Апелляционное определение № 33-2396/2026 от 27 апреля 2026 г.

Судья Новикова С.Е. Дело № 2-27/2026

УИД 35RS0019-01-2025-001382-35

ВОЛОГОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от

№ 33-2396/2026
г. Вологда
28 апреля 2026 года
Судебная коллегия по гражданским делам Вологодского областного суда в составе:

председательствующего Беловой А.А.,

судей Вахониной А.М., Сотникова И.А.,

при секретаре Кудряшовой Е.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе представителя Банка ВТБ (публичного акционерного общества) Бобровой ФИО15 на решение Сокольского районного суда Вологодской области от 21 января 2026 года.

Заслушав доклад судьи Вологодского областного суда Беловой А.А., объяснения представителя Банка ВТБ (публичного акционерного общества) ФИО2, ФИО1, судебная коллегия,

установила:

ФИО1. обратилась в суд с иском к Банку ВТБ (публичное акционерное общество) (далее - Банк ВТБ (ПАО), Банк) о признании кредитного договора №... от 11 марта 2024 года на сумму 100 000 рублей незаключенным.

В обоснование исковых требований указала, что 11 марта 2024 года в ночное время неустановленное лицо от ее имени направило в банк заявление-анкету на получение кредитной карты, затем похитило со счета Банка ВТБ (ПАО) денежные средства в размере 100 000 рублей. По указанному факту возбуждено уголовное дело, потерпевшим по делу признан Банк. Денежных средств по кредитному договору она не получала, кредитный договор с Банком не заключала, задолженность по кредитному договору не гасила.

Протокольным определением Сокольского районного суда от 28 августа 2025 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено публичное акционерное общество «Сбербанк России» (далее - ПАО Сбербанк).

Решением Сокольского районного суда Вологодской области от 21 января 2026 года исковые требования ФИО1 удовлетворены. Признан незаключенным кредитный договор №... от 11 марта 2024 года между Банком ВТБ (ПАО) и ФИО1 С Банка ВТБ (ПАО) в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 3 000 рублей.

В апелляционной жалобе представитель Банка ВТБ (ПАО) ФИО2 по мотиву неправильного применения судом первой инстанции норм материального права и несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела просит решения суда отменить, принять новое решение об отказе ФИО1. в удовлетворении исковых требований. Указывает, что договор о предоставлении и использовании банковских карт заключен в полном соответствии с нормами действующего законодательства: банком была проведена надлежащая идентификация и аутентификация ФИО1., сделка совершена посредством аналога собственноручной подписи клиента (простой электронной подписи) с введением одноразового кода из сообщения, направленного на доверенный номер телефона клиента. Обязанность лица соблюдать конфиденциальность ключа простой электронной подписи предусмотрена Правилами дистанционного банковского обслуживания и приложением к ним. Вопреки выводам суда первой инстанции, изложенные в Информационном письме Банка России от 3 февраля 2022 года № ИН-02-59/6 «О порядке согласования с заемщиками индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа)» случаи не использовались банком при заключении кредитного договора с ФИО1.; существенные условия договора о предоставлении и использовании банковских карт оформлены в табличном читаемом виде в письменной форме, загружены в личном кабинете ВТБ-Онлайн ФИО1 Подключение переадресации к телефону ФИО1. произошло не по вине банка и не является основанием для признания кредитного договора незаключенным, поскольку на момент направления ФИО1 сообщений с кодами подтверждения заявлений в банк о компрометации средств доступа, телефонного номера не поступало. Заключение договора о предоставлении и использовании банковских карт с ФИО1. не обладало признаками совершения операций без согласия клиента, не являлось нетипичной операцией для истца, поскольку ранее с ФИО1. заключались кредитные договоры от 10 октября 2020 года и 16 февраля 2023 года; активность в день заключения договора велась с типичного для клиента IP-адреса. Вопреки выводам суда первой инстанции, действующее законодательство не устанавливает обязанность банков фиксировать IMEI номер устройства клиента, поскольку клиент вправе пользоваться дистанционным банковским обслуживанием с различных устройств, с использованием, как мобильного приложения, так и Интернет-банка. Ссылается на судебную практику по делам аналогичной категории.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель Банка ВТБ (ПАО) ФИО2 доводы апелляционной жалобы поддержала.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО1 полагала решение суда первой инстанции законным и обоснованным, а апелляционную жалобу – не подлежащей удовлетворению.

Иные лица, участвующие в деле, будучи надлежащим образом извещенными о времени и месте рассмотрения дела в апелляционном порядке, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, в связи с чем судебная коллегия полагает возможным рассмотрение дела в их отсутствие.

Судебная коллегия, заслушав объяснения представителя Банка ВТБ (ПАО) ФИО2, ФИО1., проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 17 октября 2020 года между ФИО1 и Банком ВТБ (ПАО) заключен договор комплексного банковского обслуживания физических лиц путем присоединения в порядке, предусмотренном статьей 428 Гражданского кодекса Российской Федерации, в действующей редакции Правил комплексного обслуживания физических лиц в Банке ВТБ (ПАО), Правил совершения операция по счетам физических лиц в Банке ВТБ (ПАО), Правил предоставления и использования расчетных банковских карт в Банке ВТБ (ПАО), Правил дистанционного банковского обслуживания физических лиц в Банке ВТБ (ПАО), что подтверждается подписанным истцом заявлением на предоставление комплексного обслуживания в Банке ВТБ (ПАО) (т.1, л.д. 79-80). ФИО1. предоставлен доступ к ВТБ-Онлайн.

Как следует из данного заявления ФИО1 просила банк предоставить доступ к ВТБ-Онлайн и обеспечить возможность его использования в соответствии с условиями правил дистанционного банковского обслуживания физических лиц, а также направлять пароль для доступа в ВТБ-Онлайн, смс/пуш-коды, смс-сообщения, коды, сообщения в рамках смс-пакета и юридически значимые сообщения на мобильный телефон, указанный клиентом в заявлении (№...).

10 марта 2024 года в 19:29:19 на абонентский номер ФИО1 поступил входящий телефонный звонок с абонентского номера №..., продолжительностью 6 секунд; в 20:43:59 - с абонентского номера №..., продолжительностью 30 секунд, в 21:58:38 - с абонентского номера №..., продолжительностью 7 секунд.

Вышеуказанное подтверждается сведениями о телефонных соединениях абонента, представленными ПАО «Вымпелком» от 14 декабря 2025 года (т.2, л.д. 75-102).

11 марта 2024 года в 01:44 был инициирован вход в личный кабинет ВТБ-Онлайн, запрошено восстановление пароля для доступа в ВТБ-Онлайн.

11 марта 2024 года в 01:58 от имени ФИО1. осуществлен вход в мобильную версию ВТБ-Онлайн с использованием логина, пароля и кода подтверждения, направленного Банком на мобильный телефон, указанный в качестве контактного номера.

11 марта 2024 года в 01:56 от имени ФИО1 в Банк направлена заявка на получение кредитной карты (кредитный лимит – 100 000 рублей).

11 марта 2024 года в 01:59 заключен договор №... о предоставлении и использовании банковских карт, по условиям которого Банк предоставил заемщику денежные средства в виде лимита кредитования на сумму 100 000 рублей на срок по 05 марта 2025 года под 9,90 % годовых (т.1, л.д. 85-86), на счете кредитной карты истца стал доступен для использования кредитный лимит в размере 100 000 рублей.

11 марта 2024 года в 02:05 и в 02:08 личном кабинете ВТБ-Онлайн денежные средства в размере 50 000 рублей и 48 000 рублей со счета карты были переведены на карту №..., счет №... в ПАО Сбербанк, принадлежащую ФИО3 (т.1, л.д. 75, 76, 95, 156-159, 207-209, т.2, л.д. 119).

Для проведения всех вышеуказанных операций банк, действуя формально, направлял коды подтверждения на доверенный номер телефона, которые вводились в систему дистанционного банковского обслуживания без волеизъявления ФИО1

Из пояснений ФИО1, данных сотрудникам полиции и суду первой инстанции, следует, что в ходе поступивших на ее телефонный номер телефонных звонков в вечернее время 10 марта 2024 года она ничего не говорила, каких-либо данных не сообщала, услышав длинный гудок и сообщение автоматического оператора о том, что указанный звонок исходит от «Сбермаркета», положила трубку. В течение ночи с 10 марта 2024 на 11 марта 2024 года никаких сообщений на ее телефонный номер не поступало, она никакие сообщения не отправляла, телефон никому не передавала. Утром обнаружила, что на ее счет в ПАО Сбербанк поступали и с него списывались денежные средства на счета третьих лиц. Впоследствии выяснилось, что неустановленные лица от ее имени оформили в нескольких банках, в том числе, в Банке ВТБ (ПАО) кредитные договоры, полученные по ним денежные средства перечислили на счета третьих лиц. Она никаких действий по оформлению кредитных договоров не выполняла, волеизъявления на заключение кредитных договоры не выражала, кредитных денежных средств не получала.

Доказательств, опровергающих пояснения ФИО1 ответчиком не представлено.

11 марта 2024 года ФИО1. обратилась в банк и получила сведения об оформлении от ее имени кредитного договора (т.2, л.д. 104-105).

11 марта 2024 года ФИО1 обратилась в МО МВД России «Сокольский» с заявлением о совершенном в отношении нее преступлении (т.1, л.д. 25).

Постановлением следователя СО МО МВД России «Сокольский» от 12 марта 2024 года возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного пунктом «г» частью 3 статьи 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, в отношении неустановленного лица; с учетом изменений, внесенных постановлением от 20 января 2026 года, по пункту «г» части 3 статьи 158 Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении ФИО1 (в отношении хищения ее личных денежных средств на счете в АО «Тинькофф Банк») и по части 1 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении Банка ВТБ (ПАО). Потерпевшим по указанному уголовному делу в вышеуказанной части признан Банк ВТБ (ПАО), которому причинен ущерб в размере 98 000 рублей (т.1, л.д. 5, 6, 24, 89, т.2, 118-121).

В ходе следственных действий установлено, что неизвестными лицами с абонентского номера, принадлежащего ФИО1., подключена услуга переадресации на абонентские номера №... и №..., в результате чего звонки и смс-сообщения, адресованные на абонентский номер ФИО1., фактически поступали на один из вышеуказанных номеров телефонов, а для получателя сообщений (банка) отображался факт поступления сообщений от абонентского номера ФИО1

Доказательств тому, что банк, действуя разумно и добросовестно, не имел возможности приостановить оформление кредитного договора и совершение банковских переводов от имени ФИО1. до явки клиента в офис банка в целях установления истинного волеизъявления истца, ответчиком не представлено.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 10, 153, 160, 432, 829 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 7 Федерального закона от 21 декабря 2013 года № 353-ФЗ «О потребительском кредите», статьями 5, 6 Федерального закона от 06 апреля 2011 года № 63-ФЗ «Об электронной подписи», Признаками осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденными Приказом Банка России от 27 сентября 2018 года ОД-2525, статьями 7, 10 Федерального закона от 27 июня 2011 года №161 «О национальной платежной системе», пришел к выводу об отсутствии волеизъявления ФИО1. на заключение договора о предоставлении и использовании кредитной карты, неполучении ею кредитных денежных средств и не совершении операций с денежными средствами. При этом суд первой инстанции указал, что со стороны Банка не обеспечена безопасность дистанционного предоставления услуг, поскольку он не проверил IMEI номер устройства, с которого совершен вход в личный кабинет истца; не учел совершение операций в ночное время, что не соответствует обычным повседневным действиям клиента; не усмотрел признаков получения и перевода денежных средств без согласия клиента; не убедился в наличии волеизъявления лица в заключении кредитного договора и совершении банковских операций по переводу денежных средств третьим лицам, в связи с чем его действия нельзя признать добросовестными и осмотрительными.

Судебная коллегия, проверив законность и обоснованность решения суда, полагает его принятым в соответствии с фактическими обстоятельствами дела и требованиями законодательства.

В соответствии со статьей 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (пункт 1).

К договорам применяются правила о двух- и многосторонних сделках, предусмотренные главой 9 данного Кодекса, если иное не установлено этим же кодексом (пункт 2).

Согласно статье 153 названного выше Кодекса сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель действия свидетельствует о волевом характере действий участников сделки.

В пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума № 25) разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

Согласно пункту 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным действием, посягающим на права и охраняемые законом интересы лица, от имени которого заключен этот договор, и являющегося применительно к статье 168 (пункт 2) Гражданского кодекса Российской Федерации третьим лицом, права которого нарушены заключением такого договора.

Указанная правовая позиция изложена в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, № 1 (2019), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 24 апреля 2019 года (пункт 6).

В силу пункта 1 статьи 160 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами.

Письменная форма сделки считается соблюденной также в случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки, при этом требование о наличии подписи считается выполненным, если использован любой способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее волю. Законом, иными правовыми актами и соглашением сторон может быть предусмотрен специальный способ достоверного определения лица, выразившего волю.

Двусторонние (многосторонние) сделки могут совершаться способами, установленными пунктами 2 и 3 статьи 434 данного Кодекса.

В статье 5 Федерального закона от 21 декабря 2013 года № 353-ФЗ «О потребительском кредите» в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений, подробно указана информация, которая должна быть доведена кредитором до сведения заемщика при заключении договора, включая не только общие, но и индивидуальные условия договора потребительского кредита, при этом последние в соответствии с пунктом 9 этой статьи согласовываются кредитором и заемщиком индивидуально.

Согласно пункту 14 статьи 7 названного Закона документы, необходимые для заключения договора потребительского кредита (займа) в соответствии с данной статьей, включая индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) и заявление о предоставлении потребительского кредита (займа), могут быть подписаны сторонами с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность сторонам в соответствии с требованиями федеральных законов, и направлены с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет». При каждом ознакомлении в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» с индивидуальными условиями договора потребительского кредита (займа) заемщик должен получать уведомление о сроке, в течение которого на таких условиях с заемщиком может быть заключен договор потребительского кредита (займа) и который определяется в соответствии с данным Федеральным законом. Таким образом, при заключении договора потребительского кредита, в том числе с помощью электронных либо иных технических средств кредитором до сведения заемщика должна быть своевременно доведена необходимая и достоверная информация об услугах, обеспечивающая возможность их правильного выбора, при этом индивидуальные условия договора потребительского кредита должны быть в обязательном порядке согласованы кредитором и заемщиком индивидуально.

В части 2 статьи 5 Федерального закона от 06 апреля 2011 года № 63-ФЗ «Об электронной подписи» определено, что простой электронной подписью является электронная подпись, которая посредством использования кодов, паролей или иных средств подтверждает факт формирования электронной подписи определенным лицом.

В части 2 статьи 6 указанного закона закреплено, что информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью или неквалифицированной электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами, принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами, нормативными актами Центрального банка Российской Федерации или соглашением между участниками электронного взаимодействия, в том числе правилами платежных систем. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных неквалифицированной электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать порядок проверки электронной подписи. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны соответствовать требованиям статьи 9 данного закона.

Электронный документ согласно статье 9 названного закона считается подписанным простой электронной подписью при выполнении в том числе одного из следующих условий: 1) простая электронная подпись содержится в самом электронном документе; 2) ключ простой электронной подписи применяется в соответствии с правилами, установленными оператором информационной системы, с использованием которой осуществляются создание и (или) отправка электронного документа, и в созданном и (или) отправленном электронном документе содержится информация, указывающая на лицо, от имени которого был создан и (или) отправлен электронный документ.

В части 2 этой же статьи указано, что нормативные правовые акты и (или) соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать, в частности: 1) правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи; 2) обязанность лица, создающего и (или) использующего ключ простой электронной подписи, соблюдать его конфиденциальность.

В случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств его письменная форма считается соблюденной, если эти средства позволяют воспроизвести на материальном носителе содержание договора в неизменном виде (в частности, при распечатывании).

Информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами или соглашением между участниками электронного взаимодействия, которые должны предусматривать в том числе правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи.

Соответственно для обеспечения документа, подписанного простой электронной подписью, юридической силой необходимо идентифицировать лицо, которое использует простую электронную подпись, понятие которой в законе определено не только через наличие присущих ей технических признаков - использование кодов, паролей или иных средств, но и через ее функциональные характеристики - необходимость подтверждения факта формирования электронной подписи определенным лицом.

Согласно позиции Банка России, изложенной в информационном письме от 3 февраля 2022 года № ИН-02-59/6 «О порядке согласования с заемщиками индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа)», индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) подлежат отражению в табличной форме и подписанию заемщиком. При этом частью 14 статьи 7 Закона о потребительском кредите установлена возможность подписания заемщиком индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа) также с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность заемщику в соответствии с требованиями федеральных законов.

Банком России выявлено использование кредиторами практик заключения договора потребительского кредита (займа), при которых согласие заемщика выражается посредством совершения действий, свидетельствующих о его согласии с предлагаемыми кредитором индивидуальными условиями (конклюдентные действия), либо телефонного звонка в адрес кредитора с информированием последнего о согласии на получение потребительского кредита (займа) на предложенных индивидуальных условиях. Как в первом, так и во втором случае, по мнению Банка России, устанавливающего правила проведения банковских операций, заемщиком индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) не подписываются ни собственноручной подписью, ни ее аналогом.

Таким образом, по мнению Банка России, подобные практики не могут быть признаны надлежащими и соответствующими требованиям Закона о потребительском кредите.

В соответствии с пунктом 3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденных приказом Банка России от 27 сентября 2018 года № ОД-2525 (действующим на момент возникновения спорных отношений), к таким признакам относится несоответствие характера, и (или) параметров, и (или) объема проводимой операции (время (дни) осуществления операции, место осуществления операции, устройство, с использованием которого осуществляется операция и параметры его использования, сумма осуществления операции, периодичность (частота) осуществления операций, получатель средств) операциям, обычно совершаемым клиентом оператора по переводу денежных средств (осуществляемой клиентом деятельности).

В определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2022 года № 2669-О указано, что в большинстве случаев телефонного мошенничества сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом. При рассмотрении таких споров особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков. В частности, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительная выдача банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

Таким образом, Банку надлежало установить, что порядок подписания договора соблюден, то есть убедиться, что намерение заключить договор исходит от надлежащего лица и обеспечить безопасность дистанционного предоставления услуг, идентифицировать клиента надлежащим образом.

В этой связи надлежит установить, действовал ли банк с достаточной степенью заботливости и осмотрительности, которые ожидались от него как от профессионального участника гражданского оборота.

В соответствии со статьей 307 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию (пункт 3).

Пунктом 1 статьи 10 данного Кодекса установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В пункте 1 Постановления Пленума № 25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Таким образом, Банк, действуя добросовестно и осмотрительно, учитывая интересы клиента и оказывая ему содействие, должен принять во внимание характер совершаемых операций и предпринять соответствующие меры предосторожности, чтобы убедиться в том, что данные операции в действительности совершаются клиентом и в соответствии с его волеизъявлением.

Данным действиям Банка, являющегося профессиональным участником этих правоотношений, с точки зрения добросовестности, разумности и осмотрительности при заключении договора и исполнении обязательств судом первой инстанции дана оценка.

Исследовав и оценив все представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, с учетом доводов и возражений сторон, суд первой инстанции установил, что договор о предоставлении и использовании кредитной карты посредством удаленного доступа к данным услугам от имени гражданина-потребителя были заключены третьим лицом. При этом через час денежные средства со счета кредитной карты перечислены на счет третьего лица, которому денежные средства клиентом ранее не перечислялись. Указанные операции произведены в ночное время, не соответствующее обычным повседневным действиям клиента, операции по карте/счету в ВТБ-Онлайн ограничены Банком не были.

Таким образом, оформление кредитов в дистанционном режиме с последующим выводом денежных средств в течение короткого промежутка времени, в том числе с оплатой повышенных комиссий, позволяло Банку, как профессиональному участнику спорных правоотношений, обладающему информацией о регулярном совершении мошеннических действий при оформлении кредитных договоров от имени граждан, выявить их подозрительный характер и принять меры к блокированию операций.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что Банк не учел интересы потребителя и не обеспечил безопасность дистанционного предоставления услуг, в связи с чем его действия нельзя признать добросовестными и осмотрительными, и с учетом положений 153 Гражданского кодекса Российской Федерации признал договоры незаключенными, как совершенные в отсутствие волеизъявления ФИО16

Доводы апелляционной жалобы о подключении переадресации к телефону ФИО1. не по вине банка, об отсутствии сведений о компрометации средств доступа не свидетельствуют о добросовестном и осмотрительном поведении банка в связи с вышеизложенными обстоятельствами.

Поскольку кредитный договор от имени ФИО1. с Банком заключен путем направления кодов подтверждения, можно с достоверностью утверждать о заключении договора при согласии заемщика посредством совершения действий, свидетельствующих о его согласии с предлагаемыми кредитором индивидуальными условиями (конклюдентные действия), на что, вопреки доводам апелляционной жалобы, указано в Информационном письме Банка России, от 3 февраля 2022 года № ИН-02-59/6 «О порядке согласования с заемщиками индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа)».

Доводы апелляционной жалобы о том, что Банком была проведена надлежащая идентификация и аутентификация ФИО4, во внимание не принимаются, поскольку доказательств тому, что Банком осуществлена надлежащая идентификация клиента и установлено наличие у ФИО1 волеизъявления на заключение кредитного договора, а также тому, что банк, предоставляя кредит, убедился в совершении действий по введению цифровых кодов, направленных на заключение кредитного договора от имени ФИО1 лично клиентом, ответчиком не представлено. Доказательств тому, что цифровые коды в качестве аналога собственноручной подписи ФИО17 вводились именно ею с целью реализации волеизъявления на получение кредита, банком не приведено.

Доводы апелляционной жалобы об обязанности клиента соблюдать конфиденциальность ключа простой электронной подписи правового значения не имеют, поскольку доказательства несоблюдения ФИО1. такой конфиденциальности ответчиком не представлены и в материалах дела отсутствуют. При рассмотрении заявленного спора ответчиком также не представлено доказательств того, что потребителем допущены нарушения требований законодательства и условий договора дистанционного банковского обслуживания, повлекшие совершение операций по перечислению денежных средств со счета истца без его согласия, тогда как в силу вышеприведенных положений Федерального закона от 27 июня 2011 года № 161-ФЗ «О национальной платежной системе» бремя доказывания указанных обстоятельств возлагается на банк.

Поскольку материалами дела установлено, что заявка на заключение договора о предоставлении и использовании кредитной карты направлялась в Банк не ФИО18, а иным лицом, кредитный договор с Банком заключен не ФИО19, а иным лицом, факт размещения существенных условий договора о предоставлении и использовании банковских карт в табличном читаемом виде в письменной форме в личном кабинете ВТБ-Онлайн ФИО20, на что указано в апелляционной жалобе, правового значения не имеет.

Доводы апелляционной жалобы об отсутствии признаков совершения операций без согласия клиента, нетипичной операции для клиента в связи с заключением ранее с ФИО1. кредитных договоров от 10 октября 2020 года и 16 февраля 2023 года, противоречат представленным Банком документам о внесении ФИО1 денежных средств в счет исполнения обязанностей по вышеуказанным договорам, согласно которым операции в ночное время лично ФИО1 не совершались, во время 00:00 происходило автоматическое списание задолженности (т.1, л.д. 160-162).

Доказательств тому, что Банком надлежаще выполнены требования Приказа Банка России от 27 сентября 2018 года ОД-2525 «Признаки осуществления перевода денежных средств без согласия клиента» и приняты необходимые меры для квалификации совершаемых 11 марта 2024 года от имени ФИО1 банковских операций, в том числе операций по оформлению кредита и переводу денежных средств третьему лицу, как операций, совершаемых без добровольного согласия клиента ввиду их явного несоответствия по характеру и параметрам обычно совершаемым ФИО1 операциям, ответчиком не представлено.

Действительно, действующее законодательство не устанавливает обязанность банков фиксировать IMEI номер устройства клиента, однако, бездействие Банка, который не зафиксировал технические характеристики устройства, включая IMEI номер, для идентификации пользователя при удаленном доступе к услугам, что необходимо для защиты от несанкционированного доступа, не обеспечил проверку устройства при входе в личный кабинет в совокупности с иными обстоятельствами дела свидетельствует о ненадлежащем выполнении Банком требований вышеуказанного Приказа Банка России от 27 сентября 2018 года ОД-2525.

Ссылки в апелляционной жалобе на судебную практику рассмотрения дел данной категории подлежат отклонению, поскольку каждое дело рассматривается с учетом конкретных обстоятельств, не аналогичных этому делу.

Указанная хронология взаимодействия в совокупности с последующими действиями истца по обращению в правоохранительные органы с заявлением по факту совершения мошеннических действий, а также доводы ФИО1 об отсутствии воли на оформление кредита и распоряжение кредитными денежными средствами, позволили суду первой инстанции прийти к обоснованному выводу, что истец не имела намерений и не выражала волеизъявления на заключение спорного кредитного договора, такой договор заключен не истцом, вопреки ее воли и интересам, и не повлек для нее положительного правового эффекта.

В целом доводы апелляционной жалобы повторяют позицию заявителя при рассмотрении дела судом первой инстанции, а также сводятся к несогласию с оценкой, произведенной судом, установленным по делу обстоятельствам и представленным доказательствам.

Поскольку обстоятельства, имеющие значение для дела, судом первой инстанции установлены правильно, исследованным доказательствам оценка дана в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, нарушений норм материального и процессуального права не допущено, оснований для отмены решения суда судебная коллегия не находит.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Сокольского районного суда Вологодской области от 21 января 2026 года оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя Банка ВТБ (публичного акционерного общества) Бобровой ФИО21 – без удовлетворения.

Кассационная жалоба может быть подана в Третий кассационный суд общей юрисдикции в срок, не превышающий трех месяцев со дня вступления в законную силу обжалуемого судебного постановления.

Председательствующий А.А. Белова

Судьи: А.М. Вахонина

И.А. Сотников

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 29 апреля 2026 года.