Апелляционное определение № 22-1759/2026 от 20 апреля 2026 г.

Судья Хорошева Н.Н.

Дело № 22-1759/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 21 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего Быстровой Е.Л.,

судей Евстюниной Н.В., Жихаревой А.А.,

при секретаре судебного заседания Ирдугановой Ю.В.,

с участием прокурора Куницыной К.А.,

потерпевшей И.,

адвокатов Осинцева А.В., Красильникова Д.С.,

осужденного ФИО1

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи уголовное дело по апелляционным представлению государственного обвинителя Петухова А.В., жалобам потерпевшей И., осужденного ФИО1 на приговор Чердынского районного суда Пермского края от 3 марта 2026 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по п. «в» ч. 2 ст. 117 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ к 1 году 6 месяцам исправительных работ с ежемесячным удержанием 10 % из заработной платы в доход государства.

Разрешены вопросы о мере пресечения, гражданском иске, судьбе вещественного доказательства.

Заслушав доклад судьи Жихаревой А.А., выступления прокурора Куницыной К.А. об отмене приговора по доводам апелляционного представления, осужденного ФИО1, адвокатов Осинцева А.В., Красильникова Д.С., поддержавших доводы жалобы осужденного, потерпевшей И. в поддержание доводов своей жалобы, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 признан виновным в причинении И. физических и психических страданий путем систематического нанесения побоев и иных насильственных действий, не повлекших последствий, указанных в ст.ст. 111, 112 УК РФ, совершенном в отношении женщины, заведомо для него находящейся в состоянии беременности.

Преступление совершено в период с апреля 2022 года до 12 сентября 2025 года в г. Чердынь Пермского края при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Петухов А.В., ссылаясь на положения уголовного и уголовно-процессуального законов, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55, считает постановленный в отношении ФИО1 приговор незаконным, необоснованным и подлежащим отмене. Отмечает, что суд, сославшись в качестве оснований для применения в отношении ФИО1 положений ст. 64 УК РФ на противоправные действия потерпевшей И. в конце июля 2022 года, не принял во внимание предшествующие этим действиям и послужившими основанием для их совершения неоднократные противоправные действия осужденного в конце апреля 2022 года и в двадцатых числах мая 2022 года в отношении потерпевшей, испытавшей физическую боль и чувство страха. Кроме того, обращает внимание на необоснованность применения ст. 64 УК РФ при назначении ФИО1 наказания, поскольку после принесенных им извинений относительно действий, совершенных им до 13 февраля 2023 года, он еще девять раз применил к И. физическую силу. При этом суд, применяя в отношении осужденного положения ст. 64 УК РФ, свои выводы не мотивировал, а также не принял во внимание, что ФИО1, являющийся старшим инспектором ДПС Госавтоинспекции ОМВД России «Чердынски», в соответствии с п. 7 ч. 3 ст. 82 Федерального закона РФ от 30 ноября 2011 года № 342-ФЗ подлежит увольнению со службы в случае его осуждения за преступление, соответственно, возможность исполнения им назначенного по приговору наказания исключена. Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

В апелляционной жалобе потерпевшая И. считает приговор подлежащим отмене, поскольку судом не в полной мере учтены положения ст.ст. 6, 64 УК РФ. Полагает, что совокупность смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств является недостаточной для признания их исключительными и существенно уменьшающими степень общественной опасности совершенных им преступлений и его личности. Оспаривает обоснованность назначенного ФИО1 наказания без учета тяжести преступления, за которое он осужден. Просит приговор изменить, назначить ФИО1 реальное наказание без применения положений ст. 64 УК РФ.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1, обращая внимание на положения уголовного, уголовно-процессуального законов, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55, ч. 3 ст. 49 Конституции РФ, считает постановленный в отношении него приговор незаконным и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Излагая выдержки из приговора, перечисляя действия, за совершение которых он осужден, квалифицированные как истязание, указывает на отсутствие в материалах дела достаточных доказательств, подтверждающих наличие события преступления и его виновность в совершении данного деяния. Полагает, что выводы о его виновности в инкриминированном ему деянии основаны исключительно на противоречивых показаниях потерпевшей И. и ее матери Б., испытывающих к нему неприязненное отношение, в связи с чем их показания нельзя признать достоверными.

Отмечает, что свидетели Б., О., У., М. очевидцами инкриминируемого ему преступления не являются, о произошедшем знают только со слов И. Отрицает применение в отношении И. какого-либо насилия, не смотря на имеющиеся между ними ссоры по поводу ребенка и ревности И. к его бывшей жене, в результате чего потерпевшая неоднократно наносила ему удары руками по телу, от которых у него оставались синяки. Имеющиеся у него травмы, нанесенные ему И., видели свидетели О., К1., К2., К3., Ч., Ж., показания которых свидетельствуют о том, что он сам никогда ни к кому насилие не применял, как по месту работы, так и по месту жительства характеризуется исключительно положительно.

Утверждает, что во время ссор он лишь удерживал руки И., не сжимая их, чтобы успокоить ее, утверждение суда об обратном доказательствами не подтверждено.

Описывая последовательность событий в период инкриминируемого ему деяния, утверждает, что периодически проживал в этот период с И., а после рождения 1 ноября 2022 года ребенка у них начали возникать разногласия относительно порядка общения с сыном, что привело к подаче им заявлений в правоохранительные органы о том, что И. препятствует его общению с ребенком, а также к подаче им искового заявления об определении порядка общения с сыном. При этом после поданных им в полицию заявлений от И. также поступили заявления на него о причинении ей побоев 12 и 13 мая 2025 года, а от ее матери Б. о высказывании ей оскорблений, об иных эпизодах насилия потерпевшая и ее мать не указывали.

Обращает внимание, что в беседе со своими руководителями, а именно с начальником отдела полиции и его заместителем, он отрицал применение в отношении И. насилия, последняя в данной беседе лишь указывала на то, что она недовольна его (ФИО1) претензиями относительно общения с их общим ребенком. Данные обстоятельства подтверждаются аудиозаписью, приобщенной к материалам дела и исследованной судом в ходе судебного заседания.

То обстоятельство, что он не применял насилие в отношении И., подтверждается показаниями врача-гинеколога, наблюдавшей потерпевшую во время беременности, а также сведениями о том, что И. обращалась к его бывшей жене и его дочери с просьбой повлиять на него с целью его возвращения к потерпевшей. Отмечает, что И. по поводу телесных повреждений, якобы полученных от его (ФИО1) действий, в больницу не обращалась, за исключением 12 мая 2025 года, однако тогда никаких телесных повреждений врач и судебно-медицинский эксперт у нее не установили. При этом наличие у И. гематом, установленных в указанную дату не имеющим необходимой квалификации врачом неврологом П., считает ошибочным, учитывая возможность проявления у потерпевшей неспецифических признаков воспалительного процесса, связанного с имеющейся у нее аллергией.

Неприменение в отношении И. насилия 12 мая 2025 подтверждается приобщенными к делу и исследованными в суде двумя видеозаписями.

Ссылается на наличие у него алиби на период с 14:00 часов 13 февраля 2023 года до 02:00 часов 14 февраля 2023 года, а также с 14:00 часов 1 ноября 2023 года до 02:00 часов 2 ноября 2023 года, поскольку в указанное время он находился на работе, полагает выводы суда об отсутствии у него такого алиби несостоятельными.

Утверждает, что согласно показаниям потерпевшей и ее матери, последние из 4 эпизодов насилия были связаны с необходимостью пресечения незаконных действий И. в отношении него (ФИО1) и их ребенка.

Помимо этого указывает на наличие у него травмы левой кисти и нескольких пальцев правой кисти, полученной им в 2019 году в результате обширной резанной раны, после которой он физически не может сжимать руки на столько, чтобы причинить потерпевшей физическую боль, данные обстоятельства судом не проверены, доказательств обратного стороной обвинения не представлено.

Анализируя показания потерпевшей и свидетеля Б., приводя свою версию произошедших событий, полагает, что именно конфликт относительно его общения с ребенком повлек дачу И. и Б. заведомо ложных показаний, искусственное создание доказательств и его оговор с целью привлечения его к уголовной ответственности по п. «в» ч. 2 ст. 117 УК РФ и исключения возможности квалификации его действий по ч. 1 ст. 117 УК РФ, учитывая, что, согласно предъявленному обвинению, только первые 3 эпизода им совершены в отношении потерпевшей, заведомо для него находящейся в состоянии беременности, срок давности по эпизодам 4-8 уже истек, а его действия по основной части эпизодов могли быть квалифицированы по ст. 6.1.1 КоАП РФ.

Ссылаясь на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 12 декабря 2023 года № 43, указывает на отсутствие у него единого умысла на причинение И. физических и нравственных страданий, то есть на ее истязание, поскольку, со слов потерпевшей, после каждой ссоры с побоями они расставались и прекращали общение до того момента, как И. ему вновь предлагала продолжать сожительство, соответственно, между каждым из эпизодов проходило длительное время, что опровергает выводы суда о продолжаемом преступлении. Объединив все вменяемые ему эпизоды насильственных действий в отношении И., суд вышел за пределы предъявленного обвинения, чем нарушил требования ст. 252 УПК РФ.

Кроме того, считает необоснованным, увеличивающим период совершения преступления и нарушающим его право на защиту указание в обвинении периода совершения преступления по 12 сентября 2025 года, учитывая, что доказательств применения насилия к И. в указанную дату материалы дела не содержат.

Отмечает, что И., как по предыдущему, так и по настоящему месту работы характеризуется отрицательно, в том числе как эмоциональный и склонный ко лжи человек, аналогичные, характеризующие ее личность данные, указаны также матерью и отцом потерпевшей, ее подругой М., коллегами по работе Л., С., о склонности потерпевшей ко лжи также свидетельствуют ее показания относительно суммы денежных средств, необходимых на его корпоратив и выписка по ее зарплатной карте за декабрь 2024 года. При этом оспаривает обоснованность выводов суда об отсутствии у потерпевшей склонности к обману.

Считает, что судом в нарушении положений ст.ст. 53, 86, 271 УПК РФ необоснованно отказано в приобщении к материалам дела и исследовании видеозаписи, имеющей доказательное значение по данным о личности И., принято решение о ее удалении с электронного носителя и в последующем отказано в назначении по ней лингвистической экспертизы. Полагает, что наличие на данной видеозаписи нецензурных выражений не является основанием для отказа в ее приобщении к материалам дела, а вывод суда об обратном свидетельствует о предвзятом отношении суда при рассмотрении дела.

Полагает, что суд, сославшись в приговоре на показания свидетеля Г., нарушил требования п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, поскольку показания данного свидетеля являются недопустимыми доказательствами ввиду их недостоверности.

Также оспаривает допустимость таких доказательств, как пояснения И., данные ею в судебных заседаниях по гражданскому делу об определении порядка общения с ребенком, учитывая, что при рассмотрении данного дела она не была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Считает, что судом необоснованно задан вопрос свидетелю Д. относительно характеризующих данных на сотрудника М., не относящихся к рассматриваемому делу, а также необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о приобщении постановлений о привлечении к административной ответственности по ст. ст. 6.1.1, 5.61 КоАП РФ свидетеля Б., причинившей ему побои и оскорбления.

Обращает внимание на нарушение требований ч. 3 ст. 278 УПК РФ, связанное с одновременным допросом свидетелей в судебном заседании, как судом, так и государственным обвинителем, что, по мнению автора жалобы, свидетельствует об обвинительном уклоне суда, нарушении принципов законности, состязательности, равенства сторон и права на защиту.

Указывает на неполноту предварительного расследования и формальный подход суда при рассмотрении дела, что, по мнению автора жалобы, повлекло его необоснованное осуждение.

Помимо этого отмечает, что судья Хорошева Н.Н. ранее рассматривала гражданское дело по иску ФИО1 к И. об определении порядка общения с ребенком, а также иные жалобы на решения участковых уполномоченных полиции по заявлениям И., что повлияло на объективность и беспристрастность судьи при рассмотрении уголовного дела в отношении него, однако не повлекло заявления судьей самоотвода.

Ссылается на превышение прокурором Чердынского района Пермского края своих должностных полномочий, выразившееся в даче устных указаний о необходимости возбуждения уголовного дела в отношении него. Просит приговор отменить на основании п. 1 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, постановить в отношении него оправдательный приговор, признать за ним право на реабилитацию в соответствии с главой 18 УПК РФ.

Помимо этого, осужденный ФИО1, ссылаясь на положения ст. 245 УПК РФ, указывает на несогласие с постановлением Чердынского районного суда Пермского края от 16 марта 2026 года, которым его замечания на протокол судебного заседания по уголовному делу в отношении него отклонены. Обращает внимание на наличие существенных противоречий между аудиозаписью и содержанием протокола судебного заседания, имеющих значение для рассмотрения дела. Отмечает, что указанные стороной защиты противоречия относятся к обстоятельствам совершения преступления, а именно свидетельствуют об отсутствии у него (ФИО1) физической возможности совершить преступление, наличии у него алиби и склонности И. ко лжи. Утверждает, что в протоколе изложены показания свидетелей, которые фактически ими не давались. Полагает, что в соответствии со ст. 245 УПК РФ, содержание протокола должно соответствовать аудиозаписи судебного заседания. Просит постановление отменить, удовлетворить замечания на протокол судебного заседания.

Проверив материалы дела, доводы апелляционных представления и жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.

Вывод суда о виновности осужденного ФИО1 в причинении физических и психических страданий путем систематического нанесения побоев и иных насильственных действий, не повлекших последствий, указанных в статьях 111 и 112 УК РФ, совершенном в отношении потерпевшей И., заведомо для виновного находящегося в состоянии беременности, основан на совокупности доказательств, тщательно исследованных в судебном заседании и указанных в приговоре, которым суд первой инстанции дал надлежащую правовую оценку, не согласиться с которой у судебной коллегии оснований не имеется.

Доводы, приведенные в апелляционной жалобе осужденного, о том, что он не совершал преступление в отношении потерпевшей И., являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции, однако своего подтверждения не нашли.

Так, из показаний потерпевшей И. усматривается, что, как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании, потерпевшая И. последовательно и подробно поясняла о систематическом нанесении ей побоев и иных насильственных действий осужденным ФИО1, причинении физических и психических страданий с указанием дат и причиненных телесных повреждений, также указала об осведомленности осужденного при нанесении ей побоев и иных насильственных действий о ее нахождении в состоянии беременности.

В марте 2022 года она узнала о своей беременности и сообщила об этом осужденному ФИО1 В конце апреля 2022 года в ночное время в ходе ссоры ФИО1 взял ее за руки, сжал с силой и стал отталкивать от себя, также нанес удар ладонью по лицу, на запястьях образовались синяки. О данном факте она сообщила маме, отцу, У.

В середине мая 2022 года ФИО1, проживая с ней, стал задерживаться у бывшей жены, в связи с чем она, потерпевшая, высказывала ему претензии, после чего в 20-х числах мая 2022 года в дневное время во время ссоры ФИО1 сжимал ее запястья с силой, ударил ладонью по лицу с левой стороны.

В двадцатых числах июля 2022 года в дневное время ФИО1 ее оскорблял, нанес ей кулаком удар по голове. Она находилась на пятом месяце беременности, также он нанес ей удар ладонью по лицу и сжимал ее руки в области плеч с силой. Когда ФИО1 вышел на улицу, домой вернулась ее мама, увидела ее состояние. Она позвонила подруге М. и рассказала о случившемся.

1 ноября 2022 года она родила сына. К середине декабря 2022 года между ней и осужденным начались скандалы. В конце декабря 2022 года во время ссоры ФИО1 из положения лежа на диване, ногами (стопами) нанес не менее трех ударов в область низа живота, хватал за запястья рук, сжимал их с силой. В этот момент к ним в комнату зашла ее мама.

В конце января 2023 года ФИО1, после ее слов собрать вещи и уходить из дома, нанес ей ногой (стопой) два удара в низ живота. Затем ФИО1 вышел, она сидела на диване, держалась за живот, в это время к ней зашла мама Б., которой она обо всем рассказала, также она об этом рассказала М.

13 февраля 2023 года в вечернее время между ней и ФИО1 произошла ссора, в ходе которой ФИО1 схватил ее руками в области грудной клетки и, удерживая ее, ударил с силой затылочной областью головы об дверной косяк, на затылке была кровь. Мама за нее заступилась, видя происходящее.

В апреле 2023 года днем, ревнуя ее, ФИО1 высказывал претензии, толкнул ее рукой в грудь, в область солнечного сплетения, она упала на диван, после чего нанес ей один удар кулаком в область грудной клетки. Об этом она рассказала маме.

Во время дня рождения ее сына 1 ноября 2023 года ФИО1 на ее замечания о том, что он приехал без подарка, схватил ее руками за ее руки в области предплечий, с силой сжал их. В этот момент в комнату зашла ее мама, ФИО1 отошел от нее.

30 сентября 2024 года в вечернее время ФИО1 привез ребенка из детского сада, высказывал ей претензии, не давал подойти к машине и забрать ребенка, схватил ее за руки в области предплечий, с силой сжал и оттолкнул от себя, когда она попыталась снова подойти к машине за сыном, ФИО1 выставил свой локоть, нанеся ей удар в область грудной клетки. Она после этого зашла домой, сообщила о случившемся маме, попросила забрать сына.

В двадцатых числах декабря 2024 года в ответ на ее отказ в передаче денежных средств ФИО1 нанес ей удар ладонью правой рукой в область лица по левой щеке. В этот момент в комнату зашла ее мама, ФИО1 ушел из дома.

12 мая 2025 года вечером она вышла к машине ФИО1, тот стал ее отталкивать от себя локтем в грудную клетку, затем схватил за предплечья, ударял спиной и головой об дверь машины, несколько раз хватал, сжимал руками в области шеи спереди, на шее остались покраснения. При обращении в полицию она обо всем рассказала М., сходила в больницу, где зафиксировала на шее телесное повреждение.

13 мая 2025 года к ней приехал ФИО1, во время конфликта из-за общего ребенка ФИО1 ударил ее с силой кулаком по левой руке. В это время ее мама была в комнате, забрала их сына у ФИО1

5 сентября 2025 года ФИО1 не давал подойти к сыну, схватил ее с силой рукой в области левой ладони.

11 сентября 2025 года в коридоре детского сада ФИО1 ее схватил руками в области предплечий, с силой оттолкнул от себя, ударил локтем в грудную клетку, от удара она пошатнулась.

Она к ФИО1 физической силы не применяла, выталкивала его из квартиры, когда он применял к ней физическую силу. От всех перечисленных ею действий она испытала физическую боль и нравственные страдания. До 12 мая 2025 года не обращалась в правоохранительные органы, поскольку ее об этом просил осужденный, она понимала, что его могут уволить со службы в полиции.

Данные показания потерпевшая подтвердила в ходе очной ставки с осужденным ФИО1, механизм и обстоятельства совершения в отношении нее противоправных действий продемонстрировала во время следственного эксперимента.

Показания потерпевшей И. согласуются, в том числе с показаниями:

свидетеля Б., являющейся матерью потерпевшей и очевидцем нескольких эпизодов нанесения побоев ее дочери, потерпевшей И., согласно показаниям которой ее дочь забеременела в феврале 2022 года. В конце апреля 2022 года И. ей сообщила, что ФИО1 ее ударил, хватал за руки. На следующий день она видела у И. перебинтованные руки, сняв бинт, увидела на запястьях синяки. В двадцатых числах мая 2022 года ей позвонила дочь и сообщила, что ФИО1 хватал ее за руки и ударил рукой по лицу. Они с У. поехали к дочери. И. лежала на диване и плакала, у нее на лице были покраснения. 27 июля 2022 года И. рассказала, что ФИО1 хватал и таскал ее за волосы, ударил по лицу, а также хватал за руки с силой. В августе 2022 года ФИО1 замахнулся рукой на И., толкнул ее на автомобиль, та сильно ударилась головой об автомашину, потом взяв резко за руку, отбросил ее в сторону дома, от чего дочь упала на фундамент. 8 ноября 2022 года во время ссоры ФИО1 полулежа на диване нанес один удар ногой в область живота И. В конце января 2023 года ФИО1 и И. скандалили, через некоторое время ФИО1 выбежал из дома. Она зашла в комнату, И. сидела на диване, держалась за живот, ревела, сказала, что ФИО1 нанес ей удар в область живота. 13 февраля 2023 года она в зашла комнату к И., ФИО1 держал дочь руками за одежду, ударил ее об косяк дверного проема, дочь ударилась затылком и спиной об косяк, плакала от боли. На спине у дочери был синяк. В апреле 2023 года ФИО1 выбежал из дома, она зашла в комнату к дочери, та сидела на кровати и держалась рукой в области грудной клетки (солнечного сплетения). Дочь ей пояснила, что ФИО1 ударил ее кулаком в грудную клетку. 1 ноября 2023 года она видела, как ФИО1 держал двумя руками дочь в области предплечий, при ней сразу отпустил руки дочери и вышел из комнаты. 30 сентября 2024 года дочь зашла домой и сообщила, что ФИО1 ударил ее локтем в грудную клетку. В двадцатых числах декабря 2024 года она видела, как ФИО1 ударил дочь рукой по лицу. Дочь и внук плакали, а внук сказал, что папа бьет маму. 12 мая 2025 года в окно она увидела, как ФИО1 держит свою руку в области шеи И., бьет ее об свою автомашину. На шее дочери были видны покраснения от действий ФИО1, она ревела, на спине были синяки. 13 мая 2025 года ФИО1 выхватил ребенка у дочери и нанес ей удар кулаком с силой по рукам. При нанесении побоев И. испытывала боль, плакала.

Свидетель Б. подтвердила свои показания в ходе очной ставки с осужденным ФИО1, продемонстрировала в ходе следственного эксперимента, как ФИО1 наносил удары И.;

свидетеля М., которой со слов потерпевшей И. стало известно о беременности последней, а также о том, что в конце апреля 2022 года, в мае 2022 года, в конце июля 2022 года, в январе 2023 года, а также 12 мая 2025 года осужденный ФИО1 наносил побои потерпевшей И.;

свидетеля У., которая показала, что в конце апреля 2022 года ей позвонила Б. и попросила свозить ее к дочери И., сообщила, что между дочерью и ФИО1 произошла ссора, в ходе которой ФИО1 ударил И. по лицу. Когда они зашли в квартиру к И., та плакала, состояние было взволнованное. В мае 2025 года ей звонила Б., пояснила, что ФИО1 причинил побои И., толкнул И., от чего та ударилась об автомобиль ФИО1, получила телесные повреждения, в связи с чем И. обратилась в больницу. В сентябре 2025 года позвонила Б. и рассказала, что между ФИО1 и И. произошел конфликт в детском саду, ФИО1 распускает руки.

По делу собрано достаточное количество и других доказательств, в числе которых:

протоколы осмотров мест происшествия: детского сада, принадлежащего осужденному ФИО1 автомобиля, жилых помещений, где проживали осужденный и потерпевшая, протоколы осмотра видеозаписи, на которой зафиксирован между осужденным и потерпевшей разговор, из смысла которого усматривается, что осужденный применял насилие в отношении потерпевшей, а она испытывала боль, экспертное заключение № 565м/д от 16 мая 2025 года о наличии на шее потерпевшей покраснения кожи (гиперемии), и иные доказательства.

При этом судебная коллегия исключает ссылку на протокол судебного заседания от 31 июля 2025 года (т. 2 л.д. 37-38), из перечня доказательств, подтверждающих вину ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, поскольку в нарушение требований ст. 240 УПК РФ данный документ в ходе судебного заседания не исследовался, о чем свидетельствуют протокол и аудиозапись судебного заседания.

Помимо этого, из взаимосвязанных положений п. 5 ч. 2, ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ следует, что при неявке в судебное заседание свидетеля суд вправе по ходатайству стороны или по собственной инициативе принять решение об оглашении ранее данных им показаний и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с его участием, в случае, если в результате принятых мер установить место нахождения свидетеля для вызова в судебное заседание не представилось возможным. Решение об оглашении показаний свидетеля и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с его участием, может быть принято судом при условии предоставления обвиняемому (подсудимому) в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами.

Из приговора следует, что суд со ссылкой как на доказательство вины ФИО1 сослался на показания свидетеля Н. данные ей в ходе предварительного следствия (т. 1 л.д. 209-212).

Между тем, в судебном заседании указанный свидетель не допрашивался, очная ставка между свидетелем Н. и ФИО1 не проводилась, а сторона защиты последовательно возражала против оглашения показаний вышеуказанного свидетеля, следовательно, положения ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ не соблюдены, рассматриваемые показания не могли быть оглашены при судебном разбирательстве и взяты за основу при постановлении приговора.

Изложенное свидетельствует о существенном нарушении судом требований УПК РФ, в связи с чем ссылка на показания свидетеля Н. подлежит исключению из приговора.

Кроме того, в основу приговора наряду с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, положен протокол о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств (т. 3 л.д. 109-111).

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

Указанный процессуальный документ данным критериям не отвечает, поскольку не содержит каких-либо сведений, подтверждающих наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

При таких обстоятельствах данный документ подлежит исключению из числа доказательств, приведенных в приговоре, поскольку не отвечает критерию относимости для разрешения данного уголовного дела.

Однако вносимые в приговор изменения в части исключения доказательств не влияют на обоснованность выводов суда о виновности осужденного, которая с достаточной полнотой подтверждается другими доказательствами, приведенными судом в приговоре.

Согласно аудиозаписи судебного заседания, судом фактически исследован протокол осмотра места происшествия, расположенный в т. 3 на л.д. 13-18, при этом указание в приговоре указание листов дела, на которых находятся данный протокол - т. 3 л.д. 113-118 вместо т. 7 л.д. 13-18 является явной технической ошибкой и на существо приговора не влияет.

Таким образом, вышеуказанным и иным доказательствам, содержащимся в приговоре, суд дал надлежащую оценку, они обоснованно признаны достоверными и достаточными, поскольку согласуются между собой и в своей совокупности устанавливают одни и те же факты, изобличающие осужденного ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния.

Доводы апелляционной жалобы осужденного ФИО1, связанные с анализом представленных суду доказательств, являются несостоятельными, поскольку правильные по существу выводы суда первой инстанции оспариваются осужденным исключительно путем переоценки в выгодную для него сторону тех же доказательств, которые исследованы судом и положены в основу приговора. При этом не приводится каких-либо существенных обстоятельств, не учтенных или оставленных без внимания судом. Каких-либо новых обстоятельств, которые не исследовались бы судом первой инстанции и чему не была бы им дана оценка апелляционная жалоба осужденного не содержит. Тот факт, что данная судом оценка собранных по делу доказательств не совпадает с позицией осужденного, не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для изменения или отмены состоявшегося по делу судебного решения.

Доводы осужденного ФИО1 о том, что потерпевшая И. оговаривает его, ее показания в части причинения ей телесных повреждений являются противоречивыми, потерпевшая склонна ко лжи, о наличии с потерпевшей конфликта из-за общения с общим ребенком, получили надлежащую оценку суда первой инстанции с приведением в судебном решении соответствующих и подробных мотивов, по которым данные доводы признаны несостоятельными. Суд первой инстанции, проанализировал и оценил показания всех допрошенных лиц по уголовному делу, в том числе показания осужденного ФИО1 и потерпевшей И., с учетом совокупности доказательств по делу.

У суда не имелось оснований сомневаться в достоверности показаний потерпевшей И. и свидетелей обвинения, поскольку при допросах потерпевшая и свидетели обвинения точно воспроизводили детали исследуемых событий, основные действия и мотивы осужденного, их показания подробны, последовательны, не содержат существенных противоречий относительно обстоятельств совершенных осужденным преступных действий, согласуются между собой и объективно подтверждаются доказательствами, приведенными в приговоре, что позволило суду расценивать их показания, изобличающие ФИО1, относиться к ним с доверием.

Анализ исследованных судом доказательств позволяет заключить, что потерпевшая последовательно сообщала о совершении в отношении нее преступления как в ходе своего допроса на предварительном следствии, в судебном заседании, так и в не опосредованной процедурой уголовного преследования форме, рассказывая об этом, в том числе матери, подруге, при рассмотрении гражданского дела о порядке общения с ребенком при этом показания потерпевшей обладают высокой степенью информативности, характерной лишь для лица, являющегося жертвой преступления, с описанием не только их внешней стороны, но и своих ощущений, пережитых эмоций. Указанные обстоятельства в своей совокупности дополнительно подтверждают правдивость показаний потерпевшей.

Суд первой инстанции обоснованно привел в приговоре показания потерпевшей И., данные ею при рассмотрении гражданского дела о порядке общения с ребенком, поскольку данные показания, так и показания И. в целом свидетельствуют об их последовательности.

То обстоятельство, что И. после каждого нанесения ей побоев или иных насильственных действий не обращалась самостоятельно за медицинской помощью либо в правоохранительные органы, само по себе не свидетельствует о ложности ее показаний, а объясняется ее желанием сохранить место работы осужденного ФИО1, являющегося на тот момент сотрудником ГИБДД, и выполнением просьбы осужденного не сообщать никому о случившемся.

Каких-либо противоречий в показаниях указанных лиц, которые бы поставили под сомнение достоверность изложенной информации по имевшим место событиям не установлено. Доказательств надуманности их показаний, а также данных об оговоре осужденного с их стороны, либо их заинтересованности в исходе по делу, фактов фальсификации или искусственного создания доказательств, в материалах дела не имеется, судом не выявлено. Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности вины ФИО1, по делу отсутствуют.

Факты привлечения свидетеля Б. к административной ответственности 20 ноября 2025 года по ст. 6.1.1 КоАП РФ за нанесение побоев ФИО1, а также 27 ноября 2025 года по ч. 1 ст. 5.61 КоАП РФ за оскорбление осужденного на правдивость показаний свидетеля Б. не повлияли, поскольку, как усматривается из материалов уголовного Б. по обстоятельства совершения преступления в отношении ее дочери была допрошена в октябре и в начале ноября 2025 года, то есть до привлечения ее к административной ответственности.

К показаниям осужденного, в том числе о его непричастности к совершению в отношении потерпевшего И. преступления, а также к показаниям свидетелей защиты, поскольку показания осужденного и свидетелей защиты опровергаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств. Помимо этого, свидетели защиты очевидцами произошедшего не являлись, их показания не опровергают установленные в приговоре фактические обстоятельства содеянного осужденным либо опровергаются совокупностью приведенных в приговоре доказательств.

К показаниям свидетелей защиты о том, что потерпевшая И. наносила побои осужденному ФИО1, судебная коллегия относится критически, поскольку данные обстоятельства опровергаются совокупностью имеющихся доказательств. Обращает на себя внимание и тот факт, что кроме свидетелей защиты и самого осужденного никто не поясняет о том, что потерпевшая причиняла телесные повреждения осужденному, не нашло этого и своего отражения в аудио- и видеозаписях, приобщенных также по ходатайству стороны защиты. Помимо этого, из показаний самого осужденного усматривается, что начальником отдела дознания ОМВД г.Чердыни Г. и иными свидетелями велись беседы с ФИО1 именно по поводу нанесения им потерпевшей побоев, а не наоборот.

Является надуманным и мнение осужденного ФИО1 о том, что потерпевшая И. обратилась в правоохранительные органы в целях лишения его родительских прав и связано это с обращением в суд для отстаивания своих родительских прав, поскольку осуждение ФИО1 по заявлению потерпевшей И. не влечет безусловных правовых последствий для решения вопроса о лишении осужденного родительских прав. Наряду с этим, беседы с осужденным ФИО1, исходя из показаний свидетеля Г., о его противоправном поведении в отношении потерпевшей И. велись задолго до обращения осужденного в суд для решения вопроса о порядке общения с ребенком.

Судом первой инстанции обоснованно приведены показания свидетеля Г. в обоснование вины осужденного, поскольку показания данного свидетеля не содержат указаний о том, что ФИО1 причинил побои потерпевшей. Свидетель в судебном заседании показал, что возможно в 2022 году он интересовался у ФИО1, применяет ли тот насилие к И.

Судом, вопреки позиции осужденного ФИО1, правильно отмечено, что состояние здоровья осужденного не явилось препятствием для совершения в отношении потерпевшей И. преступления, поскольку осужденный ФИО1 инвалидом не признан, на момент инкриминируемых ему деяний являлся действующим сотрудником полиции – старшим инспектором ГИБДД, по состоянию здоровья негодным к несению службы не признавался, управлял транспортным средством. С таким выводом суда первой инстанции соглашается и судебная коллегия.

Суждение ФИО1 о том, что в той или иной позиции, указанной потерпевшей, невозможно причинение побоев и иных насильственных действий, является субъективным и ничем не подтвержденным мнением осужденного. В то же время, потерпевшая, как было указано ранее, подробно поясняла механизм получения ею телесных повреждений от действий осужденного, продемонстрировала данные действия в ходе следственного эксперимента.

Ссылка осужденного на то, что он не мог нанести побои потерпевшей, поскольку находился на работе, являются несостоятельными с учетом пояснений самого осужденного о том, что во время несения службы он заезжал к И. на служебном автомобиле. Также об аналогичных обстоятельствах пояснили потерпевшая И., свидетели У. и М.

Доводы осужденного ФИО1 о том, что у потерпевшей повреждения никто не видел, а потому повреждения он не наносил, судебная коллегия признает несостоятельными при наличии совокупности доказательств, безусловно подтверждающих вину осужденного в совершении инкриминируемого ему преступления.

Заключение эксперта № 565 м/д от 16 мая 2025 года не свидетельствует об отсутствии 12 мая 2025 года у потерпевшей И. повреждений. В экспертизе указано лишь о том, что гиперемия (покраснение кожи) в области шеи и области грудного отдела позвоночника может возникать от разнообразных, в том числе и нетравматических причин, а потому не является телесным повреждением и судебно-медицинской экспертизе не подлежит. Между тем, врач-невролог П. зафиксировала в области шеи потерпевшей И. покраснения. Кроме того, для квалификации действий по ст. 117 УК РФ наличие видимых телесных повреждений обязательным не является, достаточно лишь установить, что потерпевшей систематически причинялись побои и иные насильственные действия, от которых она испытывала физическую боль и нравственные страдания, что и было установлено приговором суда.

Видеозапись от 12 мая 2025 года также не свидетельствует о невиновности осужденного ФИО1 ввиду того, сделать достоверный вывод о времени осуществления видеозаписи, о ее полноте не представляется возможным, принимая во внимание, что видеозаписей от 12 мая 2025 года представлено стороной защиты в судебное заседание две, что само по себе свидетельствует о нецелостности записи.

Истязание, ответственность за которое предусмотрена ч. 2 ст. 117 УК РФ, является по своей конструкции продолжаемым преступлением, то есть преступлением, состоящим из двух или более тождественных противоправных деяний, охватываемых единым умыслом, что по настоящему делу установлено.

Фактические обстоятельства уголовного дела свидетельствуют о том, что между осужденным ФИО1 и потерпевшей И. часто происходили конфликты. На почве постоянных ссор и конфликтов происходили со стороны осужденного в отношении потерпевшей систематические побои и причинение иных насильственных действий. Количество преступных эпизодов и их периодичность – 14 эпизодов за 3 года взаимообуславливают цель таких действий со стороны ФИО1 в отношении И.. а именно сломить волю, унизить потерпевшую, причинить ей физические и психические страдания в ходе систематических конфликтов, в этой связи суд правильно пришел к выводу об истязании потерпевшей и об отсутствии оснований для квалификаций каждого из 14 эпизодов по ст. 6.1.1 КоАП РФ, а также о доказанности систематичности действий ФИО1

На момент совершения преступления с апреля 22 года по июль 2022 года потерпевшая находилась в состоянии беременности, о чем ФИО1 было достоверно известно, что подтверждается свидетельскими показаниями, документами по делу и не опровергается самим осужденным, а потому квалифицирующий признак «в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности» судом установлен правильно.

Суждение ФИО1 о том, что неоднократное нанесение побоев не может рассматриваться как истязание, если по одному или нескольким эпизодам обвинения, дающим основание для квалификации действий лица как систематических, истек срок давности для привлечения к уголовной ответственности, основаны на позиции, изложенной в утратившем действие постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 сентября 1979 года № 4 «О практике рассмотрения судами жалоб и дел о преступлениях, предусмотренных ст. 112, ч. 1 ст. 130 и ст. 131 Уголовного кодекса РСФСР».

Истязание, ответственность за которое предусмотрена ст. 117 УК РФ, является по своей конструкции продолжаемым преступлением, то есть преступлением, состоящим из двух или более тождественных противоправных деяний, охватываемых единым умыслом, что по настоящему делу установлено с учетом общей линии поведения ФИО1 по отношению к потерпевшей.

Началом продолжаемого преступления является совершение первого из числа нескольких тождественных деяний, охватываемых единым умыслом, а моментом его фактического окончания, который учитывается, в частности, при исчислении срока давности уголовного преследования, - совершение последнего из данных тождественных деяний (п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 декабря 2023 года № 43 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о длящихся и продолжаемых преступлениях»).

При таких данных оснований полагать, что по части преступных действий истек срок давности, судебная коллегия не усматривает.

В этой связи, квалификация судом действий осужденного по п. «г» ч. 2 ст. 117 УК РФ основана на фактических обстоятельствах дела и соответствует требованиям закона, является верной. Оснований для иной правовой оценки не имеется.

Существенных нарушений как при производстве предварительного следствия, так и при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции допущено не было.

Доводы осужденного ФИО1 о неполноте предварительного следствия является несостоятельной, поскольку уголовное дело расследовано в соответствии с уголовно-процессуальном законом, что позволило рассмотреть уголовное дело по существу и вынести итоговое решение по делу. Какой-либо заинтересованности прокурора или иных должностных лиц правоохранительных органов, превышения ими должностных полномочий, не установлено. Кроме того, осужденным не приведено мотивов, по которым он считает предварительное следствие неполным и какие следственные действия, влияющие на существо принятого решения, не проведены.

Уголовное дело, вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО1, возбуждено в соответствии с нормами УПК РФ, на основании рапорта об обнаружении признаков преступления после проведения проверки по заявлению И., которое она направила в прокуратуру Чердынского района Пермского края. Законность возбуждения уголовного дела также была проверена и на досудебной стадии, после обращения осужденного в суд с жалобой в порядке ст. 125 УПК РФ. Содержание разговора осужденного ФИО1 с начальником следственного отдела, на запись которого ссылается осужденный в своей апелляционной жалобе, правового значения не имеет, поскольку основанием для возбуждения уголовного дела является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления (ч. 2 ст. 140 УПК РФ). Из заявления потерпевшей И. такие признаки усматривались, а потому ее заявление обоснованно прокурором направлено руководителю Чердынского МСО СУ СК РФ по Пермскому краю для проведения проверки, который также усмотрел признаки преступления, составил рапорт об обнаружении признаков преступления и возбудил уголовное дело, приступил к его расследованию.

Согласно протоколу и аудиозаписи судебного заседания, уголовное дело рассмотрено по существу в отсутствие нарушений требований ст. ст. 15, 244 УПК РФ. Председательствующий, сохраняя объективность и беспристрастность, обеспечил равноправие сторон, принял предусмотренные законом меры по реализации сторонами принципа состязательности и создал все необходимые условия для всестороннего и полного рассмотрения уголовного дела, Оснований полагать, что суд предвзято отнесся к осужденному, не имеется. Все ходатайства разрешены в порядке, предусмотренном ст. 271 УПК РФ, по ним приняты мотивированные решения. Отказ в удовлетворении ходатайств не свидетельствует о нарушении прав осужденного.

Судебная коллегия с целью проверки жалобы на протокол судебного заседания изучила содержание аудиозаписи, сличив ее с протоколом судебного заседания, убедилась, что протокол и аудиозапись судебного заседания соответствуют друг другу, в том числе в той части, на которые указал осужденный в замечаниях на протокол судебного заседания.

Замечания осужденного ФИО1 связаны с тем, что в протоколе судебного заседания не отражены дословно выступления участников процесса. Вместе с тем, замечания на протокол судебного заседания разрешены в соответствии со ст. 260 УПК РФ. Мнение осужденного о несоответствии протокола судебного заседания его аудиозаписи не может являться основанием для отмены постановления суда об отклонении замечаний на протокол судебного заседания, поскольку протокол судебного заседания стенограммой не является, в протоколе отражены все необходимые сведения, указанные в ч. 3 ст. 259 УПК РФ, в том числе, подробное содержание показаний допрошенных лиц, заданные им вопросы и ответы, результаты произведенных в судебном заседании действий по исследованию доказательств, основное содержание выступлений сторон в судебных прениях и последнее слово подсудимого.

Нарушений положений ч. 3 ст. 278 УПК РФ и ч. 3 ст. 275 УПК РФ, об очередности допроса свидетелей, потерпевшей и осужденного, как об этом поставлен вопрос в апелляционной жалобе, не усматривается. Судья вправе в ходе свободного рассказа допрашиваемого лица уточнять интересующие обстоятельства излагаемого, вопросы председательствующего носили уточняющий характер, вопросы при отсутствии согласия допрашиваемых лиц на дачу показаний не задавались. Сторона защиты не была ограничена в реализации своих прав на постановку вопросов при допросе подсудимых, потерпевших и иных лиц, возражений на действия председательствующего судьи не заявляла. Также данных о том, что председательствующий задавал участникам процесса наводящие вопросы, из протокола судебного заседания и аудиозаписи не усматривается.

Отказ суда первой инстанции в удовлетворении ходатайства стороны защиты о приобщении видеозаписи, которая, по мнению осужденного, является ключевым доказательством, не является нарушением права на защиту. Из ходатайства стороны защиты о приобщении к материалам уголовного дела видеозаписи разговора между осужденным ФИО1 и свидетелем Б., заявленным как суде первой, так и в суде второй инстанции, следует, что на записи обстоятельства по делу своего отражения не нашли, запись содержит только оценку свидетеля Б. своей дочери И. Помимо этого, наличие нецензурной брани препятствовало просмотру видеозаписи, а доводы защитников в судебном заседании суда апелляционной инстанции об обратном признать состоятельными нельзя.

Осужденному ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 117 УК РФ. Конструкция данного состава преступления изначально состоит из ряда тождественных действий, в связи с чем ссылка осужденного ФИО1 о том, что при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции были нарушены требования ст. 252 УПК РФ, что выразилось в установлении судом факта наличия единого умысла и написании об этом в каждом эпизоде, судебная коллегия признает несостоятельным.

Исходя из описания преступного деяния, доказанного судом первой инстанции, суд период совершения преступления не увеличил, поскольку привел 14 эпизодов преступной деятельности, указав период с конца апреля 2022 года (1 эпизод) по 11 сентября 2025 года (14 эпизод), аналогичный период преступления указан в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении. Тот факт, что в преамбуле к описанию преступного деяния судом указан период «по 12 сентября 2025 года», является технической ошибкой, которая на существо принятого решения не влияет, не свидетельствует об увеличении обвинения, не нарушает права осужденного на защиту.

Оснований полагать, что судья Хорошева Н.Н. не могла рассматривать уголовное дело в отношении ФИО1, судебная коллегия не усматривает.

Как следует из материалов уголовного дела, судьей Хорошевой Н.Н. вынесено решение о порядке общения ФИО1 с ребенком, матерью которого является И. Между тем, при рассмотрении гражданского дела судья Хорошева Н.Н. свое мнение по предмету рассмотрения уголовного дела, наличия или отсутствия события преступления не высказывала, доказательства, имеющиеся в материалах уголовного дела, при рассмотрении гражданского дела не оценивала, предметом оценки при рассмотрении гражданского дела являлись другие обстоятельства, нежели при рассмотрении уголовного дела.

Помимо этого, доводы о невозможности рассмотрения судьей Хорошевой Н.Н. уголовного дела осужденным ФИО1 были приведены в ходатайстве об изменении территориальной подсудности. 14 января 2026 года Пермским краевым судом в удовлетворении ходатайства ФИО1 об изменении территориальной подсудности было отказано. В последующем отвод судье Хорошевой Н.Н. стороной защиты заявлен не был.

В силу ст. ст. 6, 60 УК РФ наказание является справедливым, когда судом при его назначении в совокупности учтены характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Согласно приговору суда в качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденного ФИО1 судом признаны и учтены: наличие одного несовершеннолетнего и одного малолетнего детей на иждивении, совершение преступления впервые, состояние здоровья – повреждения обеих кистей рук вследствие бытовой травмы, поражения межпозвонковых дисков поясничного и других отделов с радикулопатией, гипотония, наличие наград за отличие в службе, статуса ветерана боевых действий, участника боевых действий на Северном Кавказе, благодарность от Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами Российской Федерации при защите Отечества, благодарственных писем от главы округа за добросовестное исполнение служебных обязанностей, частичное признание вины в мае 2022 года, когда в показаниях указал, что хватал потерпевшую за руки, сжал руки, противоправное поведение потерпевшей по эпизоду от конца июля 2022 года, выкидывавшей вещи ФИО1, а также высказывание ею претензий по поводу посещения семьи, где воспитывается несовершеннолетняя дочь ФИО1, принесение извинений потерпевшей (согласно показаниям И., извинения подсудимый приносил по событиям до 13 февраля 2023 года), то есть по пяти эпизодам от конца апреля 2022 года, двадцатых чисел мая 2022 года, конца июля 2022 года, конца декабря 2022 года, конца января 2023 года, проживание ФИО1 с супругой О. более 20 лет без установленных фактов причинения телесных повреждений.

Иных обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ и подлежащих обязательному признанию смягчающими наказание, материалы дела не содержат.

По смыслу закона, для признания обстоятельства, предусмотренного п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ, смягчающим наказание, - противоправное поведение потерпевшей, необходимо выявить наличие двух условий, а именно: факта противоправного либо аморального поведения потерпевшего и его провоцирующее влияние на преступное поведение виновного лица.

Суд, признавая поведение потерпевшей И. противоправным, мотивов этому не привел.

Как следует из установленных судом фактических обстоятельств по делу, действия потерпевшей И., которые признаны судом первой инстанции противоправными, таковыми не являются, поскольку между осужденным ФИО1 и И. на протяжении длительного времени происходили обоюдные конфликты. Данных о том, что данные конфликты провоцировала именно потерпевшая, с учетом умысла осужденного на совершения истязания потерпевшей, материалы уголовного дела не содержат, а потому оснований полагать, что поведение потерпевшей являлось провоцирующим фактором для ее истязания, судебная коллегия не усматривает, в связи с чем оснований для признания поведения потерпевшей противоправным нет, а потому данное смягчающие наказание обстоятельство подлежит исключению, о чем обоснованно указано в апелляционном представлении государственного обвинителя.

Также, судом первой инстанции необоснованно признано смягчающим наказанием обстоятельством - проживание ФИО1 с супругой О. более 20 лет без установленных фактов причинения телесных повреждений, поскольку ведение правопослушного образа жизни является обязанностью любого гражданина, а потому не может расцениваться исключительным и дающим основание для его признания в качестве смягчающего наказание обстоятельства, в связи с чем указанное смягчающее наказание обстоятельство подлежит исключению.

Отягчающих наказание обстоятельств по делу не имеется.

При определении наказания осужденному судом первой инстанции были учтены характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, обстоятельства совершения преступления, совокупность смягчающих и отсутствие отягчающих обстоятельств, данные о личности виновного, его семейное и имущественное положение, его возраст и состояние здоровья.

Вместе с тем, судебная коллегия полагает, что имеющаяся в приговоре ссылка на учет этих обстоятельств носит формальный характер, поскольку фактически суд не проанализировал и оставил без внимания обстоятельства, определяющие характер и степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, которое относится к категории тяжких, направлено против жизни и здоровья человека, преступление осужденным совершено в отношении беременной женщины.

Назначение наказание осужденному в виде исправительных работ не отвечает требованиям ч. 1 ст. 6 УК РФ, поскольку не соответствует характеру и степени тяжести содеянного и конкретным обстоятельствам дела и данная судом в приговоре оценка характеру и степени общественной опасности содеянного ФИО1 не позволяет признать назначенное ему наказание в виде исправительных работ справедливым, соразмерным обстоятельствам совершения преступления.

Приведенные в приговоре смягчающие обстоятельства, наряду с необоснованного признанными смягчающими наказание обстоятельствами, что послужило основанием для их исключения, которые, по мнению суда первой инстанции, позволили назначить ФИО1 наказание в виде исправительных работ, не свидетельствуют о возможности его исправления при отбытии такого вида наказания.

Между тем, санкция ч. 2 ст. 117 УК РФ предусматривает только самый строгий вид наказания – лишения свободы на срок от 3 до 7 лет. Такой вид наказания в отношении осужденного ФИО1 не будет соответствовать ст. 7 УК РФ, то есть принципам гуманизма, не смотря на исключение судебной коллегией смягчающих наказание обстоятельств, а потому решение суда о применении в отношении ФИО1 положений ст. 64 УК РФ обоснованно.

Однако, соглашаясь с доводами апелляционных представления и жалобы потерпевшей И. о чрезмерной мягкости назначенного ФИО1 наказания и с учетом приведенных выше доводов, судебная коллегия считает, что в соответствии со ст.ст. 6, 60 УК РФ наказание в виде принудительных работ будет полностью отвечать целям исправления осужденного, предупреждения совершения им новых преступлений, восстановлению социальной справедливости.

Отсутствие достаточных оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 73 УК РФ надлежащим образом мотивированы в приговоре, с чем соглашается судебная коллегия.

Иных нарушений уголовного или уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора суда по иным основаниям, помимо описанного, по делу не установлено, в остальном приговор является законным, обоснованным.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Апелляционные представление государственного обвинителя Петухова А.В. и жалобу потерпевшей И. удовлетворить частично.

Приговор Чердынского районного суда Пермского края от 3 марта 2026 года в отношении ФИО1 изменить:

исключить из числа доказательств ссылку на протокол признания вещественных доказательств и фототаблицу к нему (т. 3 л.д. 109-111), на протокол судебного заседания от 31 июля 2025 года (т. 2 л.д. 37-38) и на показания свидетеля Н. (т. 1 л.д. 209-212);

исключить признание смягчающими наказание ФИО1 обстоятельствами противоправное поведение потерпевшей по эпизоду от конца июля 2022 года; а также проживание ФИО1 с супругой О. более 20 лет без установленных фактов причинения телесных повреждений;

назначенное ФИО1 по п. «в» ч. 2 ст. 117 УК РФ наказание усилить, назначить ему наказание с применением ст. 64 УК РФ в виде 3 лет принудительных работ с ежемесячным удержанием 15 % из заработной платы в доход государства.

К месту отбывания наказания ФИО1 надлежит следовать самостоятельно за счет государства, в порядке, установленном ч.ч. 1, 2 ст. 60.2 УИК РФ.

Срок отбывания наказания в виде принудительных работ ФИО1 исчислять со дня прибытия осужденного в исправительный центр.

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционные представление государственного обвинителя Петухова А.В., жалобы потерпевшей И. и осужденного ФИО1 – без удовлетворения.

Судебное решение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий (подпись)

Судьи (подпись)