Решение № 2-799/2018 2-799/2018 ~ М-686/2018 М-686/2018 от 13 мая 2018 г. по делу № 2-799/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

14 мая 2018 года г. Пенза

Первомайский районный суд г. Пензы в составе:

председательствующего судьи Гошуляк Т.В.,

при секретаре Беспаловой К.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в здании суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с вышеназванным иском к ФИО2, указав в его обоснование, что 16.03.2016 г. между сторонами заключен договор дарения, по условиям которого истец безвозмездно передала в дар ответчику 40/100 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: .... До подписания указанного договора истец приняла решение при жизни подарить своим детям - сыну и дочери (ответчику) принадлежащие истцу на праве собственности 40/100 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок по вышеуказанному адресу по 40/200 доли каждому, Однако ответчик ввела истца в заблуждение относительно предмета сделки. При подписании оспариваемого договора дарения истец в силу своего возраста и плохого самочувствия с текстом договора ознакомиться не могла, доверяла во всем дочери, поскольку между ними всегда были хорошие отношения. Перед подписанием договора истцу ответчиком был озвучен иной текст договора, где размер доли составил 40/200, с чем истец согласилась. Подписывая договор, истец заблуждалась относительно природы сделки, и волеизъявление истца было направлено на передачу ответчику 40/200 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок.

Просит признать недействительным договор дарения 40/100 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: ..., заключенный между истцом и ответчиком 16.03.2016 г.; применить последствия недействительности названного договора дарения, аннулировав в Управлении Росреестра по Пензенской области записи от 23.03.2016 г. о регистрации права собственности на 40/100 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: ...; возвратить указанные 40/100 доли в праве собственности на жилой дом и земельный участок истцу, тем самым, признав за истцом единоличное право собственности на 40/100 доли в праве собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: ....

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержала исковые требования, дала объяснения, аналогичные содержанию искового заявления. Дополнительно пояснила, что подписала договор дарения от 16.03.2016 г., не читая, поскольку доверяла дочери ФИО2 В момент заключения оспариваемого договора дарения понимала существо совершаемых ею действий, однако полагала, что подписывает договор дарения 40/200 доли жилого дома и земельного участка. О том, что в договоре дарения размер передаваемой доли составил 40/100 истец узнала в ноябре 2017 г., когда между сторонами возник конфликт, и ответчик показала текст договора. После заключения оспариваемого договора дарения и до настоящего времени ФИО1 проживает в спорном домовладении, оплачивает коммунальные услуги; препятствий со стороны ФИО2 в пользовании спорным помещением не чинится; ответчик ФИО2 в спорном домовладении не проживает, начиная с осени 2017 г. Как до, так и после заключения оспариваемого договора дарения ФИО1 отдавала пенсию дочери ФИО2, и последняя из указанных денежных средств оплачивала коммунальные услуги, проводила ремонтные работы, построила баню.

Представитель истца ФИО1 – ФИО3, допущенный к участию в деле на основании устного ходатайства истца, полагал исковые требования подлежащими удовлетворению. Дополнительно пояснил, что ФИО1 сообщила ему о своем желании при жизни распорядиться принадлежащим ей на праве собственности имуществом в виде 40/100 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: ..., подарив ему и ФИО2 по 40/200 доли в праве общей долевой собственности на указанное имущество. ФИО3 был согласен, чтобы ФИО1 подарила ФИО2 40/200 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом, а оставшиеся 40/200 доли перешли бы к ФИО3 и ФИО2 в равных долях в порядке наследования.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного заседания извещена надлежащим образом и своевременно, причину неявки суду не сообщила, в письменном заявлении просила о рассмотрении гражданского дела в свое отсутствие.

В судебном заседании 23.04.2018 г. ответчик ФИО2 просила суд отказать в удовлетворении исковых требований. Дополнительно пояснила, что _._._г. между ней и ФИО1 был заключен договор дарения в офисе по адресу: ул. Воронова, 8, куда ее и истца отвез гражданский муж ответчика Д.С.А. ФИО1 пояснила, что приехала оформлять договор дарения для передачи в собственность ответчику полностью жилого дома и земельного участка. М.Н.М., которая составляла договор дарения, дала им для прочтения экземпляры договора и разъяснила его содержание. В МФЦ истец и ответчик подписали договор дарения и отдали документы на регистрацию. Забирали документы также вместе с истцом. С братом, ФИО3, у ответчика сложились неприязненные отношения. Ранее брат говорил, что жилой дом и земельный участок ему не нужны, он на них не претендовал и говорил, чтобы ФИО1 подарила дом и земельный участок ответчику, а ему - дачу. В ноябре 2017 года ФИО1 продала дачу и деньги отдала брату ФИО3

Представитель ответчика ФИО2 по доверенности – ФИО4 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом и своевременно. В предыдущих судебных заседаниях полагал исковые требования не подлежащими удовлетворению, дал объяснения, аналогичные содержанию письменных возражений на исковое заявление; просил суд применить срок исковой давности к заявленным исковым требованиям.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО5 в судебном заседании полагал исковые требования подлежащими удовлетворению. Дополнительно пояснил, что со слов матери С.Л.И. ему стало известно о намерении ФИО1 подарить принадлежащие ей на праве собственности 40/100 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок по адресу: ..., дочери ФИО2 и сыну ФИО3 в равных долях.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Управления Росреестра по Пензенской области в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом и своевременно, причину неявки суду не сообщили.

Заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, показания свидетелей, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Исходя из требований ст. 421 ГК РФ стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами.

Согласно со ст. 422 ГК РФ договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения.

Исходя из положений ст. 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В соответствии со ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии со ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:

1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;

2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;

3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;

4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;

5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Сделка не может быть признана недействительной по основаниям, предусмотренным настоящей статьей, если другая сторона выразит согласие на сохранение силы сделки на тех условиях, из представления о которых исходила сторона, действовавшая под влиянием заблуждения. В таком случае суд, отказывая в признании сделки недействительной, указывает в своем решении эти условия сделки.

Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 настоящего Кодекса.

Сторона, по иску которой сделка признана недействительной, обязана возместить другой стороне причиненный ей вследствие этого реальный ущерб, за исключением случаев, когда другая сторона знала или должна была знать о наличии заблуждения, в том числе если заблуждение возникло вследствие зависящих от нее обстоятельств.

Сторона, по иску которой сделка признана недействительной, вправе требовать от другой стороны возмещения причиненных ей убытков, если докажет, что заблуждение возникло вследствие обстоятельств, за которые отвечает другая сторона.

В соответствии с ч.2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

В судебном заседании установлено, что согласно договору дарения от 16 марта 2016 г. ФИО1 (даритель) безвозмездно передала в дар, а ФИО2 (одаряемый) приняла 40/100 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом общей площадью 116,4 кв.м. и 40/100 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок площадью 1020 кв.м., расположенные по адресу: ....

Указанный договор дарения зарегистрирован в Управлении Росреестра по Пензенской области; 23.03.2016 г. в ЕГРН внесены соответствующие изменения в части указания собственника 40/100 доли указанных жилого дома и земельного участка. Сособственником 60/100 доли спорных жилого дома и земельного участка является ФИО5

Обращаясь в суд с настоящим иском, в обоснование недействительности договора дарения от 16.03.2016 г. ФИО1 ссылается на то, что в начале 2016 г. приняла решение при жизни подарить дочери ФИО2 и сыну ФИО3 в равных долях по 40/200 доли каждому принадлежащие ей на праве собственности 40/100 доли в праве общей долевой собственности на вышеуказанные жилой дом и земельный участок, однако в день подписания сделки была введена в заблуждение ответчиком относительно предмета сделки; перед подписанием договора ответчиком истцу был озвучен иной текст, где размер передаваемой доли в праве общей долевой собственности составил 40/200 доли. В судебном заседании истец ФИО1 пояснила, что с содержанием договора дарения ее не знакомили; сама с его содержанием истец не знакомилась, поскольку доверяла дочери и подписала договор, не читая.

Допрошенные в судебном заседании свидетели М.Н.М., Д.С.А. пояснили, что 16.03.2016 г. в офис свидетеля М.Н.М. пришли ФИО1 и ФИО2 с целью оформления договора дарения 40/100 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок. М.Н.М. предоставила указанным лицам договор для прочтения, содержание договора разъяснила. ФИО1 пояснила, что, поскольку она проживает с дочерью ФИО2, то подарит ей жилой дом и земельный участок полностью.

Свидетель С.Л.К. в судебном заседании показала, что со слов ФИО1 ей стало известно, что последняя подарила половину своей доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок ФИО2, вторую половину она собиралась оставить своему сыну ФИО3

Свидетель С.Н.С. пояснил, что со слов ответчика ФИО2 ему известно о том, что был заключен договор дарения между ФИО2 и ее матерью.

Давая оценку указанным объяснениям участвующих в деле лиц и показаниям свидетелей по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 не представлено надлежащих доказательств, с достоверностью свидетельствующих о том, что оспариваемый договор дарения был заключен истцом под влиянием заблуждения, а также обмана. Как следует из показаний свидетеля С.Л.К., последняя узнала о намерении ФИО1 подарить спорное имущество со слов истца.

Те обстоятельства, которые указываются ФИО1 как основания к признанию договора недействительным по п. 5 ч. 2 ст. 178 ГК РФ, таковыми не являются.

Как следует из материалов дела правоустанавливающих документов на спорные жилой дом и земельный участок, заявление о переходе права собственности на доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок, равно как и расписки о предоставлении в Управлении Росреестра документов на совершение регистрационных действий, подписаны ФИО1 собственноручно; при этом, заявление о регистрации перехода права собственности ФИО1 отозвано не было. Каких-либо объективных и достоверных доказательств того, что ФИО1 заключила оспариваемый договор под влиянием заблуждения относительно его правовой природы, предмета или под влиянием обмана со стороны ФИО2, с явной опиской в части указания размера передаваемой в дар доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок, суду представлено не было.

Кроме того, суд учитывает то обстоятельство, что в судебном заседании истцом не оспаривалось, что перед оформлением договора дарения ФИО1 приняла решение подарить принадлежащие ей 40/100 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок дочери ФИО2 и сыну ФИО3 Таким образом, истец понимала существо совершаемых действий по передаче в дар спорного имущества и осознавала связанные с данным фактом последствия в виде перехода к ответчику права собственности на спорное имущество.

Также, в судебном заседании установлены обстоятельства исполнения сторонами сделки в полном объеме и наступления правовых последствий, предусмотренных договором дарения.

Изложенный в договоре дарения от 16.03.2016 г. текст, согласно которому ФИО1 передала в дар, а ФИО2 приняла 40/100 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок, является ясным, однозначным, не влечет многозначного толкования.

Договор подписан истцом собственноручно, оснований полагать, что, выполняя подпись на документе, истец не была ознакомлена с его содержанием, не имеется.

Суд также учитывает то обстоятельство, что, как установлено в судебном заседании и подтверждается соответствующим материалом проверки ОП №4 УМВД России по г. Пензе КУСП №.., 10.02.2018 г. ФИО1 в своих объяснениях по факту кражи со стороны дочери ФИО2 указала, что в марте 2016 г. написала дарственную на свой дом с условием пожизненного ухода за ней. Однако, обращаясь в суд с иском об оспаривании договора дарения, ФИО1 указала иные основания для недействительности сделки, в связи с чем, суд критически относится к объяснениям истца.

Оценивая представленные сторонами доказательства в их совокупности по правилам, установленным ст. 67 ГПК РФ, и руководствуясь ст. ст. 178, 179 ГК РФ, суд приходит к выводу об отсутствии доказательств совершения истцом сделки под влиянием заблуждения или обмана.

По смыслу вышеуказанных требований ст. 179 ГК РФ, оспаривая сделку, истец, заявляя об обмане со стороны ответчика, обязан доказать, что лицо, к которому обращена сделка, знал или должен был знать об обмане.

Между тем, указанных доказательств, а также доказательств совершения ответчиком ФИО2 каких-либо действий, результатом которых стало подписание оспариваемого договора; подтверждающих, что договор дарения заключен под влиянием обмана, насилия, угрозы со стороны ФИО2, истцом не представлено. Данные о том, что ответчиком совершались какие-либо действия, которые могли бы способствовать созданию у истца ложного представления о существе совершаемых истцом действий, также суду не представлены.

Как установлено в судебном заседании, по обращению ФИО1 по факту причинения телесных повреждений со стороны ФИО2 вынесено постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении от 11.01.2018 г. в связи с отсутствием состава административного правонарушения. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы №4240 у ФИО1 каких-либо телесных повреждений в виде кровоподтеков, ссадин и ран не обнаружено.

В то же время, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы от 15.11.2017 г. у ФИО2 имеются телесные повреждения, не влекущие за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, поэтому расцениваются как не причинившие вреда здоровью человека согласно п. 9 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Минздравсоцразвития России от 24.04.2008 г. №194н.

Доводы истца ФИО1 о том, что в преклонном возрасте она оказалась лишенной единственного жилья, также не нашли подтверждения, опровергаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Как установлено в ходе судебного разбирательства, ФИО1 самостоятельно приняла решение об отчуждении принадлежащего ей на праве собственности жилого помещения. При этом, как после отчуждения жилого дома, так и по настоящее время ФИО1 прописана по месту жительства и фактически проживает в спорном жилом доме. На момент оформления оспариваемого договора дарения ФИО1 было 66 лет; последняя понимала существо совершаемых ею действий; не страдала психическими и иными заболеваниями, препятствующими понимать значение совершаемых действий и руководить ими, что не оспаривалось истцом в судебном заседании.

В ходе судебного разбирательства истец ФИО1 отказалась от подписания договора с ФИО2 о сохранении за ней права проживания в спорном домовладении пожизненно; в судебном заседании пояснила, что подача настоящего иска об оспаривании договора дарения связана с желанием оформить право собственности на жилой дом, в котором она проживает, на сына ФИО3

Истец ФИО1 в судебном заседании подтвердила, что из спорного жилого дома ее не выселяют. Напротив, в связи с конфликтными отношениями, ответчик ФИО2 выехала из указанного жилого дома.

Таким образом, нарушений жилищных прав ФИО1 в ходе судебного разбирательства также не установлено.

Стороной ответчика заявлено о применении срока исковой давности.

Согласно ч.2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Исходя из требований ч.2 ст. 181 ГК РФ, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии с ч.1 ст. 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Разрешая заявленное ходатайство, суд исходит из того, что течение годичного срока для оспаривания договора дарения по мотивам заблуждения и обмана начинается с момента, когда ФИО1 узнала или должна была узнать о нарушении ее права.

Как следует из расписки в получении документов на государственную регистрацию в деле правоустанавливающих документов на спорный земельный участок, после проведения государственной регистрации оспариваемый договор дарения выдан ФИО1 07.04.2016 г., о чем свидетельствует ее собственноручная подпись.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что течение срока для обращения в суд следует исчислять с 07.04.2016 г. по 07.04.2017 г.

Таким образом, получив оспариваемый договор дарения, ФИО1 знала и не могла не знать о том, что в нем указан размер передаваемой в дар доли -40/100 вместо 40/200.

С настоящим исковым заявлением ФИО1 обратилась в суд 28.03.2018 г., то есть с пропуском установленного срока давности.

Доводы стороны истца о том, что срок исковой давности следует исчислять с ноября 2017 г., когда между ФИО1 и ФИО2 произошел конфликт, являются несостоятельными, основаны на неверном толковании вышеуказанных требований норм материального права.

В обоснование заявленных исковых требований ФИО1 также представлены квитанции об оплате коммунальных услуг за период с ноября 2017 г. по март 2018 г. Стороной ответчика также представлены платежные документы, свидетельствующие о несении расходов на содержание спорного домовладения.

Суд считает, что представленные доказательства не являются основаниями для удовлетворения исковых требований, поскольку не свидетельствуют о наличии заблуждения либо обмана истца, юридического значения для рассматриваемого гражданского дела не имеют, относятся к вопросу о возмещении расходов на содержание домовладения, не являющемуся предметом спора по настоящему гражданскому делу.

Кроме того, сами по себе факты оплаты коммунальных услуг, отсутствия иного жилья, пользования ФИО1 жилым помещением после заключения договора дарения 16.03.2016 г., на который ссылается истец в обоснование исковых требований, не являются обстоятельствами, свидетельствующим о наличии оснований для удовлетворения исковых требований, поскольку с учетом регистрации истца по месту жительства в домовладении ее право пользования спорным домовладением с отчуждением принадлежащей ей доли в праве общей долевой собственности на жилой дом не прекращено.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

исковое заявление ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки – оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Пензенский областной суд через Первомайский районный суд г. Пензы в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 18 мая 2018 года.

Судья: