Апелляционное определение № 22-359/2026 от 20 апреля 2026 г.

Судья: Нефедова В.А. дело № УК 22-359/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Калуга 21 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Калужского областного суда в составе:

председательствующего судьи Семченко М.В.

судей Коротковой И.Д. и Кулакова И.А.

при помощнике судьи Беликовой И.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Гибадуллина Е.А. на приговор Калужского районного суда Калужской области от 21 января 2026 года, по которому

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в р.<адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч. 8 ст. 204 УК РФ к 7 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима со штрафом в размере двукратной суммы коммерческого подкупа, то есть 3400000 рублей с лишением права заниматься деятельностью, связанной с контролем и осуществлением приемки выполненных работ при производстве строительных работ, на срок 02 года.

Дополнительное наказание в виде штрафа постановлено исполнять самостоятельно. Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с контролем и осуществлением приемки выполненных работ при производстве строительных работ, в соответствии с ч.4 ст.47 УК РФ постановлено распространить на все время отбывания наказания в виде лишения свободы, его срок исчислен с момента отбытия наказания в виде лишения свободы.

До вступления приговора в законную силу мера пресечения в отношении ФИО1 изменена на заключение под стражу, ФИО1 взят под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу. Зачтено в срок наказания время содержания ФИО1 под стражей с 21 января 2026 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

На основании ст. 104.1, 104.2 УК РФ с ФИО1 в доход государства взыскано 1700 000 рублей в счет конфискации денежных средств, полученных в результате совершения преступления.

До исполнения приговора суда в части дополнительного наказания в виде штрафа и конфискации денежных средств постановлено сохранить арест, наложенный на имущество осужденного.

Приговором решен вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Кулакова И.А., выступление осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Гибадуллина Е.А., поддержавших доводы апелляционных жалоб, выступление прокурора Бызова А.В., возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 признан виновным в незаконном получении лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, денег за совершение действий в интересах дающего, если указанные действия входят в служебные полномочия такого лица и если оно в силу своего служебного положения может способствовать указанным действиям, в особо крупном размере.

Преступление совершено в период с 27 декабря 2024 года по 16 марта 2025 года в <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании осужденный ФИО1 свою вину признал частично.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Гибадуллин Е.А. в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением уголовного закона, нарушением уголовно-процессуального закона и несправедливостью приговора вследствие чрезмерной суровости назначенного наказания просит приговор суда в отношении ФИО1 изменить: исключить из обвинения денежные средства полученные в виде коммерческого подкупа, на сумму <данные изъяты> рублей; переквалифицировать его действия на ч. 3 ст. 159 УК РФ (как мошенничество, совершенное с использованием служебного положения в крупном размере), по которой с применением положений ст. 64 УК РФ назначить наказание в виде штрафа в минимальном размере; в части применения конфискации <данные изъяты> рублей и телефона <данные изъяты> приговор суда отменить; а в случае направления уголовного дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции либо его возвращения прокурору изменить ФИО1 меру пресечения на подписку о невыезде либо запрет определенных действий.

Как указывает защитник, предъявленное обвинение являлось неконретизированным, чем было допущено существенное нарушение при составлении обвинительного заключения и вынесении приговора. Согласно обвинению ФИО1 вменялось то, что он, как лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой организации, получил незаконное денежное вознаграждение от ФИО2 за общее покровительство и содействие ему, а также за способствование совершению действий в интересах ФИО2, а именно в виде:

1) просьбы руководителю проекта ЖК «<данные изъяты>» ФИО8 ускорить процедуру выделения ФИО2 дополнительного авансирования...;

2) просьбы руководителю проекта ЖК «<данные изъяты>» ФИО8 согласовать и подписать договоры подряда на выполнение ряда строительных работ, сообщая при этом ФИО8 сведения о благонадежности подрядчика;

3) дачи указаний ответственным лицам ускорить процедуру приемки выполненных работ ФИО2

Тем самым ФИО1 вменено совершение двух альтернативных действий: совершение действий в интересах дающего, если указанные действия входят в служебные полномочия такого лица; и то, что в силу своего служебного положения способствовал указанным действиям. Однако в тексте обвинения не конкретизирован способ совершения преступления, поскольку в обвинении не указано:

- использовал ли ФИО1 свои полномочия при совершении инкриминируемых ему действий, если да, то какие именно, со ссылкой на конкретные пункты должностной инструкции;

- какое отношение просьбы ФИО1 к ФИО8, являющемуся работником ООО «<данные изъяты>», имеют к принятию работ, выделению дополнительного авансирования и подписанию договоров между ООО «<данные изъяты>» (в котором работал ФИО1) и ИП ФИО2;

- не указано. приемке каких именно работ способствовал ФИО1, были ли они приняты, и если да, то приняты ли они благодаря влиянию ФИО1 на этот процесс;

- каким конкретно «ответственным лицам» ФИО1 давал указания об ускорении процедуры приемки выполненных работ ФИО2, чтобы возможно было установить: могли ли эти лица способствовать выполнению действий в интересах ФИО2; находились ли эти «ответственные лица» от ФИО1 в какой-либо служебной зависимости и имелась ли подчиненность ФИО1 у этих лиц; являлись ли указания ФИО1 обязательными ими для исполнения, а также в силу чего, каких внутренних локальных нормативно-правовых актов.

- каким образом ФИО1, трудоустроенный 02.12.2024, мог способствовать в согласовании и подписании ряда договоров подряда от 15.10.2024, от 11.11.2024, от 19.11.2024 на выполнение ряда строительных работ.

Отсутствие в обвинительном заключении указанных сведений об обстоятельствах исключало возможность рассмотрения уголовного дела на основании представленного обвинительного заключения и предъявленного обвинения, поскольку его неконкретизированность препятствовала определению точных пределов судебного разбирательства применительно к требованиям ст. 252 УПК РФ и нарушило гарантированное обвиняемому право знать, в чем он конкретно обвиняется и право обвиняемого на защиту.

В обвинительном заключении и приговоре отсутствует указание на причиненный вред. В обвинении не указано, какие последствия повлекли действия осужденного и каким охраняемым законом интересам причинен вред. Вывод суда о том, что объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 204 УК РФ, составляет получение предмета подкупа, а не причинение какого-либо имущественного ущерба, является несостоятельным ввиду противоречия положениям ст. 23 и 73 УПК РФ, а также ввиду того, что сторона защиты указывала на отсутствие в принципе какого-либо вреда ООО «<данные изъяты>» действиями ФИО1 и охраняемым законом общественным отношениям, на защиту которых направлена ст. 204 УК РФ. ФИО1 строго следовал отстаиванию интересов данного общества и качественному исполнению подрядных работ ФИО2. Обвинение должно было содержать обоснование вида и характера причиненного вреда, а также обоснование наличия причинно-следственной связи этих последствий с действиями осужденного, а приговор суда соответствующие выводы об этом. Тогда как суд первой инстанции при рассмотрении уголовного дела по существу характер и размер причиненного вреда не установил, соответствующие выводы в приговоре не привел.

Сам факт наличия заявления директора ООО «<данные изъяты>» ФИО10 не указывает на возможность уголовного преследования ФИО1 и рассмотрения уголовного дела по существу. ФИО10 не был допрошен в рамках уголовного дела, а, по мнению стороны защиты, подпись в заявлении принадлежит не ему. ФИО10 ФИО1 никогда не видел, как и иные из допрошенных свидетелей, имеются основания полагать, что подпись была подделана. Кроме того, в заявлении, как и других материалах дела, не указано на причинение действиями ФИО1 какого-либо ущерба и/или вреда либо охраняемым законом интересам ООО «<данные изъяты>». Несмотря на то, что в диспозиции ст. 204 УК РФ вред в качестве конструктивного признака состава данного преступления не указан, определение характера этого вреда имеет значение для решения вопроса об общем либо о специальном порядке уголовного преследования, и в последующем для правильного разрешения дела, учитывая положения ст. 23 УПК РФ и разъяснения, содержащиеся в п. 31 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 09 июля 2013 года № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях».

Допущенные нарушения при составлении обвинительного заключения в отношении ФИО1 препятствовали рассмотрению судом уголовного дела, исключали возможность постановления законного, обоснованного и справедливого приговора или иного итогового судебного решения по делу на основании той фабулы, которая указана в обвинении. Поскольку органы предварительного расследования в обвинительном заключении не установили и не сделали выводы о виде и характере вреда, причиненного действиями ФИО1, а также о наличии причинно-следственной связи этих последствий с действиями осужденного, а суд в приговоре также не привел выводов об этом, приговор подлежит отмене в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, а уголовное дело возвращению прокурору в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ, для устранения препятствий его рассмотрения судом. Только переквалификация действий ФИО1 могла позволить суду вынести приговор.

Действия осужденного неправомерно квалифицированы как коммерческий подкуп. В приговоре не приведено доказательств, свидетельствующих о том, что совершение ФИО1 инкриминируемых ему действий (просьбы ФИО8, дача указаний ответственным лицам), связанных с использованием им своих полномочий, что соответствует разъяснениям Верховного Суда в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», поскольку совершение входящих в полномочия действий предусматривает их личное совершение, а не совершение третьими лицами по просьбе. ФИО1 не обладал полномочиями по ускорению процедуры выделения ФИО2 дополнительного авансирования на проведение работ, а также по согласованию и подписанию договоров подряда на выполнение дополнительных работ. Также он не обладал полномочиями по приемке работ, а согласно п. 3.1 должностной инструкции - только по организации приемки, что важно отличать. ФИО1 не состоял в числе лиц, принимавших работы у ФИО2, и его вообще не было в программе, в которую тот загружал документы для подписания. Тем самым ФИО1 лично не выделял дополнительное авансирование, договоры с ФИО2 не подписывал и работы не принимал, в связи с чем признание ФИО1 виновным в совершении действий в интересах ФИО2, которые входят в его служебные полномочия, противоречит закону и доказательствам, основано на неправильном применении норм материального права и предположениях.

Суд в приговоре также согласился и с обоснованностью вменения ФИО1 второго альтернативного действия, что он в силу своего служебного положения мог способствовать действиям в интересах ФИО2. При этом доказательств в обоснование этого вывода суд в приговоре не привел. Поскольку ФИО1 лично не мог выделить дополнительное авансирование, подписать договоры и принять работы, то по делу необходимо было установить и привести в приговоре доказательства того, что ФИО1 использовал авторитет и иные возможности занимаемой должности для оказания любого влияния на других должностных лиц в целях совершения ими указанных действий.

Вывод суда о несостоятельности доводов о том, что в силу возложенных на ФИО1 должностных полномочий он не мог совершать вышеуказанные действия и способствование совершению действий в интересах ФИО2, опровергающихся доказательствами и показаниями ФИО8, противоречит фактическим обстоятельствам. Суд, мотивируя данный вывод, указал, что ФИО1 обосновал стоимость работ в интересах ФИО2 перед ФИО8, что способствовало заключению договоров. Однако в приговоре не приведено выводов о дополнительном финансировании; о том, какое отношение ФИО8 имеет к ООО «<данные изъяты>». Суд не дал оценки пояснениям ФИО8 в ходе допроса в судебном заседании, о том, что не в его полномочиях было выделение денежных средств и подписание с ФИО2 договоров от имени ООО «<данные изъяты>»; он был работником другой коммерческой организации, и эти вопросы решал директор ООО «<данные изъяты>» ФИО10, которого он (ФИО8,) ни разу в своей жизни не видел и не слышал.

Применительно к даче указаний «ответственным лицам» по приемке работ, из обвинения неясно, о каких лицах идет речь. Из приговора неясно, на основании чего суд пришел к выводу об обоснованности обвинения в данной части и того, что у неустановленных «ответственных лиц» имелись полномочия на совершение действий, о которых просил ФИО1 Показания тех свидетелей, что есть и которые были оглашены: ФИО13, ФИО14, ФИО12, ФИО3 - свидетельствуют лишь о том, что они являлись работниками другой коммерческой организации - ООО «<данные изъяты>» и не являлись работниками ООО «<данные изъяты>», которые бы принимали работы у ИП ФИО2 в рамках заключенного договора. Показания свидетелей ФИО9, ФИО11 и ФИО7 не имеют отношения к установлению вопроса о приемке работ. Суд не указал, что подтверждает показания свидетелей ФИО13, ФИО14, ФИО12 и ФИО3, при том что они являются работниками другой коммерческой организации, в ООО «<данные изъяты>» вместе с ФИО1 не работали, а потому работы, выполненные ИП ФИО2 для ООО «<данные изъяты>», не принимали.

ФИО1, как человек, работавший в другой коммерческой организации, не обладал каким-либо авторитетом и влиянием на работников ООО «<данные изъяты>». А данные лица не имели возможностей в силу занимаемых должностей для оказания содействия и совершения каких-либо действий в интересах ФИО2 с учетом работы в другой организации. Материалы дела не содержат и в приговоре не приведено доказательств тому, что осужденный способствовал ускоренной приемке ООО «<данные изъяты>» работ ИП ФИО2, конкретные факты такого способствования, какие именно работы были приняты в инкриминируемый период благодаря способствованию ФИО1 Суд положил в основу приговора как подтверждение обвинения в данной части показания ФИО1 Однако ни его показания, ни показания ФИО8 и кого-либо еще в отсутствие нормативно обоснованного и урегулированного подчинения не являлись основаниями для выводов о возможности этих лиц принимать решения и влиять на них в ООО «<данные изъяты>» в интересах ИП ФИО2

Суд необоснованно согласился с окончательной квалификацией по сумме подкупа, данной органами предварительного следствия, и признал ФИО1 виновным в его получении в размере <данные изъяты> руб. При этом из показаний ФИО1 с момента дачи объяснений на стадии доследственной проверки и последующих допросов следовало, что сумма в размере <данные изъяты> рублей была передана ФИО2 в качестве займа в марте 2025 года в связи со стечением тяжелых жизненных обстоятельств, среди которых и операция тестя («отца»). Также на то, что данная сумма не входила в сумму коммерческого подкупа, указывали показания ФИО2, которые были приняты судом, а также собственноручно написанная им расписка о возврате ФИО1 суммы займа в размере <данные изъяты> рублей. Как указано в протоколе допроса ФИО2 от 19.05.2025, он, будучи предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, пояснил, что «из указанных денежных средств, переданных в марте 2025 года в сумме <данные изъяты> рублей, он передал ФИО1 в долг, то есть в виде займа, так как ФИО1 обратился к нему с просьбой помочь финансово по семейным обстоятельствам, а именно дать ему деньги на лечение отца. Конкретно не помнит, какой срок определили для возврата денежных средств». Данные обстоятельства также подтверждаются перепиской между ФИО1 и ФИО2, а также приобщенными к материалам уголовного дела на стадии следствия документами (выписками о лечении). Однако суд оценки данным доказательствам не дал, сделав вывод, не соответствующий фактическим обстоятельствам о том, что возвращение ФИО1 денежных средств в размере <данные изъяты> рублей, «добросовестность его действий и реальность займа не подтверждают». Также суд указал, что «как следует из показаний ФИО2... денежные средства в том числе в марте 2025 года в размере <данные изъяты> рублей были переданы вынужденно, с целью предотвращения негативных последствий в его работе». Однако данный вывод в протоколе допроса ФИО2 от 12.08.2025 отсутствует. Как указано в показаниях ФИО2 от 12.08.2025 «он полагал, что в марте 2025 года действительно давал ФИО1 деньги в долг, потому что у него были личные проблемы». Тем самым ФИО2 вновь подтвердил ранее данные показания о займе на <данные изъяты> рублей ФИО1 в марте 2025 года. Показания ФИО2 в ходе этого допроса о том, что «если бы ФИО1 продолжал работать в апреле и последующие месяцы, возможно, платил ранее оговоренные денежные средства», являются предположением. При этом учитывая, что коммерческий подкуп передается за совершение конкретных действий (бездействие), указание о возможной передаче данной суммы в будущем за совершение каких-либо действий в пользу ФИО2 исключает квалификацию данной суммы в качестве коммерческого подкупа.

Судом не дано оценки доводам стороны защиты о необходимости переквалификации действий ФИО1 с ч. 8 ст. 204 УК РФ на ч. 3 ст. 159 УК РФ, и в приговоре мотивов этому не приведено. Однако в рассматриваемой ситуации ФИО1 обманул путем умолчания перед ФИО2 о том, что он не обладает полномочиями на принятие решений по дополнительному авансированию, заключению договоров, приемке; не может гарантировать «беспрепятственное подписание» КС-2, КС-3 и отсутствие проблем на стройке; напротив, ФИО1 создавал у ФИО2 впечатление, что решение вопросов зависит от него; а получаемые им деньги частично «идут» лицам, принимающим решение; а именно от него зависит судьба контрактов и объемы финансирования. Фактически же решения по ключевым вопросам принимались без учета или даже вопреки позиции ФИО1; по вопросу корпуса УБ-3.1 он выступал за расторжение договора с ФИО2; по вопросу очередного дополнительного авансирования он занимал позицию, противоречащую интересам ФИО2 То есть ФИО1 не мог выполнить те действия, за которые брал деньги, а свое должностное положение использовал как инструмент для придания правдоподобия обману. Это соответствует п. 2 постановления Пленума ВС РФ от 30.11. 2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве...», где прямо указано, что обман может выражаться в умолчании об истинных фактах, в том числе относительно полномочий лица; и абз. 2 п. 2 постановления Пленума ВС РФ от 09.07.2013 № 24 по переквалификации с «коррупционного» состава на мошенничество в случаях мнимой помощи и невозможности осуществить действия ввиду отсутствия соответствующих служебных полномочий. В связи с изложенным, защитник приходит к выводу, что действия ФИО1 должны быть квалифицированы не как коммерческий подкуп, а как мошенничество, совершенное с использованием своего служебного положения в крупном размере. При этом лицо, передавшее деньги (ФИО2), не может признаваться потерпевшим и претендовать на возврат ценностей как на возмещение вреда; а квалификация по ст. 204 УК РФ исключается.

Анализ содержания приговора свидетельствует о том, что он является копией текста обвинительного заключения с сохранением тех же самых стилистических оборотов, приведенных следователем в обвинительном заключении. Перечень доказательств полностью скопирован с обвинительного заключения в том же самом порядке с абсолютно тем же описанием, сохранением стилистики, ошибок. Судом также скопированы выводы по указанным письменным доказательствам, изложенные следователем.

В ходе судебного заседания 10.12.2025 на стадии представления доказательств стороной обвинения председательствующий судья без ходатайства какой-либо из сторон, по собственной инициативе и своему усмотрению исследовала все считаемые ей необходимыми письменные материалы - доказательства (<данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>; <данные изъяты>). Данное обстоятельство исказило суть правосудия, поскольку суд фактически взял на себя функцию поддержания обвинения и представления доказательств обвинения, фактически выступив на стороне обвинения, затронул право сторон на представление доказательств.

Назначенное наказание не соответствует характеру и степени общественной опасности, судебной практике. Судом необоснованно назначен более строгий вид наказания (лишение свободы) при наличии более мягкого вида наказания (штрафа), предусмотренного санкцией. При этом, в ходе следствия наложен арест на имущество, что в случае назначения наказания в виде штрафа делает приговор исполнимым. Назначенное же ФИО1 наказание в виде 7 лет 6 месяцев строгого режима за преступление в сфере экономики, против интересов службы в коммерческих и иных организациях, является чрезмерно суровым, не соответствует личности осужденного, характеру и степени общественной опасности совершенного им деяния, а также целям уголовного судопроизводства. Суд при назначении дополнительного наказания в виде двукратной суммы коммерческого подкупа не учел тяжесть совершенного преступления, имущественное положение осужденного и его семьи, а также возможность получения осужденным заработной платы или иного дохода. Назначенное наказание не соответствует требованиям положений ч. 1 ст. 6, ч. 2 ст. 43, ч. 1, 3 ст. 60 УК РФ. Восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения им новых преступлений, то есть достижение целей уголовного судопроизводства, возможно и при назначении менее сурового наказания, чем то, которое было назначено судом первой инстанции. Сторона защиты неоднократно указывала и просила суд учесть все обстоятельства уголовного дела и совершения инкриминируемого ФИО1 деяния, в том числе существенно сниженную степень общественной опасности активными действиями ФИО1 сразу после совершения преступления. Стороной защиты были представлены суду сведения о личности ФИО1, а также обращалось внимание на большое количество смягчающих обстоятельств. Однако девять обстоятельств, предложенных стороной защиты, не были учтены судом в качестве смягчающих.

ФИО1 добровольно выдал принадлежащие ему мобильные телефоны, предоставил пароли от них и доступ к переписке в мессенджере <данные изъяты> с ФИО2 и иными лицами; с момента проведения ОРМ давал подробные изобличающие себя показания, позволившие установить все обстоятельства, а также давал показания в отношении ФИО2 (который впоследствии был освобожден от уголовной ответственности), а также указал на лиц, которые могли дать свидетельские показания. ФИО1 возвратил все полученные от ФИО2 денежные средства, то есть возместил ущерб и загладил вред (расписки ФИО2), что при определении степени общественной опасности преступлений против собственности являются одним из ключевых факторов, однако суд этого не учел. Даже в случае признания ФИО1 виновным в получении коммерческого подкупа, действия по возврату <данные изъяты> рублей необходимо учитывать в качестве обстоятельства, направленного на заглаживание вреда причиненного данным преступлением, поскольку возможные способы заглаживания причиненного преступлением вреда законом не ограничены.

Как следует из показаний ФИО1 и представленных документов, он совершил преступление в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств, поскольку состоялось и судебное решение о взыскании с него <данные изъяты> рублей, возникла острая необходимость в денежных средствах для оплаты операции и лечения тестя, больного онкологией, а также имеющиеся финансовые обязательства в виде кредитов. Поэтому суд должен был учесть в качестве смягчающих наказание обстоятельств в соответствии с пп. «д», «и», «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ. Суд не привел в приговоре мотивы, по которым отказался учитывать активное способствование и возмещение ущерба/заглаживание вреда.

Учитывая изложенное, обстоятельства содеянного, отсутствие наступивших последствий (в случае признания виновным за получение подкупа), поведение ФИО1 после совершения преступления, совершение им активных действий, направленных на возмещение и заглаживание вреда, причиненного преступлением, многочисленные смягчающие обстоятельства, а также данные о личности ФИО1, его семейном и имущественном положении, состояние здоровья его ребенка и близких родственников супруги, его прилежного поведения в быту, наличии у него на иждивении несовершеннолетнего ребенка, ребенка-инвалида и супруги, защитник приходит к выводу, что степень общественной опасности существенно снижена. Несмотря на формальное указание об оценке степени общественной опасности, суд первой инстанции фактически не учел, как и не учел ее значительное снижение.

Суд, формально указав невозможность применения ст. 64, 73 и 15 УК РФ, не проанализировал такую возможность и не мотивировал свои выводы в данной части со ссылкой на конкретные обстоятельства и доказательства. В то время как наличествуют основания для применения ст. 64, 73 УК РФ и о возможности исправления ФИО1 без изоляции от общества.

Суд также формально указал, но не мотивировал невозможность изменения категория тяжести деяния, за совершение которого осужден ФИО1

Принимая решение о конфискации денежных средств в размере <данные изъяты> рублей, суд не учел положения п. 8 ч. 1 ст. 73, п. «б» ч.1 ст. 104.1 УК РФ и то обстоятельство, что в его распоряжении не было полученных денежных средств, и они были возвращены ФИО2. В силу ч. 3 ст. 104.1 УК РФ, имущество, указанное в частях первой и второй данной статьи, переданное осужденным другому лицу, подлежит конфискации, если лицо, принявшее имущество, знало или должно было знать, что оно получено в результате преступных действий. С учетом того, что ФИО2 полагал, что переданные им денежные средства являются коммерческим подкупом, и принимая эти денежные средства от ФИО1 знал, что они получены в результате совершения преступления (<данные изъяты> рублей), то суд, признавая ФИО1 виновным в получении коммерческого подкупа, не вправе был конфисковать их у последнего.

В постановлении о признании вещественным доказательством указано, что мобильный телефон марки <данные изъяты> признан таковым на основании п. 3 ч. 1 ст. 81 УПК РФ, то есть был признан предметом, который может служить средством для обнаружения преступления, а не в качестве предмета совершения преступления. Выводы суда о том, что мобильный телефон является предметом совершения преступления, поскольку ФИО1 вел с него все переписки, является полностью несостоятельным и не основанным на законе и фактических обстоятельствах. Кроме того, телефон - это носитель информации и ввиду особенностей данного электронного устройства переписка может быть перенесена на другое устройство.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1, находя приговр суда незаконным и необоснованным, постановленным с существенным нарушением норм материального и процессуального права, просит его изменить, переквалифицировать его действия на ч. 3 ст. 159 УК РФ, назначив наказание, не связанное с лишением свободы и изоляцией от общества или возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, изменив ему меру пресечения на подписку о невыезде и надлежащем поведении. Как указывает осужденный, обвинение не конкретизировано, а приговор основан на предположениях; отсутствует состав коммерческого подкупа; его действия квалифицированы неверно, не устранены противоречия относительно переданной ему денежной суммы в качестве коммерческого подкупа, которые в понимании ФИО2 он передал в качестве такового; назначенное наказание является чрезмерно суровым, определено без учета фактических обстоятельств существенно сниженной в результате его действий степени общественной опасности и влияния назначенного наказания на условия жизни его семьи.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах, судебная коллегия находит, что выводы суда о виновности ФИО5 в совершении в незаконном получении лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, денег за совершение действий в интересах дающего, если указанные действия входят в служебные полномочия такого лица и если оно в силу своего служебного положения может способствовать указанным действиям, в особо крупном размере соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности приведенных в приговоре доказательств, исследованных в судебном заседании.

Как достоверно установлено по делу и не оспаривается в апелляционных жалобах, ФИО1 в период с 02.12.2024 по 10.04.2025 состоял в должности директора по строительству Службы строительного объекта «Космопарк» ООО «<данные изъяты>», являющейся коммерческой организацией. 06.09.2024 ООО «<данные изъяты>» и ИП ФИО2 ИНН были заключены договоры подряда № № и № № на выполнение комплекса монолитных работ на объекте «Многоэтажная жилая застройка со встроено-пристроенными нежилыми помещениями, расположенными по адресу: <адрес>. При этом в период с 27.12.2024 по 16.03.2025 ФИО1 получил от ФИО2 путем получения шести перечислений на его банковскую карту и один раз лично деньги в общей сумме <данные изъяты> рублей.

Доводы стороны защиты о том, что из указанных средств <данные изъяты> рублей были получены осужденным от ФИО2 в долг, в последующем возвращены и не являлись коммерческим подкупом; а оставшейся суммой он завладел мошенническим путем, поскольку каких-либо действий в силу своих служебных полномочий в интересах ФИО1 он не совершал и совершить не мог, как и не мог способствовать указанным действия,– проверялись в ходе производства по делу и были обоснованно отвергнуты судом, как не нашедшие своего объективного подтверждения.

Так, из показаний свидетеля ФИО2 следует, что при осуществлении им строительства многоквартирных домов в ЖК <данные изъяты> по адресу: <адрес>, строительная площадка находилась в ненадлежащем состоянии, по устной договоренности с руководителем проекта ФИО8 он за свой счет привлек всю необходимую технику, завез необходимые материалы, после чего стал заниматься подготовкой строительной площадки, то есть начал фактически выполнять обязанности подрядчика, для того чтобы приступить непосредственно к исполнению своих договорных обязательств. ООО «<данные изъяты>» полностью не рассчиталось с ним за весь комплекс выполненных работ. ФИО8 на его просьбы подписать дополнительные договоры и оплатить проделанную работу находил причины этого не делать. В конце ноября - начале декабря 2024 года ФИО1 пригласил его встретиться, а при встрече ФИО1 стал намекать, что ему (ФИО2) необходимо «уделять ему внимание», то есть передать денежное вознаграждение, чтобы «избежать проблем» по приемке этапов строительства, подписания форм КС-2, КС-3 и вообще, если он (ФИО2.) хочет дальше работать без каких-либо проблем. ФИО1 озвучил сумму в <данные изъяты> рублей ежемесячно. Он отказался, сославшись, что это очень много. ФИО1 стал объяснять, что он не один, ему надо делиться с руководителем, своим заместителем и представителем стройнадзора. Выслушав все доводы ФИО1, он ответил, что нужно уменьшить сумму, на что ФИО1 было сказано, что у него заработная плата составляет <данные изъяты> рублей и он (ФИО2) должен будет столько же ему передавать. Опасаясь за свою дальнейшую трудовую деятельность, он был вынужден согласиться и стал перечислять ФИО1 денежное вознаграждение. Деньги в сумме <данные изъяты> рублей в марте 2025 года он передал ФИО1, который просил дать деньги на лечение отца. При этом он не мог не дать эти деньги ФИО1, в связи с ранее состоявшимися между ними договоренностями. Эти денежные средства были выданы им «в добровольно-принудительном порядке». Кроме того, эти деньги уже были выплачены дополнительно, при этом он постоянно чувствовал моральное давление со стороны ФИО1 и не мог не передать ему требуемые тем деньги, делал это вынужденно. Передача денег в письменном виде в качестве договора займа не оформлялось, проценты за пользование деньгами не предусматривались, сроки возврата не оговаривались. Деньги ему были возвращены ФИО1 уже в ходе расследования уголовного дела. Все денежные средства он выплачивал ФИО1 за беспрепятственное подписание актов приемки работы формы КС-2 и КС-3, делал это из-за опасения потери контрактов и создания проблем со стороны ФИО1 Дополнительное авансирование на производство строительных работ согласовывалось с руководителем проекта ФИО8 путем направления официального письма на дополнительное авансирование в адрес ФИО8

Сам осужденный в ходе предварительного следствия показывал, что в ООО «<данные изъяты>» в его должностные обязанности фактически входило: контроль за работой подрядных организаций, а именно соблюдение ими графика строительно - монтажных работ, проведение координационно-производственных совещаний, планерок, деловая переписка с подрядчиками, постановка задач подчиненному рабочему составу, взаимодействие с руководителем проекта - ФИО8, со сметным отделом компании, финансовым отделом, составление графика и планов работ. Его непосредственным начальником являлся ФИО8 Приемка работ осуществлялась следующим образом: подрядчик предъявлял выполненные работы в первую очередь инженеру строительного контроля, инженер смотрел, насколько качественно они выполнены, специалисты проверяли исполнительную документацию. Исполнительную документацию подрядчик непосредственно передавал ему, он принимал ее, ставил свою подпись и дату. Непосредственно он документацию передавал сразу в производственно-технический отдел и в службу строительного контроля для дальнейшей проверки специалистами. Им могла быть предоставлена информация руководству, например, об отставании подрядчика от графика, в связи с чем руководство организации принимало решение о применении к подрядчику штрафных санкций. Качество работ контролировал инженер. После трудоустройства в ООО «<данные изъяты>» от ФИО8 он получил информацию о том, что строительные работы в ЖК «<данные изъяты>» осуществляет подрядчик ИП ФИО2, с которым он познакомился в декабре на строительной площадке ЖК «<данные изъяты>». На первом совещании он сказал ФИО2, что его не устраивает порядок его работы на стройплощадке, предметом претензий послужило невыполнение им графика работ, низкое качество предоставленной отчетной информации, недостаточное количество рабочего персонала на строительной площадке. ФИО2 объяснял, что помимо двух заключенных договоров на монолитные работы он выполнял работы по незаключенным договорам (находящимся на стадии согласования), таких как подготовка и оборудование строительной площадки, в связи с чем он не может предъявить к оплате выполненные работы по незаключенным договорам. ФИО2 на совещании в присутствии ФИО8 обратился к последнему с просьбой выделить дополнительный аванс в рамках заключенного договора на проведение монолитных работ, при этом ранее (примерно за день до совещания) он сообщил ФИО2, что готов содействовать со своей стороны перед руководством о согласовании вопроса по дополнительному авансированию. У ФИО8 возникали дополнительные вопросы по поводу целесообразности выделения ФИО2 дополнительного авансирования. Тогда как он (ФИО1) мог убедить ФИО8 в том, что дополнительное авансирование необходимо. Для создания условий и ускорения процедуры он дважды ходатайствовал перед ФИО8 о выделении ФИО2 дополнительного авансирования на проведение монолитных работ. После совещания они с ФИО2 отдельно встретились на улице, где ФИО2 сказал: «Евгеньевич, получится протолкнуть до Нового года (имеется ввиду авансирование), сделаю хорошо». Он воспринял эту фразу как обещание ФИО2 в свой адрес о том или ином вознаграждении за оказание содействия в получении им дополнительного аванса. Он согласился. В конце декабря письмо ФИО2 в адрес вице – президента по строительству ЦФО ООО «<данные изъяты>» о выделении доп.авансирования на проведение монолитных работ было согласовано, и ФИО2 получил <данные изъяты> или <данные изъяты> рублей. Изначально он переслал письмо от ФИО2 ФИО8 на его рабочую почту для дальнейшего согласования. 27.12.2024 на его банковский счет от ФИО2 поступили денежные средства в размере <данные изъяты> рублей. Он прислал номер своей банковской карты ФИО2 для последующей передачи на этот номер денежных средств за согласование доп.авансирования. В ходе встречи в декабре 2024 года между ним и ФИО2 была достигнута договоренность, что ФИО2 В.А. будет передавать ему денежные средства в качестве незаконного вознаграждения в размере <данные изъяты> рублей ежемесячно. При этом он (ФИО1) разъяснил ФИО2, что можно избежать некоторых проблем, которые в любом случае возникают при производстве работ, и ускорить процессы при строительстве за денежное вознаграждение. Ежемесячную выплату от ФИО2 он воспринял как благодарность за содействие в ускорении приемки выполненных работ и оплаты по выполненным работам. ФИО2 переводил 27.12.2024 – <данные изъяты> рублей за ускорение и согласование в получении ИП ФИО2 дополнительного авансирования; 21.01.2025– <данные изъяты> рублей за ускорение процедуры согласования подписания договоров на подготовительные работы в декабре 2024 года (договоры фактически подписаны в январе 2025 года). После того как он вышел на работу на строительную площадку, выяснилось, что работы, необходимые для подготовительного периода, проводятся ФИО2 без подписанных договоров, что делало невозможным получение авансирования и закрытия фактически выполненных работ. Основная причина неподписания данных договоров – разногласия по расценкам между ФИО2 и сметчиками ООО «<данные изъяты>». Им в декабре 2024 года были проведены два совещания с участием ФИО8 и представителями сметного отдела. На совещаниях им были обоснованы и доказаны расценки, заявленные ФИО2 После согласования расценок процедура подписания договоров на подготовительные работы значительно ускорилась. Также в связи с поздним согласованием и подписанием договоров на подготовительные работы на строительной площадке им была написана служебная записка на имя руководителя сметного департамента с просьбой досрочно предоставить доступ в личный кабинет подрядчика ИП ФИО2 для возможности загрузки КС-2,3 по данным договорам. 07.02.2025 на его счет поступили <данные изъяты> рублей за общее покровительство и содействие ему, которые заключались в ускорении приемки выполненных работ и, соответственно, в ускорении оплаты по выполненным работам; затем 08.03.2025– <данные изъяты> рублей, 14.03.2025– <данные изъяты> рублей, 15.03.2025 года – <данные изъяты> рублей наличными, в коридоре здания по адресу: <адрес>; 16.03.2025 года – <данные изъяты> рублей.

Первое выполнение по договору на монолитные работы по корпусу УБ-3.2 ИП ФИО2 смог предъявить только в январе 2025 года, так как работы, предъявляемые в выполнении, были сделаны 28-30 декабря 2024 года, при проверке данного выполнения сотрудниками штаба строительства были выявлены ошибки и недочеты, о чем он сообщил ФИО2, по его (ФИО1) просьбе сотрудниками штаба проверяемое выполнение не отклонялось, чтобы можно было исправить ошибки и недочеты. После исправления документа его нужно было заменить в программе 1С, однако у подрядчика таких прав нет, для этого ему пришлось договориться со сметчиком в офисе, поскольку доступ на замену документа в программе есть только у них. Также к данному выполнению не была предоставлена исполнительная документация, по его рекомендации ИП ФИО2 было написано гарантийное письмо на его (ФИО1) имя с указанием срока предоставления данной документации, что позволило согласовать выполнение. И такая ситуация с закрытием выполненных работ повторялась из месяца в месяц. За предоставленные денежные средства он способствовал ФИО2 в ускорении подписания актов приемки выполненных работы. Практически все сотрудники ФИО2 - иностранные граждане, у многих из них патенты находились на оформлении. В связи с этим специалист по охране труда не допускал сотрудников на строительную площадку. ФИО2 мог воспринимать это как противодействие. Но он (осужденный) его в данной части не осуществлял.

Согласно трудовому договору № от 02.12.2024 ФИО1 был принят на работу в подразделение Службы строительного объекта «Космопарк» на должность директора по строительству с выполнением следующих трудовых функцией:

- организация полного цикла строительно-монтажных работ по строительству жилого комплекса;

- управление подрядными организациями, обеспечение заключения договоров с подрядчиками;

- организация контроля проводимых работ в части сроков и качества;

- организация приемки выполненных работ, организация получения разрешения на строительство (РНС), заключения о соответствии (ЗОС), разрешения на ввод объекта в эксплуатацию (РВ);

- составление планов и графиков работ;

- взаимодействие с контрольными и надзорными органами. (<данные изъяты>).

По должностной инструкции директора по строительству на ФИО1 возлагались следующие должностные обязанности:

- организация полного цикла строительно-монтажных работ по строительству жилого комплекса, управление подрядными организациями, обеспечение заключения договоров с подрядчиками, организация контроля проводимых работ в части сроков и качества;

- организация приемки выполненных работ, организация получения разрешения на строительство (РНС), заключения о соответствии (ЗОС), разрешения на ввод объекта в эксплуатацию (РВ);

- составление планов и графиков работ;

- взаимодействие с контрольными и надзорными органами;

- управление командой проекта на площадке;

- организация строительно-монтажных работ (СМР) по инженерным сетям проекта.

На основании пп. 1.1, 4.1, 4.8 указанной должностной инструкции, директор по строительству ФИО1 относится к категории руководителей, имеет право предпринимать действия для предотвращения и устранения случаев любых нарушений и несоответствий; сообщать обо всех выявленных в процессе своей деятельности нарушениях и несоответствиях и вносить предложения по их устранению.

В ходе осмотра мобильного телефона осужденного обнаружена его переписка, связанная с оказанием содействия ФИО2 в отстаивании интересов последнего.

На основании этих и других приведенных в приговоре доказательств суд пришел к правильному выводу о виновности осужденного в совершении преступлений.

Доказательства, положенные судом в основу своих выводов о виновности, правильно оценены как допустимые и достоверные, а в своей совокупности - достаточные для разрешения уголовного дела. Все доказательства получили в приговоре суда оценку по правилам, предусмотренным ст. 87, 88 УПК РФ. При этом суд учел все обстоятельства, которые могли существенно повлиять на его выводы, эти выводы не содержат существенных противоречий, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности ФИО1

Приведенные показания свидетеля ФИО2, в том числе о получении ФИО1 коммерческого подкупа именно в размере <данные изъяты> рублей, категоричны, последовательны, соответствуют другим рассмотренным доказательствам и правильно были положены судом в основу обвинительного приговора. Сообщенные свидетелем сведения об отсутствии у него оснований расценивать отдельно переданную им осужденному сумму в <данные изъяты> рублей в качестве займа и о вынужденном характере такой передачи правильно оценены судом перовой инстанции как достоверные по изложенным в приговоре мотивам. Каких-либо объективных данных считать, что такие показания явились следствием оговора ФИО1 по делу, не имеется. В связи с этим суд верно посчитал, что коммерческий подкуп был лишь прикрыт видимостью договора займа.

Исходя из установленных фактических обстоятельств уголовного дела, в приговоре правильно указано, что деньги ФИО1 были получены за содействие в исполнении заключенных с ООО «<данные изъяты>» договоров подряда, ускорение процедуры выделения ФИО2 дополнительного авансирования на проведение монолитных работ, содействие подписанию договоров подряда на выполнение ряда не оговоренных ранее строительных работ, в том числе путем обращения с просьбами к руководителю проекта ЖК «<данные изъяты>», ускорение процедуры приемки выполненных работ.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, суд пришел к правильному выводу о том, что получение денег ФИО1 имело место за такие действия, которые он имел право совершить в пределах его служебной компетенции, а также за использование им авторитета и иных возможностей занимаемой должности для оказания влияния на других должностных лиц в целях совершения ими действий по службе в интересах ФИО2 В связи с этим судом правильно установлены составобразующие признаки незаконного получения денег за действия, входящие в служебные полномочия лица, и если оно в силу своего служебного положения может способствовать указанным действиям.

Также вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, описание преступного деяния осужденного как лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой организации, является в достаточной мере определенным и конкретизированным в обвинительном заключении и приговоре и не содержит существенных противоречий; обвинительное заключение содержит необходимые данные, в том числе указание на существо обвинения, место, время совершения преступлений, способ, форму вины, последствия и иные обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, подлежащие установлению по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 204 УК РФ, позволившие суду при исследовании доказательств проверить и оценить их. В связи с этим оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ, у суда не имелось.

По рассмотренному уголовному делу в силу требований ст. 23 УПК РФ уголовное преследование за коммерческий подкуп, совершенный лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, осуществлено по заявлению руководителя данной организации. Какие-либо основания считать, что заявление от лица генерального директора ООО «<данные изъяты>» ФИО10 было сфальсифицировано, отсутствуют.

Дело рассмотрено судом полно, всестороннее и объективно. Нарушения принципа состязательности сторон при исследовании и проверке доказательств судом допущено не было. Описательно-мотивировочная часть приговора отвечает требованиям, закрепленным в ст. 305, 307 УПК РФ, нарушений правил составления приговора, вопреки доводам защитника, не усматривается.

Вместе с тем приговор суда в силу пп. 3, 4 ст. 389.15 УПК РФ подлежит изменению в связи с неправильным применением уголовного закона и его несправедливостью вследствие чрезмерной суровости.

Так, в силу ч. 1 ст. 64 УК РФ при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, а равно при активном содействии участника группового преступления раскрытию этого преступления наказание может быть назначено ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ, или суд может назначить более мягкий вид наказания, чем предусмотрен этой статьей, или не применить дополнительный вид наказания, предусмотренный в качестве обязательного.

При этом суд вправе признать исключительными обстоятельствами, дающими основание для применения ч. 1 ст. 64 УК РФ, как отдельные смягчающие обстоятельства, так и их совокупность, указав в приговоре основания принятого решения со ссылками на конкретные обстоятельства уголовного дела. Положения указанной нормы могут применяться и при наличии обстоятельств, отягчающих наказание (п. 40 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»).

При назначении наказания суд сослался на характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного (который на учете в наркологическом диспансере не состоит, психиатрической помощью не пользуется, по месту работы и соседями по месту жительства характеризуется положительно, имеет медаль «<данные изъяты>», благодарственные письма, занимается добровольческой волонтерской деятельностью), обстоятельства, смягчающие наказание (частичное признание вины, раскаяние в содеянном, наличие на иждивении малолетнего ребенка – ФИО6, родившегося ДД.ММ.ГГГГ, совершеннолетнего ребенка, являющегося инвалидом – ФИО4, родившегося ДД.ММ.ГГГГ, и его супруги, являющейся опекуном ФИО4, состояние здоровья близких родственников его супруги, являющихся инвалидами), отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Указывая одновременно с этим на отсутствие оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, суд первой инстанции в полной мере не учел, что совокупность смягчающих наказание обстоятельств при оценке ее с другими данными о личности осужденного, является исключительной, являющейся основанием для назначения наказания ниже низшего предела наказания в виде лишения свободы, предусмотренного ч. 8 ст. 204 УК РФ.

Кроме того, при назначении наказания по статьям уголовного закона, предусматривающим возможность применения дополнительных наказаний по усмотрению суда, в приговоре следует указать основания их применения с приведением соответствующих мотивов (п. 59 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»).

Решение о применении при назначении наказания дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью надлежащим образом мотивировано судом, применено при установлении связи преступления с деятельностью ФИО1, связанной с контролем и осуществлением приемки выполненных работ при производстве строительных работ.

В то же время, решая вопрос о возможности применения штрафа в качестве дополнительного наказания, суд сослался на характер и степень общественной опасности совершенного преступления, связанного с исполнением должностных обязанностей, личность виновного, имущественное положение ФИО1 и его семьи, при этом в полной мере не учел им же установленные смягчающие наказание обстоятельства: наличие у виновного на иждивении малолетнего ребенка, совершеннолетнего ребенка, являющегося инвалидом, и его супруги, являющейся опекуном сына - инвалида, состояние здоровья близких родственников его супруги, являющихся инвалидами. В связи с этим судебная коллегия не находит оснований для назначения осужденному дополнительного наказания в виде штрафа, не являющегося обязательным.

На основании изложенного судебная коллегия производит соответствующее смягчение назначенного ФИО1 наказания.

В остальном, вопреки доводам апелляционных жалоб, судом первой инстанции были в полной мере установлены обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения вопроса о мере наказания. Мотивы невозможности применения при назначении наказания положений ст. 73 УК РФ, являются убедительными.

Основания для изменения в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ категории совершенного преступления с учетом его фактических обстоятельств и степени общественной опасности отсутствуют.

Мобильный телефон использовался осужденным для передачи сведений о его банковской карте, привязанной к его расчетному счету в банке, для последующего незаконного получения денег, тем самым явилось средством совершения преступления, что в силу п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ предопределяет решение о его конфискации.

В то же время, принимая решения о взыскании с ФИО1 в доход государства <данные изъяты> рублей в счет конфискации денежных средств, полученных в результате совершения преступления, судом первой инстанции не учтено, что в соответствии с ч. 3 ст. 104.1 УК РФ имущество, указанное в ч.ч. 1 и 2 ст. 104.1 УК РФ, переданное осужденным другому лицу (организации), подлежит конфискации, если лицо, принявшее имущество, знало или должно было знать, что оно получено в результате преступных действий. При этом оценки показаниям свидетеля ФИО2 о том, что он знал, что в ходе расследования ему возвращаются деньги, полученные осужденным в результате преступных действий, судом дано не было. В этой связи, учитывая необходимость соблюдения состязательной процедуры рассмотрения вопроса о конфискации и соблюдения прав участников судопроизводства, судебная коллегия считает необходимым указанное решение отменить, а уголовное дело в части решения вопроса о применении конфискации денег, полученных в результате совершения преступления, - передать в тот же суд на новое судебное разбирательство в порядке, предусмотренном ст. 397, 399 УПК РФ, при котором суду надлежит учесть изложенное, создать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, принять по делу законное, обоснованное и надлежащим образом мотивированное решение.

Иных нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, при производстве предварительного следствия и в ходе судебного разбирательства по настоящему делу допущено не было.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

приговор Калужского районного суда Калужской области от 21 января 2026 года в отношении ФИО1 изменить:

с применением ст. 64 УК РФ смягчить назначенное ФИО1 наказание до 3 лет лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с контролем и осуществлением приемки выполненных работ при производстве строительных работ, на срок 2 года.

Этот же приговор в части решения о взыскании с ФИО1 в доход государства <данные изъяты> рублей в счет конфискации денежных средств, полученных в результате совершения преступления, отменить, уголовное дело в части решения вопроса о применении конфискации денег, полученных в результате совершения преступления, передать в тот же суд на новое судебное разбирательство в порядке, предусмотренном ст. 397, 399 УПК РФ.

В остальной части приговор суда в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Настоящее апелляционное определение вступает в законную силу с момента его оглашения и может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Первый кассационный суд общей юрисдикции через суд, постановивший приговор, в течение 6 месяцев со дня вынесения апелляционного определения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии апелляционного определения. В случае пропуска указанного срока обжалования или отказа в его восстановлении кассационная жалоба на приговор подается непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматривается в порядке, предусмотренном статьями 401.10 - 401.12 УПК РФ. Стороны вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи