Решение № 2-727/2019 2-727/2019~М-430/2019 М-430/2019 от 10 декабря 2019 г. по делу № 2-727/2019

Дело № 2-727/2019


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

10 декабря 2019 года г. Воткинск

Воткинский районный суд Удмуртской Республики в составе:

судьи Войтовича В.В.,

при секретаре Сокуровой М.В., помощник судьи Апкаликов Ю.И.,

с участием истца - ФИО1, ее представителей ФИО2, ФИО3, представителя Г.В.А. - ФИО4, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГВА о признании договора дарения недействительным,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ГВА, в котором просит признать договор дарения квартиры от <дата>, расположенной по адресу: УР, <*****>, заключенный между истцом и ответчиком, недействительным.

Требование мотивировано тем, что истец подписала указанный договор дарения под влиянием существенного заблуждения, истец заключая договор дарения заблуждалась относительно сущности договора дарения и содержания взаимных обязательств сторон, ответчик ввела в заблуждение истца относительно природы договора, истец не имела намерений дарить квартиру ответчику. Истец считает, что договор дарения заключен на крайне невыгодных условий для истца, поскольку указанная выше квартира является единственным ее местом жительства. В обосновании иска сторона истца сделала ссылку на положение норм ст. 178 ГК РФ (Сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел).

В судебном заседании истец - ФИО1 просила суд иск удовлетворить по основаниям, в нем изложенным. Суду пояснила, что заключила договор дарения квартиры с дочерью сестры, договор дарения не читала, в момент подписания договора дарения она (истец) была трезвая, однако не понимала, что подписывает.

При этом истец признала, что она (истец) умеет читать и писать, что в договоре дарения от <дата> расписалась именно она (истец), также истец признала, что она узнала о том, что она подарила квартиру ответчику в этот же день <дата>, когда они (стороны) вышли на улицу из Регистрационной палаты, поскольку ответчик ей сказала, что продаст ее квартиру. Признание данных обстоятельств закреплено в протоколе судебного заседания от <дата>, как то предусмотрено положениями норм ч. 2 ст. 68 ГПК РФ.

Истец в судебном заседании, на вопрос суда, пояснила почему она обратилась в суд с рассматриваемым иском только лишь <дата>, - второй муж болел и умер в 2014 году, ей было некогда.

Представители истца: ФИО2, ФИО3 просили суд иск удовлетворить по основаниям, в нем изложенным, суду пояснили, что срок исковой давности истцом пропущен по уважительным причинам, а именно истец неграмотна, находится в беспомощном состоянии - диагноз органическое психическое расстройство с дементирующим течением, выраженными эмоционально волевыми нарушениями (F06.818).

Г.В.А., надлежащим образом извещенная о времени и месте рассмотрения гражданского дела, в судебное заседание не явилась, ранее представила в суд ходатайство о рассмотрении гражданского дела без ее участия.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО4 просил суд оставить иск без удовлетворения, суду пояснил, что племянница (ответчик) истца приехала к ней в гости для оформления договора дарения квартиры от <дата>, они сходили в риэлторскую компанию, затем в кадастровую палату, истцу зачитали договор дарения, истец расписалась в трех экземплярах договора, истец сама хотела, чтобы квартира перешла к ответчику, истец сознательно подарила квартиру ответчику, ответчик в заблуждение истца по поводу предмета и последствий договора дарения не вводила.

Представитель ответчика просил суд применить последствия пропуска истцом срока исковой давности.

ШТА суду дала показания о том, что она ранее являлась государственным регистратором, документы на регистрацию от ФИО1 и ГВА она не принимала, она осуществила правовую экспертизу документов как государственный регистратор, оснований для отказа в регистрации сделки не было. Пояснила, что специалисты, осуществляющие прием документов на государственную регистрацию прав ей (истцу) все разъяснили и прочитали.

ПЕЛ суду дала показания о том, что она знает истца с 1980 года, с апреля 2018 года она стала с истцом тесно общаться, и истец рассказала ей, что потеряла квартиру и то, что она (истец) не хотела дарить квартиру ответчику (свидетель суду пояснила, что знает об этом только со слов истца). Также свидетель пояснила, что ей (свидетелю) не известно, как себя истец вела в быту в 2011 году.

В соответствии с ч. 5 ст. 167 ГПК РФ гражданское дело рассмотрено в отсутствие неявившейся ответчика.

Заслушав пояснения истца, ее представителей, пояснения представителя ответчика, показания свидетелей, исследовав материалы гражданского дела, две медицинские карты истца, суд установил следующие обстоятельства, имеющие значение для дела.

Истец - ФИО1, <дата> года рождения.

Г.В.А., <дата> года рождения.

Ранее <*****> по адресу: УР, <*****>, дом №*** принадлежала на праве собственности истцу на основании договора на передачу квартиры (дома) в собственность граждан от <дата>.

Данный договор зарегистрирован в установленном законом порядке <дата>.

<дата> ФИО1 (даритель) подписала собственноручно с ГВА (одаряемая) договор дарения данной квартиры.

Так по тексту данного договора истец везде указана в качестве дарителя, а ответчик в качестве одаряемой.

В конце договора указано: «Договор прочитан обеими сторонами», поставлены подписи сторон договора и расшифровки в виде ФИО сторон договора, сделанные от руки.

Данный договор и право собственности на квартиру зарегистрировано на имя Г.В.А. в установленном законом порядке <дата>.

В судебном заседании истец - ФИО1 суду пояснила, что в момент подписания договора дарения она была трезвая, признала, что она (истец) умеет читать и писать, что в договоре дарения от <дата> расписалась именно она (истец). Признание данных обстоятельств закреплено в протоколе судебного заседания от 30 мая 2019 года, как то предусмотрено положениями норм ч. 2 ст. 68 ГПК РФ.

В судебном заседании истец - ФИО1 признала, что она узнала о том, что она подарила квартиру ответчику в этот же день 6 апреля 2011 года, когда они (стороны) вышли на <*****> палаты, поскольку ответчик ей сказала, что продаст ее квартиру. Признание данного обстоятельства закреплено в протоколе судебного заседания от 30 мая 2019 года, как то предусмотрено положениями норм ч. 2 ст. 68 ГПК РФ.

Согласно справке ООО УК «Коммунсервис» от <дата> в данной квартире числится зарегистрированной лишь истец.

Ранее истец - ФИО1 обращалась в Воткинский районный суд УР с иском к ГВА о признании недействительным договора дарения квартиры по адресу: УР, <*****> (гражданское дело №***).

Данное требование истцом было мотивировано тем, что на основании договора от <дата> на передачу жилого помещения в собственность в порядке приватизации истец являлась собственником указанной квартиры, постоянно проживала и проживает в ней время, другого жилого помещения не имеет. В марте 2013 года истец в своих документах обнаружила договор дарения, заключенный <дата>, согласно которому вышеуказанную квартиру она подарила ответчику. Намерений и желания дарить принадлежавшую ей квартиру ответчику истец никогда не имела, поскольку квартира является единственным жилым помещением для нее, иного недвижимого имущества в собственности она не имеет, имеет низкий доход. Ответчик приходится истцу дальней родственницей, проживает в <*****> и в апреле 2011 года приезжала к ней в гости. В указанный период времени истец была очень больна, поскольку имеет заболевание гипертонии и ишемической болезни сердца. Ответчик уговорила сходить с ней в центр, где в одном из служебных помещений ответчик уговорила ее подписать какие-то документы. При подписании документов истец очень плохо себя чувствовала, не понимала, что с ней происходит, подписывать документы не хотела. Ответчик пальцем указывала, где необходимо ставить подпись и настаивала на их подписании. Истец вынужденно подписала указанные документы, не могла противостоять ответчику, которая заставила ее это сделать. Перед подписанием никто не читал вслух данные документы, самостоятельно прочитать их истец не имела возможности, поскольку имеет слабое зрение. Ответчик не разъясняла истцу, что именно она подписывает. Через несколько дней ответчик уехала. Зная о болезненном состоянии истца и о слабом зрении, ответчик воспользовалась этим, составив договор от <дата> дарения принадлежавшей истцу квартиры. Узнав о том, что ею подписан договор дарения, истец в апреле 2013 года вызвала ответчика в <*****>. По ее приезду истец предложила расторгнуть договор дарения, указав, что фактически ответчик завладела квартирой обманным путем без согласия истца. От расторжения договора ответчик отказалась.

В обосновании иска истец ссылалась на положения норм п. 1 ст. 177 (сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения), ст. 179 ГК РФ (сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем воспользовалась другая сторона, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего).

При рассмотрении гражданского дела №*** по ходатайству стороны истца судом назначена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению комиссии экспертов от <дата> №*** ФИО1 была способна понимать значение своих действий и руководить ими. В частности, в заключении экспертами психиатрами указано, что в период заключения договора дарения квартиры признаков какого-либо расстройства психической деятельности, препятствующего ей понимать значение своих действий и руководить ими, не обнаруживала. В настоящее время у ФИО1 обнаруживаются признаки <***> которое с высокой долей вероятности имелось у ФИО1 и <дата>. Однако оно в силу сохранности критических и прогностических способностей не ограничивало способности истца в период заключения договора к целенаправленному поведению с пониманием сущности сделки со своим имуществом. Это подтверждено материалами дела, медицинской документацией и настоящим освидетельствованием, где истец демонстрировала понимание сущности дарения, подтвердила свое намерение в 2011 года сделать хозяйкой квартиры ответчицу, высказывая опасения лишь в вопросе возможности лишения ее жилья в случае его продажи, что свидетельствует о совокупности с результатами комплексного психологического исследования и психиатрического освидетельствования о сохранной способности ФИО1 к анализу и критической оценки ситуации, усвоению новой информации, поиску решений в правовом поле. Активно демонстрируемые истцом грубые нарушения памяти не подтверждены экспериментальным психологическим исследованием и клинической беседой с ФИО1, что расценено комиссией в рамках аггравации (преувеличения) имеющихся нарушений. Эксперт-психолог пришел к заключению, что в период совершения юридически значимого акта какого-либо состояния, оказавшего существенное влияние на поведение ФИО1, не выявлено, она могла понимать характер и значение совершаемых ею действий и руководить ими. Экспертом-психологом не выявлено данных о повышенной внушаемости истца, конформности ее поведения, отсутствие выраженной аномальности функционирования основных психических процессов, ответственных за социальную регуляцию поведения, а именно - за принятие решения, его планирование, реализацию, прогноз его возможных последствий в юридически значимый период времени. Обнаружено и отсутствие данных за давление, принуждение, внушенный характер мотивации поведения ФИО1 в контексте сложившихся отношений с лицами, в пользу которых была оформлена дарственная. В материалах дела отсутствуют сведения о том, что оспариваемый договор является продуктом повышенной зависимости, внушающего влияния на решения со стороны ответчиков, также отсутствует какая-либо информация о том, что решения истца были продиктованы повышенной подверженностью внешним воздействиям ответчика. Таким образом, психологический и патопсихологический анализ материалов гражданского дела, данные экспериментально-психологического обследования свидетельствовали о том, что данных за существенное влияние на поведение присущих ФИО1 индивидуально-личностных особенностей, с учетом образования, состояния здоровья, за возникновение в момент совершения сделки (подписания договора дарения <дата>) какого-либо состояния, оказавшего существенное влияние на ее поведение, препятствующего ей осознавать свои действия и руководить ими, препятствующего ее свободному волеизъявлению, не выявлено, с учетом чего она могла в исследуемый период времени осознавать свои действия и руководить ими.

Указанное заключение экспертов, при рассмотрении гражданского дела №*** судом принято, как относимое и допустимое доказательство по делу и сделан судом вывод об отсутствии правовых оснований для признания сделки недействительной на основании п. 1 ст. 177 ГК РФ.

Далее, поскольку истцом не были представлены доказательства недействительности договора дарения и по основаниям, указанным в ст. 179 ГК РФ - обман, насилие, угроза, вынужденность совершения вследствие стечения тяжелых обстоятельств, а также из совокупности представленных суду доказательств суд, при рассмотрении гражданского дела №***, сделал вывод о том, что истец имела намерение произвести отчуждение квартиры в пользу ответчика, далее суд при рассмотрении гражданского дела №*** сделал вывод об отсутствии оснований для признания оспариваемого договора недействительным по основаниям, указанным в иске (гражданское дело №***).

<дата> решением Воткинского районного суда УР отказано в удовлетворении иска ФИО1 к ГВА о признании сделки недействительной.

Данное решение суда не обжаловано, вступило в законную силу <дата>.

В силу положений норм ч. 2 ст. 61 ГПК РФ данные обстоятельства, а именно, то что: истец в момент совершении сделки - договора дарения квартиры <дата> была способна понимать значение своих действий и руководить ими; истец имела намерение произвести отчуждение квартиры в пользу ответчика; отсутствие со стороны ответчика обмана, насилия, угрозы; отсутствие вынужденности совершения этой сделки вследствие стечения тяжелых обстоятельств, - обязательны для суда при рассмотрении гражданского дела №***, указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении гражданского дела №***, поскольку в нем участвуют те же стороны (истец - ФИО1, Г.В.А.).

<дата> определением Воткинского районного суда УР (гражданское дело №***) иск ФИО1 к ГВА о признании договора дарения от <дата> недействительной сделкой, оставлен без рассмотрения, в виду двойной неявки сторон в судебное заседание на основании абз. 7 ст. 222 ГПК РФ.

<дата> определением Воткинского районного суда УР по ходатайству стороны истца Государственному бюджетному учреждению Здравоохранения Республики Башкортостан «Республиканская клиническая психиатрическая больница» поручено проведение по гражданскому делу №*** судебной комплексной медицинской экспертизы. На разрешение экспертов были поставить следующие вопросы:

1. Могли ли возраст, состояние здоровья ФИО1 , <дата> года рождения, с учетом имеющихся у нее заболеваний, а также принимаемых ею лекарственных препаратов, отраженных в медицинской документации, предоставленной в материалы гражданского дела, повлиять на волю ФИО1 при подписании (заключении) договора дарения от <дата> квартиры, расположенной по адресу: УР, <*****>? Если да, то каким образом и в какой степени?

2. Заблуждалась ли <дата> ФИО1 , <дата> года рождения, с учетом состояния здоровья, имеющихся у нее заболеваний, а также принимаемых ею лекарственных препаратов, отраженных в медицинской документации, предоставленной в материалы гражданского дела, относительно самой сути сделки, в том числе предмета сделки, лица, которому осуществляла дарение, при подписании (заключении) договора дарения от <дата> квартиры, расположенной по адресу: УР, <*****>? Если да, то каким образом и в какой степени?

3. Могла ли <дата> ФИО1 , с учетом состояния здоровья, имеющихся у нее заболеваний, а также принимаемых ею лекарственных препаратов, отраженных в медицинской документации, предоставленной в материалы гражданского дела самостоятельно прочитать текст договора дарения от <дата> квартиры, расположенной по адресу: УР, <*****>, в том числе с использованием оптического прибора?

В заключении комиссии судебно-психиатрических экспертов от <дата> №*** эксперты дали ответы на поставленные вопросы, указали о том, что в настоящее время ФИО1 обнаруживает признаки <***>, в период подписания договора дарения <дата> у ФИО1 оимечалось <***> в связи с сосудистым заболеванием головного мозга. Данный диагноз предполагает наличие в структуре психических процессов легкого снижения мнестических процессов (памяти, внимания), изменения динамики мышления (по типу инертности, обстоятельности), без грубых нарушений при этом способности к мыслительной и интеллектуальной деятельности, признаки истощаемости психических процессов, в сочетании с негрубыми возрастными изменения в эмоционально-волевой сфере лабильного плана в виде эмоциональной лабильности, склонности к реакциям растерянности, сниженной способности ориентироваться в субъективно сложной, незнакомой жизненной ситуации и адаптироваться к ней, уязвимости, впечатлительности, склонности к волнениям и «застреванию» на негативно окрашенных переживаниях, ожидания повышенного внимания к себе без нарушения при этом критического и прогностического потенциала волевой саморегуляции поведения, без выраженных признаков повышенной внушаемости и подчиняемости, несамостоятельности. Однако, как показывает анализ материалов гражданского дела, можно выделить ряд психологических и жизненных факторов, влияющих на формирование неправильных представлений ФИО1 относительно природы сделки и на возможность возникновения состояния заблуждения:

а) индивидуально-психологические особенности в виде склонности к реакциям растерянности и сниженной способности ориентироваться в субъективно сложной, незнакомой жизненной ситуации и адаптироваться к ней;

б) низкие интеллектуальные возможности (ФИО1 имела всего 4 класса образования, хотя умела читать и писать, она не знала содержание документа, который подписывала; договор дарения не читала, только подписала, не читала, она ей его не читала, она не думала, что подписывала); (детство было трудным, она очень рано начала работать в колхозе, в 13 лет работала пастухом, на лесопилке, помогала родителям, делала тяжелую работу, было не до учебы);

в) плохое зрение (офтальмологом в 2008 году был выставлен диагноз: <***>).

Сочетание у ФИО1 этих неблагоприятных факторов в момент совершении договора дарения <дата>, могло привести к селективности восприятия подэкспертиой данной ситуации и нарушению осознания фактический стороны дела и к ситуативному принятию решения в период составления и подписания договора дарения <дата>.

Далее эксперты указали, что Органическое психическое расстройство с легким психоорганическим синдромом, в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (F06.8), о чем свидетельствуют данные анамнеза о возрасте подэкспертной, наличии у нее в течение многих лет сосудистой патологии: головного мозга (гипертоническая болезнь, церебральный атеросклероз, дисциркуляторная энцефалопатия), с наблюдавшимися церебрастеническими проявлениями (головные боли, головокружение, общая слабость, шум в голове, в ушах, нарушение сна, снижение памяти), что в совокупности с малограмотностью и изначально низким образовательным уровнем обусловило селективное восприятие данной ситуации, доминирование значимых одних целей над другими, то есть элементами аффективно суженного сознания (сосредоточенность на необходимости в постороннем уходе), плохим зрением, ситуативным принятием решения подписать договор, что в целом оказало существенное влияние на ее сознание и деятельность, привело к ограничению свободного волеизъявления, адекватной оценки ситуации и снижению прогностических и критических способностей в отношении социальноюридических последствий договорами могло способствовать формированию неправильного мнения относительно существа сделки и введению ее в заблуждение в юридически значимый период - <дата>.

Далее эксперт психолог указала, что приведенные выше заболевания истца, привели селективности восприятия истцом данной ситуации и неполному осознанию фактической стороны дела и к ситуативному принятию решения, что могло способствовать формированию неправильного мнения относительно существа сделки в юридически значимый период, а именно в период составления и подписания договора дарения 6 апреля 2011 года.

Данные обстоятельства сторонами дела в целом не оспариваются.

Пунктом 1 ст. 572 ГК РФ установлено, что по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу, либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьими лицом.

Согласно п. 3 ст. 574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации (для договоров, заключенных до 1 марта 2013 года (Федеральный закон от 30 декабря 2012 года № 302-ФЗ).

В силу п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным в ГК РФ, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1 ст. 167 ГК РФ).

Правовым основанием иска ФИО1 указана ст. 178 ГК РФ.

В силу действующего законодательства данные сделки являются оспоримыми, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в ст. 178 ГК РФ согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований недействительности сделки.

Статьей 178 ГК РФ предусмотрено, что сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел (пункт 1).

Пункт 2 указанной нормы содержит примерный перечень условий, при которых заблуждение считается существенным.

Так, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:

1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;

2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;

3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;

4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;

5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Из смысла приведенной нормы следует, что сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

При этом не любое заблуждение влечет недействительность совершенной сделки. Существенное значение имеет лишь заблуждение, то есть искаженное, ошибочное представление лица относительно природы совершаемой им сделки, тождества предмета сделки, таких качеств предмета сделки, которые значительно снижают возможности его использования по назначению, при этом обязанность доказать наличие названных обстоятельств и их существенность лежит на истце. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения и не может повлечь недействительность сделки.

Вместе с тем, стороной истца, как того требуют положения норм ст. 12, ч. 1 ст. 56 ГПК РФ не представлено суду достаточных относимых, допустимых доказательств того, что в момент совершения сделки - подписания договора дарения <дата>, истец совершила сделку под влиянием заблуждения со стороны ответчика.

Так, из показаний свидетелей, судом установлено, что данные свидетели не присутствовали при подписании <дата> сторонами дела договора дарения квартиры, то есть показаниями данных свидетелей не подтверждено совершение истцом <дата> сделки - дарения квартиры под влиянием заблуждения со стороны ответчика.

Таких доказательств также не содержит заключение специалиста ООО «АИКС» «Центр психического здоровья» от <дата>.

В заключении комиссии судебно-психиатрических экспертов от <дата> №*** сделаны не категоричные, а лишь вероятные выводы о том, что заболевания истца привели селективности восприятия истцом данной ситуации и неполному осознанию фактической стороны дела и к ситуативному принятию решения, что могло способствовать формированию неправильного мнения относительно существа сделки в юридически значимый период, а именно в период составления и подписания договора дарения <дата>.

Из условий договора дарения квартиры от <дата> следует, что при его подписании истец выразила намерение подарить квартиру в целом как объект ответчику.

В договоре дарения от <дата> указано о том, что договор прочитан обоими сторонами, то есть в том числе истцом.

В судебном заседании <дата> истец признала, что она умеет читать.

Признание данного обстоятельства закреплено судом в протоколе судебного заседания от <дата>, как то предусмотрено положениями норм ч. 2 ст. 68 ГПК РФ.

Договор дарения собственноручно подписан истцом.

Решением Воткинского районного суда УР от <дата>, вступившим а законную силу, установлено: истец в момент совершении сделки - договора дарения квартиры <дата> была способна понимать значение своих действий и руководить ими; истец имела намерение произвести отчуждение квартиры в пользу ответчика; отсутствие со стороны ответчика обмана, насилия, угрозы; отсутствие вынужденности совершения этой сделки вследствие стечения тяжелых обстоятельств.

Как указано выше, в силу положений норм ч. 2 ст. 61 ГПК РФ данные обстоятельства обязательны для суда при рассмотрении гражданского дела №***, указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении гражданского дела №***.

При таких обстоятельствах, исходя из заявленного правового основания иска (ст. 178 ГК РФ), у суда отсутствуют правовые основания для признания договора дарения квартиры от <дата> недействительным.

В соответствие с п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 ГК РФ.

Пунктом 1 ст. 197 ГК РФ определено, что для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком.

В соответствие с п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179 ГК РФ), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствие с п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В силу ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

В силу норм ГК РФ требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности.

Как указано выше, стороной ответчика заявлено о применении судом последствий пропуска истцом годичного срока исковой давности.

Договор дарения квартиры подписан сторонами <дата>, регистрация договора дарения в установленном законом порядке осуществлена <дата>.

<дата> в судебном заседании истец - ФИО1 признала, что она узнала о том, что она подарила квартиру ответчику в этот же день, то есть <дата>.

Признание данного обстоятельства закреплено в протоколе судебного заседания от <дата>, как то предусмотрено положениями норм ч. 2 ст. 68 ГПК РФ.

Соответственно годичный срок исковой давности истек 6 апреля 2012 года (пятница - рабочий день).

Рассматриваемый иск подан в суд лишь <дата>, то есть спустя более 7 лет.

В п. 12 постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» дано разъяснение о том, что бремя доказывания наличия обстоятельств, свидетельствующих о перерыве, приостановлении течения срока исковой давности, возлагается на лицо, предъявившее иск. В соответствии со ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях суд может признать уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца - физического лица, если последним заявлено такое ходатайство и им представлены необходимые доказательства.

Согласно протоколам судебных заседаний от <дата>, от <дата> на сторону истца возложено бремя доказывания того, что срок исковой давности не пропущен (течение срока исковой давности прерывалось, приостанавливалось), если срок исковой давности пропущен по уважительной причине, указано на необходимость представить тому доказательства.

Пропуск срока исковой давности стороной истца не оспаривается.

Представители истца: ФИО2, ФИО3 просили суд срок исковой давности восстановить, ссылаясь на то, что срок исковой давности истцом пропущен по уважительным причинам, а именно истец неграмотна, находится в беспомощном состоянии - диагноз органическое <***>

Вместе с тем, стороной истца не представлено суду достаточных относимых и допустимых доказательств того, что истец является неграмотной, а также того, что истец является беспомощной в силу наличия у нее диагноза - органическое психическое расстройство с дементирующим течением, выраженными эмоционально волевыми нарушениями (F06.818).

Так, в судебном заседании <дата> истец признала, что она умеет читать и писать. Признание данных обстоятельств закреплено в протоколе судебного заседания от <дата>, как то предусмотрено положениями норм ч. 2 ст. 68 ГПК РФ.

Из заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов от <дата> №*** также не следует, что истец является неграмотной или беспомощной.

Кроме того, как указано выше истец в 2013 году, 2018 году уже обращалась в суд с указанными выше исками о признании договора дарения от <дата> недействительным, которые являлись предметом рассмотрения гражданских дел №***, №***, что свидетельствует о том, что истец при наличии у нее (истца) желания способна обратиться в суд за защитой своих прав.

Иных доказательств уважительности причин пропуска срока исковой давности стороной истца суду не представлено.

Учитывая вышеизложенное, у суда отсутствуют правовые основания для удовлетворения иска.

Представитель ответчика ФИО4 просил суд взыскать с истца в пользу ответчика расходы по оплате услуг представителя в размере 50000 руб.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 данного кодекса.

Решение суда состоялось в пользу Г.В.А.

Статья 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относит в том числе расходы на оплату услуг представителя.

В силу ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В соответствии с разъяснениями приведенными в абзаце третьем пункта 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», при рассмотрении заявления по вопросу о судебных издержках суд разрешает также вопросы о распределении судебных издержек, связанных с рассмотрением данного заявления.

Таким образом, издержки, понесенные сторонами в связи с рассмотрением судом вопроса о распределении судебных расходов по делу, подлежат распределению в том же порядке и по тем же правилам, что и издержки, связанные с рассмотрением дела по существу.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.п. 10, 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек.

Разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов (ч. 3 ст. 111 АПК РФ, ч. 4 ст. 1 ГПК РФ, ч. 4 ст. 2 КАС РФ).

ФИО1 и ее представители возражений на заявленное требование о взыскании судебных издержек суду не представили.

В целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (статьи 2, 35 ГПК РФ, статьи 3, 45 КАС РФ, статьи 2, 41 АПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Согласно п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1 расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, взыскиваются судом с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ, статья 112 КАС РФ, часть 2 статьи 110 АПК РФ).

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства. Разумность судебных издержек на оплату услуг представителя не может быть обоснована известностью представителя лица, участвующего в деле.

В подтверждении несения стороной ответчика расходов по оплате услуг представителя в размере 50000 руб., при рассмотрении гражданского дела №***, в материалы гражданского дела представлены: договор от <дата>, заключенный между ООО ЮК «Защита» в лице директора ФИО4, квитанция от <дата> серии ЛХ №***.

Учитывая сложность рассмотренного гражданского дела, объем проделанной представителем ответчика ФИО4 работы по представлению интересов ГВА в суде первой инстанции: изучение документов, консультация ответчика; ознакомление с материалами гражданского дела; подготовка заявления о применении судом последствий пропуска истцом срока исковой давности; принятие участие в судебных заседаниях <дата>, <дата>, <дата>, суд пришел к выводу о том, что с ФИО1 в пользу ГВА подлежат взысканию в счет возмещения расходов по оплате услуг представителя 10000 руб.

Руководствуясь статьями 194 - 199 ГПК РФ, суд

решил:

иск ФИО1 к ГВА о признании договора дарения недействительным,- оставить без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 в пользу ГВА в счет возмещения расходов по оплате услуг представителя 10000 руб.

Решение суда может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики путем подачи апелляционной жалобы в течение месяца через Воткинский районный суд Удмуртской Республики со дня изготовления его в окончательной форме.

Мотивированное решение составлено судьей <дата>.

Судья В.В. Войтович