Решение № 2-643/2023 2-643/2023~М-531/2023 М-531/2023 от 6 ноября 2023 г. по делу № 2-643/2023

№ 2-643/2023 КОПИЯ


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

07 ноября 2023 года c. ФИО1

Салаватский межрайонный суд Республики Башкортостан в составе: председательствующего судьи Муллахметова Р.Р.,

при секретаре Сафиной Л.А.,

с участием истца ФИО2 и его представителя ФИО3, представителя ответчика ФИО4, третьих лиц ФИО5, ФИО6, пом. прокурора <адрес> Республики Башкортостан Набиуллиной Г.Р.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Башкортостан Месягутовская центральная районная больница,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 обратился в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Башкортостан Месягутовская центральная районная больница (далее также – ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ) о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований ФИО2 ссылается на то, что с ДД.ММ.ГГГГ у него диагностировано онкологическое заболевание, которое находится в ремиссии. Он является пациентом ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ, где ДД.ММ.ГГГГ ему провели процедуру колоноскопии, в ходе которой, по его мнению, проткнули стенку кишечника. В дальнейшем ему провели операции в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ и Клинике БГМУ. Он обратился в страховую компанию, которая выявила, что не были соблюдены стандарты оказания медицинской помощи, оказана ненадлежащая и некачественная медицинская помощь, в результате чего ухудшилось его состояние здоровья, ему причинены нравственные и физические страдания.

Просил взыскать с ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ компенсацию морального вреда в размере 1000000,00 руб.

Определением Салаватского межрайонного суда Республики Башкортостан от ДД.ММ.ГГГГ в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, по делу привлечены ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО5

В судебном заседании истец ФИО2 и его представитель У.Р.А. исковые требования поддержали в полном объеме по основаниям, изложенным в нем.

У.Р.А. показал, что ДД.ММ.ГГГГ во время проведения колоноскопии у него была сильная боль, будто что-то внутри разорвалось, на что врач сказал ему терпеть. ФИО11 за 20 минут провел процедуру и сказал, что у него воспаление, нужно обратиться к хирургу. Ему было плохо, кружилась голова. Тогда он вспомнил про осложнение стомы. ДД.ММ.ГГГГ после колоноскопии он вызывал скорую медицинскую помощь из-за сильных болей в области живота, и по приезду фельдшер позвонил ФИО11, который сказал, что ему нужно было обращаться к хирургу. Затем его госпитализировали в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ, где сделали рентген, при этом рентгенолог сказал, что у него прокол более 5 см. После этого его прооперировали. Он лежал без сознания с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. В ДД.ММ.ГГГГ он находился на стационарном лечении в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ, когда обнаружил, что в послеоперационной ране забыли какой-то предмет, что привело в дальнейшем к гноению раны. ДД.ММ.ГГГГ пришел врач на перевязку, сказал, что у него все хорошо, несмотря на то, что рана не заживала. Когда он сказал, что у него не берут анализы, на следующий день его отправили на анализы, а на третий день начали делать капельницу. В дальнейшем в понедельник пришел врач и сказал, что будут делать растяжку, чтобы рана быстрее зажила. Затем ему сделали растяжку на рану, которую в дальнейшем заменили. В конце недели у него начался запор, о чем он сообщил врачу, который сказал, что такое бывает. В один день у него началась сильная боль, медсестра дала ему обезболивающее. В 5 утра он проснулся, и в связи с отсутствием калоприемника, не успел добежать в туалет. Тогда он хотел покончить жизнь самоубийством, так как не хотел жить из-за сложившейся ситуации, но передумал. ДД.ММ.ГГГГ он приехал на прием к колопроктологу, который снял повязку и сказал, что у него стома ниже на 1,5-2 см, в связи с чем у него запоры. ДД.ММ.ГГГГ по его просьбе его выписали из больницы. В дальнейшем он обратился к адвокату и в следственные органы.

У.Р.А. показала, что врач ФИО11 куда-то торопился во время проведения процедуры колоноскопии, не объяснил ее супругу, когда нужно было обратиться к хирургу. После поступления в стационар ФИО7 сказал, что если бы после процедуры они сразу обратились к врачу, то состояние ее супруга так бы не ухудшилось. Ее супруг ни на что не жаловался, а его направили на колоноскопию. Когда они просили врачей направить их на лечение в <адрес>, сказали, что супруг нетранспортабельный. После операции у ее супруга плохой аппетит, вздутие живота, он плохо слышит, стома ушла внутрь, постоянно воспаляется, стал раздражительным. Если бы ФИО11 подошел после операции к ее супругу и извинился, они бы не стали обращаться в суд.

В ходе предварительного судебного заседания У.Р.А., допрошенная в качестве свидетеля показала, что ее супруг ФИО2 с ДД.ММ.ГГГГ является онкобольным, каждый год проходит медицинский осмотр. У супруга была ремиссия, тот хорошо чувствовал себя, занимался спортом, вел здоровый образ жизни. В ДД.ММ.ГГГГ у ФИО2 был плановый осмотр, когда его направили на колоноскопию. Она везде сопровождала супруга, так как тот плохо слышит, а в тот день не смогла, так как сама лежала с повышенным давлением. В тот день ФИО2 пришел домой около 16.00 час., при этом был бледным, сразу лег, сказав, что его убили, ему плохо и больно. Она дала супругу обезболивающую таблетку, но ему становилось все хуже, и она вызвала скорую помощь, которая приехала быстро. Они сказали фельдшеру, что после процедуры колоноскопии супругу стало плохо. Затем ФИО2 забрали в больницу, где отправили на рентген, сделали операцию, так как у ФИО2 была перфорация кишечника. После операции супругу было плохо, у него кружилась голова. ФИО2 в реанимации не лежал. Им никто не говорил, что надо носить бандаж. После операции, когда она пришла в больницу, у супруга была большая рана, которая долго не заживала, затем у него произошло отклеивание калоприемника, и содержимое попало в рану. ФИО2 лечили, делали перевязку. Супруга выписали через 2,5 месяца, а отказ от госпитализации они не писали. Затем у ФИО2 начал расти живот, оказывается, появилась грыжа, так как он ходил без бандажа. Им сказали принести бандаж только на 10 день. Затем ФИО2 оперировали в <адрес>. Она считает, что все это последствия ненадлежащего исполнения своих обязанностей врача ФИО11 После <адрес>, они лечились в больнице <адрес>, где ФИО2 не давали поддерживающее лечение, анализы не брали. У супруга рана была глубокая, туда заталкивали салфетки, которые вряд ли вытащили, так как потом рана начали гноиться. У онколога супруг ни разу не был, хотя пишут, что 2 раза они были у нее на приеме.

В судебном заседании представитель ответчика ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ ФИО4 не признала исковые требования, просила отказать в их удовлетворении по основаниям, изложенным в возражении, пояснив, что требования истца о возмещении ущерба не основаны на законе, не доказана причинно-следственная связь между причиненным вредом здоровью и действиями ответчика. Они согласны с тем, что стандарты нужно соблюдать, но каждый человек индивидуален. В онкологии нет чёткой границы между продляющей жизнь паллиативной операцией и неотложной хирургической помощью больному. Они не согласны с тем, что стандарты оказания медицинской помощи ответчиком не были соблюдены и оказана некачественная и ненадлежащая медицинская помощь, вследствие чего ухудшилось состояние здоровья. Учитывая характер и тяжесть имеющегося заболевания истца, перфорация дивертикула сигмовидной кишки на фоне его воспаления и спаечного процесса в брюшной полости могла произойти самопроизвольно, согласно заключению эксперта. Перфорация дивертикула сигмовидной кишки, как осложнение фиброколоноскопии расценивается как условно предотвратимое, и утверждать, что перфорация дивертикула сигмовидной кишки у истца возникла в ходе неправильной техники, невозможно. Прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи на амбулаторном и стационарном этапах диагностики и лечения в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ и ухудшением состояния здоровья нет, и не рассматривается, как причинение вреда здоровью.

В судебном заседании представитель ответчика ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ ФИО5 не признал исковые требования, показал, что любое заболевание это страдание и боль. В данном случае, к сожалению, у пациента уже имелась стома, что является высоким риском развития осложнений и воспалительного процесса. ФИО11 не является врачом-хирургом и не проводит консультации по поводу стомы. В ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ не было зафиксировано отказов в оказании медицинской помощи ФИО2, весь необходимый объем медицинской помощи был оказан. ФИО2 проводилось экстренное медицинское вмешательство, а в таких случаях риск осложнений всегда выше. Назначение фиброколоноскопии при онкозаболеваних предусмотрено Стандартами. Заживление раны происходило из-за особенностей организма пациента, а не дефектов оказания медицинской помощи.

В судебном заседании представитель ответчика ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ ФИО7 не признал исковые требования, показал, что он работает 12 лет с ФИО11, который является врачом высшей категории, врачом-анестезиологом-рентгенологом, врачом-эндоскопистом. В связи с тем, что у ФИО2 был выявлен сигмоидит, ФИО11 верно направил его к врачу-хирургу. Если бы ФИО11 понял, что произошла перфорация кишки, то однозначно связался бы с хирургическим отделением. Фиброколоноскопия является болезненной процедурой и через стому - сложной процедурой. Если бы колоноскопом была повреждена перфорированная толстая кишка, то разрыв был бы 2-2,5 см. ДД.ММ.ГГГГ в вечернее время его вызвали на работу, где он осмотрел ФИО2, осмотрел рентгенографию брюшной полости, где выявил свободный газ, что свидетельствует о наличии повреждений, в экстренном порядке было проведено оперативное вмешательство, операция была очень сложной. В ходе операции он выявил у пациента дивертикул толстой кишки, спонтанный разрыв дивертикула на фоне раздувания толстой кишки, о чем свидетельствовало отсутствие разрыва серозного слоя кишки. Технически ему было сложно вывести нормально работающую стому, так как ему пришлось сделать 15 см резекцию стомированного участка и вывести ее на переднюю брюшную стенку. ФИО2 два дня провел в реанимации в медикаментозном сне. Затем пациента перевели в хирургическое отделение, где он предоставлял всю необходимую информацию ФИО2 и его родственникам. Он установил пациенту перчаточный выпускник с салфеткой с левамеколем в рану, чтобы рана не заживала, и можно было провести санацию. Он сразу рассказал пациенту и его супруге о том, что будет тяжелое и долгое заживление раны. На рану были наложены сводящие швы. Через 4 месяца рана зажила и ФИО2 был выписан из больницы, но продолжал ходить на перевязки. Отказ от госпитализации был взят у пациента, когда тот обратился за медицинской помощью в коммерческую клинику. У ФИО2 образовалась грыжа, он созвонился с заведующим отделением Клиники БГМУ, куда направил пациента на госпитализацию. После этого в течение 2,5 месяцев они заживляли рану у ФИО2 вторичным натяжением.

Из письменного пояснения ФИО7 следует, что он является заведующим хирургическим отделением ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ. Он оказывал медицинскую помощь ФИО2, поступившему в лечебное учреждение ДД.ММ.ГГГГ с жалобами на сильные боли в животе, тошноту, рвоту. Со слов пациента накануне была проведена процедура фиброколоноскопии. Дежурным хирургом ФИО9 пациент был госпитализирован и доосбледован: на Р-rp. ОБП у пациента обнаружен свободный воздух в брюшной полости, что подтверждает повреждение полого органа. Им в экстренном порядке пациент взят на оперативное лечение. Во время операции обнаружен дефект дивертикула толстой кишки с его перфорацией. Выполнена резекция поврежденного участка с выведением одноствольной колостомы, санация, дренирование брюшной полости. Состояние пациента с положительной динамикой. У пациента в послеоперационном периоде произошло отклеивание калоприемника и содержимое толстой кишки инфицировало срединную послеоперационную рану, а также параколостомическую клетчатку. Произошло нагноение послеоперационной раны с развитием флегмоной. Швы распущены для заживления раны открытым способом. Заживление происходило длительный период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ вторичным заживлением. В связи с вторичным заживлением и с наличием гнойного процесса в ране, у пациента сформировалась послеоперационная вентральная грыжа (не требовала оперативного лечения в экстренном порядке). После стабилизации состояния пациента до состояния удовлетворительного пациент был выписан из отделения с последующей курацией им дальнейшего заживления раны, (пациент приходил к нему на перевязки до полного заживления). После заживления пациент выполнял активную физическую нагрузку с бандажом. После полного заживления раны, им оказана консультативная помощь в лице заведующего отделением хирургии клиники БГМУ для планового оперативного лечения по поводу послеоперационной вентральной грыжи с установлением сетчатого экспланта. Пациент был прооперирован. В послеоперационном периоде, после выписки у пациента вновь произошло инфицирование послеоперационной раны каловым содержимым с последующим нагноением и развитием флегмоны передней брюшной стенки. Им оказана помощь во вскрытии флегмоны с длительным заживлением раны вторичным натяжением. Пациент выписан из отделения хирургии в удовлетворительном состоянии, с небольшой раной в области послеоперационного рубца для дальнейшего заживления в амбулаторных условиях. Состояние пациента оценивалось как удовлетворительное, стома функционировала. Рана была чистая, зажила.

На судебное заседание третьи лица ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 и ООО «СМК РЕСО-Мед» не явились, надлежаще извещены о времени и месте судебного заседания, ходатайств об отложении судебного заседания не представили, ФИО8, ФИО10 и ФИО11 просили рассмотреть дело без их участия.

Из письменного пояснения ФИО11 следует, что он является врачом анестезиологом-реаниматологом ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ, по совместительству он врач-эндоскопист. Он проводил процедуру колоноскопии пациенту ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ. При подготовке к данной процедуре пациенты принимают препараты для очистки кишечника мовипреп или фортранс. При приеме данных препаратов у пациентов развиваются следующие нежелательные реакции, описанные в аннотации: диарея является ожидаемым эффектом при подготовке кишечника к диагностическому исследованию. Из-за характера воздействия препарата во время подготовки кишечника к процедуре нежелательные эффекты отмечаются у большинства пациентов. Несмотря на некоторые отличия в конкретных случаях, самыми распространенными нежелательными эффектами являются: тошнота, рвота, вздутие живота, боль в животе, раздражение в области ануса и нарушения сна. При проведении процедуры происходит раздувание просвета кишечника воздухом для осмотра, что дополнительно вызывает у пациентов болевую реакцию. Процедура колоноскопии проводилась не специфически через сигмостому. Учитывая наличие стомы, у пациента могли быть спайки, что также дополнительно вызывает болевую реакцию. Пациент жаловался на боли в животе, что является одним из вариантов нормы при данной процедуре. Осмотр кишечника был проведен в полном объеме, дефектов стенки кишечника при проведении процедуры не было. После проведения процедуры было выдано заключение, пациент самостоятельно ушел домой. На резкие боли и резь в животе после процедуры не жаловался. Жаловался на умеренные боли и дискомфорт.

Из письменного пояснения ФИО8 следует, что она является врачом-онкологом ГБУЗ РБ Мёсягутовская ЦРБ. Она наблюдала пациента ФИО2 с диагнозом: «<данные изъяты>». Пациент был у нее на приеме ДД.ММ.ГГГГ с жалобами на умеренную общую слабость и неустойчивый стул. По показаниям на основании жалоб и анамнеза заболевания, согласно клиническим рекомендациям Министерства Здравоохранения, клиническим рекомендациям Ассоциации Онкологов России, а также Приказа № 116н от 19.02.2021 «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при онкологических заболеваниях», пациенту было назначено дообследование с целью исключения признаков рецидива онкологического заболевания. ФИО2 были назначены анализы (OAK, ОАМ, БХ, ЭКГ, гепатиты), онкомаркеры (Cal9-9, РЭА), ультразвуковое исследование области брюшной полости и фиброколоноскопия. Пациенту были разъяснена необходимость данных обследований. Проводилась беседа по поводу подготовки к фиброколоноскопии. Были даны необходимые рекомендации.

В соответствии ст. 167 ГПК РФ, поскольку судом приняты все возможные меры по надлежащему извещению лиц, участвующих в деле, суд считает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Выслушав лиц, участвующих в деле, мнение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими частичному удовлетворению, полагая возможным рассмотреть дело без участия третьих лиц, изучив и оценив материалы гражданского дела, дав оценку всем добытым по делу доказательствам, как в отдельности, так и в их совокупности, суд приходит к следующему.

Судом установлено и следует из материалов дела, что ФИО2 состоит на диспансерном учете у онколога ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ с ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом: «<данные изъяты>». В анамнезе - операция ДД.ММ.ГГГГ, брюшно-промежностная экстирпация прямой кишки.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 консультирован онкологом ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ, в ходе чего, в том числе рекомендовано обследование в объеме фиброколоноскопии.

ДД.ММ.ГГГГ в условиях ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ проведена ФИО2 контрольная фиброколоноскопия.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 в экстренном порядке госпитализирован в хирургическое отделение с клиникой острого живота, где проведен осмотр, рентгенография ОБП (ДД.ММ.ГГГГ) – выявлен свободный воздух в брюшной полости, установлен диагноз: «Рак сигмовидной кишки. Состояние после резекции сигмовидной кишки выведением одноствольной колостомы от ДД.ММ.ГГГГ. Дивертикулярная болезнь толстой кишки. Осл.: Спонтанная перфорация дивертикула толстой кишки». В экстренном порядке ФИО2 произведены лапаротомия, висцеролиз, ревизия, резекция свищенесущей петли толстой кишки с реконструкцией колостомы, санация, дренирование. Послеоперационный период у ФИО2 протекал с нагноением послеоперационной раны, расхождением швов лапаротомной раны, заживление вторичным натяжением. Ведение консервативное, послеоперационные осложнения купированы. По выписке ФИО2 рекомендовано наблюдение у хирурга амбулаторное, ношение послеоперационного бандажа.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 консультирован проктологом в условиях ООО «Клиники здоровья». Представлен анамнез, данные ранее проведенного обследования, проведен осмотр. Проведено рассечение стриктуры колостомы в режиме электрокоагуляции, проходимость колостомы восстановлена. Установлен клинический диагноз: «<данные изъяты>».

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 консультирован онкологом ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ. Представлен анамнез, данные ранее проведенного обследования, проведен осмотр. Установлен клинический диагноз: «Рак <данные изъяты>». Оформлен посыльный лист на МСЭ.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 консультирован онкологом ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ. Представлен анамнез, данные ранее проведенного обследования, проведен осмотр, Установлен клинический диагноз: «Рак <данные изъяты>». Рекомендовано решение вопроса герниопластики в плановом порядке.

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 находился на стационарном лечении в условиях хирургического отделения Клиники БГМУ, госпитализирован в плановом порядке. Клинический диагноз: «<данные изъяты>». Проведено клиническое, лабораторное и инструментальное обследование. ДД.ММ.ГГГГ проведена герниопластика с использованием импланта. Послеоперационный период без осложнений. По выписке рекомендовано наблюдение у хирурга по месту жительства.

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 находился в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ. Проведен осмотр, представлен анамнез. Диагноз «<данные изъяты>». Ведение консервативное, осложнение купировано. По выписке рекомендовано наблюдение хирурга амбулатории, ношение послеоперационного бандажа.

Считая, что ФИО2 в ГБУЗ РБ ФИО12 была оказана несвоевременная и некачественная медицинская помощь, истец обратился с жалобой в ООО «СМК РЕСО-Мед».

Согласно экспертному заключению ООО «СМК РЕСО-Мед», медицинская помощь в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ оказана не в полном объеме. Не выполнено бактериологическое исследование экссудата из брюшной полости с определением чувствительности возбудителя к антибиотикам и другим лекарственным препаратам. Не проведена профилактика инфекционных осложнений антибактериальными лекарственными препаратами за 30 минут до хирургического вмешательства. В биохимическом анализе крови нет определения уровня щелочной фосфатазы. Не начато проведение дезинтоксикационной терапии до 2 часов от момента поступления в стационар. Хирургическое вмешательство выполнено позднее 2 часов (через 2 часа 55 минут) от момента установления диагноза. Код 3.2.1. (ненадлежащее выполнение диагностических мероприятий, не повлиявших на состояние здоровья застрахованного лица). В амбулаторной карте нет согласия пациента на процедуру проведения колоноскопии - код 2.13. В стационарной карте нет дневниковых записей с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. В протоколе операции и оформлении клинического диагноза допущено несоответствие с действительным диагнозом «<данные изъяты>». Код 3.11. При проведении плановой ФКС ДД.ММ.ГГГГ установлен диагноз: «<данные изъяты>.

Согласно ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу ч. 1, ч. 2, ч. 3 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся доказательств в деле. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В соответствии со ст. 2 ГПК РФ задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений.

Одним из источников сведений о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения гражданского дела, являются заключения экспертов (ст. 55 ГПК РФ).

Согласно ст. 79 ГПК РФ, для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных познаний в области науки, искусства, техники или ремесла, суд назначает экспертизу.

В связи с тем, что для установления наличия или отсутствия обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения гражданского дела потребовались специальные познания в области медицины, определением Салаватского межрайонного суда Республики Башкортостан от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой было поручено ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения <адрес>.

Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ:

1.2. По данным гражданского дела и данным представленных медицинских документов выявлены следующие недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи:

1. На амбулаторном этапе оказания медицинской помощи допущены дефекты оказания медицинской помощи в виде отсутствия каких-либо записей динамического наблюдения пациента ФИО2 врачом-онкологом с 2015 года с планом обследований и лечения, что не позволяет оценить жалобы пациента ФИО2, течение заболевания, возникновения осложнений и сопутствующей патологии, а также обоснованность назначения обследований (фиброколоноскопии).

2. На этапе проведения фиброколоноскопии ДД.ММ.ГГГГ допущены дефекты оказания медицинской помощи:

Перед проведением эндоскопического исследования ФИО2 не подписана форма информированного добровольного согласия на процедуру, в которой пациенту в доступной форме разъясняется о целях и методике проведения исследования, связанном с ним риске осложнений и результатах исследования (согласно ст. 20 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» (далее по тексту - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»);

В протоколе фиброколоноскопии указано: «Обезболивание: лидокаин 10 % спрей». Этот способ обезболивания однозначно не применяется при фиброколоноскопии, а используется при фиброгастродуоденоскопии;

Не обнаружение перфорации дивертикула сигмовидной кишки во время фиброколоноскопии. Из протокола фиброколоноскопии невозможно установить имелись ли затруднения при проведении или извлечении аппарата, какой метод продвижения аппарата использовался.

Перфорация сигмовидной кишки возможна при рутинном проведении манипуляции в случае:

раздувания газом ложных дивертикулов в условиях избыточной тракции кишки аппаратом;

при проведении аппарата по воспаленной кишке, деформированной и фиксированной спаечным процессом даже при умеренной тракции аппаратом;

при проведении аппарата по интактной кишке, в случае если кишка деформирована спаечным процессом, либо фиксирована, возможно, произвести перфорацию сигмовидной кишки при насильственных попытках проведения аппарата и избыточном давлении на стенку кишки, то есть при нарушении техники проведения диагностической процедуры.

Согласно действующим в настоящий момент клиническим руководствам («Подготовка пациентов к эндоскопическому исследованию толстой кишки», издание 3-ие, переработанное и дополненное, от 2017 года, изданное общественной организацией «Российское эндоскопическое общество», рекомендации Российского эндоскопического общества для врачей-эндоскопистов, гастроэнтерологов, терапевтов, онкологов и хирургов «Принципы организации и критерии качества колоноскопии, выполняемой с целью скрининга колоректального рака» от 2016 года) при затруднении проведения аппарата и невозможности провести его имеющимися в арсенале врача-эндоскописта приёмами, прекратить исследование, и выполнить его либо в специализированном учреждении, целенаправленно занимающемся эндоскопической колопроктологией, либо в исполнении более опытного эндоскописта в том же ЛПУ или ЛПУ областного уровня.

В случае пациента ФИО2 по результатам колоноскопии выявлен «сигмоидит», который может быть проявлением дивертикулита, что и подтвердилось по результатам оперативного вмешательства ДД.ММ.ГГГГ и данным гистологического исследования от ДД.ММ.ГГГГ.

Основным методом диагностики дивертикулярной болезни толстой кишки является рентгенконтрастное исследование с барием (ирригоскопия). Эндоскопически выявляется лишь до 75% дивертикулов, выявляемых при ирригоскопии (по данным ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ТА. ФИО17 - «Дивертикулярная болезнь толстой кишки»). На фоне имевшегося воспаления сигмовидной кишки (сигмоидита) устье дивертикула могло быть сдавлено вследствие отека слизистой оболочки, что также могло затруднить его визуализацию.

При должном навыке врача-эндоскописта возможно было устранение перфорации посредством наложения клипс типа OTSC, однако наложение клипс абсолютно не гарантирует от разгерметизации кишки и поступления калового содержимого в брюшную полость, в особенности если перфорация произошла в дивертикуле, каковые в сигмовидной кишке являются пульсионными и ложными, то есть лишёнными мышечного слоя. По общепринятой практике, пациент ФИО2, в случае если бы перфорация была бы выявлена во время исследования и успешно клипирована, немедленно по окончанию фиброколоноскопии должен быть госпитализирован в ургентный многопрофильный хирургический стационар под тщательное круглосуточное наблюдение с УЗИ (а желательно КТ контролем брюшной полости). При малейших сомнениях в состоятельности клипирования - необходимо было выполнить диагностическую лапароскопию для визуального осмотра повреждённой сигмовидной кишки. При выявлении дефекта - попытки его герметизации посредством лапароскопического эндошва, либо открытой операции, санации и дренирования брюшной полости. В случае, если перфорация была бы выявлена, но технических возможностей клипирования её не было, либо врач-эндоскопист не владел данной методикой, пациент однозначно сразу же должен быть госпитализирован в ургентный многопрофильный хирургический стационар для экстренного хирургического лечения в объёме лапаротомии и устранения дефекта (как вариант резекции повреждённого сегмента сигмовидной кишки и реколостомии, как и было произведено у пациента ФИО2).

Перфорация сигмовидной кишки, особенно на фоне дивертикулёза, даже при технически правильном исполнении исследования и отсутствии дефектов проведении исследования, является возможным осложнением, хотя и нечастым. Но при возникновении его врач-эндоскопист обязан распознать возникшее осложнение и принять все необходимые меры для предотвращения неблагоприятных последствий осложнения (в частности - развития перитонита) - клипировать по возможности дефект и направить пациента в ургентный хирургический стационар.

В случае пациента ФИО2 врачом-эндоскопистом перфорация дивертикула сигмовидной кишки своевременно не выявлена и не были приняты надлежащие меры к его экстренному устранению.

3. На этапе стационарного лечения в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ допущены дефекты оказания медицинской помощи:

Медицинская карта стационарного больного № ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не заполнялась, динамика состояния и течение заболевания не велись, отказ от стационарного лечения подписан, но не имеет даты подписания, в графе 13 «хирургические операции, методы обезболивания и послеоперационные осложнения» не указаны проведенные оперативные вмешательства «некрэктомия, вскрытие гнойных затеков». Последняя запись в медицинской карте стационарного больного датируется ДД.ММ.ГГГГ. Пациент ФИО2 после объемного оперативного вмешательства спустя 2 суток самовольно покидает стационар, что чревато риском ранних и поздних послеоперационных осложнений (нагноение послеоперационной раны, возникновение послеоперационных грыж т.д.).

На стационарном этапе не выполнено бактериологическое исследование экссудата из брюшной полости с определением чувствительности к антибиотикам и другим лекарственным препаратам, что могло способствовать последующему нагноению послеоперационной раны в следствии антибиотикорезистентности применяемых препаратов.

Пациенту ФИО2 не был установлен назогастральный зонд, проведённый за связку Трейтца в тощую кишку для декомпрессии желудка и энтерального питания, не произведена оценка нутритивного статуса.

Дефектов оказания медицинской помощи на этапах транспортировки скорой медицинской помощью в хирургический стационар, стационарного лечения в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ не выявлено.

Формирование послеоперационной вентральной грыжи у ФИО2 явилось следствием произведённой лапаротомии у пациента, уже имевшего лапаротомию в анамнезе и соответственно рубцовые изменения передней брюшной стенки. Оперирующий хирург ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ не имел возможности каким-либо образом предотвратить развитие послеоперационной вентральной грыжи и формирование гнойников в подкожно-жировой клетчатке. Нагноение послеоперационной раны является относительно частым осложнением после лапаротомии у стомированных пациентов, т.к. имеет место постоянная неизбежная колибациллярная контаминация передней брюшной стенки.

3.4. Перфорация дивертикула сигмовидной кишки как осложнение фиброколоноскопии расценивается как условно предотвратимое при тщательном соблюдении техники исследования. Утверждать достоверно, что перфорация дивертикула сигмовидной кишки у ФИО2 возникла в результате неправильной техники выполнения фиброколоноскопии невозможно, по следующим причинам:

1. Протокол фиброколоноскопии не содержит информации о технике проведения исследования (имелись ли затруднения при проведении аппарата, или же при извлечении аппарата, как именно проводился аппарат);

2. Видеозапись исследования, по которой возможно оценить точность соблюдения требований к технике ее проведения, не велась.

Перфорация дивертикула сигмовидной кишки на фоне его воспаления и спаечного процесса в брюшной полости могла произойти как самопроизвольно (в результате повышения давления при введении воздуха в кишку при колоноскопии), так и вследствие механического воздействия при проводимой колоноскопии, поскольку при ее выполнении происходит смещение различных отделов толстой кишки относительно друг друга.

В случае пациента ФИО2 не диагностированная перфорация сигмовидной кишки в ходе выполнения фиброколоноскопии привела к перитониту, экстренному хирургическому лечению (лапаротомии, резекции сигмовидной кишки и колостомии), формированию послеоперационной вентральной грыжи и абсцессов передней брюшной стенки. Все вышеуказанные осложнения привели к ухудшению состояния здоровья ФИО2 и длительному периоду восстановлению.

Данная ситуация была обусловлена совокупностью факторов:

Дефектами оказания медицинской помощи на амбулаторном и стационарном этапах оказания медицинской помощи (дефекты указаны выше);

Преждевременным прерыванием стационарного лечения в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (по данным медицинской карты стационарного больного последняя запись врача-хирурга ДД.ММ.ГГГГ) в связи с отказом от стационарного лечения ФИО2 (отказ в медицинской карте имеется);

Характером и тяжестью имеющегося заболевания (<данные изъяты>).

Объективных медицинских критериев, позволяющих определить степень влияния вышеуказанных факторов на ухудшение состояния здоровья ФИО2 в процентах, долях и пр. не существует.

Несмотря на не выявленную перфорацию дивертикула сигмовидной кишки при проведении диагностического исследования диагноз «<данные изъяты>» в приемном покое ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ выставлен своевременно.

Примой причинно-следственной связи межу дефектами оказания медицинской помощи на амбулаторной и стационарном этапах диагностики и лечения в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ и ухудшением состояния здоровья нет, так как нельзя не принимать во внимание характер и тяжесть имевшегося у ФИО2 заболевания (<данные изъяты>) и его самовольного отказа от стационарного лечения.

Тяжесть вреда здоровью ФИО2 не устанавливается на основании п. 24 приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24.04.2008 № 194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», в соответствии с п. 3 «Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 17.08.2007 № 522 (Собрание законодательства Российской Федерации, 2007, № 35, ст. 4308), ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в РФ».

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»).

Статьей 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан РФ» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан РФ»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан РФ» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан РФ»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО2 усматривается, что основанием его обращения в суд с требованием о компенсации причиненного ему морального вреда явилось ненадлежащее оказание ему медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи), приведшее, по мнению истца, к ухудшению его состояния здоровья.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Как разъяснено в пунктах 1, 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее также - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33) под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина. Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пунктах 12, 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33, обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

В силу п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Таким образом, по данному делу юридически значимым и подлежащим установлению с учетом правового обоснования ФИО2 заявленных исковых требований положениями Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», статьями 151, 1064, 1068 ГК РФ и иных норм права, подлежащих применению к спорным отношениям, является выяснение обстоятельств, касающихся того, были ли допущены дефекты оказания медицинской помощи истцу в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ по вине медицинских работников, повлияли ли указанные дефекты на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход), а также определение степени нравственных и физических страданий ФИО2 с учетом фактических обстоятельств причинения ему морального вреда.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО2, медицинская помощь которому была оказана ненадлежащим образом.

Однако, ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ не представлено доказательств, подтверждающих отсутствие его вины в оказании ФИО2 медицинской помощи, не соответствующей установленным порядкам и стандартам, утвержденным уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (Министерством здравоохранения Российской Федерации).

Напротив, как следует из заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ при оказании медицинской помощи ФИО2 были выявлены дефекты оказания медицинской помощи на амбулаторном и стационарном этапах оказания медицинской помощи, которые в совокупности с иными факторами, привели к ухудшению состояния здоровья ФИО2 и длительному периоду восстановления.

Заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ. Если экспертиза поручена нескольким экспертам, давшим отдельные заключения, мотивы согласия или несогласия с ними должны быть приведены в судебном решении отдельно по каждому заключению (пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении»).

У суда не имеется оснований не доверять указанному заключению судебно-медицинской экспертизы, поскольку оно проведено экспертами, имеющими необходимую квалификацию в данной области, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 Уголовного кодекса РФ, при исследовании всей представленной медицинской документации.

Доказательств, опровергающих представленное экспертное заключение или позволяющее усомниться в правильности или обоснованности данного экспертного заключения суду не представлено, выводы экспертного заключения согласуются с иными имеющимися в материалах дела доказательствами.

Таким образом, исследованными в суде доказательствами подтвержден довод истца о нарушениях требований Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» при оказании ему медицинской помощи в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ, которые, однако, не состоят в прямой причинно-следственной связи с ухудшением его состояния здоровья.

Оценив в совокупности доказательства, имеющиеся в деле, суд приходит к выводу, что вопреки доводам представителя ответчика отсутствие прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи на амбулаторной и стационарном этапах диагностики и лечения в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ и ухудшением состояния здоровья истца, не опровергает обстоятельств, свидетельствующих о наличии нарушений при оказании ФИО2 медицинской помощи. Эти нарушения, безусловно, причиняли нравственные и физические страдания ФИО2 в связи с ухудшением его состояния здоровья, длительным периодом восстановления, переживаниями истца в связи с этим, а также непринятием всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, при этом истец вправе был рассчитывать на квалифицированную и своевременную, в полном объеме медицинскую помощь при обращении в учреждение здравоохранения.

Законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет ни минимальный, ни максимальный размер компенсации, а предоставляет определение размера компенсации суду.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, принимая во внимание тяжесть причиненных истцу нравственных и физических страданий, индивидуальные особенностей его личности (престарелый возраст, наличие хронического заболевания), период восстановления здоровья истца (нахождения на стационарном лечении), иные заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела (наличие иных факторов, помимо дефектов оказания медицинской помощи, повлиявших на ухудшение состояния здоровья истца и длительный период восстановления), а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, определяет размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ в пользу истца в размере 200000,00 руб.

В соответствии с частью 1 статьи 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно абзацу 2 статьи 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам.

В соответствии с частью 2 статьи 85 кодекса эксперт не вправе отказаться от проведения порученной судом экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны произвести оплату экспертизы до ее проведения. Окончательно вопросы о распределении расходов по судебные экспертизы разрешается судом с учетом положений части первой статьи 96 и статьи 98 настоящего кодекса.

Таким образом, при разрешении дела по существу, суд окончательно разрешает вопрос о распределении судебных расходов, в том числе и по судебной экспертизе.

Из материалов дела следует, что расходы ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения <адрес> по проведению экспертизы в размере 143623,06 руб. не возмещены.

При таких обстоятельствах, учитывая, что решение принимается в пользу истца, суд обязан отнести на ответчика судебные издержки по проведению судебной экспертизы.

В соответствии со ст. 103 ГПК РФ госпошлина в размере 300,00 руб., от уплаты которой истец был освобожден, подлежит взысканию с ответчика.

Руководствуясь ст. ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Башкортостан Месягутовская центральная районная больница удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Башкортостан Месягутовская центральная районная больница (ИНН №) в пользу ФИО2 (паспорт серии №) компенсацию морального вреда в размере 200000,00 руб.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Башкортостан Месягутовская центральная районная больница (ИНН №) в пользу ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения <адрес> (ИНН №) расходы по оплате экспертизы в размере 143623,06 руб.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Башкортостан Месягутовская центральная районная больница (ИНН №) в доход местного бюджета госпошлину в размере 300,00 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд РБ через Салаватский межрайонный суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий подпись Р.Р. Муллахметов

Копия верна

Судья Р.Р. Муллахметов