные изъяты> Л. собирал все акты приема-передачи указанного имущества.

Более того, свидетель Б2 показал, что средства связи, отраженные в актах приема-передачи и средства связи, фактически переданные <данные изъяты> ФИО2 <данные изъяты> Л., соответствовали по наименованию и количеству. При передаче имущества от <данные изъяты> ФИО2 <данные изъяты> Л., все пересчитывалось, недостач выявлено не было. Он, Б2, лично видел данные радиостанции в наличии в воинской части, которые хранились в кабинете <данные изъяты> Л., при этом <данные изъяты> ФИО2 ответственным за это имущество не был.

Согласно предъявленного к ФИО2 иска, в его основу легло заключение по материалам административного расследования, проведенного должностными лицами войсковой части № в период с 7 по 15 августа 2019 года по факту утраты в войсковой части № техники связи и непринятию необходимых мер к возмещению виновными лицами причиненного ущерба государству.

Между с тем, из данного заключения следует следующее.

Приказом командующего войсками Южного военного округа от 29 июля 2016 года №022 для формирования войсковой части № частью-формирователем была определена войсковая часть №. На основании приказа названного командующего, а также пунктов 25, 224-228 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны Российской Федерации от 3 июня 2014 года №333 (далее – Приказ №333), формируемая войсковая часть № была поставлена на все виды обеспечения в войсковой части № и обеспечивалась материальными средствами начальниками служб войсковой части №. При этом войсковая часть № была обеспечена начальником связи войсковой части № бланками документов учета (регистрами учета), начальнику связи войсковой части № <данные изъяты> Л. были оформлены и выданы соответствующие книги учета.

Войсковой частью № за период с октября 2016 года по март 2017 года по нарядам, выданным управлением связи Южного военного округа, была получена для войсковой части № техника связи в соответствии со штатно-табельной потребностью, которая в последующем выдавалась должностным лицам войсковой части №.

Однако начальник связи войсковой части № <данные изъяты> Л., в нарушение требований Руководства по учету вооружения, военной, специальной техники и иных материальных ценностей в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Минобороны Российской Федерации №300дсп от 15 апреля 2013 года (далее – Приказ №300), полученную технику связи в книги учета не внес, а начальник связи войсковой части № не произвел сверку учетных данных с войсковой частью № с записью в книге учета наличия и движения категорийных материальных ценностей.

Кроме того, при передислокации войсковой части № в состав войсковой части №, в нарушение требований названных Руководств, не была проведена инвентаризация имущества в соответствии с Порядком проведения инвентаризации имущества и обязательств в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденным приказом Министра обороны Российской Федерации от 16 октября 2010 года №1365. Начальником связи войсковой части № не был выдан аттестат войсковой части № на материальные ценности, числящиеся за ней по учету в войсковой части №, начальником связи войсковой части № наличие техники связи не было подтверждено «Донесением о потребности, наличии, движении и качественном состоянии средств связи войсковой части №».

За период с апреля 2017 года по март 2018 года должностными лицами войсковых частей № и № принимались меры по оформлению приема-передачи техники связи по нарядам, выданным управлением связи Южного военного округа. Однако до настоящего времени 41 комплект техники связи, выданной должностным лицам войсковой части №, числится в управлении связи Южного военного округа за войсковой частью №, а во 2 отделении ФРП ФКУ «УФО МО РФ по Ставропольскому краю» за должностными лицами войсковой части №.

В период формирования войсковой части № выдавалась техника связи, в том числе начальнику радиостанции той же воинской части <данные изъяты> ФИО2.

Войсковой частью № по накладным на внутреннее перемещение объектов основных средств №151, 154 от 20 февраля 2020 года ответчику были выданы радиостанции <данные изъяты> заводской №№, <данные изъяты> заводские №№, №, №, №, №, <данные изъяты> заводской №№.

При этом в ходе совместной работы должностных лиц войсковых частей № и № было установлено, что указанная техника связи отсутствует, первичные учетные документы на ее получение и книги учета утеряны бывшим начальником связи войсковой части № <данные изъяты> Л..

Помимо этого, из заключения видно, что причинами и условиями, способствующими утрате техники связи, явилось то, что в период формирования и передислокации войсковой части № должностными лицами формирователя и формируемой воинской части были грубо нарушены требования Приказов №300 и 333.

Так, в нарушение пункта 117 Приказа №300 техника связи выдавалась ФИО2, не назначенному приказом командира части материально ответственным лицом.

В свою очередь, ФИО2, в нарушение требований пункта 37 того же приказа, после получения материальных средств по доверенности войсковой части №, не представил в обслуживающий финансовый орган документы о выполнении поручения и сдаче материально ответственному лицу войсковой части № полученных им материальных ценностей. При этом помощник начальника связи войсковой части № и должностные лица 2 отделения ФРП ФКУ «УФО МО РФ по Ставропольскому краю» не обеспечили контроль за сдачей полученных материальных ценностей материально ответственному лицу войсковой части №.

В соответствии с пунктом 37 Приказа №300, должностное лицо, которому выдана доверенность, не позднее дня, следующего после каждого получения материальных ценностей, представляет в штатный (обслуживающий) финансовый орган документы о выполнении поручения и сдаче материально ответственному лицу полученных им материальных ценностей. При этом неиспользованная доверенность, которая выдается на срок до 15 календарных дней, должна быть возвращена в штатный (обслуживающий) финансовый орган на следующий день после истечения срока ее действия.

Согласно пункту 117 этого же приказа материально ответственные лица принимают материальные ценности для хранения (эксплуатации) под расписку в первичных учетных документах. При этом материально ответственные лица определяются приказом командира войсковой части.

Анализ названных положений Приказа №300, позволяет суду прийти к выводу, что материальные ценности могут быть выданы должностному лицу, имеющему доверенность (действующую не более 15 календарных дней) на их получение, при этом это должностное лицо, не позднее дня, следующего после каждого получения материальных ценностей, сдает его материально ответственному лицу, который назначается приказом командира войсковой части.

Как следует из пояснений ответчика, он получил у <данные изъяты> С. средства связи, в том числе перечисленные выше радиостанции и в тот же день передал их <данные изъяты> Л., что согласуется с определенным Приказом №300 порядком действий должностных лиц при приеме-передаче материальных ценностей.

Более того, из заключения усматривается, что в нарушение требований пункта 13 Приказа №300 материальные средства выдавались <данные изъяты> Л., который являлся ответственным за ведение учета материальных ценностей, как материально ответственному лицу.

При выдаче (передаче) материальных ценностей от одного материально ответственного лица другому, в нарушение требований пункта 64 Приказа №300 не применялась установленная форма первичного документа – требование-накладная (<данные изъяты>), а производилась по накладным на внутреннее перемещение объектов основных средств (<данные изъяты>), которые не были проведены по учету во 2 отделении ФРП ФКУ «УФО МО РФ по Ставропольскому краю».

В нарушение требований пункта 78 Приказа №300, при убытии войсковой части № в пункт постоянной дислокации (поселок Персиановский, Ростовская область) в состав войсковой части №, инвентаризация не проводилась.

Кроме того, были выявлены многочисленные нарушения требований руководящих документов по ведению учета хозяйственной деятельности в воинской части, совершенные другими должностными лицами войсковой части №.

Как видно из содержания искового заявления и приложенных к нему документов, эти нарушения не имели взаимосвязи между собой, допускались на протяжении нескольких лет, были обусловлены различными действиями (бездействием) воинских должностных лиц.

Помимо этого, как следует из заключения, действия (бездействие) должностных лиц данной воинской части, приведшие к утрате техники связи и причинению ущерба государству, связаны с некомпетентностью должностных лиц, осуществлявших руководство мероприятиями хозяйственной деятельности войсковой части № в период формирования войсковой части №.

Возложение на военнослужащего обязанности возместить причиненный ущерб или отказ в удовлетворении соответствующего иска, как уже отмечалось выше, предполагает установление по совершенному им действию (бездействию), повлекшему, по мнению истца, причинение ущерба, юридически значимых обстоятельств, необходимых и достаточных для его привлечения к тому или иному виду материальной ответственности (ограниченной либо полной), включая размер ущерба, характер действий (бездействия) военнослужащего, наличие и форму его вины, причинную связь между его действиями (бездействием) и наступлением ущерба и др.

В соответствии с требованиями пункта 1 статьи 7 Закона по указанным выше фактам утраты средств связи войсковой части № военнослужащими войсковой части №, установленным в ходе инвентаризации имущества связи войсковой части №, проведены два отдельных административных расследования, которыми установлены размер ущерба, его причины и виновные лица (т. 1, л.д. 51-65, 92-97).

Результат одного из расследований также отражен в приказе командира войсковой части № от 3 сентября 2019 года №452 (т. 1 л.д. 79-86).

Приказом командира войсковой части № от 11 сентября 2019 года №2959 определена сумма ущерба, причиненного утратой средств связи в войсковой части №, в том числе от утраты техники связи, которая передавалась ФИО2, в размере 1044 001 рублей 81 копейка (т. 1 л.д. 87).

Предъявляя к ответчику требование о возмещении материального ущерба по факту утраты радиостанций <данные изъяты> заводской №№, <данные изъяты> заводские №№, №, №, №, №, <данные изъяты> заводской №№, фактически истец просит привлечь ФИО2 к полной материальной ответственности, основания которой предусмотрены в статье 5 Закона.

Вместе с тем, исходя из вышеуказанных обстоятельств, установленных названными расследованиями, и обстоятельств, установленных в суде, основания для привлечения ФИО2 как к полной, так и к ограниченной (статья 4 Закона) материальной ответственности отсутствуют.

Истцом не представлено доказательств одновременного наличия противоправности поведения и вины ответчика, а также причинной связи между его действием (бездействием) и ущербом.

Более того, согласно выписке из приказа командира войсковой части № от 18 апреля 2019 года №81, ФИО2, уволенный с военной службы приказом командира войсковой части № от 19 марта 2019 года №31 по истечении срока контракта (подпункт «б» пункта 1 статьи 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе»), сдавший дела и должность, с 27 мая того же года исключен из списков личного состава воинской части и снят со всех видов обеспечения. При этом ему выплачена премия за добросовестное и эффективное исполнение должностных обязанностей.

В судебном заседании ФИО2 пояснил, что непосредственно перед исключением из списков личного состава части соответствующими должностными лицами части был подписан обходной лист, свидетельствующий об отсутствии какой-либо задолженности перед воинской частью.

Следовательно, при окончании военной службы претензий к ФИО2 относительно его задолженности по технике связи у командования не имелось вовсе.

Кроме того, суд считает необходимым отметить, что согласно справке-расчету на удержание за утрату имущества связи войсковой части №, составленной начальником связи – заместителем начальника штаба войсковой части №, ФИО2 передано 7 наименований имущества техники связи, остаточная стоимость которой, с учетом износа, составляет 1044001 рублей 81 копейка. При этом остаточная стоимость радиостанций <данные изъяты> заводской №№ и <данные изъяты> заводской №№ с учетом начисленного износа составляет – 134587 рублей 65 копеек каждая, радиостанций <данные изъяты> заводские №№, №, №, № – 192535 рублей 12 копеек каждая, а радиостанции <данные изъяты> заводской №№ – 4686 рублей 4 копейки (сумма определена исходя из стоимости лома драгоценных металлов в радиостанции).

Между тем, из инвентаризационной описи (сличительной ведомости) № по объектам нефинансовых активов усматривается, что балансовая стоимость каждой из названных радиостанций – 24735 рублей 34 копейки (т.1 л.д. 26-48).

Таким образом, общая балансовая стоимость переданного ответчику имущества составляла 173147 рублей 38 копеек (24735 рублей 34 копейки * 7 радиостанций).

Указанные сведения подтверждены сообщением 2 отделения ФРП ФКУ «УФО МО РФ по Ставропольскому краю» от 18 июня 2020 года №435.

На основании изложенного, военный суд признает заявленные командиром войсковой части № исковые требования к ответчику необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, военный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении искового заявления командира войсковой части № о взыскании с бывшего военнослужащего этой же воинской части <данные изъяты> запаса ФИО2 денежных средств в счет возмещения материального ущерба, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке во 2-й Восточный окружной военный суд через Новосибирский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий М.А. Борсук