Решение № 12-142/2021 от 8 июля 2021 г. по делу № 12-142/2021

УИД 31MS0007-01-2020-003804-95 Дело 12-142/2021


РЕШЕНИЕ

по жалобе на постановление по делу

об административном правонарушении

город Белгород 9 июля 2021 года

Судья Белгородского районного суда Белгородской области Петров М.С. (<...>),

с участием защитников лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении – ФИО1 и Боженко Ю.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании жалобу ФИО2 на постановление мирового судьи судебного участка № 2 Белгородского района Белгородской области от 1 апреля 2021 года, вынесенное в отношении ФИО2, (информация скрыта),

по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.26 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях,

установил:

Постановлением мирового судьи судебного участка №2 Белгородского района Белгородской области от 1 апреля 2021 года ФИО2 признана виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, и ей назначено наказание в виде административного штрафа в размере 30 000 рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок 2 года, за то, что она, будучи водителем автомобиля «Фольсваген» с государственным регистрационным знаком (номер обезличен), 22 июля 2020 года в 00 часов 40 минут на 10 км автомобильной дороги «Белгород-Никольское» с. Таврово Белгородского района и области, в нарушение п. 2.3.2 Правил дорожного движения РФ, не выполнила законное требование уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения.

В жалобе, поданной в Белгородский районный суд, ФИО2 настаивает на незаконности и необоснованности такого судебного постановления, ввиду чего просит его отменить, а производство по делу прекратить.

В обоснование такой просьбы ФИО2 в жалобе выдвинуты доводы о: неверно данной мировым судьей оценке доказательств; недопустимости незаконно приобщенной к делу по инициативе начальника ГИБДД видеозаписи, не отвечающей требованиям, предъявляемым к доказательствам; нарушении процедуры привлечения ФИО2 к административной ответственности, в том числе и процедуры её направления на медицинское освидетельствование; недопустимости письменных объяснений понятых, поскольку они не предупреждались об административной ответственности за дачу заведомо ложных показаний; не вручении ей копии протокола об административном правонарушении, а также иных процессуальных документов; указании в протоколе об административном правонарушении, что она не выполнила требование о прохождения освидетельствования, а не медицинского освидетельствования.

На рассмотрение жалобы ФИО2, будучи надлежащим образом уведомленной о дате и времени судебного заседания, не явилась, не ходатайствуя о переносе слушания. При таких обстоятельствах, на основании ст. 25.1 КоАП РФ полагаю возможным рассмотреть жалобу в отсутствие лица, её подавшего.

В судебном заседании защитники Отрешко и Боженко жалобу поддержали по изложенным в ней доводам, полагая, что ФИО2 незаконно привлечена к административной ответственности.

Выслушав участников разбирательства, проверив материалы дела об административном правонарушении, оснований для удовлетворения жалобы не нахожу.

В соответствии с п. 4 ст. 22 Федерального закона от 10.12.1995 N 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения» единый порядок дорожного движения на всей территории Российской Федерации устанавливается Правилами дорожного движения, утверждаемыми Правительством Российской Федерации.

Согласно п. 4 ст. 24 Федерального закона от 10.12.1995 N 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения» участники дорожного движения обязаны выполнять требования настоящего Федерального закона и издаваемых в соответствии с ним нормативно-правовых актов в части обеспечения безопасности дорожного движения.

В силу пункта 2.3.2 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных Постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 г. N 1090 с изменениями и дополнениями, водитель транспортного средства обязан проходить по требованию должностных лиц, которым предоставлено право государственного надзора и контроля за безопасностью дорожного движения и эксплуатации транспортного средства, освидетельствование на состояние опьянения.

Невыполнение водителем законного требования сотрудника полиции о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения образует объективную сторону административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ.

22 июля 2020 года инспектором ДПС ОВ ГИБДД ОМВД России по Белгородскому району К1 в отношении ФИО2 составлен протокол об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, из которого следует, что 22 июля 2020 года в 00 час 40 минут на 10 км автодороги Белгород-Никольское Белгородского района ФИО2, управляющая автомобилем «Фольксваген POLO» гос. номером (номер обезличен) с признаками алкогольного опьянения, не выполнила законное требование уполномоченного должностного лица о прохождении освидетельствования на состояние опьянения (л.д. 6).

Допрошенный в суде инспектор К1 пояснил, что при описании в протоколе об административном правонарушении существа допущенного ФИО2 правонарушения, он случайным образом не написал слово «медицинское» перед словом «освидетельствование», при этом последняя, являясь водителем, отказалась как от освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, так и от медицинского освидетельствования на состояние опьянения.

Между тем, само по себе отсутствие в протоколе слова «медицинское» не влияет на существо допущенного ФИО2 правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, подтвержденного совокупностью исследованных доказательств, и не ставит под сомнение законность упомянутого процессуального документа. Такое допущенное инспектором при составлении протокола по делу об административном правонарушении упущение фактически является технической опиской.

Из протокола об отстранении от управления транспортным средством видно, что ФИО2 отстранена от управления транспортным средством при наличии достаточных оснований полагать, что она находится в состоянии опьянения (л.д. 3)

Факт управления ФИО2 автомобилем, перед его остановкой сотрудником ДПС, ни ею, ни её защитниками не оспаривается.

В соответствии с пунктом 3 Правил освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством, на состояние алкогольного опьянения и оформления его результатов, направления указанного лица на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, медицинского освидетельствования этого лица на состояние опьянения и оформления его результатов, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 26 июня 2008 года №475 (далее – Правил) достаточными основаниями полагать, что водитель транспортного средства находится в состоянии опьянения, является наличие одного или нескольких следующих признаков: запах алкоголя изо рта; неустойчивость позы; нарушение речи; резкое изменение окраски кожных покровов лица; поведение, не соответствующее обстановке.

При наличии у ФИО2 всех перечисленных признаков она отказалась от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, что зафиксировано в акте освидетельствования на состояние алкогольного опьянения (л.д. 4), и в соответствии с п.п. «а» п. 10 указанных Правил должностным лицом ГИБДД направлена на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, проходить которое также отказалась (л.д. 5).

Эти обстоятельства, зафиксированные в протоколе об отстранении ФИО2 от управления транспортным средством (л.д. 3), акте освидетельствования на состояние алкогольного опьянения (л.д. 4), а также протоколе о её направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения (л.д. 5), без каких-либо замечаний заверены подписями участвующих при таких процедурах понятых РиБ, которым, вопреки доводам защитников, разъяснялись права, предусмотренные ст. 25.7 КоАП РФ, о чем свидетельствует соответствующая отметка в протоколе об отстранении ФИО2 от управления транспортным средством.

Такие действия сотрудника ДПС К1 соответствуют пункту 11 указанных Правил, в связи с чем его требования являются законными, поскольку установление должностным лицом, которому предоставлено право государственного надзора и контроля за безопасностью движения и эксплуатации транспортного средства, в состоянии или поведении водителя признаков, указанных в пункте 3 Правил, само по себе является основанием для проведения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения (часть 1.1 статьи 27.12 КоАП РФ).

При таких обстоятельствах ссылки на отсутствие законных оснований для направления водителя ФИО2 на освидетельствование несостоятельны.

ФИО2 не выполнила законное требование сотрудника полиции о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения, то есть совершила административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ.

Факт отказа ФИО2 в присутствии двух понятых от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения зафиксирован также на видеозаписи (л.д. 63), осуществленной носимым видеорегистратором, самостоятельно установленным в процессе съемки инспектором К1 в патрульном автомобиле ДПС.

Инспектор К1 его напарник К2, а также понятой Б в судебном заседании опознали себя на указанной видеозаписи, являющейся беспристрастным свидетельством допущенного ФИО2 правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ. К1 при этом пояснил, что личность привлекаемого к ответственности водителя – ФИО2, он установил на основании водительского удостоверения последней. Б при просмотре видеозаписи также указал на ФИО2, как на женщину, привлекаемую инспектором к административной ответственности. При этом Б также заявил, что ранее, до рассматриваемого случая, он никогда не принимал участия в подобных процессуальных действиях. В этой связи у суда не возникает сомнений в том, что исследованная в суде видеозапись, запечатлевшая отказ ФИО2 от прохождения медицинского освидетельствования на стояние опьянения, является записью рассматриваемых событий по конкретному делу об административном правонарушении. Об аутентичности видеозаписи, как справедливо указал мировой судья, свидетельствует и тот факт, что ФИО2 называет инспектору свои установочные данные (имя и отчество, место рождения, адрес прописки), совпадающие с данными, указанными в её паспорте.

Доводы о недопустимости такой видеозаписи, в том числе со ссылками на то, что фактически она была приобщена по инициативе начальника ОГИБДД ОМВД России по Белгородскому району, то есть лица, которое не вправе заявлять те или иные ходатайства, проверялись мировым судьей, однако обоснованно были отвергнуты как несостоятельные.

Действительно, изначально в ответ на запрос суда о предоставлении видеозаписи, произведенной видеорегистратором, установленным в служебном автомобиле сотрудника полиции К1 за период времени с 00 часов 17 минут до 01 часа 20 минут 22 июля 2020 года (л.д. 30, 33), Врио командира взвода ДПС ГИБДД ОМВД России по Белгородскому району было сообщено, что такую запись с видеорегистратора служебного автомобиля предоставить не представляется возможным в связи с техническим сбоем в работе внешнего устройства хранения записей ОВ ГИБДД ОМВД России по Белгородскому району (л.д. 39).

Вместе с тем, обжалуя первичновынесенное по настоящему делу постановление мирового судьи судебного участка №4 Белгородского района Белгородской области от 1 октября 2020 года, начальник ОГИБДД ОМВД России по Белгородскому району в обоснование незаконности указанного постановления, ссылаясь в числе прочего на то, что мировым судьей не запрашивалась видеозапись носимого видеорегистратора «Дозор», приложил к жалобе диск с вышеупомянутыми видеозаписями, которые были исследованы как мировым судьей при повторном рассмотрении дела, так и судьей районного суда при рассмотрении настоящей жалобы ФИО2.

Инспектор К1 и его напарник К2 в суде подтвердили, что исследованные видеозаписи, являются записями осуществленным К1 с помощью носимого видеорегистратора «Дозор».

Поскольку исследованные видеозаписи (л.д. 63) позволяют идентифицировать ФИО2 как лицо, привлекаемое к административной ответственности, а также событие правонарушения, мировой судья правомерно принял в качестве доказательства указанные видеозаписи.

Это соотносится и с положениями ст. 26.2 КоАП РФ, в силу которых доказательствами по делу об административном правонарушении являются любые фактические данные, на основании которых судья устанавливает наличие или отсутствие события административного правонарушения.

Разность во времени, зафиксированном на видеозаписях и в процессуальных документах, составленных инспектором ДПС К!, по заверениям последнего, обусловлена техническими нюансами носимого видеорегистратора, не позволяющего оперативно проверить после его выдачи установленное в настройках время, при этом время, указанное в процессуальных документах зафиксировано правильно.

С учетом изложенного, доводы защиты о недопустимости исследованных видеозаписей, в том числе со ссылкой на незаконность их фактического появления в деле по инициативе начальника ОГИБДД ОМВД России по Белгородскому району, неправомочного заявлять ходатайства в рамках конкретного дела, являются несостоятельными.

Согласно рапорту инспектора ДПС К1 во время несения службы в период с 19 часов 00 минут 21 июля 2020 года по 7 часов 00 минут 22 июля 2020 года им был остановлен автомобиль «Фольксваген Polo» с государственным регистрационным знаком (номер обезличен) под управлением ФИО2, имевшей признаки алкогольного опьянения, которая отказалась, как от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, так и от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, ввиду чего в отношении неё был составлен административный материал по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ (л.д. 9).

Такие изложенные в рапорте сведения подтверждены инспекторами К1 и его напарником К2, они в полной мере соотносятся с обстоятельствами, зафиксированными в протоколе об отстранении ФИО2 от управления транспортным средством (л.д. 9), акте её освидетельствования на состояние алкогольного опьянения (л.д. 4), протоколе о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения (л.д. 5), протоколе об административном правонарушении (л.д. 6), а также вышеупомянутой видеозаписью (л.д. 63).

Поскольку данных о какой-либо заинтересованности инспектора дорожно-патрульной службы ФИО49 в исходе дела, его небеспристрастности к ФИО2 или допущенных им злоупотреблениях по данному делу не установлено, оснований ставить под сомнение факты, указанные должностным лицом в составленных им документах, не имеется.

Все административные процедуры проводились в присутствии понятых, заверивших своими подписями без каких либо замечаний достоверность изложенных в них сведений.

Зафиксированный на видеозаписи отказ ФИО2 от дачи объяснений и от подписания процессуальных документов не свидетельствует о порочности последних, поскольку в них в соответствии с требованиями КоАП РФ инспектором сделаны соответствующие отметки. Подписи понятых без каких-либо замечаний в них также присутствуют.

Факт участия понятых Р и Б при проведении процессуальных процедур и составлении соответствующих документов сомнений не вызывает.

Таким образом, при возбуждении дела об административном правонарушении обеспечена надлежащая фиксация доказательств, нарушений закона при направлении заявителя на медицинское освидетельствование и при составлении протокола об административном правонарушении не усматривается.

При этом показания в суде понятого Б о том, что он не помнит, чтобы ФИО2 отказывалась от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, об обратном не свидетельствую и связаны они лишь с давностью прошедших событий. В пользу такого вывода свидетельствует тот факт, что при просмотре видеозаписи, на которой ФИО2 недвусмысленно отказалась от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, Б заверил, что в этот момент он вместе с другим понятым стоял возле открытого окна передней двери патрульного автомобиля, где сидел инспектор К1, рядом с которым на переднем пассажирском сидении находилась привлекаемая ФИО2.

К показаниям Б (при рассмотрении жалобы районным судом) о том, что внешних признаков опьянения у ФИО2, по его мнению, не имелось, суд относится критически, поскольку наличие признаков опьянения у ФИО2 (запах алкоголя изо рта; неустойчивость позы; нарушение речи; резкое изменение окраски кожных покровов лица; поведение, не соответствующее обстановке), описанных в протоколе об отстранении её от управления транспортным средством (л.д. 3), акте её освидетельствования на состояние алкогольного опьянения (л.д. 4), протоколе направления на медицинское освидетельствование на состояние опьянения (л.д. 5), засвидетельствовано без каких-либо замечаний подписями понятых Р и Б. Последний при этом пояснил, что давление со стороны правоохранителей на них не оказывалось и подписаны документы были добровольно. Обращает на себя внимание и то, что сама Слюсаренко также не сделала в таких документах никаких критических замечаний, отказавшись давать объяснения и подписывать процессуальные документы.

Утверждения защитников о том, что у инспектора отсутствовали основания полагать, что у ФИО2 имеются признаки опьянения, нивелируются также пояснениям самой ФИО2, запечатленными на видеозаписи, где она, осуждая свои действия, говорит инспектору К1: «Я не настолько выпила», «Я вам клянусь, я выпила…».

Доводы жалобы о том, что ФИО2 не разъяснялась процедура прохождения освидетельствования на состояние опьянения, а также не сообщено с помощью какого прибора она будет проводиться, не могут повлечь отмену судебного акта мирового судьи, поскольку ФИО2 от прохождения такого освидетельствования отказалась.

Вопреки доводам жалобы процессуальные документы сотрудником ГИБДД К1 составлены в соответствии с требованиями ст.ст. 27.12, 27.12.1 КоАП РФ, в строгой последовательности, каких-либо противоречий, в том числе во времени проведения процессуальных действий и времени составления протоколов, не содержат.

Ссылки на то, что ФИО2 в нарушение Административного регламента, утвержденного приказом МВД РФ, не была уведомлена о ведении видеозаписи при проведении процессуальных действий, опровергаются показаниям инспектора К1 и К2. К тому же, само по себе не предупреждение привлекаемого лица о ведении видеозаписи не исключает его виновности в совершенном им административном правонарушении, а также не может свидетельствовать о незаконности последующих действий инспектора и порочности составленных им процессуальных документов, поскольку положениями КоАП РФ не предусмотрено, что фиксация применения мер обеспечения производства по делу об административным правонарушении с помощью средств видеозаписи требует предварительного уведомления либо согласия лица, в отношении которого она ведется.

Вопреки доводам жалобы, меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении применены и процессуальные документы составлены в соответствии с требованиями ч. 2 ст. 27.12 КоАП РФ в присутствии понятых, поэтому ведение видеозаписи являлось необязательным и в конкретном случае являлось лишь дополнительной гарантией объективности проводимых процедур и их результатов.

Что касается доводов о том, что ФИО2 не разъяснялись её права, то они в полной мере опровергаются как заверенной подписями понятых распиской о разъяснении ей прав, предусмотренных ст. 25.1 КоАП РФ и ст. 51 Конституции (л.д. 2), так и упомянутой видеозаписью, из которой явственно следует, что инспектор такие права разъяснил, при этом ФИО2 заявила, что они ей поняты.

Доводы защитников о том, что ФИО2 не были вручены копии процессуальных документов, не могут повлечь отмену обжалуемого судебного акта мирового судьи по следующим обстоятельствам. Во-первых, по заверениям инспектора К1 все составленные им процессуальные документы им лично вручались ФИО2; во-вторых, копии таких документов при необходимости ФИО2 могла получить повторно 1 октября 2020 года, когда явилась на рассмотрение дела, что ей было разъяснено (л.д. 52); в-третьих, 13 августа 2020 года (л.д. 23, 24, справочный лист) защитник ФИО2 – Отрешко знакомилась с материалами дела, и в последующем, как она, так и другой защитник – Боженко, предметно апеллировали обстоятельствами, изложенными в процессуальных документах, составленных инспектором, что лишь свидетельствует о том, что права ФИО2 на защиту нарушены не были.

Ссылки защиты на то, что ФИО2 при эвакуации её автомобиля самостоятельно заезжала на нем на эвакуатор, опровергнуты показаниями инспекторов К1 и К2. К тому де такие доводы не исключают в действиях ФИО2, отказавшейся от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, состава вмененного ей правонарушения.

По сути изложенные в жалобе доводы, аналогичны тем, которые были выдвинуты при рассмотрении дела мировым судьей, который справедливо счел их несостоятельными.

При разрешении данного дела об административном правонарушении мировой судья правильно установил все фактические обстоятельства, подлежащие доказыванию, дал надлежащую юридическую оценку действиям ФИО2 и на основе полного, объективного и всестороннего исследования представленных доказательств пришел к обоснованному выводу о наличии события административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, и виновности ФИО2 в его совершении.

Вместе с тем позиция защиты о недопустимости письменных объяснений понятых Р и Б от 22 июля 2020 года (л.д. 10, 11) заслуживает внимание.

Из материалов дела следует, что в качестве доказательства виновности ФИО2 в обжалуемом постановлении мировым судьей указаны упомянутые письменные объяснения Р и Б, при этом при получении данных объяснений последние не предупреждались об административной ответственности по ст. 17.9 КоАП РФ за дачу заведомо ложных показаний, в связи с чем, в силу ч. 3 ст. 26.2 КоАП РФ, согласно которой не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона, данные объяснения являются недопустимыми и подлежат исключению из числа доказательств.

Однако исключение письменных объяснений Р и Б из числа доказательств по делу не ставит под сомнение правильный вывод мирового судьи относительно виновности ФИО2 в инкриминируемом ей административном правонарушении, поскольку он подтверждается совокупностью иных собранных по делу доказательств, достоверность и допустимость которых сомнений не вызывает.

Постановление о привлечении ФИО2 к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, вынесено в пределах срока давности привлечения к административной ответственности, установленного ч. 1 ст. 4.5 КоАП РФ для данной категории дел.

Административное наказание назначено в соответствии с санкцией ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ при учете характера совершенного ФИО2 правонарушения, данных о её личности, имущественного положения, а также отягчающего (повторное совершение однородного административного правонарушения) и отсутствия смягчающих обстоятельств.

Оснований считать наказание несправедливым и чрезмерно суровым не имеется.

Нарушений процессуальных требований КоАП РФ, не позволивших мировому судье полно, объективно и всесторонне рассмотреть дело, не нахожу.

Руководствуясь ст. 30.7 КоАП РФ,

решил:

постановление мирового судьи судебного участка №2 Белгородского района Белгородской области от 1 апреля 2021 года по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, в отношении ФИО2 изменить: исключить из описательно-мотивировочной части постановления ссылку на письменные объяснения Р и Б от 22 июля 2020 года (л.д. 10, 11), как на доказательства по делу.

В остальной части названное постановление мирового судьи судебного участка №2 Белгородского района Белгородской области от 1 апреля 2021 года оставить без изменения, а жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано или опротестовано прокурором в порядке надзора.

Судья М.С. Петров