Апелляционное определение № 33-1596/2025 33-96/2026 от 2 февраля 2026 г.

Судья Кужугет Р.Ш. Дело № 2-5213/2024 (33-96/2026)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Кызыл 3 февраля 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Тыва в составе:

председательствующего Ховалыга Ш.А.,

судей Кочергиной Е.Ю., Ойдуп У.М.,

при секретаре Тулуш Т.В.,

с участием прокурора Хертек С.Ч.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Ховалыга Ш.А. гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда по апелляционным жалобам сторон, третьего лица Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Тыва и по апелляционному представлению прокурора на решение Кызылского городского суда Республики Тыва от 24 октября 2024 года,

УСТАНОВИЛА:

вышеназванный иск ФИО1 мотивирован тем, что 22 января 2019 г. возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее по тексту – УК РФ); 31 января 2019 г. истец был задержан по подозрению в совершении данного преступления в порядке ст. ст. 91, 92 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту – УПК РФ); 1 февраля 2019 г. в отношении него избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 1 месяц 18 суток, по 19 марта 2019 г.; 5 февраля 2019 г. ему было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ (убийство). 18 сентября 2019 г. судом мера пресечения изменена на домашний арест. 9 ноября 2019 г. ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой). 11 декабря 2019 г. предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п.п. «д», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство, совершенное с особой жестокостью, группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой). 16 января 2020 г. предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п.п. «д», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. 20 февраля 2020 г. Верховным Судом Республики Тыва мера пресечения изменена на заключение под стражу (заключили под стражу 6 марта 2020 г.). 25 октября 2021 г. Верховным Судом Республики Тыва мера пресечения изменена на домашний арест. 2 ноября 2022 г. мера пресечения изменена на заключение под стражу. 20 апреля 2023 г. в связи с оправдательным вердиктом присяжных заседателей истец был освобожден из-под стражи в зале суда, мера пресечения в виде заключения под стражу была отменена. Приговором Верховного Суда Республики Тыва от 26 апреля 2023 г. истец и М.А.А. оправданы в связи с непричастностью к совершению преступления, предусмотренного п.п. «д», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ; за ними признано право на реабилитацию. Апелляционным определением Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 13 сентября 2023 г. приговор Верховного Суда Республики Тыва оставлен без изменения. За время предварительного следствия и рассмотрения уголовного дела в суде истец содержался под стражей в СИЗО-1 г. Кызыла в течение 1000 дней, под домашним арестом – в течение 496 дней. За время нахождения в СИЗО-1 г. Кызыла он заявлял письменные ходатайства, приносил жалобы на действия (бездействия) следователя (около 70 ходатайств и жалоб), в удовлетворении которых было отказано как в ходе предварительного следствия, так и суде. В ходе предварительного следствия следственные действия длительное время не проводились, следователи отказывали в удовлетворении его ходатайств, и он был вынужден пойти на крайние меры – объявить в СИЗО-1 г. Кызыла ** в период с 20 августа 2019 г. по 3 сентября 2019 г. 3 сентября 2019 г. у него **, он был вынужден обратиться в медсанчасть СИЗО-1 г. Кызыла для **. 6 сентября 2019 г. на 17 день ** и был вынужден прекратить **. И только после проведения ** постановлением Кызылского городского суда Республики Тыва от 18 сентября 2019 г. изменена мера пресечения в виде заключения под стражу на домашний арест. Находясь под мерой пресечения в виде заключения под стражей, с 10 октября 2021 г. также объявлял **. 25 октября 2021 г. Верховным Судом Республики Тыва изменена мера пресечения на домашний арест. За время нахождения в СИЗО-1 г. Кызыла заболел **. В связи с длительным содержанием под стражей у него начались проблемы со здоровьем. Кроме того, он постоянно находился в состоянии стресса в связи с обвинением в особо тяжком преступлении, которого не совершал. Вред, нанесенный его физическому и психическому здоровью за время предварительного следствия и суда, необходимо длительное время восстанавливать и проходить лечение. Находясь в СИЗО-1 г. Кызыла, испытывал нравственные страдания, был оторван от дома, семьи, двоих малолетних дочерей. Находясь в непривычных для него условиях строгой изоляции от общества, испытал стрессовое состояние от одиночества, общения с уголовными элементами – рецидивистами, совершившими тяжкие и особо тяжкие преступления. Испытал крайне негативное отношение, граничащее с унижением личности и достоинства гражданина, со стороны должностного персонала СИЗО-1 г. Кызыла. Особую горечь и обиду разочарования испытал из-за безразличия следователей, прокуроров, пренебрежения его процессуальными правами, явного негативного отношения к нему. Полученная моральная травма сказывается до сих пор на его психическом здоровье, а воспоминания о судебных процессах и условиях содержания в камерах СИЗО-1 периодически служат причиной бессонницы и депрессий. Находясь на домашнем аресте, был лишен возможности оказывать материальную поддержку и заботу семье, не мог даже сходить на прогулку с детьми, в магазин за покупками, в аптеку и т.д. На момент ареста 31 января 2019 г. его дочерям было 2 и 4 года. Был лишен возможности обеспечивать детям счастливое детство, вести их в класс, наблюдать, как они растут. В связи с длительным содержанием в СИ30-1 г. Кызыла и обвинением в особо тяжком преступлении заметно испортилось отношение к нему знакомых, соседей, друзей, родных и близких. С момента возбуждения уголовного дела до вынесения оправдательного приговора суда прошло 4 года 3 месяца. Просил взыскать компенсацию морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, в размере 20 000 000 руб., 100 000 руб. в счет возмещения расходов за оказанные юридические услуги представителя – адвоката Бологовой О.В. за составление искового заявления и участие в суде первой инстанции.

Решением Кызылского городского суда Республики Тыва от 24 октября 2024 г. иск ФИО1 удовлетворен частично, с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца взыскана компенсация морального вреда в размере 4100000 руб., в счет возмещения судебных расходов на оплату услуг представителя 60000 руб.

Истец ФИО1 в своей апелляционной жалобе просит решение суда изменить, удовлетворить иск в полном объеме, ссылаясь на то, что суд не в полной мере учел степень и характер нравственных страданий, тяжесть преступления, в совершении которого было предъявлено обвинение, характер, объем и длительность уголовного преследования, а также требования разумности и справедливости. Коронавирусной инфекцией он заболел после содержания под стражей в СИЗО-1 в течение полутора лет, после постановки диагноза ему не оказывали медицинскую помощь. Каждый день он подвергался унижениям со стороны администрации СИЗО-1. В ходе судебного заседания старший помощник прокурора г. Кызыла не принес извинения от имени государства. Также необоснованно снижены расходы на оплату услуг представителя, тогда как заявленная сумма – 100 000 руб. соответствует рекомендуемым минимальным ставкам по размерам оплаты юридической помощи, оказываемой адвокатами Адвокатской палаты Республики Тыва физическим и юридическим лицам. Адвокат составляла исковое заявление, знакомилась с материалами уголовного дела, участвовала в двух судебных заседаниях.

В апелляционной жалобе Министерство финансов Российской Федерации просит решение суда первой инстанции изменить в части размера компенсации морального вреда, ссылаясь на то, что взысканная сумма компенсации морального вреда с учетом установленных по делу обстоятельств и исследованных доказательств не соответствует характеру и объему причиненных истцу нравственных страданий; истцом не были представлены доказательства нарушения его личных неимущественных прав, причинения ему нравственных переживаний или физических страданий в результате излишнего содержания под стражей, наступления для истца негативных последствий; причинно-следственная связь между наступившим вредом и действиями государственных органов не установлена. В материалах дела каких-либо сведений об ухудшении как психического, так и физического здоровья истца не имеется. Так как бесспорные доказательства, свидетельствующие о причинении истцу существенного морального вреда, не представлены, полагает, что исковые требования не подлежали удовлетворению в таком размере. Удовлетворенная судом сумма в размере 4 100 000 руб. противоречит принципу разумности и справедливости.

Третье лицо Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Республике Тыва в апелляционной жалобе также просит решение суда первой инстанции изменить в части размера компенсации морального вреда путем снижения суммы, ссылаясь на то, что судом не были учтены должным образом фактические обстоятельства, неправильно определены обстоятельств, имеющие значение для дела, что повлекло принятие незаконного решения. В ходе рассмотрения гражданского дела истцом и его представителем доказательств противоправности действий органов предварительного следствия в нарушение ст. 56 ГПК РФ не было приведено. В ходе предварительного следствия при производстве по уголовному делу в отношении ФИО1 не применялся федеральный закон, противоречащий УПК РФ, процессуальные решения и протоколы следственных действий ввиду нарушения норм УПК РФ недопустимыми не признавались, постановления прокурора и следователя, вынесенные по данному уголовному делу, законны, обоснованны и мотивированны. Истец в суд процессуальные решения и следственные действия не обжаловал, соответственно, судом по результатам рассмотрения они незаконными не признавались.

Прокурор, участвовавший в деле, подал апелляционное представление, в котором, не оспаривая факт необходимости компенсации морального вреда в связи с вынесением оправдательного приговора на основе оправдательного вердикта, полагает, что взысканная сумма компенсации является завышенной.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Тыва от 23 апреля 2025 года решение Кызылского городского суда Республики Тыва от 24 октября 2024 года изменено – с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца взыскано компенсация морального вреда размере 700 000 руб., в счет возмещения расходов на оплату услуг представителя – 15 000 руб.

ФИО1 и прокурором были поданы кассационные жалобы.

Определением Судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 6 ноября 2025 года вышеуказанное апелляционное определение отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

В заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО1 и его представитель Бологова О.В. апелляционную жалобу истца поддержали.

Прокурор Хертек С.Ч. апелляционное представление прокурора, участвовавшего в деле, поддержала, указав на то, что решение суда первой инстанции подлежит изменению.

Также поддержала свою апелляционную жалобу представитель третьего лица Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Тыва ФИО2

Иные лица, участвующие в деле не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, причины неявки суду неизвестны, в связи с чем дело рассматривается в их отсутствие.

Заслушав объяснения стороны истца, представителя третьего лица, заключение прокурора, обсудив доводы апелляционных жалоб, представления прокурора, рассматривая дело в силу абзаца первого ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционных жалоб, представления прокурора, изучив материалы дела, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции РФ).

В силу ст. 18 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность (ст. ст. 21-22 Конституции РФ).

В соответствии со ст. 53 Конституции РФ каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В силу п. 34 ст. 5 УПК РФ под реабилитацией в уголовном судопроизводстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию.

Частью 4 ст. 11 УПК РФ предусмотрено, что вред, причиненный лицу в результате нарушения его прав и свобод судом, а также должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование, подлежит возмещению по основаниям и в порядке, которые установлены УПК РФ.

В соответствии со ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию имеют лица, по уголовным делам которых был вынесен оправдательный приговор или уголовное преследование в отношении которых прекращено по основаниям, предусмотренным п.п. 1, 2, 5, 6 ч. 1 ст. 24, п.п. 4-6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ.

Как следует из п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» (далее – Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17), с учетом положений ч. 2 ст. 133 и ч. 2 ст. 135 УПК РФ право на реабилитацию имеют как лица, уголовное преследование которых признано незаконным или необоснованным судом первой инстанции по основаниям, предусмотренным в ч. 2 ст. 133 УПК РФ, так и лица, в отношении которых уголовное преследование прекращено по указанным основаниям на досудебных стадиях уголовного судопроизводства либо уголовное дело прекращено и (или) приговор отменен по таким основаниям в апелляционном, кассационном, надзорном порядке, по вновь открывшимся или новым обстоятельствам.

Применительно к судебным стадиям уголовного судопроизводства к лицам, имеющим право на реабилитацию, соответственно относится, в том числе подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор.

Согласно п. 13 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17, с учетом положений ст. 133 УПК РФ и ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного или необоснованного уголовного преследования, например, незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного задержания, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу и иных мер процессуального принуждения, незаконного применения принудительных мер медицинского характера, возмещается государством в полном объеме (в том числе с учетом требований ст. 15 ГК РФ) независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда за счет казны Российской Федерации.

Согласно п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГК РФ), вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Статьей 1100 ГК РФ предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности.

Как разъяснено в п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее по тексту – Постановление Пленума ВС РФ № 33), в случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070, ст. 1079, ст. ст. 1095 и 1100 ГК РФ).

В случаях, предусмотренных законом, обязанность компенсировать моральный вред может быть возложена судом на лиц, не являющихся причинителями вреда (например, на Российскую Федерацию, субъект Российской Федерации, муниципальное образование – за моральный вред, причиненный в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов (ст. ст. 1069, 1070 ГК РФ) (п. 19 Постановления Пленума ВС РФ № 33).

Как следует из материалов дела, постановлением прикомандированного в следственный отдел по ** старшего следователя Дзун-Хемчикского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по ** М.О.О. от ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело № по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, в отношении неустановленного лица.

ДД.ММ.ГГГГ. ФИО1 был задержан по подозрению в совершении данного преступления в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ.

ДД.ММ.ГГГГ. постановлением Кызылского городского суда Республики Тыва в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 1 месяц 18 суток – по ДД.ММ.ГГГГ

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ. В тот же день он был допрошен в качестве обвиняемого.

Постановлениями суда срок содержания под стражей ФИО1 неоднократно продлевался в установленном уголовно-процессуальным законодательством порядке.

ДД.ММ.ГГГГ Кызылским городским судом Республики Тыва отказано в удовлетворении ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей ФИО1, мера пресечения изменена на домашний арест сроком на 2 месяца – по ДД.ММ.ГГГГ

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 допрошен в качестве обвиняемого.

ДД.ММ.ГГГГ проведена очная ставка между обвиняемым ФИО1 и потерпевшей Л.Н.В.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 привлечен в качестве обвиняемого, ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В тот же день истец допрошен в качестве обвиняемого.

ДД.ММ.ГГГГ продлен срок домашнего ареста в отношении ФИО1 на 2 месяца 4 суток, всего с учетом времени содержания под стражей – до 11 месяцев 22 суток, то есть по ДД.ММ.ГГГГ

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 допрошен в качестве обвиняемого.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п.п. «д», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В тот же день истец допрошен в качестве обвиняемого.

ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу составлено обвинительное заключение.

ДД.ММ.ГГГГ заместителем прокурора Республики Тыва уголовное дело возвращено следователю для производства дополнительного следствия.

ДД.ММ.ГГГГ предварительное следствие по уголовному делу возобновлено.

Постановлением следователя от ДД.ММ.ГГГГ истец привлечен в качестве обвиняемого, ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п.п. «д», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. В тот же день истец допрошен в качестве обвиняемого.

ДД.ММ.ГГГГ продлен срок домашнего ареста в отношении ФИО1 на 9 суток, всего с учетом времени содержания под стражей – до 12 месяцев, то есть по ДД.ММ.ГГГГ

ДД.ММ.ГГГГ заместителем прокурора Республики Тыва утверждено обвинительное заключение по уголовному делу.

ДД.ММ.ГГГГ продлен срок домашнего ареста в отношении ФИО1 на 30 суток, всего - до 13 месяцев, то есть по ДД.ММ.ГГГГ

ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело направлено в Верховный Суд Республики Тыва.

ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде домашнего ареста в отношении ФИО1 изменена на заключение под стражу сроком на 6 месяцев, то есть до ДД.ММ.ГГГГ В этот же день, ДД.ММ.ГГГГ, производство по уголовному делу было приостановлено в связи с розыском подсудимого ФИО1

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был задержан.

ДД.ММ.ГГГГ производство по делу возобновлено.

ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде домашнего ареста в отношении ФИО1 изменена на заключение под стражу сроком на 6 месяцев, то есть до ДД.ММ.ГГГГ

Постановлениями суда мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 неоднократно продлевалась в установленном уголовно-процессуальным законодательством порядке.

ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 изменена на домашний арест сроком на два месяца, с учетом изменений, внесенных апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от ДД.ММ.ГГГГ, по ДД.ММ.ГГГГ

Постановлениями суда мера пресечения в виде домашнего ареста в отношении ФИО1 также неоднократно продлевалась в установленном уголовно-процессуальным законодательством порядке.

Постановлением суда от ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде домашнего ареста в отношении ФИО1 была изменена на заключение под стражу в связи с неоднократным нарушением истцом установленных ограничений.

Постановлением суда от ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде содержания под стражей в отношении ФИО1 была продлена по ДД.ММ.ГГГГ

Постановлением суда от ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде содержания под стражей в отношении ФИО1 была продлена на 3 месяца, по ДД.ММ.ГГГГ

ДД.ММ.ГГГГ коллегией присяжных заседателей в отношении ФИО1 вынесен оправдательный вердикт. Постановлением суда от ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения отношении ФИО1 в виде содержания под стражей отменена, он освобожден в зале суда.

Приговором Верховного Суда Республики Тыва от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и М.А.А. оправданы в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления, предусмотренного п.п. «д», «ж» ч.2 ст. 105 УК РФ; за ними признано право на реабилитацию в порядке, установленном главой 18 УК РФ.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от ДД.ММ.ГГГГ приговор Верховного Суда Республики Тыва от ДД.ММ.ГГГГ оставлен без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя – без удовлетворения.

Разрешая спор, суд первой инстанции со ссылкой на ст. 133 УПК РФ «Основания возникновения права на реабилитацию», ст. ст. 151, 1070, 1071, 1100, 1101 ГК РФ пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца ФИО1 компенсации морального вреда.

С таким выводом суда первой инстанции судебная коллегия согласна.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции не может согласиться с определенным судом размером компенсации морального вреда, исходя из следующего.

В соответствии со ст. 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГПК РФ) задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений.

Решение суда должно быть законным и обоснованным (ст. 195 ГПК РФ).

Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в п.п. 2 и 3 Постановления от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» разъяснено о том, что решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст. ст. 55, 59 - 61, 67 ГПКРФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов. Решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (ч. 1 ст. 1, ч. 3 ст. 11 ГПК РФ).

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 37 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 г. № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», по смыслу ст. 327 ГПК РФ, повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела, и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционных жалобы, представления и в рамках тех требований, которые уже были предметом рассмотрения в суде первой инстанции.

Проверив обжалованное судебное постановление, исходя из вышеприведенных требований закона, судебная коллегия приходит к выводу о том, что судом первой инстанции неправильно применены нормы материального прав с учетом актов их толкования в части определения размера компенсации морального вреда, не учтены в полной мере фактические обстоятельства, размер компенсации явно завышен, не соответствует требованиям разумности и справедливости и не обеспечивает баланс частных и публичных интересов.

Согласно ст. 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» и ст. 151 ГК РФ.

Так, в силу положений ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Как следует из п. 2 ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

В п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33 разъяснено о том, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно разъяснениям, приведенным в абзацах 3 и 4 п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33, вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070, ст. 1079, ст. ст. 1095 и 1100 ГК РФ).

Как разъяснено в п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33, под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33).

В п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33 разъяснено о том, что тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

В п. 28 Постановления Пленума ВС РФ № 33 указано о том, что под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Как следует из п. 30 Постановления Пленума ВС РФ № 33, при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (ст. 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

В п. 42 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 33 разъяснено: судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий.

Определяя ФИО1 размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции исходил из того, что производство следствия в отношении истца осуществлялось 4 года 3 месяца; за время предварительного следствия и суда истец длительное время содержался под стражей, также к нему применялась мера пресечения в виде домашнего ареста.

Как следует из представленной медицинской справки врача-терапевта филиала «Медицинская часть №» ФКУЗ МСЧ-19 ФСИН России от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 состоял на диспансерном учете с диагнозом: **.

Суд первой инстанции признал несостоятельными доводы истца о том, что постоянно испытываемый стресс и переживания в связи с уголовным преследованием стали причиной ухудшения состояния его здоровья, также, находясь в условиях заключения под стражей, он заболел **, указав на то, что истцом не представлено каких-либо документальных доказательств факта ухудшения здоровья, подтверждающих тяжесть перенесенных нравственных и физических страданий; из имеющихся материалов дела не усматривается причинно-следственной связи между заболеванием ** и незаконным уголовным преследованием. Суд также указал, что истцом не представлено документальных доказательств того, что коронавирусная инфекция у него имела место в период производства предварительного следствия; судом не установлена причинно-следственная связь между заболеванием коронавирусной инфекцией и незаконным уголовным преследованием.

Также суд признал необоснованными доводы истца о том, что в связи с длительным содержанием в условиях изоляции и обвинением в особо тяжком преступлении заметно испортилось отношение к нему знакомых, соседей, друзей, родных и близких, указав на то, что данные доводы доказательствами не подтверждены.

При этом суд признал обоснованными доводы истца о том, что в период содержания под стражей и, находясь на домашнем аресте, он был лишен возможности оказывать материальную поддержку и заботу семье, не мог даже сходить на прогулку с детьми, указав на то, что истец действительно состоит в фактических брачных отношениях, имеет семью, несовершеннолетних детей, применение в отношении него мер процессуального принуждения подтверждается материалами уголовного дела.

Учитывая то, что истцу было предъявлено обвинение по п.п. «д», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а санкцией ч. 2 ст. 105 УК РФ установлено наказание на срок от восьми до двадцати лет с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет либо пожизненное лишение свободы, либо смертная казнь, суд первой инстанции признал обоснованными доводы истца о его переживаниях в связи с незаконным уголовным преследованием и обвинением в совершении особо тяжкого преступления.

С учетом вышеуказанных обстоятельств, доводов сторон, продолжительности предварительного следствия и судебных разбирательств по делу, объема и характера проведенных с участием истца следственных действий, физических и нравственных страдания истца, возникших в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, а также принципа разумности и справедливости, суд пришел к выводу о том, что иск ФИО1 подлежит удовлетворению частично, и определил компенсацию морального вреда, как было указано выше, в размере 4 100 000 руб.

Исходя из приведенных выше правовых норм и актов их толкования, если суд в рамках гражданского судопроизводства признал доказанным факт причинения гражданину морального вреда в результате указанных в п. 1 ст. 1070 ГК РФ незаконных действий органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда и пришел к выводу о необходимости присуждения ему денежной компенсации, то в судебном акте должны быть приведены мотивы, обосновывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела, при этом оценка таких обстоятельств не может быть формальной.

Компенсация морального вреда, определяемая судом в денежной форме, должна быть соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, должна обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, с учетом того, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Суд первой инстанции приведенные выше нормативные положения применил неправильно и не учел акты их толкования.

Взыскивая в пользу истца компенсацию морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, в размере 4 100 000 руб., суд первой инстанций формально перечислил ряд обстоятельств общего характера, учитываемых при определении размера компенсации, - степень и характер нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца, объем и характер проведенных с участием истца следственных действий, физические и нравственные страдания истца, возникшие в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, принципы разумности и справедливости.

При этом суд не указал, какие именно индивидуальные особенности истца приняты судом во внимание, каковы объем и характер проведенных с участием истца следственных действий, какие физические страдания возникли у истца в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности.

Кроме того, суд первой инстанции проигнорировал заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а именно то, что какими обстоятельствами были обусловлены возбуждение ДД.ММ.ГГГГ уголовного дела № по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, в отношении неустановленного лица, привлечение ФИО1 по этому уголовному делу в качестве обвиняемого и применение к нему мер пресечения (в виде заключения под стражу, домашнего ареста).

В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно ч. 1 ст. 55 ГПК РФ, доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В силу ст. 59 ГПК РФ суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела.

Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами (ст. 60 ГПК РФ).

Как следует из частей 1-3 ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Уголовное преследование в отношении истца велось с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, когда оправдательный приговор Верховного Суда Республики Тыва был оставлен судебной коллегией по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции без изменения, то есть 4 года 7 месяцев 22 дня.

При этом, как обоснованно указано судом первой инстанции, истец обвинялся в совершении особо тяжкого преступления (п.п. «д», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ).Из материалов уголовного дела следует, что в отношении истца в течение 997 дней, или около 2 лет 8 месяцев 23 дней, применялась мера пресечения в виде содержания под стражей, также в течение 528 дней, или около 1 года 5 месяцев 10 дней, к нему применялась мера пресечения в виде домашнего ареста.

При этом, как следует из материалов дела, возбуждение ДД.ММ.ГГГГ уголовного дела № по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, в отношении неустановленного лица, привлечение ФИО1 по этому уголовному делу в качестве обвиняемого и применение к нему мер пресечения (в виде заключения под стражу, домашнего ареста) были обусловлены следующими обстоятельствами.

ДД.ММ.ГГГГ в период с 15 часов по 20 часов в **. 2 по ** Республики Тыва совместно распивали спиртные напитки О.Н.П., ее сожитель ФИО1, а также их знакомая Л.Н.В., которая в ходе распития спиртных напитков рассказала ФИО1 и О.Н.П. о том, что ДД.ММ.ГГГГ умерла ее мать – Л.С.В., выпив уксусную кислоту; в ходе распития спиртных напитков Л.Н.В. также высказывала О.Н.П. и ФИО1 свои подозрения о том, что ее родной брат – Л.А.В. мог быть причастен к смерти матери Л.С.В.

В свою очередь, ФИО1 также высказал Л.Н.В. свои сомнения по поводу того, что ее мать сама решилась выпить уксусную кислоту и тем самым совершить самоубийство.

В это же время, то есть ДД.ММ.ГГГГ в период с 20 часов по 22 часа в **. 2 по ** Республики Тыва пришел находившийся в состоянии алкогольного опьянения Л.А.В. и стал требовать от своей сестры Л.Н.В., чтобы она шла домой, так как им необходимо было подготовиться к предстоящим похоронам их матери – Л.С.В.

Когда Л.Н.В. отказалась идти домой, Л.А.В. начал громко кричать и выражаться нецензурными словами в ее адрес; тогда ФИО1 попросил Л.А.В. успокоиться и уйти с порога его квартиры, однако тот не уходил и продолжал кричать на Л.Н.В.

По данной причине между ФИО1 и Л.А.В. произошла словесная перепалка, в ходе которой ФИО1 прогнал Л.А.В. с порога своей квартиры и закрыл перед ним дверь квартиры; в это время в указанную квартиру пришел находившийся в состоянии алкогольного опьянения М.А.А., который стал свидетелем конфликта Л.А.В. и ФИО1

Зайдя в указанную квартиру, М.А.А. также присоединился к ФИО1, О.Н.П. и Л.И.В., начал вместе с ними распивать спиртные напитки.

В этот же промежуток времени, то есть ДД.ММ.ГГГГ в период с 20 часов по 22 часа в **. 2 по ** Республики Тыва у находившегося в состоянии алкогольного опьянения ФИО1, которого возникла уверенность в том, что Л.А.В. мог быть причастен к смерти своей матери, из чувства сострадания и жалости к Л.Н.В., а также из-за возникших по вышеуказанной причине личных неприязненных отношений к Л.А.В., сформировался преступный умысел на умышленное причинение смерти Л.Д.В. с особой жестокостью, группой лиц по предварительному сговору с М.А.А., путем насильственного вливания Л.А.В. в ротовую полость уксусной колоты в большой концентрации.

При этом ФИО1 понимал и осознавал, что уксусная кислота в большой концентрации является опасным химическим веществом и если насильно влить уксусную кислоту в большой концентрации в рот человеку, то она при прикосновении со слизистыми оболочками и кожей человека может привести к возникновению сильных химических ожогов, может причинить человеку смерть, а также может причинить человеку особые физические страдания и боль. Кроме того, ФИО1 доподлинно было известно со слов Л.Н.В. о том, что в кухне **, где она проживает, есть 2 стеклянные бутылки с уксусной кислотой.

Для реализации своего указанного преступного умысла ФИО1 рассказал М.А.А. о том, что у Л.Н.В. ДД.ММ.ГГГГ от отравления уксусной кислотой умерла мать Л.С.В. и, что Л.А.В. мог быть причастен к ее смерти. Затем для реализации своего преступного умысла ФИО1 предложил М.А.А. совершить убийство Л.А.В. с особой жестокостью группой лиц по предварительному сговору, на что М.А.А., из возникших давних неприязненных отношений к Л.А.В., вызванных тем, что последний мог быть причастен к смерти Л.С.В., согласился, тем самым присоединившись к преступному умыслу ФИО1 и создав группу лиц по предварительному сговору, направленному на умышленное причинение смерти Л.А.В. с особой жестокостью.

После этого, ДД.ММ.ГГГГ в период с 20 часов по 22 часа, находившиеся в состоянии алкогольного опьянения в ** ФИО1 и М.А.А., вступившие в единый преступный сговор и образовавшие группу лиц по предварительному сговору, направленному на убийство Л.А.В. с особой жестокостью, с целью реализации единого преступного умысла, вышли из указанной квартиры и направились к **, где в это время находился Л.А.В.; подойдя к двери данной квартиры, ФИО1 и М.А.А. постучались в дверь и, когда Л.А.В., не подозревавший о преступных намерениях указанных лиц открыл им дверь, ФИО1, реализуя совместный преступный умысел на убийство Л.А.В. с особой жестокостью, в составе группы лиц по предварительному сговору, нанес один удар кулаком в область лица Л.А.В., от которого последний упал на пол квартиры. Далее, ФИО1 и М.А.А., действуя совместно и согласованно в составе группы лиц по предварительному сговору, схватили руками последнего и с силой затащили в спальную комнату квартиры. Далее ФИО1, действуя согласно единому преступному умыслу, забежал на кухню указанной квартиры и, обнаружив на кухонном столе две стеклянные бутылки с налитой в каждую из них до середины уксусной кислотой 70 % концентрации, емкостью 150 мл. каждая, соответствующей бумажной этикеткой на каждой с надписью «Уксусная кислота 70%», а также предупреждающими надписями «Перед употреблением разбавить водой», «Осторожно! Без разбавления водой опасно для жизни», схватил данные две бутылки с уксусной кислотой и снова вернулся в спальную комнату данной квартиры; затем, ФИО1 и М.А.А. с целью доведения до конца всего единого преступного умысла, направленного на убийство Л.А.В. с собой жестокостью, стали совместно наносить кулаками и ногами множественные дары в область лица и тела Л.А.В.; после чего ФИО1 и М.А.А., действуя совместно и согласованно в составе группы лиц по предварительному сговору, сознавая общественную опасность своих совместных преступных действий, предвидя неизбежность наступления общественно опасного последствия в виде смерти Л.А.В., понимая и осознавая, что уксусная кислота в большой концентрации является опасным химическим веществом и если насильно влить уксусную кислоту в большой концентрации в рот Л.А.В., то она при прикосновении со слизистыми оболочками и кожей человека может привести к возникновению сильных химических ожогов, может причинить Л.А.В. смерть, а также может причинить ему особые физические страдания и боль, и желая наступления именно таких последствий, с силой придавили руками Л.А.В. к полу спальной комнаты и, насильно удерживая Л.А.В. и подавляя его активное сопротивление, совместными усилиями насильно влили в ротовую полость Л.А.В. всё содержимое двух указанных выше бутылок с уксусной кислотой 70 % концентрации. После того, как Л.А.В. потерял сознание от попадания в его ротовую полость и гортань, также дыхательные пути уксусной кислоты в большой концентрации, ФИО1 и М.А.А. скрылись с места преступления.

Указанными выше своими совместными умышленными преступными действиями ФИО1 и М.А.А. причинили Л.А.В. кровоподтеки вокруг левого глаза, левого предплечья и правого бедра, а также ссадины нижнего века левого глаза и левой скуловой области, которые расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека и в прямой причинной связи со смертью не состоят, могли быть причинены при воздействии твердыми тупыми предметами, незадолго до поступления потерпевшего в лечебное учреждение; **, причинивший легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья и могло образоваться незадолго до поступления в лечебное учреждение от воздействия разъедающего вещества, возможно уксусной кислоты, вследствие ее растекания, вероятнее всего с области рта на указанные выше участки тела.

Кроме того, в результате указанных выше преступных действий ФИО1 и М.А.А. Л.А.В. получил острое отравление уксусной кислотой, осложнившееся острой печеночно-почечной недостаточностью, отеком головного мозга, токсическим отеком легких, что вызывают следующие патоморфологические признаки: **, которое расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, вызывающего развитие угрожающего жизни состояния, что в данном случае является непосредственной причиной наступления смерти Л.А.В.

В результате совместных преступных действий ФИО1 и М.А.А., действовавших с особой жесткостью и в составе группы лиц по предварительному сговору, 22 часа 50 минут ДД.ММ.ГГГГ Л.А.В. скончался в токсикологическом отделении ГБУЗ «Республиканская больница №».

Вышеприведенные обстоятельства следуют из имеющегося в материалах дела постановления следователя по особо важным делам Следственного управления СК по ** от ДД.ММ.ГГГГ о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого.

В связи с указанными фактами, заявлением самого Л.А.В., прямо указавшего на совершение насильственных действий в отношении него ФИО1, показаниями потерпевшей Л.Н.В., свидетелей Х, И., необходимостью осуществления уполномоченным должностным лицом мероприятий по расследованию преступления, предусмотренного п.п. «ж», «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, в том числе на предмет причастности ФИО1 к совершению преступления; в рамках названного уголовного дела проводились следственные мероприятия, которые необоснованными в установленном законом порядке не признавались, впоследствии проводилось судебное разбирательство также в установленном законом порядке.

Вердиктом присяжных заседателей от ДД.ММ.ГГГГ признано доказанным событие того, что ДД.ММ.ГГГГ в период с 21 часа по 21 час 37 минут в ** Л.А.В. у входной двери ударили кулаком в лицо, отчего тот упал на пол, после чего его силой затащили в спальную комнату, где ему были нанесены множественные удары кулаками и ногами в область лица и тела. После этого Л.А.В. придавили к полу указанной комнаты, и удерживая его и подавляя его сопротивление, насильно влили в его рот содержимое двух бутылок по половине уксусной кислоты 70 % концентрации в каждой, отчего Л.А.В. потерял сознание.

В результате чего ему были причинены: кровоподтеки вокруг левого глаза, левого предплечья и правого бедра, а также ссадины нижнего века левого глаза и левой скуловой области, которые расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека, **, причинивший легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья и мог образоваться от воздействия уксусной кислоты, вследствие ее растекания, вероятнее всего с области рта на указанные выше участки тела.

Кроме того, Л.А.В. было причинено острое отравление уксусной кислотой, осложнившееся острой печеночно-почечной недостаточностью, отеком головного мозгла, токсическим отеком легких, которое расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, что повлекло его смерть в 22 часа 50 минут ДД.ММ.ГГГГ

Этим же вердиктом коллегия присяжных заседателей признала не доказанной причастность ФИО1 и М.А.А. к совершению данного деяния, то есть к убийству Л.А.В.

Согласно ч. 1 ст. 348 УПК РФ, оправдательный вердикт коллегии присяжных заседателей обязателен и влечет за собой постановление оправдательного приговора в отношении ФИО1 и М.А.А. по предъявленному им обвинению.

Указанные обстоятельства судом первой инстанции также не были приняты во внимание.

Из содержания постановления судьи Кызылского городского суда Республики Тыва от ДД.ММ.ГГГГ следует, что в период нахождения ФИО1 под домашним арестом были установлены ограничения в виде запретов: выходить за пределы жилого помещения, за исключением случаев получения неотложной медицинской помощи; общения с участниками по уголовному делу; отправления и получения почтово-телеграфных отправлений; использования любых средств связи и информационно-телекоммуникативной сети Интернет, за исключением использования телефонной связи для вызова скорой медицинской помощи, сотрудников правоохранительных органов, аварийно-спасательных служб в случае возникновения чрезвычайных ситуаций.

Из постановления судьи Верховного Суда Республики Тыва от ДД.ММ.ГГГГ следует, что из следственного изолятора поступила справка об обнаружении у ФИО1 **, в связи с чем, учитывая наличие у ФИО1 сопутствующих заболеваний – **, мера пресечения в виде содержания под стражей была изменена на домашний арест. Истцу было запрещено: покидать пределы квартиры, за исключением посещения медицинских учреждений по рекомендациям врачей; общаться с участниками по уголовному делу; использовать средства связи, электронную почту, сеть Интернет, за исключением использования телефонной связи для вызова скорой медицинской помощи, сотрудников правоохранительных органов, аварийно-спасательных служб в случае возникновения чрезвычайных ситуаций; отправлять и получать посылки, бандероли, писем, телеграммы, кроме почтовых отправлений из суда и его защитника.

Таким образом, в связи с уголовным преследованием истец в течение длительного времени подвергался определенным ограничениям прав и свобод личности, был лишен возможности вести привычный образ жизни.

Вместе с тем, доводы истца ФИО1, изложенные в исковом заявлении, о том, что, находясь под домашним арестом, не мог даже сходить на прогулку с детьми, в магазин за покупками, в аптеку и т.д., не могут быть признаны обоснованными, так как постановлением судьи Кызылского городского суда Республики Тыва от 15 ноября 2019 г. запрет выходить за пределы жилого помещения был отменен, истцу были разрешены ежедневные прогулки с 9 до 10:30 час., с посещением медицинских учреждений.

Постановлением судьи Верховного Суда Республики Тыва от ДД.ММ.ГГГГ в связи с обнаружением у ФИО1 ** и наличием у него сопутствующих заболеваний истцу было запрещено: покидать пределы квартиры, за исключением посещения медицинских учреждений по рекомендациям врачей; использовать средства связи, электронную почту, сеть Интернет, за исключением использования телефонной связи для вызова скорой медицинской помощи. При наличии врачебной рекомендации, а также по получении результатов анализа об отсутствии у него вируса «Ковид-19» подсудимому были разрешены ежедневные прогулки напротив своего подъезда во дворе дома с 9:00 час. до 10:00 час.

ДД.ММ.ГГГГ избранная в отношении ФИО1 мера пресечения в виде домашнего ареста была изменена на меру пресечения в виде заключения под стражу.

При этом, как следует из постановления судьи Верховного Суда Республики Тыва от ДД.ММ.ГГГГ, основанием для изменения меры пресечения в виде домашнего ареста на меру пресечения в виде заключения под стражу явилось неоднократное нарушение ФИО1 ограничений и запретов, установленных судом при избрании в отношении него меры пресечения в виде домашнего ареста.

ДД.ММ.ГГГГ в связи с обнаружением у ФИО1 коронавирусной инфекции мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 была изменена на меру пресечения в виде домашнего ареста.

Постановлением суда от ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде домашнего ареста в отношении ФИО1 была изменена на меру пресечения в виде заключения под стражу в связи с неоднократным нарушением истцом установленных ограничений.

Таким образом, основаниями для изменения избранной в отношении ФИО1 меры пресечения в виде домашнего ареста на меру пресечения в виде заключения под стражу явилось неоднократное нарушение истцом установленных ограничений и запретов.

Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ в момент нахождения председательствующего судьи в совещательной комнате ФИО1 скрылся из здания суда, в связи с чем был объявлен его розыск.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был задержан в ** края и доставлен в СИЗО **.

Тем самым ФИО1 противодействовал производству по уголовному делу.

Вышеприведенные обстоятельства свидетельствуют о том, что имелись основания для возбуждения ДД.ММ.ГГГГ уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, в отношении неустановленного лица, а также для привлечения ФИО1 по этому уголовному делу в качестве обвиняемого и применения к нему мер пресечения (в виде заключения под стражу, домашнего ареста).

При этом материалы дела не содержат сведений о том, что в данном случае в отношении истца установлены какие-либо конкретные незаконные действия и они причинили ему моральный вред.

Как уже указывалось выше, уголовное преследование в отношении истца велось с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, то есть 4 года 7 месяцев 22 дня.

В силу ч. 1 ст. 6.1 УПК РФ уголовное судопроизводство осуществляется в разумный срок.

Уголовное судопроизводство осуществляется в сроки, установленные настоящим Кодексом. Продление этих сроков допустимо в случаях и в порядке, которые предусмотрены настоящим Кодексом, но уголовное преследование, назначение наказания и прекращение уголовного преследования должны осуществляться в разумный срок (ч. 2 ст. 6.1 УПК РФ).

Как следует из ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ, при определении разумного срока уголовного судопроизводства учитываются также такие обстоятельства, как правовая и фактическая сложность материалов проверки сообщения о преступлении или уголовного дела, поведение участников уголовного судопроизводства, достаточность и эффективность действий суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, органа дознания, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания, дознавателя, производимых в целях своевременного осуществления уголовного преследования или рассмотрения уголовного дела.

При этом из материалов дела следует, что следственные действия, проведенные в рамках расследования уголовного дела с участием истца ФИО1, являлись необходимыми для установления истины по уголовному делу, доказательств обратного не представлено.

Вышеизложенное судом первой инстанции при принятии решения также не было учтено.

В материалах уголовного дела имеется справка-характеристика участкового уполномоченного УМВД РФ по г. Кызылу от 8 марта 2019 г., в которой указано, что ФИО1 по месту жительства характеризуется с посредственной стороны, по учетным данным ИБД, ранее неоднократно привлекался к административной ответственности.

Также из материалов уголовного дела следует, что ФИО1 ранее неоднократно привлекался к уголовной ответственности.

Так, приговором Кызылского городского народного суда Тувинской АССР от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был привлечен к уголовной ответственности по ст. 117 ч. 3 УК РСФСР.

Приговором Кызылского городского народного суда Республики Тува от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был привлечен к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 148 УК РСФСР.

Приговором Кызылского городского суда Республики Тыва от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был привлечен к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 206, ч. 1 ст. 109, ст. 40 УК РСФСР.

Приговором Кызылского городского суда Республики Тыва от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был привлечен к уголовной ответственности по ст. 131 ч. 2 п. «б» УК РФ и ему назначено наказание в виде 7 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором Верховного Суда Республики Тыва от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был привлечен к уголовной ответственности по ст. 17 ч.ч. 5, 6, ст. 108 ч. 2 УК РФ.

Приговором Кызылского городского суда Республики Тыва от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был привлечен к уголовной ответственности по ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 2 ст. 161 УК РФ. Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Тыва от ДД.ММ.ГГГГ приговор был изменен, в действиях ФИО1 признан опасный рецидив преступлений, и ему назначено отбывание наказания в исправительной колонии строгого режима.

Согласно ч. 6 ст. 86 УК РФ, погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, предусмотренные данным Кодексом, связанные с судимостью.

В п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» разъяснено о том, что к сведениям о личности, которые подлежат учету при назначении наказания, относятся характеризующие виновного сведения, которыми располагает суд при вынесении приговора. К таковым могут, в частности, относиться данные о семейном и имущественном положении совершившего преступление лица, состоянии его здоровья, поведении в быту, наличии у него на иждивении несовершеннолетних детей, иных нетрудоспособных лиц (супруги, родителей, других близких родственников). Исходя из положений части 6 статьи 86 УК РФ суды не должны учитывать в качестве отрицательно характеризующих личность подсудимого данные, свидетельствующие о наличии у него погашенных или снятых в установленном порядке судимостей.

Если на момент совершения подсудимым преступления, в котором он обвиняется по рассматриваемому судом уголовному делу, его судимости погашены, то суд не вправе указывать эти судимости в вводной части приговора (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № (2020), утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ).

Из смысла ч. 6 ст. 86 УК РФ и приведенных выше разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что сведения о наличии погашенных или снятых в установленном порядке судимостей не учитываются при назначении наказания, а также при решении иных вопросов, связанных с применением норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Вместе с тем, такие сведения, характеризующие личность гражданина, могут быть учтены судом при рассмотрении в порядке гражданского судопроизводства спора о компенсации причинного такому гражданину морального вреда.

Наличие погашенных или снятых в установленном порядке судимостей влияет на размер компенсации морального вреда, поскольку степень нравственных страданий, испытываемых в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности добросовестным и законопослушным гражданином и гражданином, который ранее неоднократно привлекался к уголовной ответственности, не может быть признана одинаковой.

Судом первой инстанции указанные обстоятельства также не были учтены.

Согласно медицинской справке врача-терапевта филиала «Медицинская часть №» ФКУЗ МСЧ-19 ФСИН России от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 состоял на диспансерном учете с диагнозом: хронический вирусный гепатит «С» в стадии субремиссии, хронический гастрит в стадии ремиссии, хронический бронхит в стадии ремиссии. Медицинскую помощь получает в соответствии с приказом Минюста РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «Об утверждении порядка организации оказания медицинской помощи лицам, заключенным под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы» и стандартами медицинской помощи.

Судебная коллегия согласна с выводом суда первой инстанции об отсутствии причинно-следственной связи между заболеванием истца гепатит «С» и незаконным уголовным преследованием. Из представленных суду доказательств не следует, что указанное заболевание возникло у истца в период нахождения под стражей, а в медицинской справке врача-терапевта филиала «Медицинская часть №» ФКУЗ МСЧ-19 ФСИН России от ДД.ММ.ГГГГ сказано, что данное заболевание у истца является хроническим.

Вместе с тем, с выводами суда первой инстанции о том, что истцом не представлено документальных доказательств возникновения коронавирусной инфекцией в период производства предварительного следствия, а также об отсутствии причинно-следственной связи между данным заболеванием и незаконным уголовным преследованием судебная коллегия не согласна по следующим основаниям.

В материалах дела имеется ответ на запрос ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по ** от ДД.ММ.ГГГГ на запрос Верховного Суда Республики Тыва, в котором сказано, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был осмотрен фтизиатром, выставлен диагноз: «ОРЗ? Коронавирусная инфекция?», назначены анализы. Результата анализа на пцр на Covid-19 от ДД.ММ.ГГГГ – обнаружено, поставлен диагноз: коронавирусная инфекция (лабораторно подтвержденная), легкое течение, назначено противовирусное и антибактериальное лечение.

Из постановления судьи Верховного Суда Республики Тыва от ДД.ММ.ГГГГ следует, что из следственного изолятора поступила справка об обнаружении у ФИО1 коронавирусной инфекции, в связи с чем, учитывая наличие у него сопутствующих заболеваний – хронического вирусного гепатита С и хронического гастрита, мера пресечения в виде содержания под стражей была изменена на домашний арест.

Таким образом, материалами уголовного дела подтверждается, что коронавирусная инфекция была обнаружена у истца ДД.ММ.ГГГГ, при этом истец находился под стражей с ДД.ММ.ГГГГ, когда мера пресечения в виде домашнего ареста была изменена на меру пресечения в виде заключения под стражу. Соответственное, данное заболевание возникло у истца в период содержания под стражей.

Возникновение у истца содержания под стражей коронавирусной инфекции свидетельствует о причинении ему физических и нравственных страданий.

Вместе с тем, следует учесть, согласно ответу ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по ** от ДД.ММ.ГГГГ на запрос суда, заболевание у истца имело легкое течение, истцу было назначено противовирусное и антибактериальное лечение. В справке указано, что ФИО1 при ежедневном обходе жалоб не предъявляет, на заданные вопросы отвечает грубо, выражается нецензурной бранью, агрессивен, выданные лекарства выбрасывает, от медицинского осмотра отказывается; состояние его удовлетворительное, в экстренном стационарном лечении в ЛПУ ** не нуждается.

ДД.ММ.ГГГГ в связи с обнаружением у ФИО1 коронавирусной инфекции мера пресечения в виде заключения под стражу изменена на меру пресечения в виде домашнего ареста.

Медицинской справкой врача-терапевта филиала «Медицинская часть №» ФКУЗ МСЧ-19 ФСИН России от ДД.ММ.ГГГГ подтверждается, что у истца в период содержания под стражей имелись заболевания: хронический вирусный гепатит «С» в стадии субремиссии, хронический гастрит в стадии ремиссии, хронический бронхит в стадии ремиссии. Данное обстоятельство также свидетельствует о причинении истцу физических и нравственных страданий, поскольку наличие заболеваний причиняет физические страдания, а также усугубляет степень нравственных страданий.

При этом в материалах уголовного дела имеется ответ заместителя прокурора Республики Тыва М.О.Ю. от ДД.ММ.ГГГГ на информацию судьи Верховного Суда Республики Тыва о доводах ФИО1 о ненадлежащем оказании медицинской помощи, в котором сказано, что в филиале «Медицинская часть №» ФКУЗ МСЧ-19 ФСИН России подсудимый наблюдался с различными клиническими диагнозами. Состояние в период содержания в учреждении удовлетворительное. Обращений о проведении медицинского освидетельствования, установлении возможности содержаться в условиях следственного изолятора не поступало. Нарушений порядков, стандартов оказания медицинской помощи ФИО1 филиалом «Медицинская часть №» ФКУЗ МСЧ-19 ФСИН России не выявлено.

Судом первой инстанции установлено и материалами уголовного дела подтверждается, что истец состоит в фактических брачных отношениях с О.Н.П., имеет двоих несовершеннолетних детей – С.А.И., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и С.М.И., ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Иных индивидуальных особенностей, влияющих на размер компенсации морального вреда, истцом не приведено.

Как следует из материалов уголовного дела, истец родился ДД.ММ.ГГГГ, не работает. Нетрудоспособным или инвалидом он не является, сведений о наличии у него иных заболеваний, помимо указанных в справке врача-терапевта филиала «Медицинская часть №» ФКУЗ МСЧ-19 ФСИН России от ДД.ММ.ГГГГ, суду не представлено.

Как правильно указал суд первой инстанции, документов, подтверждающих ухудшение состояния здоровья в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, стороной истца суду не представлено.

Доводы истца, изложенные в исковом заявлении, о том, что вред, нанесенный его физическому и психическому здоровью за время предварительного следствия и суда, необходимо длительное время восстанавливать и проходить лечение, являются необоснованными, так как необходимость восстановления здоровья истца и прохождения лечения в течение длительного времени доказательствами не подтверждена.

Исследовав и оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи в соответствии со ст. 67 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Уголовное преследование, безусловно, несет крайне отрицательную социальную оценку, как среди родственников, знакомых, так и в профессиональной сфере, ставит под сомнение доброе имя и репутацию истца.

Истец, будучи привлеченным в качестве обвиняемого, был вынужден доказывать невиновность в совершении преступления, принимать участие в многочисленных следственных действиях и судебных заседаниях, в связи с чем, безусловно, испытывал негативные эмоции, нервное напряжение, вызванное угрозой осуждения.

При незаконном уголовном преследовании каждый человек испытывает как нравственные, так и физические страдания, негативные изменения в психофизической сфере.

Несмотря на изложенное, определенный судом первой инстанции размер денежной компенсации морального вреда в сумме 4 100 000 руб. не соответствует установленным фактическим обстоятельствам дела, личности истца, степени причиненных ему физических и нравственных страданий.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, применив положения ст. 1101 ГК РФ, должен исходить не только из обязанности максимально возместить причиненный моральный вред реабилитированному лицу, но и не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Вместе с тем необходимо учитывать и то, что размер компенсации должен быть адекватным и реальным, поскольку присуждение чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы означало бы игнорирование требований закона и приводило бы к отрицательному результату, создавая у истца впечатление пренебрежительного отношения к его правам.

В связи с этим сумма компенсации морального вреда должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания, устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Разумные и справедливые пределы компенсации морального вреда являются оценочной категорией, четкие критерии его определения применительно к тем или иным категориям дел не предусматриваются. В каждом конкретном случае суд вправе определить такие пределы с учетом конкретных обстоятельств дела. При определении размера компенсации морального вреда действует принцип свободного усмотрения суда, основанного на индивидуальных обстоятельствах каждого дела и характере спорных правоотношений.

При определении размера компенсации морального вреда судебная коллегия также учитывает то, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, на оказание социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

С учетом изложенного судебная коллегия с учетом фактических обстоятельства дела, а именно того, что какими обстоятельствами были обусловлены возбуждение уголовного дела, привлечение ФИО1 по этому уголовному делу в качестве обвиняемого и применение к нему мер пресечения (в виде заключения под стражу, домашнего ареста), предъявления истцу обвинения в совершении особо тяжкого преступления, длительности уголовного преследования, применения в отношении истца мер пресечения, ограничивающих свободу передвижения и общения со своими близкими и родственниками, отсутствия конкретных незаконных действий в отношении истца, необходимости установления в рамках следственных действий истины по уголовному делу, поведения самого истца в период уголовного преследования, характера и степени причиненных ему физических и нравственных страданий, личности истца, который ранее неоднократно привлекался к уголовной ответственности, приходит к выводу о необходимости снижения определенного судом первой инстанции размера компенсации морального вреда до 100 000 руб., – по мнению суда апелляционной инстанции, именно такая сумма компенсации морального вреда разумна и справедлива, компенсирует перенесенные страдания истца, должна устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Доводы истца о большем размере компенсации морального вреда необоснованны, не подтверждены надлежаще, основаны на неправильном толковании норм права.

Одно лишь субъективное мнение его об ином размере компенсации морального вреда не свидетельствуют о таковом.

Установление обстоятельств по делу, оценка доказательств и отражение ее результатов в судебном решении являются проявлением дискреционных полномочий судов первой и апелляционной инстанций, необходимых для осуществления правосудия, вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти; при этом в силу ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном исследовании доказательств; никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы; суд оценивает доказательство не только в отдельности, но и в совокупности.

По приведенным выше основаниям довод апелляционной жалобы истца о том, что суд не в полной мере учел степень и характер нравственных страданий, тяжесть преступления, в совершении которого было предъявлено обвинение, характер, объем и длительность уголовного преследования, а также требования разумности и справедливости, не может быть признан обоснованным.

Вопреки доводам апелляционных жалоб Министерства финансов Российской Федерации, третьего лица Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по **, сам по себе факт незаконного привлечения лица к уголовной ответственности является достаточным основанием для компенсации морального вреда, причиненного указанными действиями, независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

Суд первой инстанции правильно указал в решении на то, что факт причинения истцу нравственных страданий презюмируется из факта его незаконного уголовного преследования, в ходе которого истец был вынужден представлять доказательства своей невиновности.

В соответствии с ч.ч. 1 и 2 ст. 14 УПК РФ обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

Проверяя довод апелляционной жалобы истца о том, что старший помощник прокурора ** Д.А.О. не принес извинения от имени государства, судебная коллегия приходит к следующему.

Частью 1 ст. 136 УПК РФ предусмотрено, что прокурор от имени государства приносит официальное извинение реабилитированному за причиненный ему вред.

Согласно п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», возмещение морального вреда, согласно ст. 136 УПК РФ, помимо компенсации морального вреда в денежном выражении, предусматривает принесение прокурором реабилитированному официального извинения от имени государства за причиненный ему вред; помещение в средствах массовой информации сообщения о реабилитации, если сведения о применении мер уголовного преследования в отношении реабилитированного были распространены в средствах массовой информации; направление письменных сообщений о принятых решениях, оправдывающих гражданина, по месту его работы, учебы или по месту жительства.

В соответствии с позицией Президиума Верховного Суда Российской Федерации обязанность прокурора принести официальное извинение реабилитированному, исходя из положений ст. ст. 133, 134, 136 УПК РФ в их взаимосвязи, возникает с момента признания за лицом права на реабилитацию. Согласно ч. 1 ст. 136 УПК РФ, прокурор от имени государства приносит официальное извинение за причиненный ему вред. Данная норма уголовно-процессуального закона в отличие от других его норм (ст. ст. 135, 136, 138) не содержит предписаний о том, что суд при признании за осужденным права на реабилитацию должен одновременно с этим обязать прокурора принести извинения, поскольку такая обязанность возложена на прокурора законом. В то же время при неисполнении прокурором возложенной на него ч. 1 ст. 136 УПК РФ обязанности по принесению извинения его бездействие по смыслу закона может быть обжаловано в суд в порядке ст. 125 УПК РФ (Постановление Верховного Суда Российской Федерации от 17 апреля 2013 г. № 329-П12ПР).

Аналогичную правовую позицию выразил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 14 ноября 2017 г. № 28-П.

Таким образом, что в силу действующего законодательства неисполнение прокурором возложенной на него ч. 1 ст. 136 УПК РФ обязанности по принесению официального извинения реабилитированному лицу за причиненный вред дает данному лицу право обжаловать бездействие прокурора в суд в порядке ст. 125 УПК РФ, но не порождает права требовать компенсации морального вреда.

Как следует из ч. 1 ст. 100 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по её письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В пункте 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разъяснено о том, что лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесёнными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием; недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек.

Разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с неё расходов (ч. 3 ст. 111 АПК РФ, ч. 4 ст. 1 ГПК РФ, ч. 4 ст. 2 КАС РФ).

Вместе с тем, в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (ст. ст. 2, 35 ГПК РФ, ст. ст. 3, 45 КАС РФ, ст. ст. 2, 41 АПК РФ), суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер (пункт 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. № 1).

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объём заявленных требований, цена иска, сложность дела, объём оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства (пункт 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. № 1).

Как разъяснено в п. 68 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», при разрешении иска о компенсации морального вреда положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (ст. ст. 98, 102, 103 ГПК РФ, ст. 111 КАС РФ) не подлежат применению.

Судебная коллегия не может согласиться с выводом суда и в части взыскания в пользу истца 60 000 руб. в счет возмещения расходов на оплату услуг представителя, понесенных в рамках настоящего гражданского дела, так как размер расходов, с учетом фактических обстоятельств дела, не соответствует требованиям разумности.

Обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя, и тем самым – на реализацию требования статьи 17 Конституции Российской Федерации.

Вместе с тем, изменяя размер сумм, взыскиваемых в возмещение соответствующих расходов, суд не вправе уменьшать его произвольно, а обязан вынести мотивированное решение, исходя из принципа необходимости сохранения баланса между правами лиц, участвующих в деле. Размер возмещения стороне расходов по оплате услуг представителя должен быть соотносим с объемом защищаемого права, при этом также должны учитываться сложность, категория дела, время его рассмотрения в судебном заседании суда первой инстанции, фактическое участие представителя в рассмотрении дела.

Факт несения истцом расходов по оплате услуг адвоката Бологовой О.В. в размере 100 000 руб. подтверждается квитанцией НО «Центральная межрайонная коллегия адвокатов Республики Тыва» от 2 апреля 2024 г. № 725 (л.д. 16).

Настоящее дело о компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, не представляет какой-либо правовой или фактической сложности.

Продолжительность рассмотрения дела с момента подачи иска в суд – 2 мая 2024 г. и по день вынесения решения судом первой инстанции – 24 октября 2024 г. составила 5 месяцев 22 дня.

При этом из материалов гражданского дела следует, что в суде первой инстанции всего состоялось 3 судебных заседания (9 августа 2024 г., 4 сентября 2024 г., 24 октября 2024 г.), из которых представитель истца Бологова О.В. участвовала в двух судебных заседаниях - 4 сентября 2024 г., 24 октября 2024 г., при этом их общая продолжительность составила 60 мин., то есть 1 час., с учетом времени нахождения суда в совещательной комнате.

Решением Совета Адвокатской палаты Республики Тыва № 5 от 18 января 2024 г. утверждены рекомендуемые минимальные ставки по размерам оплаты юридической помощи, оказываемой адвокатами Республики Тыва физическим и юридическим лицам, которые размещены в открытом доступе на сайте данной организации, из которых следует, что защита интересов в суде при реабилитации (с учетом составления иска) составляет 100 000 руб.

Ссылка в апелляционной жалобе истца на указанные минимальные ставки является необоснованной, так как они носят рекомендательный характер и не являются обязательными для суда.

С учетом объема оказанной представителем истца помощи, которая выразилась в составлении искового заявления, участии в двух судебных заседаниях и, как указывает представитель истца в апелляционной жалобе, в ознакомлении с материалами уголовного дела, судебная коллегия приходит к выводу о том, что требованию разумности отвечают расходы на оплату услуг представителя в размере 15 000 руб., из расчета: составление искового заявления – 3 000 руб., участие в двух судебных заседаниях – 10 000 руб., ознакомление с материалами уголовного дела – 2 000 руб.

С учетом изложенного и того, что решение суда первой инстанции в части размера компенсации морального вреда изменено и размер компенсации морального вреда снижен, судебная коллегия, с учетом требования разумности, приходит к выводу и о снижении размера подлежащих возмещению расходов на оплату услуг представителя до 15 000 руб.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Кызылского городского суда Республики Тыва от 24 октября 2024 года изменить, взыскав с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации (ИНН <***>) за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 (паспорт **) компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей и 15 000 рублей в счет возмещения расходов на оплату услуг представителя.

Апелляционную жалобу истца ФИО1 оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции (**) через Кызылский городской суд Республики Тыва в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий

Судьи