Решение № 2-184/2024 2-3542/2023 2-4/2025 2-4/2025(2-184/2024;2-3542/2023;)~М-2700/2023 М-2700/2023 от 13 февраля 2025 г. по делу № 2-184/2024

Дело № 2-4/2025 (2-184/2024)

Категория № 2.212

УИД 02RS0001-01-2023-006458-37


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

14 февраля 2025 года г. Горно-Алтайск

Горно-Алтайский городской суд Республики Алтай в составе:

председательствующего Кошкиной Т.Н.,

при секретаре Сайденцаль Т.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Т.А.И. к БУЗ РА «Перинатальный центр», БУЗ РА «Республиканская больница» о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Т.А.И. обратилась в суд с исковым заявлением, с учетом его уточнения о взыскании компенсации морального вреда с БУЗ РА «Перинатальный центр», Министерству здравоохранения Республики Алтай в размере 700 000 рублей, с БУЗ РА «Республиканская больница» в размере 525 000 рублей. Требования мотивированы тем, что ДД.ММ.ГГГГ БУЗ РА «Перинатальный центр» после родов у нее начались сильные боли, на вторые сутки она была переведена в хирургическое отделение БУЗ РА «Республиканская больница», где было проведено оперативное вмешательство, ей удалили матку, в результате дефектов медицинской помощи, оказанной ей ДД.ММ.ГГГГ ответчиками, истцу причинены нравственные и физические страдания.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве соответчика привлечено Министерство здравоохранения Республики Алтай.

В судебном заседании истец Т.А.И., ее представитель ФИО5 заявленные требования поддержали, с учетом их уточнения.

Представители ответчиком БУЗ РА «Республиканская больница» ФИО6, БУЗ РА «Перинатальный центр» ФИО7 просили в удовлетворении иска отказать.

Иные участники процесса не явились, извещены надлежащим образом.

Выслушав лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, заслушав прокурора, давшего заключение об удовлетворении требований о взыскании компенсации морального вреда в разумном размере, оценив представленные доказательства в совокупности, суд приходит к следующим выводам.

К числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите, относится право на охрану здоровья (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации), которое также является высшим для человека благом, без которого могут утратить значение многие другие блага.

Пунктом 1 статьи 2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

На основании пункта 21 статьи 2 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Согласно части 1 статьи 37 названного Федерального закона медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В соответствии с пунктом 11 части 1 статьи 79 Федерального закона «О основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (в редакции действующей на момент оказания медицинской помощи) медицинская организация обязана вести медицинскую документацию в установленном порядке и представлять отчетность по видам, формам, в сроки и в объеме, которые установлены уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи (часть 2 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В соответствии с п. 1 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Часть 2 статьи 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, в частности право на жизнь, здоровье) (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В абзаце первом пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Согласно пункту 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Согласно пункту 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В соответствии с пунктом 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда.

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В силу пункта 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

В соответствии с пунктом 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Из изложенного следует, что в случае причинения работниками медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинской организации за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинской организации (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского учреждения или его работников.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

Из материалов дела следует, что Т.А.И. (ФИО1) А.И. наблюдалась в женской консультации БУЗ РА «Усть-Канская РБ» в связи с беременностью, была направлена на дородовую госпитализацию в БУЗ РА «Перинатальный центр» на ДД.ММ.ГГГГ. Согласно выписке № находилась в отделении патологии беременности БУЗ РА «Перинатальный центр» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: <данные изъяты>.

Из стационарной стационарная медицинская карта беременной, роженицы и родильницы № из БУЗ РА «Перинатальный центр» следует, что Т.А.И. (ФИО1) А.И. ДД.ММ.ГГГГ поступила для оказания медицинской помощи в стационарных условиях в данном году повторно, по экстренным показаниям. Диагноз клинический. <данные изъяты>. Выписана: переведена в другую медицинскую организацию. Исход заболевания: переведена в другую медицинскую организацию - хир. отд. РА.Диагноз заключительный клинический (ДД.ММ.ГГГГ): Основной: <данные изъяты>.

В карте имеется Партограмма.

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ. После консультации дежурного хирурга БУЗ РА «РБ», пациентка оставлена в хирургическом отделении для дальнейшего наблюдения и лечения. Оформлен должный перевод.

Из стационарной медицинской карты № из БУЗ РА «Республиканская больница» следует, что Т.А.И. (ФИО1) А.И. поступила в хирургическое отделение.

Дата и время поступления <данные изъяты> час. Дата перевода в гинекологическое отделение <данные изъяты> час. Дата выбытия <данные изъяты> час.

Диагноз при поступлении: <данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Предоперационный эпикриз.

<данные изъяты> Учитывая тяжесть состояния пациентки, объем перенесенного оперативного вмешательства для дальнейшего лечение и наблюдения переводится в ОАР.

Имеется протокол осмотра анестезиолога и протокол анестезии от 05.01.2023г.

Выписана из стационара ДД.ММ.ГГГГ. Диагноз клинический: Поздний послеродовой период 12 сутки. Состояние после субтотальной гистерэктомии без придатков по поводу разрыва матки по рубцу в нижнем сегменте. Постгеморрагическая анемия тяжелой степени, восстановление до легкой степени тяжести.

Из протокола прижизненного патолого-анатомического исследования биопсийного (операционного) материала № (изъятие материала от ДД.ММ.ГГГГ.) от ДД.ММ.ГГГГ. следует:

Макро: <данные изъяты>.

Микро: <данные изъяты>.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

Из заключения № от ДД.ММ.ГГГГ КГБУЗ «<адрес>вое бюро судебно-медицинской экспертизы» следует, что согласно клиническим рекомендациям «Послеоперационный рубец на матке, требующий предоставления медицинской помощи матери во время беременности, родов и в послеродовом периоде», утв. Минздравом России, 2021г., действующим на момент оказания медицинской помощи Т.А.И., пациенткам с одноплодной беременностью и рубцом на матке после одного предшествующего кесарева сечения в нижнем маточном сегменте, без разрыва матки в анамнезе, при нормальной локализации плаценты вне рубца на матке, головном предлежании плода, при отсутствии неравномерного критического истончения зоны рубца на матке с признаками деформации и явлениями болезненности при надавливании, при условии согласия пациентки - рекомендовано ведение родов через естественные пути.

Данных о наличии у Т.А.И. при её поступлении в БУЗ РА «Перинатальный центр» каких-либо противопоказаний для ведения родов через естественные пути выявлено не было.

Таким образом, план ведения родов пациентки был составлен обосновано в соответствии с действующими клиническими рекомендациями.

При изучении представленной медицинской документации, учитывая данные УЗИ матки после родов, состояние женщины и пр., объективных данных позволяющих заподозрить возникновение осложнения в виде разрыва матки во время родов и в раннем послеродовом периоде у Т.А.И. экспертной комиссией выявлено не было.

Согласно дневникам наблюдений, при осмотре Т.А.И. ДД.ММ.ГГГГ час. она изъявляла жалобы на боли в животе. При объективном осмотре у пациентки отмечены болезненность при пальпации и подвздутость живота, вялая перистальтика, положительные симптомы раздражения брюшины. Стул был последний раз до родов, газы с ДД.ММ.ГГГГ. не отходили. Матка плотная, скудные сукровично-кровянистые выделения. При проведении УЗИ - матка соответствовала вторым суткам после родов, зона рубца без особенностей.

На основании вышеуказанного врачом был установлен обоснованный предварительный диагноз: «Кишечная непроходимость?».

После указанного пациентка осматривалась хирургом и было принято обоснованное решение о переводе Т.А.И. в профильное хирургическое отделение БУЗ РА «Республиканская больница» с целью дальнейшей диагностики и лечения.

Экспертная комиссия отмечает, что в период нахождения Т.А.И. в БУЗ РА «Перинатальный центр», по данным представленной медицинской документации, достоверных объективных клинико-лабораторных признаков разрыва матки у пациентки не отмечалось.

При этом экспертной комиссией выявлены следующие нарушения нормативных документов, при оказании медицинской помощи Т.А.И. в БУЗ РА «Перинатальный центр» и БУЗ РА «Республиканская больница»:

- нет расчета шокового индекса в течении первых 6 часов наблюдения за пациенткой (в нарушение клинических рекомендаций «Послеоперационный рубец на матке, требующий предоставления медицинской помощи матери во время беременности, родов и в послеродовом периоде» утв. МЗ РФ 2021г.);

- не указана оценка риска венозных тромбоэмболических осложнений (в нарушение клинических рекомендации «Венозные осложнения во время беременности и послеродовом периоде. Акушерская тромбоэмболия» утв. МЗ РФ 2022г.);

- дефекты ведения медицинской документации: в БУЗ РА «Перинатальный центр» отсутствие информированного добровольного согласия на ведение родов через естественнее родовые пути, не указано время в части протоколов осмотров пациентки, нарушение формы составления протокола УЗИ, не заполнение всех отделов медицинской карты и пр.; в БУЗ РА «Республиканская больница» - отсутствие информированного добровольного согласия на анестезиологическое пособие, не указано время в части протоколов осмотров пациентки, нарушение формы составления протокола УЗИ, не заполнение всех отделов медицинской карты и пр. (в нарушение клинических рекомендаций «Послеоперационный рубец на матке, требующий предоставления медицинской помощи матери во время беременности, родов и в послеродовом периоде» утв. МЗ РФ 2021г., Приказа Министерства здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГг. №н «Об утверждении Правил проведения ультразвуковых исследований", Приказа Министерства здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГ №Он «Об утверждении унифицированных форм Медицинской документации, используемых в медицинских организациях, оказывающих медицинскую помощь в стационарных условиях, в условиях дневного стационара и порядков их ведения», Приказа Министерства здравоохранения РФ от ДД.ММ.ГГГГг. 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»).

Указанные недостатки медицинской помощи и ведения медицинской документации не оказали влияния на течение и исход имеющихся у Т.А.И. заболеваний и состояний.

Вместе с тем, как уже было указано, 05.01.2023г. в 08:30 час. в БУЗ РА «Перинатальный центр» при осмотре Т.А.И. у неё были выявлены признаки острого состояния (болезненность при пальпации и подвздутость живота, вялая перистальтика, положительные симптомы раздражения брюшины) и установлен обоснованный предварительный диагноз: «Кишечная непроходимость».

Согласно специальной медицинской литературе (Клинические рекомендации «Острая неопухолевая кишечная непроходимость» утв. Министерством здравоохранения РФ, 2021г.) всем пациентам с подозрением на данную острую патологию рекомендовано безотлагательное проведение дообследований (в течение 2-х часов) с целью подтверждения диагноза и начала проведения консервативного и/или оперативного лечения (по показаниям).

На основании указанного, при подозрении у Т.А.И. данного заболевания, при отсутствии возможности исключения или подтверждения диагноза в БУЗ РА «Перинатальный центр», ей был показан «безотлагательный» перевод в профильное хирургическое отделение для дальнейшей диагностики лечения. Однако, пациентка поступила в хирургическое отделение БУЗ РА «Республиканская больница» более чем через 4-е часа после установления предварительного диагноза, что по мнению экспертной комиссии не соответствует критериям «безотлагательной» диагностики.

Помимо указанного, экспертная комиссия отмечает, что при поступлении Т.А.И. в БУЗ РА «Республиканская больница», ей ДД.ММ.ГГГГ час. после проведения МСКТ органов брюшной полости и забрюшинного пространства, был исключен диагноз «Кишечная непроходимость» и своевременно установлен диагноз «Разрыв матки по рубцу в нижнем сегменте. Перитонит...».

В связи с чем, Т.А.И., через 5-ть часов после установки данного диагноза (ДД.ММ.ГГГГ.), как уже было указано, по показаниям, технически верно было проведено оперативное лечение, с установлением послеоперационного диагноза: «Разрыв матки по рубцу в нижнем сегменте. Гемоперитонеум...».

Однако, экспертная комиссия указывает, что учитывая подозрение у больной на перитонит, наличие крови в брюшной полости и разрыва матки по данным УЗИ, в соответствии со специальной медицинской литературой и сложившейся врачебной хирургической практикой, Т.А.И., по мнению экспертной комиссии, была показана экстренная операция течении 2-х часов после установления диагноза.

Таким образом, по мнению экспертной комиссии, несвоевременность оказания медицинской помощи Т.А.И. ДД.ММ.ГГГГ. в БУЗ РА «Перинатальный центр» и БУЗ РА «Республиканская больница» могла способствовать прогрессированию имеющегося у неё заболевания (увеличению объёма разрыва матки и кровотечения).

Однако, судебно-медицинская экспертная комиссия указывает, что даже при своевременном оказании медицинской помощи пациентке в полном объёме, исключить проведение Т.А.И. гистерэктомии и обеспечить исход в сторону органосохраняющей операции нельзя.

Экспертная комиссия отмечает, что в остальном медицинская помощь Т.А.И. в БУЗ РА «Перинатальный центр» и БУЗ РА «Республиканская больница» была обоснованной и соответствовала действующим на момент её лечения нормативно правовым документам.

Таким образом, с учетом того, что даже при условии оказания своевременной, адекватной медицинской помощи пациентке в БУЗ РА «Перинатальный центр» и БУЗ РА «Республиканская больница» экспертная комиссия считает, что прямой причинно-следственной связи между вышеуказанными недостатками и исходом имеющегося у него заболевания в виде гистерэктомии (удаления матки) Т.А.И. нет.

Следовательно, в соответствии с п.24 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом Минздравсоцразвития РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н., ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией, не рассматривается как причинение вреда здоровью.

Из пояснений в судебном заседании эксперта КГБУЗ «Алтайское краевой бюро судебно-медицинско экспертизы» ФИО8 следует, что оперативное лечение истца было необходимо и обосновано, вместе с тем, несвоевременное оказание медицинской помощи может способствовать увеличению объема любой патологии, в том числе кровопотери, повреждения органов.

Вместе с тем, то обстоятельство, что прямая причинно-следственная связь между недостатками оказанной медицинской помощи и наступившими неблагоприятными последствиями не установлена, само по себе не может служить основанием для освобождения ответчиков от гражданско-правовой ответственности за оказание медицинской помощи Т.А.И. ненадлежащего качества, поскольку из приведенного выше правового регулирования спорных отношений следует, что возможность возмещения вреда, в том числе морального вреда, не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

Для разрешения заявленных истцом требований юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками БУЗ РА «Перинатальный центр» и «БУЗ РА «Республиканская больница» медицинской помощи Т.А.И. могли способствовать ухудшению состояния ее здоровья и привести к неблагоприятному для нее исходу. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (несвоевременное проведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий), причиняет страдания, то есть причиняет вред пациенту, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.

С учетом изложенного, руководствуясь ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу, что, несмотря на то, что установленные нарушения не состоят в причинно-следственной связи с наступившими у Т.А.И. неблагоприятными последствиями, ответчиками не представлено доказательств, подтверждающих своевременное принятие необходимых и всех возможных мер для оказания Т.А.И. медицинской помощи надлежащего качества и наличия обстоятельств, препятствовавших правильному и своевременному диагностированию, лечению и проведению организационно-технических мероприятий.

При определении компенсации морального вреда суд принимает конкретные обстоятельства дела, а именно степень и форму вины ответчиков, отсутствие прямой причинно-следственной связи между недостатками оказания помощи Т.А.И. и удалением ей матки, характер нарушенного права истца, объем допущенных нарушений при оказании медицинской помощи, степень физических и нравственных страданий Т.А.И., требования разумности и справедливости, с учетом вышеизложенного, суд считает возможным взыскать с БУЗ РА «Перинатальный центр» и БУЗ РА «Республиканская больница» в пользу Т.А.И. компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей с каждого, а в остальной части отказывает.

При этом оснований для возложения на учредителя ответчиков Министерство здравоохранения Республики Алтай субсидиарной ответственности по возмещению причиненного истцу морального вреда в силу ч. 5 ст. 123.22 ГК РФ судом не усматривается, в связи с чем требования к указанному ответчику суд оставляет без удовлетворения.

Поскольку Т.А.И., освобождена от уплаты государственной пошлины в соответствии со ст. 333.36 НК РФ, государственная пошлина в размере 300 рублей в соответствии со ст. 333.19 НК РФ (в редакции, действовавшей на момент подачи иска) с учетом удовлетворения судом требований неимущественного характера на основании ст. 103 ГПК РФ подлежит взысканию с БУЗ РА «Перинатальный центр» и БУЗ РА «Республиканская больница» в доход бюджета МО «<адрес>», с каждого.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковое заявление Т.А.И. удовлетворить частично.

Взыскать с БУЗ РА «Перинатальный центр» (ИНН <***>) в пользу Т.А.И., <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей.

Взыскать с БУЗ РА «Республиканская больница» (ИНН <***>) в пользу Т.А.И., <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей.

В остальной части в удовлетворении исковых требований Т.А.И. к БУЗ РА «Перинатальный центр», БУЗ РА «Республиканская больница» о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Взыскать с БУЗ РА «Перинатальный центр», БУЗ РА «Республиканская больница» в доход бюджета МО «<адрес>» государственную пошлину в размере 300 рублей с каждого.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Алтай в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Горно-Алтайский городской суд Республики Алтай.

Судья Т.Н. Кошкина

Решение в окончательной форме изготовлено 28 февраля 2025 года.