Апелляционное определение № 33-2313/2026 от 10 марта 2026 г.

Судья Бакаева Н.В. УИД 38RS0035-01-2025-004138-59

Судья-докладчик Кислицына С.В. № 33-2313/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

11 марта 2026 г. г. Иркутск

Судебная коллегия по гражданским делам Иркутского областного суда в составе:

судьи-председательствующего Алсыковой Т.Д.,

судей Кислицыной С.В., Седых Д.А.,

при секретаре Николушенко В.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-3578/2025 по иску <ФИО1> к обществу с ограниченной ответственностью «А», <ФИО2> о признании сделок недействительными, признании права собственности на автомобиль, истребовании имущества из незаконного владения

по апелляционным жалобам представителя <ФИО2> – <С.>, общества с ограниченной ответственностью «А» в лице представителя <К.>

на решение Октябрьского районного суда г. Иркутска от 1 ноября 2025 г.,

УСТАНОВИЛА:

в обоснование заявленных требований указано, что <дата изъята> истец заключил договор купли-продажи автомобиля с ООО «А» под влиянием обмана, постоянного психологического давления и заблуждения со стороны мошенников.

Полученные по указанному договору денежные средства вместе со своими денежными средствами, <ФИО1> положил на банковский счет неизвестного лица в общем размере 7 800 000 руб.

30 мая 2025 года СО <номер изъят> СУ УМВД России «Иркутское» по заявлению истца возбуждено уголовное дело <номер изъят> по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, по которому он признан потерпевшим.

С учетом изложенного, в действиях истца по заключению договора купли-продажи имеется порок воли, поскольку договор был заключен под влиянием заблуждения, волеизъявления на продажу автомобиля не было, при заключении сделки он полагал, что действует в целях сохранения своего имущества от посягательств мошенников.

В свою очередь действия ООО «А» по заключению договора купли-продажи были направлены на приобретение автомобиля по явно заниженной стоимости (6 млн. руб.), при его рыночной стоимости в 8-9 млн. руб.

<дата изъята> ООО «А» продало автомобиль <ФИО2>

Истец, уточнив исковые требования, просил суд признать недействительными договор купли-продажи бывшего в эксплуатации автомобиля у физического лица <номер изъят>, заключенный <дата изъята> между <ФИО1> и ООО «А», и договор купли-продажи бывшего в эксплуатации автомобиля <номер изъят>, заключенный <дата изъята> между ООО «А» и <ФИО2>, признать право собственности <ФИО1> на транспортное средство, истребовать автомобиль из владения <ФИО2>

Обжалуемым решением суда исковые требования удовлетворены частично, судом постановлено:

- признать недействительным договор купли-продажи бывшего в эксплуатации автомобиля от <дата изъята><номер изъят>, заключенный между <ФИО1> и ООО «А»,

- признать за <ФИО1> право собственности на автомобиль <данные изъяты> VIN <номер изъят>,

- истребовать автомобиль <данные изъяты> VIN <номер изъят> из владения <ФИО2>,

- взыскать с <ФИО1> в пользу ООО «А» 6 000 000 руб.,

- в удовлетворении требований о признании недействительным договора купли-продажи бывшего в эксплуатации автомобиля от <дата изъята><номер изъят>, заключенного между ООО «А» и <ФИО2> – отказать.

В апелляционной жалобе представитель ответчика <ФИО2> – <С.> просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об отказе в иске в полном объеме, указывая в обоснование доводов жалобы на недоказанность установленных судом обстоятельств, имеющих значение для дела – наличие/отсутствие порока воли при совершении истцом оспариваемой сделки. Экспертами ОГБУЗ «<адрес изъят> психоневрологический диспансер» установлено, что в момент подписания договора купли-продажи <ФИО1> мог понимать значение своих действий и руководить ими, чего судом первой инстанции учтено не было. Суд не определил правовое основание недействительности договора купли-продажи от <дата изъята> , заключенного между ООО «А» и <ФИО2> При этом ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации применена необоснованно, с учетом выводов экспертов об отсутствии порока воли. В решении судом не указано какое именно заблуждение истца <ФИО1> сочтено достаточно существенным. Наличие неправильного представления относительно заключаемой сделки, применительно к требованиям п. 1 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, не свидетельствует о наличии у истца заблуждения относительно существа заключаемой сделки. Судом также не установлено, что ООО «А» и <ФИО2> знали об обмане продавца, а это является обязательным условием для недействительности сделки, совершенной под влиянием обмана. Апеллянт полагает, что применение ст. 302 ГК РФ необоснованно, поскольку <ФИО2> является добросовестным приобретателем спорного автомобиля. Просит учесть, что обжалуемое решение вынесено в отсутствие <ФИО2>, который о дате судебного заседания, как ответчик, надлежащим образом извещен не был.

В письменных возражениях истец <ФИО1> просит отказать в удовлетворении апелляционной жалобы в полном объеме.

В апелляционной жалобе ответчик ООО «А» в лице представителя <К.> просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, указывая в обоснование доводов жалобы на несогласие с выводом суда первой инстанции о том, что договор купли-продажи автомобиля был заключен с пороком воли <ФИО1>, который действовал под влиянием заблуждения, волеизъявления на продажу автомобиля не имел. Заявитель полагает, что <ФИО1> может реализовать право на возмещение имущественного вреда в рамках уголовного процесса, путем подачи гражданского иска на основании ст. 44 УПК РФ. Равно как может обратиться с иском к лицу, на чей банковский счет денежные средства были перечислены. Судом не установлено, что ООО «А» было известно, что истец действует под влиянием обмана и намерения продать автомобиль отсутствуют. При этом ООО «А» каких-либо действий по введению <ФИО1> в заблуждение относительно совершения сделки не осуществляло.

Письменные возражения на апелляционную жалобу не поступили.

Судебная коллегия на основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) рассмотрела дело в отсутствие неявившихся лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания.

Заслушав доклад по делу, выслушав объяснения представителя ответчика <ФИО2> – <С.>, поддержавшего доводы апелляционных жалоб, истца <ФИО1> и его представителя <Т.>, возражавших относительно апелляционных жалоб ответчиков, обсудив доводы апелляционного представления, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему выводу.

Как установлено судом и следует из материалов дела <ФИО1> принадлежало транспортное средство <данные изъяты>, государственный регистрационный номер <номер изъят>, VIN <номер изъят>.

<дата изъята> между <ФИО1> (продавец) и ООО «А» (покупатель) заключен договор купли-продажи бывшего в эксплуатации автомобиля у физического лица <номер изъят> в отношении принадлежащего <ФИО1> транспортного средства <данные изъяты>, государственный регистрационный номер <номер изъят>, VIN <номер изъят>.

В соответствии с п. 2.1 договора стоимость автомобиля устанавливается в момент передачи автомобиля от продавца к покупателю при составлении акта приема-передачи.

Покупатель оплачивает стоимость товара в день подписания акта приема-передачи путем причисления денежных средств по реквизитами продавца (п. 2.2 договора).

Согласно акту приема-передачи от <дата изъята> стоимость автомобиля составила 6 000 000 руб., которая согласована между сторонами, учитывая год выпуска автомобиля, его фактический износ и техническое состояние.

30 мая 2025 г. следователем СО <номер изъят> СУ МУ МВД России «Иркутское» по заявлению <ФИО1> возбуждено уголовное дело <номер изъят> по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, в отношении неустановленного лица, которое в период времени с 26 мая 2025 г. по 29 мая 2025 г. путем обмана похитило денежные средства, принадлежащие <ФИО1>, причинив последнему материальный ущерб в особо крупном размере на общую сумму 7 800 000 руб.

Постановлением следователя от 30 мая 2025 г. <ФИО1> признан потерпевшим по данному уголовному делу.

В обоснование исковых требований <ФИО1> указано, что оспариваемая сделка по купле-продажи автомобиля заключена им при отсутствии воли на прекращение своего права собственности на автомобиль, под влиянием заблуждения со стороны третьих лиц, при убеждении, что действует в целях сохранения своего имущества от посягательств мошенников.

Истец <ФИО1> в судебных заседаниях суда первой и апелляционной инстанции пояснял, что намерения продавать свой автомобиль не имел, полагал, что сделка совершается формально, в дальнейшем будет аннулирована. Неизвестное лицо, представившись сотрудником полиции, по видеосвязи продемонстрировало ему доверенность, якобы оформленную от его имени на продажу всего принадлежащего ему имущества, в связи с чем ему, по указанию данного лица, было необходимо заключить фиктивный договор купли-продажи автомобиля. О данных обстоятельствах сотрудникам ООО «А» он не сообщал. При этом он даже не забрал в офисе ответчика договор купли-продажи автомобиля в день его заключения, поскольку считал, что фактически он его не заключал и автомобиль принадлежит ему. Когда <дата изъята> он пришел в автосалон, его сотрудник сразу же спросил, не обманули ли его мошенники. Пояснил, что готов возвратить полученные по договору денежные средства ООО «А».

При рассмотрении дела судом первой инстанции был допрошен свидетель <П.> который пояснил, что работает в ООО «Р», с которым ООО «А» заключен договор о совместной деятельности. <ФИО1> являлся их клиентом. <дата изъята> в вечернее время на рабочий телефон поступил звонок от гражданина, который представился сыном <ФИО1>, по вопросу выкупа автомобиля. Указанный гражданин сообщил, что <ФИО1> приедет в салон самостоятельно на следующий день к 12 час. Однако в назначенное время никто не приехал. Около 17 час. <ФИО1> приехал сам на автомобиле <данные изъяты>, государственный регистрационный номер <номер изъят>. Вел он себя как обычный человек, его поведение было адекватным. <ФИО1> сказал, что звонил его сын, а он привез автомобиль на выкуп. <ФИО1> сказал, что сдача автомобиля на комиссию его не интересует, он хочет продать автомобиль, так как улетает жить в Германию. Затем был проведен предварительный визуальный осмотр транспортного средства, была озвучена предварительная цена, с которой клиент согласился. Полную диагностику автомобиля не проводили, поскольку клиент приехал не к назначенному времени. Договорились провести на следующий день полный осмотр транспортного средства. Кроме того, наличных денежных средств в кассе не было, их также нужно было подготовить. <ФИО1> уехал на своей машине. На следующий день <ФИО1> приехал, по телефону не разговаривал, ни с кем не консультировался, вел себя как обычный человек. Клиент согласился на цену, которая была предложена, после диагностики автомобиля был подписан договор, произведен расчет. <ФИО1> получил денежные средства в кассе наличными и уехал на такси. Затем автомобиль был выставлен на продажу.

Свидетель <И.> показал, что работает техническим директором ООО «Р». <дата изъята><ФИО1> привез на продажу автомобиль <данные изъяты>, государственный регистрационный номер <номер изъят>, вел себя как обычный человек, лично с ним он не общался, видел его со стороны, поскольку <ФИО1> общался с <П.> После согласования условий покупки автомобиль был куплен, с <ФИО1> произведен расчет.

В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции в отношении истца проведена комплексная амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза согласно заключению экспертов <номер изъят> от <дата изъята> ОГБУЗ «<адрес изъят> психоневрологический диспансер» в частности экспертов-психиатров: у <ФИО1> хроническое психическое расстройство, временное психическое расстройство, слабоумие или иное болезненное расстройство психики на момент подписания договора купли-продажи автомобиля от <дата изъята> , а также в настоящее время не выявлено. В момент подписания договора купли-продажи <ФИО1> мог понимать значение своих действий и руководить ими, в настоящее время он также может понимать значение своих действий и руководить ими.

При этом психологом сделан вывод о том, что выявленные у <ФИО1> индивидуально-психологические особенности способствовали актуализации тревоги и чувства страха вследствие угрозы его денежным средствам и другому имуществу. Навязываемый ему алгоритм действий, четкость указаний и требований при многозадачности и срочности их реализации способствовали субъективной безальтернативности транслируемых ему решений в связи с трудностями целостного осмысления всех деталей, компонентов ситуации и своего положения. Отмечалось ограничение поля восприятия вследствие внешнего давления, фиксации на угрозе и защите своей безопасности, повышенное эмоциональное напряжение, что обусловило ориентацию только на внешние параметры ситуации без учета социально значимых, неблагоприятных и препятствующих факторов, а также растерянность, угнетение способности подэкспертного контролировать возникающие импульсы и прогнозировать последствия своих действий. Отмечались снижение ресурсов волевой регуляции деятельности, ситуативность поведения, неспособность противостоять сложившимся обстоятельствам и находить конструктивный выход из такого положения, легкость принятия чужой позиции без ее анализа и оценки возможных результатов и последствий своих действий, податливость влиянию значимых лиц с готовностью к реализации транслируемых ему решений. Выявлены недостаточность критических и прогностических способностей, трудности оценки адекватности собственных действий происходившему, непонимание социальных последствий своего поведения. Особенности личности <ФИО1> в условиях направленного манипуляторного воздействия способствовали возникновению состояния заблуждения и психологического зависимого поведения, что препятствовало при формальном понимании характера собственных действий осознанию их значения, возможности руководить своими действиями при совершении сделок.

Стороной ответчика представлен отчет <номер изъят> независимого оценщика ИП <Ж.> об определении рыночной стоимости автомобиля <данные изъяты>, согласно которому стоимость указанного автомобиля составляет 610 000 руб.

Разрешая спор по существу и удовлетворяя исковые требования <ФИО1>, суд первой инстанции пришел к выводу о недействительности договора купли-продажи транспортного средства от <дата изъята><данные изъяты>, государственный регистрационный номер <номер изъят>, VIN <номер изъят>, указав, что в момент заключения договора купли-продажи автомобиля <ФИО1> находился под воздействием приемов психологического манипулирования третьих лиц посредством телефонных звонков.

Ошибочная предпосылка <ФИО1> о том, что он совершает действия, препятствующие неустановленным лицам совершить хищение принадлежащего ему имущества, имеющая для него существенное значение, послужила основанием к совершению оспариваемой сделки, которую он не совершил бы, если бы знал о действительном положении дел.

Эмоциональное состояние <ФИО1> на момент совершения сделки было напряженным, тревожным с учетом его возраста и индивидуальных особенностей личности, при заключении договора купли-продажи воля истца сформировалась в условиях искаженного представления об обстоятельствах, имеющих существенное значение для заключения этой сделки, истец не желал наступления тех правовых результатов, которые фактически достигаются при заключении договора купли-продажи, то есть не желал продать автомобиль, действуя под влиянием манипулирования со стороны третьих лиц.

Квалифицируя, что сделка была совершена <ФИО1> одновременно под влиянием обмана неустановленными лицами и под влиянием возникшего, в связи с этим обманом заблуждения, что лишило его возможности осознавать значение своих действий.

Судебная коллегия не согласна с выводом суда первой инстанции. Согласно статье 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Разъясняя эту правовую норму, Пленум Верховного Суда Российской Федерации указывает, что по смыслу данной статьи при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (п. 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

В связи с этим в качестве элемента, имеющего ключевое значение для признания того или иного юридически значимого акта сделкой, закон и судебная практика принимают не столько истинную волю лица, составляющую внутреннюю, субъективную сторону, сколько внешнее проявление воли лица - волеизъявление, непосредственно порождающее определенные гражданско-правовые последствия.

Вопросы об истинной воле лица, о ее отличии от волеизъявления, равно как и о свободном характере ее формирования возникают только в строго определенных законом случаях, являющихся основаниями для признания заключенной лицом сделки недействительной в связи с теми или иными пороками воли или волеизъявления (недееспособность стороны, совершение сделки под влиянием заблуждения, обмана, насилия или угрозы либо неблагоприятных обстоятельств и прочее).

При этом в большинстве приведенных в законе случаев указанные пороки являются основанием не ничтожности, а оспоримости совершенных сделок, то есть эти пороки таковы, что законодатель допускает их оспаривание только ограниченным кругом лиц (стороной такой сделки или иным лицом, поименованным в законе) в исковом порядке в течение ограниченного срока исковой давности (ст. 166, п. 2 ст. 181 ГК РФ).

Более того, в определенных случаях возможность оспаривания таких сделок законодатель связывает с необходимостью оценки поведения другой стороны сделки, допуская признание ее недействительной, только если контрагент знал или должен был знать о порочности (например, п. 2 ст. 179 ГК РФ), а также позволяет сохранить сделку и даже в исключительных случаях признать ничтожную сделку действительной, если устранение обстоятельств порочности является возможным (п. 4 ст. 178, п. 2 ст. 171 и п. 2 ст. 172 ГК РФ соответственно).

В настоящем деле <ФИО1> в качестве оснований исковых требований о признании сделки купли продажи автомобиля недействительным изначально ссылался на совершение ее под влиянием заблуждения.

Защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена под влиянием заблуждения, обеспечивает статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2014 г. № 751-О, от 28 февраля 2019 г. № 338-О и др.).

В соответствии с п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Таким образом, не всякое заблуждение признается пороком сделки, а лишь существенное, то есть при отсутствии которого, сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку вовсе.

Раскрывая понятие существенности заблуждения, законодатель в п. 2 данной статьи приводит неисчерпывающий (открытый) перечень обстоятельств, заблуждение относительно которых полагает существенным, заслуживающим при наличии прочих предпосылок являться основанием для признания сделки оспоримой (недействительной), а в пункте 3 статьи устанавливает, что заблуждение относительно мотивов сделки (обстоятельств, характеризующих ее основной мотив) таким основанием не считает.

Конституционный Суд Российской Федерации в названных выше определениях именует эти положения Гражданского кодекса Российской Федерации ориентирами, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным, подлежит исследованию в каждом конкретном деле.

При этом оценке со стороны судов подлежит также то обстоятельство, проявил ли истец требовавшуюся в таких обстоятельствах осмотрительность при совершении оспариваемой им сделки.

Заблуждение относительно правовых последствий сделки, наравне с заблуждением относительно ее мотивов, не является основанием для признания ее недействительной по ст. 178 ГК РФ.

Суд первой инстанции, допустив ошибку в толковании положений ст. 178 ГК РФ, не применил пункт 3 указанной статьи, исключавший в настоящем деле признание оспариваемых истцом сделок недействительными.

Заблуждение <ФИО1> относительно мотивов (обстоятельств, характеризующих основной мотив сделки), полагавшего, что он заключает оспариваемый договор для пресечения совершаемых в отношении него мошеннических действий, равно как и его заблуждение относительно последствий, то есть в том, что совершенная сделка будет аннулирована, а право собственности на автомобиль будет ему возвращено, в данном случае основанием для признания совершенной им сделки купли-продажи недействительной являться не может.

При этом понижение стандарта понимания природы сделки купли-продажи, в том числе с учетом субъективного критерия, не могло бы являться в рассматриваемом случае разумным. Как следует из материалов дела и не оспаривалось сторонами при разрешении спора, истец обратился к ответчику именно как к субъекту, деятельность которого напрямую связана с куплей и продажей автомобилей бывших в эксплуатации, с целью срочной продажи, принадлежащего ему автомобиля. В таких условиях любое лицо, обладающее сходным с истцом уровнем познаний и опыта, проявляя должную степень осмотрительности и заботливости, ожидаемую от данного участника гражданского оборота при вступлении в правоотношения, объективно должно было осознавать наличие правовых последствий у каждой совершаемой им сделки как юридического акта.

Дееспособный гражданин должен в первую очередь самостоятельно отвечать за последствия своего поведения, что следует в том числе из смысла положений закона, закрепляющих основные начала гражданского законодательства (ст. 1 ГК РФ).

Другими данными законодателем ориентирами разрешения вопроса о наличии оснований для оспаривания сделки в соответствии с положениями ст. 178 ГК РФ являются закрепленные в ее пункте 5 условия распознаваемости такого заблуждения и учета поведения (добросовестности) другой стороны сделки.

Согласно данной норме суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Указанное положение имеет существенное значение для применения ст. 178 ГК РФ, которое нельзя недооценивать - оспаривание сделок по мотивам заблуждения создает серьезные риски для другой стороны, которая могла положиться на факт совершения сделки, в том числе осуществить в связи с ее исполнением определенные инвестиции.

Признание сделки недействительной создает угрозу для стабильности гражданского оборота, способно подорвать доверие к сделке и повлиять на нормальную практику рыночного контрактирования.

Исходя из положений названной статьи и в ее взаимосвязи с основными положениями гражданского законодательства, оспаривание сделки при безупречном поведении (объективной и субъективной добросовестности) по общему правилу по мотиву заблуждения не допускается.

Указание же в данной норме на право, а не обязанность суда принять во внимание наличие возможности у добросовестного контрагента распознать заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, призвано предоставить суду возможность учета особенных обстоятельств в рамках конкретного гражданского дела, таких как: наличие обоюдной ошибки, пусть невиновное но введение в заблуждение истца непосредственно действиями контрагента и прочее.

Кроме того, при разрешении споров, подобных рассматриваемому, об оспаривании сделок, совершенных гражданином под влиянием заблуждения, сформированного третьими лицами при совершении в отношении такого гражданина имущественного преступления, предоставлять другой стороне сделки меньший объем защиты, чем предоставлено законом контрагенту при оспаривании договора по мотивам ее заключения под влиянием обмана (абзац третий пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу которого сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона знала или должны была знать об обмане), являлось бы неверным.

При рассмотрении настоящего дела недобросовестного поведения ООО «А» при заключении оспариваемой сделки судом установлено не было.

Судебная коллегия находит, что доказательств тому, что формирование воли <ФИО1> на совершение сделки по продаже автомобиля произошло не свободно, а вынужденно под влиянием недобросовестных действий ООО «А», либо доказательств совершения ответчиком действий по введению истца в заблуждение относительно совершения сделки, а равно доказательств тому, что ответчику было известно, что <ФИО1> действует с пороком воли, то есть под влиянием обмана и заблуждения, материалы дела не содержат, соответственно оснований для признания договора купли-продажи автомобиля от <дата изъята> недействительным у суда первой инстанции по основаниям, предусмотренным ст.ст. 178,179 ГК РФ не имелось.

Другим пороком воли закон определяет совершение сделки гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими (ст.177 ГК РФ).

Так, для признания сделки, совершенной гражданином, недействительной по правилам пункта 1 указанной статьи этому гражданину (либо иному лицу, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате совершения сделки) необходимо доказать только то, что в момент ее совершения он находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

В обоснование заявленных требований <ФИО1> указано, что сделка заключена им при отсутствии воли, под влиянием обмана, заблуждения, постоянного психологического давления со стороны мошенников, что повлияло на возможность осознания ее характера и последствий.

Для проверки указанных доводов судом по делу назначена судебная амбулаторная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам ОГБУЗ «<адрес изъят> психоневрологический диспансер».

Согласно заключению экспертов <номер изъят> от <дата изъята> ОГБУЗ «<адрес изъят> психоневрологический диспансер» у <ФИО1> хроническое психическое расстройство, временное психическое расстройство, слабоумие или иное болезненное расстройство психики на момент подписания договора купли-продажи автомобиля от <дата изъята> , а также в настоящее время не выявлено. В момент подписания договора купли-продажи <ФИО1> мог понимать значение своих действий и руководить ими, в настоящее время он также может понимать значение своих действий и руководить ими.

При этом психологом определены индивидуально-психологические особенности <ФИО1>: стремление удержать в центре внимания даже несущественные факты, учитывать и предвидеть даже маловероятные возможности. В результате ситуация никогда не представляется достаточно определенной, что усиливает тревожность. Недостаточная способность к концентрации внимания, сомнения и колебания при необходимости принять решение, тревога и страх по поводу возможных последствий. В своей деятельности руководствуется стремлением избежать неуспеха и поведение строится так, чтобы свести к минимуму возможность неудачи в результате допущенной ошибки или навлечь на себя опасность неверным поступком. Ситуации с непредсказуемым исходом, быстрой сменой действующих факторов, неупорядоченные и не поддающиеся планированию являются стрессовыми. В субъективно сложных, неожиданных ситуациях испытывает затруднения в их анализе и конструктивном разрешении при неустойчивости самооценки, зависимости от внешних параметров и воздействий, легко актуализируемой тревожности и нерешительности с реакциями растерянности. Выявленные у <ФИО1> индивидуально-психологические особенности способствовали актуализации тревоги и чувства страха вследствие угрозы его денежным средствам и другому имуществу. Навязываемый ему алгоритм действий, четкость указаний и требований при многозадачности и срочности их реализации способствовали субъективной безальтернативности транслируемых ему решений в связи с трудностями целостного осмысления всех деталей, компонентов ситуации и своего положения. Отмечалось ограничение поля восприятия вследствие внешнего давления, фиксации на угрозе и защите своей безопасности, повышенное эмоциональное напряжение, что обусловило ориентацию только на внешние параметры ситуации без учета социально значимых, неблагоприятных и препятствующих факторов, а также растерянность, угнетение способности подэкспертного контролировать возникающие импульсы и прогнозировать последствия своих действий. Отмечались снижение ресурсов волевой регуляции деятельности, ситуативность поведения, неспособность противостоять сложившимся обстоятельствам и находить конструктивный выход из такого положения, легкость принятия чужой позиции без ее анализа и оценки возможных результатов и последствий своих действий, податливость влиянию значимых лиц с готовностью к реализации транслируемых ему решений. Выявлены недостаточность критических и прогностических способностей, трудности оценки адекватности собственных действий происходившему, непонимание социальных последствий своего поведения. Особенности личности <ФИО1> в условиях направленного манипуляторного воздействия способствовали возникновению состояния заблуждения и психологического зависимого поведения, что препятствовало при формальном понимании характера собственных действий осознанию их значения, возможности руководить своими действиями при совершении сделок.

Суд первой инстанции приняв данное заключение экспертов в качестве допустимого доказательства, расценил, что выводы, сделанные экспертом-психологом свидетельствуют о ничтожности сделки, поскольку сделка была совершена <ФИО1> одновременно под влиянием обмана неустановленными лицами и под влиянием возникшего в связи с этим обманом заблуждения, что лишило его возможности осознавать значение своих действий.

Оценивая выводы эксперта психолога, судебная коллегия приходит к выводу, что экспертное исследование сделано на основании беседы с подэкспертным и отражении им ранее пережитых эмоций в юридически значимой ситуации, и носят вероятностный характер, поскольку фактически выводы эксперта основаны на изложении картины событий от лица <ФИО1>, индивидуальные психологические особенности которого охарактеризованы как недостаточная способность к концентрации внимания, сомнения и колебания при необходимости принять решение, тревога и страх по поводу возможных последствий. В своей деятельности руководствуется стремлением избежать неуспеха и поведение строится так, чтобы свести к минимуму возможность неудачи в результате допущенной ошибки или навлечь на себя опасность неверным поступком

В тоже время судом первой инстанции не дана оценка заключению экспертов в целом, поскольку из выводов экспертов-психиатров следует, что в момент подписания договора купли-продажи АТС <дата изъята><ФИО1> мог понимать значение своих действий и руководить ими. В настоящее время также может понимать значение своих действий и руководить ими.

В связи с изложенным, судебная коллегия усматривает, что из выводов экспертного заключения не следует, что истец не мог критически оценивать происходящее, понимать характер и значение совершаемых в отношении него действий, доказательств, свидетельствующих о том, что истец был лишен возможности понимать направленность и смысловое содержание, как собственных действий, так и действий третьих лиц, прогнозировать последствия собственных поступков в материалы дела не представлены.

При таких обстоятельствах оснований для признания оспариваемого <ФИО1> сделок недействительными применительно к положениям ст. 177 ГК РФ у суда первой инстанции не имелось.

Оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, судебная коллегия приходит к выводу о том, что спорная сделки по купли-продажи АТС <дата изъята> между <ФИО1> и ООО «А» состоялась на основании обращения истца, при личном присутствии истца в помещении ООО «А», при непосредственном личном подписании <ФИО1> всех документов, а последовательность всех его действий при заключении оспариваемой сделки по представлению транспортного средства с необходимыми документами и комплектом ключей, обозначение порядка расчета с ним только посредством выдачи наличных денежных средств и их получение в кассе ООО, свидетельствуют об осведомленности истца о совершаемых операциях, разумность и добросовестность которых предполагается.

Истец полученными денежными средствами распорядился по собственному усмотрению за пределами помещения ООО «А», что также давало основание ответчику полагать о действительности сделки.

Обращение истца с заявлением в правоохранительные органы о возбуждении уголовного дела в отношении неустановленных лиц, не влечет безусловного признания договора недействительным. Договор исполнен путем передачи транспортного средства по акту и выдачи денежных средств истцу, а не иным лицам, последующие действия истца по перечислению денежных средств иным лицам не находились под контролем ответчика.

Отменяя решение суда первой инстанции в полном объеме, судебная коллегия исходит из того, что отказ в удовлетворении исковых требований <ФИО1> о признании договора купли-продажи спорного автомобиля ООО «А» <ФИО2> был обусловлен лишь выводом суда о признании оспариваемой сделки купли-продажи автомобиля истцом ответчику недействительной, признанием за <ФИО1> права собственности на спорный автомобиль и разрешением виндикационного иска, что исключает саму возможность существования данной части судебного акта при отмене решения по иску <ФИО1>

На основании вышеизложенного судебная коллегия приходит к выводу о том, что решение суда по настоящему гражданскому делу подлежит отмене с принятием нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Руководствуясь ст.ст. 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Октябрьского районного суда г. Иркутска от 1 ноября 2025 г. по данному гражданскому делу отменить.

Принять по делу новое решение.

Исковые требования <ФИО1> к обществу с ограниченной ответственностью «А», <ФИО2> о признании сделок недействительными, признании права собственности на автомобиль, истребовании имущества из незаконного владения оставить без удовлетворения в полном объеме.

Судья-председательствующий Т.Д. Алсыкова

Судьи С.В. Кислицына

Д.А. Седых

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 25.03.2026.