Решение № 2-585/2017 2-585/2017~МАТЕРИАЛ438/2017 МАТЕРИАЛ438/2017 от 19 октября 2017 г. по делу № 2-585/2017

Копия. Дело № 2–585/2017


Р Е Ш Е Н И Е

(
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

20 октября 2017 года г. Себеж

Себежский районный суд Псковской области в составе председательствующего судьи Алёнкина И.О., при секретарях с/з Шахмановой А.Н., Коротких А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 и ФИО3 о признании недействительным в части договора купли–продажи недвижимости, и по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недвижимого имущества совместно нажитым в период брака, разделе совместно нажитого в браке имущества, признании права собственности на 1/2 долю в праве собственности на жилой дом и земельный участок,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 обратился в Себежский районный суд Псковской области (по месту нахождения спорной недвижимости в порядке ч. 1 ст. 30 ГПК РФ) с иском, в обоснование которого указал на то, что с 25 июля 1987 года по 23 октября 2010 года состоял в браке с ответчицей ФИО2 В период брака с 2001 года по 2006 год (основные строительные работы по возведению дома были окончены в 2003 году) истцом при содействии семьи (жены, несовершеннолетнего на тот момент сына) был возведен 2–х этажный кирпичный жилой дом площадью 280,2 м 2 в дер. Затурье Себежского района Псковской области своими силами: как личным трудовым участием, так и путем найма строительных бригад, с оплатой данных подрядных работ и приобретения стройматериалов за свои денежные средства от предпринимательской деятельности. Также в строительство были вложены и средства от реализации нескольких принадлежавших истцу квартир (были приобретены ранее, достались в наследство и т.д.). Поскольку доход истца от предпринимательства (внешнеэкономическая деятельность по вывозу за границу продуктов деревообработки) в тот момент составлял от 70 тыс. руб. до 200 тыс. руб. в месяц, а доход его бывшей супруги ФИО2 от посреднической деятельности в качестве декларанта – не превышал 10 тыс. руб. – 15 тыс. руб. в месяц, по мнению истца, его вклад (затраты) на возведение дома, по мнению истца, составляет не менее 80 %, а вклад его бывшей супруги – не более 20 %.

Однако, исходя из положений гражданского и семейного законодательства РФ, после расторжения брака бывших супругов истец претендует на 1/2 долю данного жилого дома с кадастровым номером № (прежний КН №), а также 1/2 долю земельного участка с кадастровым номером № площадью 1 175,28 м 2 из земель населенных пунктов для ведения личного подсобного хозяйства. Изначально данный участок для строительства был приобретен на имя ФИО2 у их общего знакомого ФИО4 по договору дарения от 09 июля 2001 года (хотя фактически из семейного бюджета К-вых и была уплачено отчуждателю за участок сумма, эквивалентная 300 долларов США, в качестве компенсации за оформление документов – межевых кадастровых работ и т.п.). Поэтому и разрешение на строительство, акт ввода в эксплуатацию и право собственности на вновь возведенный дом также оформлялось по согласию супругов на имя ФИО2, хотя в реальности оформлением от её имени проектной документации, согласований и т.п. занимался именно ФИО1 У него же до настоящего времени хранятся все документы на затраты на возведение самого дома и о затратах на строительство, в том числе, оформленные и на имя бывшей супруги. Более того, часть документов (на подключение сетям электроснабжения и т.п.) сразу и до настоящего времени вообще оформлена на имя самого ФИО1 Включение же приобретенного на имя ответчицы по договору дарения земельного участка в состав имущества, приобретенного в совместном браке и подлежащего разделу, истец мотивирует значительными вложениями, улучшившими его потребительские характеристики и существенно увеличившими его стоимость (подсыпки и вертикальное планирование неразработанного пустовавшего заболоченного участка, облагораживание прибрежной полосы берега озера, создание каменных террас, лестниц и дорожек, рытье колодца, обнесение забором, строительство бани и других надворных построек), на что истцом было затрачено не менее 1 млн руб.

Семья К-вых вселилась и проживала в доме с 2003 года, когда были окончены основные строительные работы, при этом, сам истец до 2015 года оставался зарегистрированным по юридическому адресу своего офиса, используемого для предпринимательской деятельности, после чего зарегистрировался в доме. После расторжения брака в 2010 году бывшие супруги продолжали пользоваться домом (каждый жил в своей комнате, места хватало), пока в октябре 2016 года бывшая супруга не уехала на новое место жительства в г. Москву, где продолжила предпринимательскую деятельность по посредничеству в оформлении внешнеэкономических сделок, но оставаясь зарегистрированной по месту жительства в указанном доме в дер. Затурье. Сын К-вых, достигнув совершеннолетия, также уехал в г. Москву, где обучался в ВУЗе, сейчас там работает, оставаясь зарегистрированным по месту постоянного жительства в указанном доме в дер. Затурье Себежского района. До настоящего времени истец фактически один проживает в построенном им доме, единственный несет затраты по его содержанию. Спор между бывшими супругами по поводу раздела имущества не возникал, истец продолжал пользоваться домом и обустраивать его, поэтому в суд никто не обращался, письменное соглашение о добровольном разделе не составлялось, брачный договор также не заключался. ФИО2 несколько раз предлагала дом продать и поделить деньги поровну между бывшими супругами, но дальше предложений дело не доходило. О какой–либо уже состоявшейся продаже ФИО2 никогда истцу не сообщала, его согласия не спрашивала, тем более, что документы на дом оставались в доме, т. е. в распоряжении самого ФИО1

Однако, из судебных разбирательств по другим гражданским делам весной–летом 2017 года ФИО1 узнал, что дом с земельным участком были проданы ФИО2 без его ведома ещё в августе 2015 года сотруднику агентства недвижимости в г. Пскове ФИО3 (как физическому лицу), при этом, цена отчуждаемой недвижимости в договоре купли–продажи 800 тыс. руб. была значительно занижена, поскольку, по мнению истца, рыночная стоимость дома и земельного участка не менее 6–7 млн. руб. При оформлении сделки бывшая супруга указала, что в браке не состоит, соответственно, никто не может претендовать на это имущество. В настоящее время новый титульный собственник ФИО3 предъявляет в суде претензии о его (ФИО1) выселении. При этом, покупатель даже не осматривал дом при покупке и никогда в нем не был (истец, в отличие от бывшей супруги, в доме проживает постоянно), то есть фактическая передача имущества от ФИО2 по договору купли–продажи ФИО3 не производилась. Ответчик в дом не вселялся и таковых намерений никогда не высказывал. Более того, 2 года (с момента приобретения имущества по договору) ответчик не участвовал в содержании имущества и вообще никак не заявлял свои права собственника, поэтому отчуждение домовладения бывшей супругой, да ещё 2 года назад, и стало для истца полной неожиданностью.

В связи с нарушением его гражданских прав на владение имуществом, совместно нажитым в браке, тем более, созданным его личным трудом и при его решающем финансовом участии, а также жилищных прав на проживание в своем доме, что явилось результатом неправомерных действий, в первую очередь, бывшей супруги ФИО2, а также приобретателя по договору по явно заниженной цене риэлтора ФИО3, истец ФИО1 на основании ст.ст. 8–12, 166–167, 170, 173.1, 174, 254 ГК РФ, ст.ст. 34, 37–39 Семейного кодекса РФ, с учетом разъяснений в пункте 71 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 25 от 23 июня 2015 года «О применении судами некоторых положений Части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», просит суд признать недействительной (притворной) вышеуказанную сделку купли–продажи от 08 августа 2015 года между продавцом ФИО2 и покупателем ФИО3 вследствие распоряжения той частью дома и земельного участка, которые, по мнению истца, на основании семейного и гражданского законодательства РФ должны принадлежать ему как имущество, совместно созданное (приобретенное) в браке. Кроме того, ФИО1 просил суд признать указанный 2–х этажный кирпичный жилой дом с кадастровым номером № (прежний КН №) площадью 280,2 м 2 в дер. Затурье Себежского района Псковской области, и земельный участок под ним с кадастровым номером № площадью 1 175,28 м 2 из земель населенных пунктов для ведения личного подсобного хозяйства, совместно нажитым имуществом в период его брака с ФИО2, и произвести раздел этого имущества, путем признания права собственности истца на 1/2 долю в праве собственности на жилой дом и на земельный участок.

В судебных заседаниях ФИО1 и его представитель по доверенности ФИО5 по вышеуказанным основаниям поддержали заявленный иск, уточнив в порядке ст. 39 ГПК РФ его формулировку, и окончательно просили признать совместно нажитым в период брака ФИО11 имуществом; 2–х этажный жилой дом 2006 года возведения с кадастровым номером № (прежний кадастровый №–А) площадью 280,2 м 2; и земельный участок под этим домом с кадастровым номером № площадью 1 175,28 м 2 из земель населенных пунктов для ведения личного подсобного хозяйства, расположенные в деревне ФИО6 «Себеж» Себежского района Псковской области. При разделе совместно нажитого в браке ФИО11 имущества признать за ФИО1 право общей долевой собственности (в 1/2 доле) на 2–х этажный жилой дом 2006 года возведения площадью 280,2 м 2 с кадастровым номером № (прежний кадастровый №–А); и земельный участок под этим домом с кадастровым номером № площадью 1 175,28 м 2 из земель населенных пунктов для ведения личного подсобного хозяйства, в деревне ФИО6 «Себеж» Себежского района Псковской области. Кроме того, признать недействительной сделкой договор купли–продажи недвижимости, заключенный 08 августа 2015 года между продавцом ФИО2 и покупателем ФИО3, государственная регистрация перехода права собственности по которому произведена 10 августа 2015 года, – в части отчуждения принадлежащего ФИО1 имущества в виде 1/2 долей в праве собственности на указанные жилой дом и земельный участок.

Ответчик ФИО2 и её представитель по доверенности – адвокат Дмитриев В.В. в судебных заседаниях доводы заявленного иска признали, указав на то, что дом действительно возводился в период брака с истцом, и, в основном, силами именно ФИО1 и за его счет. Во вновь построенном в 2003 году доме (формально документы о завершении строительства оформлялись позднее – в 2006 году) проживала семья К-вых: истец ФИО1 и его супруга ФИО2, а также их сын ФИО7 (допрошенный по настоящему делу в качестве свидетеля), который, достигнув совершеннолетия, уехал обучаться в ВУЗе в г. Москву, сейчас там же остался работать, оставаясь зарегистрированным по месту постоянного жительства в указанном доме в дер. Затурье Себежского района. До настоящего времени истец фактически один проживает в построенном им доме, единственный несет затраты по его содержанию, поскольку брак К-вых расторгнут ещё в 2010 году, далее она (ответчик ФИО2) с истцом проживали в этом же доме, но в разных комнатах, и совместного хозяйства не вели, а в октябре 2016 года она (ответчик ФИО2) вообще выехала на другое место жительства в г. Москву, в связи с изменением места работы.

О продаже по совершенной ею сделке по отчуждению дома и земельного участка под ним в августе 2015 года (при реальной его рыночной стоимости не менее 6 000 000 руб., домовладение было отчуждено по спорной сделке по явно заниженной цене 800 000 руб.) своего бывшего супруга ФИО1 она (ФИО2,) не информировала, напротив, все от него скрыла, поскольку полагала, что он не разрешит ей не только продавать дом, но даже заложить его в качестве ипотеки за кредит. Когда представитель (оценщик) покупателя из ООО «Вариант Недвижимость» перед сделкой приезжал осматривать недвижимость, она специально подгадала время, когда её бывшего супруга ФИО1 не было дома. Также она без ведома истца взяла в условленном месте в доме, которое ей было известно, документы на недвижимость для передачи их покупателю, а затем их также тайно от истца положила на место. Для оформления сделки с недвижимостью несколько раз ездила в г. Псков, но будучи в разводе с истцом уже несколько лет, тот её в этом не контролировал.

Также ответчик ФИО2 и её представитель – адвокат Дмитриев В.В. ссылались на то, что не оспаривая добровольно поставленную ответчиком подпись на оспариваемом договоре купли–продажи недвижимости от 08 августа 2015 года в качестве продавца, она полагает его недействительным ввиду явного заблуждения относительно природы и существа данной сделки (в заблуждение её умышленно ввел ответчик), а также вследствие явного несоответствия истинной цены отчуждаемой недвижимости стоимости, указанной в договоре. В действительности, при заключении сделки с ответчиком ФИО2 подразумевала не окончательное отчуждение (продажу) недвижимости, а лишь договор займа денежных средств 800 000 руб. под залог этой недвижимости, с оплатой кредитору 5 % в месяц за пользование займом. При этом, после выплаты долга ответчик неоднократно устно обещал переоформить недвижимость назад на её имя. В августе 2015 года вследствие неудачной предпринимательской деятельности декларантом (посредничество при оформлении внешнеэкономических сделок) у неё накопились долги, отдавать которые было нечем. К тому же, у её сына предстояла свадьба в г. Москве с соответствующими расходами, поэтому ФИО2 остро нуждалась в деньгах. По рекламе в Интернете она узнала, что организация «Вариант Недвижимость» в г. Пскове даёт займы в крупных денежных суммах под залог недвижимости. Съездив туда дважды в начале августа 2015 года, ФИО2 познакомилась с ответчиком, они оговорили сумму займа 800 000 руб., условия возврата займа (с банковской карты ФИО2 ежемесячными перечислениями на карту ответчика). Нуждаясь в деньгах, будучи введенной ответчиком в заблуждение относительно существа и юридических последствий совершаемой сделки, она ввиду юридической неграмотности и подписала все предложенные ответчиком документы, не читая и не разбираясь в их сути.

ФИО2 не отрицает, что несколько раз (не менее 2–х) лично сама ходила с вдвоем ответчиком в территориальное подразделение Росреестра в г. Пскове, и подписывала там предложенные ей документы, в машине ответчика писала какую–то расписку, при этом, экземпляр заключенного договора для спокойного обдумывания ответчик ей в итоге так и не выдал. При этом, она не отрицает фактическое получение ею денежных средств от приобретателя по сделке (750 000 руб. наличными деньгами, и 50 000 руб. перечислением на банковскую карту), как и то, что предполагаемые обязательства по возврату займа на согласованных условиях она в итоге не выполнила. В то же время, истинный характер сделки именно займа (а не купли–продажи недвижимости) подтверждается предварительной перепиской сторон в Интернете посредством электронной почты, а также банковскими документами о перечислявшихся ответчику со счета ФИО2 практически ежемесячно (в период около года) денежных сумм по 40 000 руб. в оплату процентов по займу (а к гашению основного долга она так и не приступила), всего выплатив не менее 600 000 руб.

В сентябре–октябре 2016 года она уже не имела финансовой возможности оплачивать займ на указанных условиях и перестала платить ответчику вообще, переехала на новое постоянное место жительства в г. Москву, где нашла работу. Несмотря на то, что обязательства даже по предполагаемому обязательству по возврату займа под залог недвижимости она не выполнила, спорную недвижимость полагает до настоящего времени своей совместной собственностью с бывшим супругом ФИО1, поскольку ФИО3, по её мнению, домовладение она не отчуждала. Ответчик при выдаче займа обещал не предпринимать действия по выселению её и членов её семьи из дома, заверял, что будет ждать возврата долга столько, сколько понадобится. Практически 2 года, в том числе и после прекращения выплат по займу, ФИО3 никаких требований к ней (ФИО2) и членам её семьи не предъявлял, что, по мнению ответчика ФИО2, также доказывает то, что настоящим собственником домовладения ФИО3 себя и не подразумевал. Исходя из этого, с учетом имевшего в её действиях места порока воли при заключении сделки вследствие умышленного введения её в существенное заблуждение ответчиком (ошибочно добросовестно полагала, что подписывает договор займа денежных средств под залог недвижимости, а не договор купли–продажи, то есть окончательного отчуждения), ФИО2 на основании ст.ст. 167, 178, 179, 181 ГК РФ, полагает недействительной (по основанию оспоримости), т. е. совершенной под влиянием существенного заблуждения относительно юридической природы и последствий), сделку купли–продажи указанного домовладения от 08 августа 2015 года между нею и ответчиком, восстановив её право собственности на спорные дом и земельный участок в дер. Затурье Себежского района.

При этом, ответчица указывает на то, что о нарушении своих прав узнала лишь при предъявлении ФИО3 к ней и членам её семьи иска о выселении в июне 2017 года. В то же время, в удовлетворении её иска к ФИО3 о признании сделки купли–продажи недвижимости от 08 августа 2017 года недействительной, совершенной под влиянием существенного заблуждения и обмана, суд по другому гражданскому делу № 2–586/2017, рассмотренному 05 сентября 2017 года, отказал, с чем она не согласно, поэтому решение суда по тому делу в настоящее время не вступило в силу поскольку она (ФИО2) предприняла действия по его апелляционному обжалованию в Псковский областной суд.

Другой ответчик ФИО3 в судебных заседаниях возражал против удовлетворения заявленного иска, указывая на то, что участником правоотношений по созданию и разделу имущества К-вых, созданного в период их брака, он не является, а тем более, с учетом расторжения брака ещё в 2010 году, при том, что спорная сделка отчуждения была совершена в 2015 году. Ссылался на пропуск истцом ФИО1 срока исковой давности в 1 год с момента совершения сделки отчуждения недвижимости в августе 2015 года, установленного абз. 2 п. 3 ст. 35 Семейного кодекса РФ. В 2016 году он (ответчик ФИО3) как новый собственник неоднократно направлял письменные претензии ФИО8 о выселении из дома, которые, по его сведениям, были ФИО1 получены лично, но документов в подтверждение этого представить не может. Также он (ФИО3) за период 2015 года (с сентября месяца) и за 2016 год платил налоги на спорную недвижимость в дер. Затурье Себежского района, но документы об этом им утрачены. Также, по мнению ответчика, является странным то, что сам истец ФИО1 зарегистрировался в доме по месту жительства лишь 07 августа 2015 года, т. е. за день до сделки отчуждения 08 августа 2015 года, что свидетельствует о том, что ФИО1 о предстоящем отчуждении домовладения знал, как минимум, со слов бывшей супруги ФИО2

Доводы другого ответчика ФИО2 о введении в заблуждение и обмане при продаже домовладения ответчик ФИО3 полагал надуманными, поскольку что лишь он (покупатель) и сама ФИО2 (продавец) являлись участниками спорных событий, соответственно, только они и могут сообщить значимые сведения о преддоговорных отношениях, содержании устных договоренностей и обязательств сторон, об обстоятельствах подписания договора купли–продажи и его фактического исполнения, представления документов на государственную регистрацию перехода права в подразделении Росреестра в г. Пскове, смысл последующего общения сторон (с момента регистрации в ЕГРН и до настоящего времени). Однако, все доводы ФИО2 в суде носят лишь эмоциональный характер и документами не подтверждаются. Действительно, в начале августа 2015 года в офис агентства недвижимости «Вариант Недвижимость» в г. Пскове (он занимает там должность учредителя и заместителя директора) самостоятельно обратилась ранее незнакомая ему ФИО2 из г. Себежа. Не отрицает, что непосредственно перед этим она разговаривала о получении займа в организации «Вариант Кредит», расположенной по этому же юридическому адресу, но стороны не пришли к соглашению. Он (ФИО3) как риэлтор, профессионально занимающийся сделками с недвижимостью уже более 10–ти лет, пояснил, что коммерчески не заинтересован в выдаче каких–либо займов под залог недвижимости, поскольку в случае невозврата займа предмет залога очень сложно получить, приходиться подолгу искать скрывающихся должников, производить оценку, неоднократно обращаться в суды и затем к судебным приставам, и т.д.

Но ФИО2 настаивала (буквально умоляла) на острой нуждаемости в деньгах на предстоящую свадьбу сына в г. Москве, на что потребуется несколько сотен тысяч рублей, а на территории Себежского района Псковской области, с её слов, все ресурсы в получении кредитов и займов у неё уже исчерпаны. Он предложил заключить сделку купли–продажи (окончательного отчуждения) недвижимости, т. е. относительно существа сделки в заблуждение ответчицу не вводил. С учетом срочного характера выкупа, малой коммерческой привлекательности недвижимости в Себежском районе (по сравнению с г. Псковом, где он постоянно осуществляет сделки), стороны добровольно оценили предмет сделки в 800 000 руб., никакого морального давления на продавца при этом не оказывалось. Довод ФИО2 о том, что он как потенциальный покупатель даже не осматривал объект, не соответствуют действительности, поскольку через несколько дней он приезжал к ФИО2 домой в дер. Затурье, и по договоренности с ней она ему показывала дом с земельным участком и документы на него, в доме тогда больше никого не было, и даже угощала его чашкой кофе.

Продавец попросила несколько дней на обдумывание сделки на согласованных условиях, после чего сама приехала в г. Псков в офис его организации для подписания договора купли–продажи. Небольшая отсрочка была необходима и ему самому, поскольку свободных денежных средств у него было лишь 750 000 руб., а 50 000 руб. пришлось искать ещё несколько дней, затем этот остаток он переводил на банковскую карту продавца. Текст договора печатался на компьютере в его агентстве недвижимости, что при характере его работы, является нормальным и обыденным делом. При этом, договор ФИО2 сама внимательно читала и подписывала, также как и иные документы при личной явке в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии. Сама же ФИО2 собственноручно указала и о том, что в браке она не состоит, и нет никаких иных лиц, имеющих имущественные права и возможность требования исполнения обязательств в отношении отчуждаемого имущества. При этом, в орган по госрегистрации недвижимости пришлось подавать документы дважды – сначала на регистрацию перехода права на 2 объекта (дом и земельный участок), с обременением ипотекой в силу закона вследствие неполного расчета (опять же, на 2 объекта), и затем через несколько дней – с заявлением о снятии этого обременения (с 2–х объектов недвижимости). Оба раза продавец сама участвовала в этой процедуре, лично представляла в Росреестре свои документы о правах на свою недвижимость, отвечала на неоднократные вопросы сотрудников о цели визита и характере представляемой на регистрацию сделки (что является обязательным для сотрудников гос. органа при приеме документов), и сама же писала расписку о получении денег по полном расчете за недвижимость, адресовав расписку даже не ему, а в Управление Росреестра. Тот факт, что отчуждатель впоследствии не явилась в орган по госрегистрации за получением уже зарегистрированных документов (своего экземпляра договора), не может ставиться ему в вину, так же как и сроки регистрационных действий, за что отвечает именно Управление Росреестра.

Поэтому мнение ФИО2 и её представителя о введении им в заблуждение продавца, о пороке воли при заключении договора займа под залог недвижимости, а не купли–продажи, по явно заниженной цене, истец полагал полностью надуманными и не соответствующими действительности. Свои обязательства по договору об оплате приобретенной недвижимости он как покупатель выполнил полностью. При заключении договора ФИО2 поясняла, что в браке длительное время (более 5–ти лет) не состоит, является единственным собственником домовладения, споров с бывшим супругом о разделе имущества у неё нет, что соответствовало и представленным ею документам. Он как опытный риэлтор специально обращал внимание на эти обстоятельства при совершении сделки. Действительно, продавец поясняла, что проживает в этом доме вместе с сыном и бывшим супругом, в связи с чем просила дать ей 2–3 месяца на выезд семьи из этого жилья, пояснив, что сама она насовсем уезжает жить в г. Москву, где нашла работу, там же очно обучается в ВУЗе и её сын, поэтому дом им и не нужен (нужны деньги на свадьбу и приобретение недвижимости сыну в г. Москве), а вопрос с бывшим супругом, у которого имеется другое жилье в г. Себеже, ФИО2 обещала уладить самостоятельно. Приобретенный дом он (ФИО3) планировал использовать как гостевой мини–отель для сдачи в краткосрочную аренду группам туристов, приезжающих осмотреть природные и исторические достопримечательности Себежского края, представителям коммерческих структур, приезжающим в г. Себеж на несколько дней для оформления внешнеэкономических сделок и по иным вопросам предпринимательства, в связи с нахождением здесь таможенного перехода.

Однако, через оговоренное время ФИО2 пояснила, что личные обстоятельства не позволили выехать ей и бывшему супругу из дома, потом по телефону просила ещё несколько раз отсрочку фактического выселения её и её семьи, на что он как собственник соглашался, учитывая нахождение приобретенной недвижимости вдали от г. Пскова, где находятся его повседневные коммерческие интересы. С осени 2016 года ФИО2 стала вовсе уклоняться от общения по телефону, что и вынудило его (ответчика) сначала направить по адресу в дер. Затурье Себежского района претензионное письмо о выселении самого продавца ФИО2 и членов семьи бывшего собственника, которое, по его (ФИО3) сведениям, получил лично бывший супруг продавца ФИО1 В начале лета 2017 года он был вынужден обратиться и в суд с соответствующим иском о выселении. С учетом того, что в доме 2 года после его продажи проживали члены семьи бывшего собственника, является правомерным и справедливым, что именно они и несли расходы по содержанию этого имущества, хотя налог на имущество за период с августа 2015 года платил он (ФИО3) как собственник. Полагает, что в настоящем деле бывшие супруги К-вы действуют согласованно и злонамеренно с целью лишить его законно приобретенной собственности, хотя он является добросовестным приобретателем по смыслу ст.ст. 1, 9–10, 302, 421 ГК РФ.

Выслушав объяснения сторон, допросив свидетелей, исследовав письменные материалы настоящего дела, суд приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что с 25 июля 1987 года по 23 октября 2010 года ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, состоял в браке с ответчицей ФИО8 (до брака – ФИО9) Ларисой Даниловной, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, брак был прекращен в органе ЗАГС Себежского района 23 октября 2010 года на основании совместного заявления супругов. В данном браке 13 мая 1992 года родился ребенок ФИО7.

В период брака К-вых с 2001 года по 2006 год (основные строительные работы по возведению дома были окончены в 2003 году) ими собственными силам, а также с использованием трудп наемных строительных бригад, был возведен 2–х этажный кирпичный жилой дом с кадастровым номером № (прежний КН №), площадью 280,2 м 2 в <адрес>. Дом был оформлен в собственность ФИО2 на основании распоряжения <адрес> № –р от ДД.ММ.ГГГГ «О разрешении строительства индивидуального жилого дома в дер. Затурье ФИО2» и акта приемки в эксплуатацию от 04 мая 2006 года, утвержденного постановлением Главы Себежского района № 367 от 17 мая 2006 года. При этом, земельный участок для строительства с кадастровым номером 60:22:0125901:51 площадью 1 175,28 м 2 из земель населенных пунктов для ведения личного подсобного хозяйства, был приобретен на имя ФИО2 у ФИО4 по договору дарения от 09 июля 2001 года.

По договору купли–продажи от 08 августа 2015 года (брак К-вых расторгнут в октябре 2010 года) ФИО2 продала жилой дом и земельный участок сотруднику агентства недвижимости «Вариант–Недвижимость» в г. Пскове ФИО3 (как физическому лицу) за 800 тыс. руб.

Данную сделку истец и оспаривает в части распоряжения принадлежащей ему ? доли в праве собственности на недвижимость.

Так, на основании ст.ст. 4–5, 33 ч. 1, 34 ч. 1 и ст. 36 ч. 1 Семейного кодекса РФ, а также ст. 256 Гражданского кодекса РФ, законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности; законный режим имущества супругов действует, если брачным договором не установлено иное. Имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью; имущество, принадлежавшее каждому из супругов до вступления в брак, а также имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам (имущество каждого из супругов), является его собственностью.

Сведений о том, что законный режим общей совместной собственности супругов К-вых был изменен (например, путем заключения между ними брачного контракта, добровольного соглашения о разделе нажитого в браке имущества), по делу в порядке ст.ст. 12, 56 ГПК РФ не представлено.

При этом, в соответствии с ч. 2 ст. 34 СК РФ к имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства. Согласно ч. 3 ст. 34 СК РФ право на общее имущество супругов принадлежит также супругу, который в период брака осуществлял ведение домашнего хозяйства, уход за детьми или по другим уважительным причинам не имел самостоятельного дохода.

Согласно ч. 1, ч. 2 и ч. 3 ст. 38 СК РФ раздел общего имущества супругов может быть произведен как в период брака, так и после его расторжения по требованию любого из супругов, а также в случае заявления кредитором требования о разделе общего имущества супругов для обращения взыскания на долю одного из супругов в общем имуществе супругов. Общее имущество супругов может быть разделено между супругами по их соглашению. Соглашение о разделе общего имущества, нажитого супругами в период брака, должно быть нотариально удостоверено. В случае спора раздел общего имущества супругов, а также определение долей супругов в этом имуществе производятся в судебном порядке. В силу ч. 1 ст. 39 СК РФ при разделе общего имущества супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов признаются равными, если иное не предусмотрено договором между супругами.

Как установлено в судебном разбирательстве, после прекращения брака в 2010 году бывшие супруги К-вы продолжали пользоваться домовладением, а ФИО1 там проживает и несет бремя содержания имущества и до настоящего времени, при том, что ФИО2 выехала оттуда в октябре 2016 года, переехав в г. Москву в связи с работой. После расторжения брака вопрос о разделе совместно нажитого имуществ супругами не разрешался, поскольку они по обоюдному согласия проживали в доме и далее.

Также судом установлено, что при совершении сделки отчуждения недвижимости, созданной в период брака, ФИО2 в предъявляемых в орган по государственной регистрации прав на недвижимость документах указала, что в браке не состоит, что в 2015 году формально соответствовало действительности, а лиц, имеющих заявить правопритязания на жилой дом по каким–либо основаниям, не имеется (пункты 8 –10 договора купли продажи), что действительности не соответствовало ввиду вышеуказанных обстоятельств (право на супружескую 1/2 долю имел бывший супруг ФИО1).

При таких обстоятельствах, жилой дом, несмотря на оформление в собственность лишь одной ФИО2 в органах по гос. регистрации недвижимости, являлся общим совместным имуществом супругов, и данный правовой статус после расторжения брака К-вых не утратил силу. Соответственно, при разделе имущества бывших супругов, им должно достаться по 1/2 доле в праве собственности на дом.

Относительно земельного участка под домом суд учитывает, что он был приобретен по безвозмездной сделке дарения, а в силу ч. 1 ст. 36 СК РФ, на что ссылается ответчик ФИО3 в обоснование непризнания иска, имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам (имущество каждого из супругов), является его собственностью.

В то же время, на основании ст. 37 СК РФ имущество каждого из супругов может быть признано судом их совместной собственностью, если будет установлено, что в период брака за счет общего имущества супругов или имущества каждого из супругов либо труда одного из супругов были произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость этого имущества (капитальный ремонт, реконструкция, переоборудование и другие).

То обстоятельство, что первоначально заболоченный и заросший сорной кустарниковой растительностью участок в период брака К-вых был облагорожен (произведена вертикальная планировка, устроены каменные дорожки и лестницы, посажены культурные растения, обустроен пирс на берегу озера, выкопан колодец, возведены хозяйственные строения, и т.п.), что значительно увеличило его потребительские характеристики и стоимость, следует из объяснений истца ФИО1 и ответчика ФИО2, согласуется с показаниями допрошенных в суде свидетелей ФИО4 и ФИО7, а также подтверждается представленными истцом фотографиями и другими материалами дела. В принципе, это само по себе не оспаривается и ответчиком ФИО3, который доказательств обратного в порядке ст.ст. 12, 56 ГПК РФ не представил.

Кроме того, статьей 1 Земельного кодекса РФ провозглашен правовой принцип единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов, согласно которому все прочно связанные с земельными участками объекты следуют судьбе земельных участков, за исключением случаев, установленных федеральными законами;

Исходя из этого, суд полагает необходимыми применить положение ст. 37 СК РФ и в отношении земельного участка также признать данное имущество совместно нажитым в браке, которое при разделе после прекращения брака К-вых также подлежит разделу пополам.

Таким образом, распоряжение ФИО2 не только своей супружеской долей жилого дома и земельного участка, но и долей бывшего супруга ФИО1, в сделке отчуждения 08 августа 2015 года закону не соответствует.

В судебном разбирательстве ответчик ФИО2 не отрицала, что скрыла отчуждение ею домовладения от бывшего мужа (вне зависимости, была ли это купля –продажа, либо сдача в залог под полученный займ), поскольку опасалась, что ФИО1 не даст ей на это своего согласия.

Ответчик ФИО3 в суде также не оспаривал, что ФИО2 информировала его о наличии бывшего супруга и сына, проживающих в отчуждаемом доме, в связи с чем он, как опытный профессиональный риэлтор, при надлежащей степени разумности и осмотрительности, исходя из даты постройки дома (по документам БТИ) мог предполагать о возможных правопритязаниях бывшего супруга ФИО2 на это имущество, созданное в браке. В связи с этим, он не может считаться добросовестным приобретателем в смысле ст. 302 ГК РФ.

Будучи допрошенным в судебном разбирательстве в качестве свидетеля ФИО7 показал, что действительно является сыном ФИО11, в настоящее время после обучения в ВУЗе он проживает и работает в г. Москве, оставаясь зарегистрированным по месту жительства в доме родителей дер. Затурье Себежского района Псковской области. Когда дом строился, он был ещё в несовершеннолетнем возрасте, самостоятельного дохода не имел, по мере сил личным трудовым участием помогал в строительстве дома и благоустройстве участка. Полагает, что затраты в финансовом выражении, а также в организации строительства, между его отцом ФИО1 и матерью ФИО2 распределяются в отношении 80 % на 20 %, однако, как документально оформлялось право собственности на дом и земельный участок под ним, ему неизвестно, этим занимались родители. О споре в отношении дома сам он узнал лишь летом 2017 года, когда риэлтором ФИО3 в Себежский районный суд был заявлен иск о его выселении из спорного дома, в чем он возражает. Знает о расторжении брака родителей в 2010 году, и о том, что у его матери накопились коммерческие долги, в связи с чем осенью 2016 года она уехала в г. Москву. Однако проживая в одном городе (в г. Москве), с матерью видится крайне редко (1 раз в несколько месяцев), чаще общается с отцом, к которому регулярно приезжает в свой дом в дер. Затурье Себежского района на каникулы и в отпуск.

Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО4 показал, что в дер. Затурье, (дом 50) Себежского района Псковской области проживает с 1994 года. Он со своей супругой дружили семьями с ФИО11, а жены их учились и работали вместе. В связи с этим, имея в собственности земельный участок площадью 0,28 га для строительства, где он (свидетель ФИО4) уже построил дом, излишек ненужной земли он решил безвозмездно отдать ФИО8 под строительство, чтобы иметь надежных соседей. Указанное было оформлено договором дарения от 09 июля 2001 года, хотя фактически К-вы ему оплатили сумму, эквивалентную 300 долларов США, в качестве компенсации за оформление документов – межевых кадастровых работ по разделению участка. Видел, как возводился дом в течение нескольких лет и облагораживался участок (сорные кусты и деревья вырубались, заболоченные места засыпалось песком, грунтом – заказано было несколько десятков самосвалов, создавались каменные террасы и лестницы, пирс на берегу озера, возводились надворные постройки, многолетние насаждения), в основном, силами ФИО1 Затраты на строительство между ФИО1 и ФИО2 оценивает примерно в соотношении 80 % на 20 %, но, поскольку они дружили семьями, вместе отмечали праздники, значения этому не придавал. Как оформлялись документы на построенный соседями дом, он не вникал. Знает, что в 2010 году они развелись, но и после этого К-вы продолжали жить вместе как одна семья. Затем сын соседей уехал учиться в ВУЗе в г. Москву, закончив обучение, сейчас работает в г. Москве. С октября 2016 года ФИО2 уехала из дер. Затурье Себежского района по работе, кажется, в г. Москву, но точно он (свидетель ФИО10) этого не знает, приезжала после этого домой не более 2– 3–х раз. В доме остался жить ФИО1, который ежедневно там ночует, вкладывает силы и средства в содержание дома. Изредка туда на каникулы приезжает сын ФИО7

Достоверно о каких–либо сделках с домом К-вых свидетелю неизвестно, однако, в ноябре 2016 году в Интернете он случайно увидел объявление неизвестного лица о продаже домовладения, очень похожего на жилой дом К-вых, что показалось ему подозрительным, о чем он (ФИО4) сразу проинформировал соседа ФИО1

При таких обстоятельствах, заявленный ФИО1 иск подлежит удовлетворению в полном объеме.

Ссылки ответчика ФИО3 на пропуск ФИО1 годичного срока исковой давности, указанного в абз. 2 ч. 3 ст. 35 СК РФ суд не принимает во внимание, поскольку данный сроку относится к супругам, состоящим в зарегистрированном браке.

В силу же ч. 7 ст. 38 СК РФ к требованиям супругов о разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут, применяется общий трехлетний срок исковой давности.

При этом, как разъяснил Верховный суд РФ в пункте 19 Постановления Пленума ВС РФ № 15 от 05 ноября 1998 года «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», течение трехлетнего срока исковой давности для требований о разделе имущества, являющегося общей совместной собственностью супругов, брак которых расторгнут (п. 7 ст. 38 СК РФ), следует исчислять не со времени прекращения брака (дня государственной регистрации расторжения брака в книге регистрации актов гражданского состояния при расторжении брака в органах записи актов гражданского состояния, а при расторжении брака в суде - дня вступления в законную силу решения), а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (п. 1 ст. 200 ГК РФ).

В настоящем деле со слов истца ФИО1 и ответчика ФИО2, из показаний свидетеля ФИО4, следует, что о возможном незаконном отчуждении домовладения, являющегося общим совместным имуществом бывших супругов, истец узнал не ранее ноября 2016 года из объявления в Интернете. Достоверных доказательств иного по делу в порядке ст.ст. 12, 56 ГПК РФ, в том числе ответчиком ФИО3, не представлено.

Также не нашли своего подтверждения и ссылки данного ответчика о злонамеренном сговоре бывших супругов – истца ФИО1 и ответчицы ФИО2 в настоящем деле.

В то же время, доводы ответчика ФИО2 и её представителя по доверенности – адвоката Дмитриева В.В. о том, что оспариваемая сделки купли–продажи недвижимости от 08 августа 2015 года является недействительной не только в части распоряжения 1/2 долей истца, но в целом была совершена под влиянием заблуждения и обмана со стороны риэлтора ФИО3 из ООО «Вариант–Недвижимость» из г. Пскова (ФИО2 подразумевала не окончательное отчуждение дома с земельным участком, а лишь сделку займа под залог недвижимости), суд не принимает во внимание, поскольку данные спорные правоотношения разрешались судом в другом гражданском деле № 2–586/2017, рассмотренном Себежским районным судом 05 сентября 2017 года (решение суда по тому делу в настоящее время не вступило в силу в связи с его апелляционным обжалованием самой ФИО2).

Заявлений о распределении в порядке ст.ст. 98, 100 ГПК РФ (возмещении за счет стороны, проигравшей спор в суде) понесенных судебных по делу расходов от сторон в судебном заседании не поступило. Также стороны не просили и о снятии одновременно с вынесением решения суда меры обеспечения иска в виде ареста спорной недвижимости по определению суда от 25 сентября 2017 года в порядке ст. 144 ГПК РФ, полагая данный вопрос возможным разрешить после вступления решения суда в законную силу.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194–199, 321 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Иск ФИО1 удовлетворить.

Признать имуществом, совместно нажитым в период брака ФИО1 и ФИО2, 2–х этажный жилой дом 2006 года возведения с кадастровым номером № (прежний кадастровый №–А) площадью 280,2 м 2; и земельный участок под этим домом с кадастровым номером 60:22:0125901:51 площадью 1 175,28 м 2 из земель населенных пунктов для ведения личного подсобного хозяйства, расположенные в деревне ФИО6 «Себеж» Себежского района Псковской области.

При разделе совместно нажитого в браке ФИО11 имущества признать за ФИО1 право общей долевой собственности (в 1/2 доле) на 2–х этажный жилой дом 2006 года возведения площадью 280,2 м 2 с кадастровым номером № (прежний кадастровый №–А); и земельный участок под этим домом с кадастровым номером № площадью 1 175,28 м 2 из земель населенных пунктов для ведения личного подсобного хозяйства, в деревне ФИО6 «Себеж» Себежского района Псковской области.

Признать недействительной сделкой договор купли–продажи недвижимости, заключенный 08 августа 2015 года между продавцом ФИО2 и покупателем ФИО3, государственная регистрация перехода права собственности по которому произведена 10 августа 2015 года, – в части отчуждения принадлежащего ФИО1 имущества в виде 1/2 долей в праве собственности на указанные жилой дом и земельный участок.

Решение может быть обжаловано в Псковский областной суд через Себежский районный суд в течение месяца со дня его составления в окончательной форме.

Мотивированное решение суда в окончательной форме составлено 30 октября 2017 года.

Председательствующий : подпись И. О. Алёнкин

Копия верна : федеральный судья И. О. Алёнкин