Апелляционное определение № 22-2782/2025 22-29/2026 от 9 марта 2026 г.

Судья Тыняная М.А. Дело № 22-29/2026


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Томск 10 марта 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Томского областного суда в составе

председательствующего судьи Бульдович О.Н.,

судей Ильиной Е.Ю., Вельтмандера А.Т.,

при секретаре Каличкине С.Н.,

с участием прокурора Буэль И.В.,

защитника осужденного ФИО1-А. Л. - адвоката Захаровой Е.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе и дополнениям к ней адвоката Захаровой Е.В. на приговор Кировского районного суда г. Томска от 29 сентября 2025 года, которым

ФИО1,

/__/, не судимый,

признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 18.03.2023 № 78-ФЗ), и ему назначено наказание в виде штрафа в размере 1 000 000 рублей.

Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении сохранена до вступления приговора в законную силу.

Арест на имущество обвиняемого ФИО1 Б-А.Л. – нежилое помещение, площадью /__/ кв.м., кадастровый номер /__/, расположенный по адресу: /__/, кадастровой стоимостью 407 056 рублей, постановлено сохранить до исполнения приговора в части наказания в виде штрафа.

Вещественные доказательства постановлено хранить при уголовном деле весь срок его хранения.

Изучив материалы дела, заслушав защитника – адвоката Захарову Е.В., поддержавшую доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней, выступление прокурора Буэль И.В., возражавшей против удовлетворения апелляционной жалобы, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

по приговору суда ФИО1 Б-А.Л. признан виновным в сокрытии денежных средств организации, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, в особо крупном размере.

Преступление совершено в г. Томске в период с 16.04.2020 по 31.12.2020 при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании подсудимый ФИО1-А.Л. вину в совершении преступления не признал.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Захарова Е.В. выражает несогласие с приговором, считает его незаконным и необоснованным, вынесенным с существенным нарушением норм уголовно-процессуального законодательства. Полагает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, неправильно применен уголовный закон, что в соответствии со п. 1-3 ст. 389.15 УПК РФ, является основанием для отмены приговора. Указывает, что при вынесении обвинительного приговора суд был обязан удостовериться, что вмененная ФИО1 Б-А.Л. в неуплату недоимка является принудительно взыскиваемой, ее размер отвечает критерию особо крупного. Вместе с тем, суд наличие этих обстоятельств, как необходимых условий привлечения к уголовной ответственности по ст. 199.2 УК РФ не установил и не проверил. Доказательств, подтверждающих сумму недоимки в вышеуказанном размере, в деле не имеется, ровно так же, как отсутствуют доказательства того, что в отношении недоимки государством осуществлялись меры принудительного взыскания. Согласно объему предъявленного обвинения, ФИО1 Б-А.Л., зная о наличии у руководимого им Общества- /__/ недоимки по налогам на 16.04.2020 г. в размере 13 858 031, 95 руб., и на 31.12.2020 г. в размере 50633 945 руб., совершил сокрытие денежных средств в размере 33 710 292 руб. от принудительного взыскания следующими способами: путем подготовки и направления писем дебиторам Общества, с просьбой перечислить имеющуюся дебиторскую задолженность перед /__/ в адрес кредиторов Общества: письмо № 116 от 16.04.2020 на 28 800 руб., № 122 от 20.04.2020 г. на 12 960 руб. и №221 от 30.06.2020 г. на 4 219 руб.; путем заключения договоров зачета взаимных требований 23.04.2020 г. на сумму 933 811,79 руб., 30.06.2020 г. на сумму 2 218 661 руб., 30.06.2020 г. на сумму 241 627,20 руб., 22.09.2020 г. на сумму 3 309 362,96 руб., 31.12.2020 г. на 300 000 руб. и на 26 660 850,33 руб. Вместе с тем, в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства, подтверждающие состоятельность данных утверждений. Напротив, судом были исследованы доказательства, подтверждающие позицию защиты о том, что до 01.12.2020 г. у /__/ имелась недоимка по налогам и сборам, сформировавшаяся в 2019 году и составляющая сумму 3 511 801, 3 руб., которой недостаточно для привлечения лица к уголовной ответственности, а именно: ответ на запрос Кировского районного суда № 35-23/09798 от 18.03.2024, согласно которому ИФНС России по г. Томску, в соответствии с мерами государственной поддержки, установленными Постановлением Правительства № 409 от 2 апреля 2020 года, Обществу предоставлена отсрочка исполнения налоговых обязательств по НДС в размере 13 888 985 рублей до 01.02.2021 года. В нарушение данных положений, обязанность по уплате отсроченной налоговой задолженности, инкриминирована подзащитному, а именно задолженность по НДС на 25.12.2020 г.; материалы сводного исполнительного производства УФССП России по Томской области в отношении /__/, согласно которым установленный приставами размер активов /__/ в 2020 году составлял более /__/ млн. рублей, то есть являлся более чем достаточным для погашения налоговой задолженности. Теми же материалами подтверждается, что в течение 2020 года УФССП России по Томской области занимались взысканием задолженностей /__/ по заработной плате, а также осуществляла взыскание задолженности по налогам в размере, не превышающем 3 511801, 3 руб. Иных решений о взыскании задолженности по налогам и сборам в течение 2020 года в УФССП из налогового органа не поступало вплоть до 01.12.2020г., в связи с чем произведен арест активов /__/ в виде дебиторской задолженности в размере 30 198 473, 40 руб.; судом исследованы документы, подтверждающие, что в отношении /__/, в 2020 и в 2021 году действовал ряд мер государственной поддержки, продлевающих сроки уплаты налогов и сборов, а также приостанавливающих их принудительное взыскание, так называемый мораторий. Так, постановлением Правительства от 02.04.2020г. № 409 «О мерах по обеспечению устойчивого развития экономики» (далее Постановление № 409) в отношении субъектов малого и среднего бизнеса продлены сроки уплаты налога на прибыль на 6 месяцев (с 28 марта 2020 года до 28 сентября 2020), все виды налогов, кроме НДС и НДФЛ, за март и 1 квартал 2020 года на 6 месяцев, апрель - на июнь, 2 квартал и первое полугодие 2020 года на 4 месяца - все выплаты и вознаграждения в пользу физлиц за март-май 2020 года - на 6 месяцев, страховые взносы за март-май 2020 года - на 6 месяцев. В соответствии с п. п. 5 п. 7 указанного Постановления, в отношении сумм налогов и сборов, уплата по которым отсрочена, не применяются последствия и ограничения, предусмотренные ст. 46 и 76 НК РФ. То есть государством законодательно закреплен мораторий на проведение проверок и взыскание задолженностей по налогам. Постановлением Правительства от 03.04.2020 г. № 434 утвержден «Перечень отраслей российской экономики в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции». Применительно к данному обстоятельству, в соответствии с Федеральным законом от 08.06.2020 № 172-ФЗ организации из Перечня пострадавших от коронавируса отраслей экономики были освобождены от уплаты налогов за II квартал 2020 года. Также они были освобождены и от уплаты страховых взносов, начисленных за апрель, май, июнь 2020 года. Также право отсрочки от уплаты налогов на 2021 год в отношении лиц, имеющих снижение дохода более, чем на 10 %, предоставлено Постановлением Правительства № 1791 от 07.11.2020 г.: допрошенный в судебном заседании свидетель обвинения -представитель ИФНС России по Томской области Е. на вопрос защитника о причинах взыскания недоимки по налогам с /__/ в течение периода действия моратория на налоговые проверки и принудительное взыскание недоимки в 2020- 2021 году, пояснила, что с /__/ взыскивалась задолженность, сформировавшаяся в 2019 году; заключение эксперта № 73-241210 - АС от 10.12.2024, согласно которому признаки банкротства, то есть неспособности удовлетворить требования кредиторов у /__/ появились 31.12.2021 года, следовательно, до указанной в заключении даты, /__/ мог самостоятельно отвечать перед своими кредиторами. Таким образом, фактическим началом взыскания недоимки в размере достаточном для привлечения лица к уголовной ответственности можно считать 01.12.2020г., поэтому и составообразующие действия по сокрытию надлежит оценивать только после 01.12.2020г.

При этом, имея право и обязанность осуществлять взыскание налогов, а именно дебиторской задолженности организации, налоговый орган и судебные приставы бездействовали до 01.12.2020г.

Определяя дату начала преступных действий ФИО1 Б-А.Л., судом не принято во внимание, что период совершения преступления необходимо исчислять, учитывая разъяснения данные Пленумом ВС РФ № 48 о том, что сокрытие - это умышленные действия по воспрепятствованию принудительному взысканию денег и имущества и любые действия лица, совершенные до принятия этих мер составообразующими не являются.

Ведение обычной финансово-хозяйственной деятельности /__/ в период до 01.12.2020 года (распоряжение активами, заключение сделок, произведение расчетов с контрагентами) инкриминировать как сокрытие недоимки от взыскания невозможно, поскольку взыскание не осуществлялось, недоимка была не значительной и недостаточной для квалификации в соответствии с УК РФ.

Таким образом, действия, инкриминируемые ФИО1 Б-А.Л. как схема сокрытия, а именно: направление им писем дебиторам Общества, с просьбой перечислить имеющуюся дебиторскую задолженность перед /__/ в адрес кредиторов Общества: письмо № 116 от 16.04.2020 на 28 800 руб., № 122 от 20.04.2020г. на 12 960 руб. и № 221 от 30.06.2020г. на 4 219 руб., а также заключения ФИО1 Б-А.Л. договоров зачета взаимных требований 23.04.2020г. на сумму 933 811,79 руб., 30.06.2020г. на сумму 2 218 661 руб., 30.06.2020г. на сумму 241 627,20 руб., 22.09.2020г. на сумму 3 309 362,96 руб., всего на сумму 6 749 241, 195 рублей подлежат исключению из объема обвинения, как совершенные до начала осуществления принудительного взыскания. То есть не могут быть расценены судом, как совершенные с умыслом, направленным на избежание недоимки.

Отмечает, что вопреки требованиям закона, описание в приговоре преступного деяния, предусмотренного ч. 2 ст. 199.2 УК РФ, совершенного ФИО1 Б-А.Л., идентично описанию его преступного деяния, указанного в обвинительном заключении. Помимо фабулы преступления, показания свидетелей, письменные доказательства, на которые ссылался следователь в обвинительном заключении, дословно перенесены в приговор. Более полутора лет длилась стадия представления доказательств стороной защиты, вместе с тем, ни один из представляемых доводов не нашел своего отражения в приговоре суда.

Это свидетельствует о том, что описание преступного деяния, указанное в описательно-мотивировочной части приговора, вопреки требованиям ст. 303 УПК РФ, не составлено судом, а повторено из обвинительного заключения.

Помимо этого, судом не дана надлежащая оценка доказательствам, представленным стороной защиты. Так, в описательно-мотивировочной части не дана оценка показаниям свидетеля защиты - учредителя /__/ О. в части согласования с ним сделки по зачету взаимных требований с /__/ от 31.12.2020г. Не дана оценка показаниям свидетеля обвинения- сотрудника ИФНС России по Томской области Е. которая не смогла пояснить суду о причинах включения в размер задолженности /__/ по НДС и налогу на прибыль, в середине срока уплаты данных видов налогов, то есть в период, когда фактически задолженности еще не существовало; она же подтвердила, что /__/ подпадало под перечень отраслей, наиболее пострадавших от пандемии, в связи с чем, на него распространялись льготы по предоставлению отсрочек по уплате налогов и сборов, а также моратория на проведение проверок и взысканий; она же подтвердила, что арест на счетах Общества в 2020 году сохранялся, несмотря на мораторий, из-за того, что задолженность у /__/ сформировалась 2019 года. Этот же факт подтвердила свидетель представитель К., пояснившая, что счета /__/ были арестованы до возникновения коронавирусной инфекции, а разблокировка счета не была предусмотрена Постановлением Правительства № 409. Не дана оценка показаниям специалиста Х., допрошенного по результатам данного им заключения относительно последствий, которые могли произойти на объектах нефтедобычи в случае не заключения /__/ зачетов взаимных требований, не перечисления оплаты за пользование банковским счетом за питание работников, за систему ГЛОНАС и за страхование работников от клеща. Вышеуказанным фактам, имеющим концептуальное значение для защиты, в нарушение положений статей 87, 88 УПК РФ не дана оценка, что свидетельствует о предвзятости и необъективности суда в оценке доказательств, его обвинительном уклоне.

Вместе с тем, в ходе предварительного и судебного следствий не установлен размер недоимки.

Состав преступления, предусмотренного статьей 199.2 УК РФ, является бланкетным и заключается в сокрытии денежных средств либо имущества, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки.

Согласно п. 21 Постановления Пленума ВС РФ № 48 о практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления от 26.11.2019 г. - преступление, предусмотренное статьей 199.2 УК РФ, заключается в сокрытии денежных средств либо имущества, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством РФ о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, в крупном размере, при этом недоимка - сумма налога, сумма сбора или сумма страховых взносов, не уплаченная (не перечисленная) в установленный законодательством о налогах и сборах срок; а задолженность - общая сумма недоимок, а также пеней, штрафов и процентов.

В соответствии с п. 22 Постановления Пленума ВС РФ № 48, при решении вопроса о том, совершено ли сокрытие денежных средств либо имущества организации, за счет которых должно производиться взыскание налогов, сборов, страховых взносов в крупном или особо крупном размере, судам следует иметь в виду, что подлежащие взысканию пени и штрафы в сумму недоимок не включаются.

Описательно-мотивировочная часть приговора содержит формулировку о наличии у Общества «задолженности» перед бюджетом на 16.04.2020 г. и на 31.12.2020 г. Таким образом, судом в объем предъявленного ФИО1 Б-А.Л. необоснованно включены подлежащие взысканию штрафы и пени, а понятие «недоимки» незаконно заменено понятием «задолженности».

В судебном заседании были исследованы документы, подтверждающие, что в соответствии с Постановлением Правительства № 409 от 2 апреля 2020 года, Обществу была предоставлена отсрочка исполнения налоговых обязательств на 13 888 985 рублей до 01.02.2021 года. В соответствии с п.п. 5 п. 7 указанного Постановления, в отношении сумм налогов и сборов, уплата по которым отсрочена, не применяются последствия и ограничения, предусмотренные ст. 46 и 76 НК РФ. В нарушение данных положений, обязанность по уплате отсроченной налоговой задолженности, инкриминирована подзащитному. При этом, в нарушение указанных положений, ФИО1 Б-А.Л. обвиняется сокрытии задолженности следующих видов налогов:

-налог на прибыль организации, согласно ст. 13 НК РФ налог на прибыль организации, относится к федеральным налогам, налоговым периодом по которому, в соответствии со ст. 285 НК РФ, является календарный год;

-налог на добавленную стоимость, налоговым периодом по которому согласно ст. 163 НК РФ является квартал, обязанность по его уплате в сроки, указанные судом также не наступила.

Произвольное включение в размер недоимки налога на прибыль и НДС в середине налогового периода (авансовые платежи на 16.04.2020г. и 31.12.2020г.) является грубейшим нарушением права на защиту.

Кроме того, описывая задолженность по налогу на прибыль, суд повторяет ошибку органов следствия из обвинительного заключения, указывая на нарушения требований ст. ст. 207, 216, 225, 226, 228 НК РФ, якобы допущенные ФИО1 Б-А.Л. при его исчислении и уплате. Необходимо отметить, что перечисленные нормы законодательства о налогах и сборах не имеют отношения к налогу на прибыль, поскольку регламентируют порядок уплаты налога на доходы физических лиц.

В соответствии с освобождением от обязанности по уплате налогов, сборов, а также с учетом переплаты и отсрочки от исполнения указанной обязанности незаявительного характера, а также заявительного характера произвольное включение в размер недоимки сумм налогов и сборов за период 2020 года, уплата по которым отсрочена на 2021 год, противоречит положениям ст. 57 Конституции РФ.

Таким образом, выводы суда о наличии у /__/ недоимки по налогам и сборам в 2020 году в указанных размерах и сроки, полностью опровергается, в первую очередь, Налоговым кодексом РФ и вышеуказанными Постановлениями Правительства РФ, которые доказывают в свою очередь тот факт, что взыскание задолженности в 2020 году не осуществлялось и не могло осуществляться на законных основаниях, в связи с мораторием.

Отсутствие в приговоре указания на конкретные налоги и сборы, по которым возникла недоимка, а не задолженность; на период, в который она сформировалась; а также нормы налогового законодательства, которые нарушены ФИО1 Б-А.Л., лишает возможности устранить данные препятствие в ходе рассмотрения уголовного дела, поскольку в силу закона, суд не является органом, осуществляющим уголовное преследование, а, следовательно, не может выйти за пределы предъявленного обвинения. Данный вывод в точности согласуется с положениями Постановления Пленума ВС РФ № 48 от 26.11.2019г., а также с п.3 ч. 2 Постановления Пленума ВС РФ № 39 от 17.12.2024г.

Нарушения, допущенные органом предварительного следствия в части необоснованного включения задолженностей по налогам, обязанность по уплате которых не наступила, сомнения, возникшие в ходе судебного следствия, а также существенные противоречия исследованных судом доказательств, могли быть устранены только посредством производства судебно-налоговой экспертизы, направленной на установление суммы недоимки по налогам и сборам у /__/ в 2020 году.

Соответствующее ходатайство о назначении судебной экспертизы было заявлено стороной защиты в судебном заседании 29.04.2025г., в удовлетворении которого судом необоснованно отказано. При этом, суд не устранил имеющиеся противоречия между исследованными судом письменными доказательствами в виде требований ИФНС, показаниями специалиста ИФНС Е., материалами исполнительных производств, а просто не упомянул о них в приговоре.

Кроме того, согласно диспозиции статьи 199.2 УК РФ противоправным признается сокрытие денежных средств или имущества организации.

Описывая объективную сторону преступления, судом указано на совершение сокрытия денежных средств, вместе с тем, как следует далее из текста приговора, заключение соглашений по зачету взаимных требований между дебиторами и кредиторами Общества, как и письма ФИО1 Б-А.Л., являются распорядительными документами, которые влияли и распределяли дебиторскую задолженность, следовательно, квалификация действий ФИО1 Б-А.Л. могла заключаться только в сокрытии иного имущества, которым является дебиторская задолженность, что свидетельствует о неправильном применении судом уголовного закона.

К материалам уголовного дела приобщены ответы на адвокатский запрос от уполномоченного по правам предпринимателей Администрации Томской области Б. № БИ-251 от 25.04.2024г., заключение специалиста № 11/10/23 от 16.11.2023 года и допрошен специалист - Х., которые подчеркнули, что понятия денежных средств и дебиторской задолженности не могут быть тождественны, поскольку расчет по обязательствам в натуральной форме, имуществом, ценными бумагами, либо посредством взаимозачетов достаточно распространен и не противоречит нормам гражданского права.

Опровергает вывод суда п. 21 Постановления Пленума ВС РФ № 48 от 26.11.2019г. «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления», где «под денежными средствами и имуществом, за счет которых, в установленном порядке должно производиться взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, понимаются денежные средства налогоплательщика (плательщика сборов, страховых взносов) на счетах в банках, наличные денежные средства, а также иное имущество, перечисленное в статьях 47 и 48 НК РФ».

Дебиторская задолженность включена в состав активов предприятий правилами бухгалтерской отчётности и предусмотрена подпунктом 6 пункта 7 статьи 47 Налогового кодекса Российской Федерации в виде «другого имущества», за счёт которого допустимо взыскание налогов.

Подпунктом 1 п.1 ст.75 Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» дебиторская задолженность определена как право требования юридического лица к третьему лицу, не исполнившему денежное обязательство перед ним как кредитором, в том числе право требования по оплате фактически поставленных должником товаров, выполненных работ или оказанных услуг, по найму, аренде и другим. Взыскание на дебиторскую задолженность обращается в порядке, предусмотренном ст. 76 ФЗ № 226.

Достоверно установлено, что в распорядительных письмах и в соглашениях о зачете взаимных требований предметом являлись неисполненные обязательства, то есть дебиторская задолженность, то есть другое имущество перечисленное и определенное п.п. 6 п. 7 ст. 47 НК РФ.

Описательно-мотивировочная часть приговора иных способов сокрытия не содержит, то есть, можно сделать вывод, что обвинение в этой части не предъявлено и указанное обстоятельство, в соответствии с п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда № 48 от 26.11.2019г. является самостоятельным основанием для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Дважды на протяжении судебного следствия, с учетом указанных выше обстоятельств, сторона защиты заявляла ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ и оба раза в удовлетворении ходатайств необоснованно отказывалось.

Кроме того, в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие (ст.389.16 УПК РФ).

Так, судом допущены противоречия в выводах о том, что он принимает сведения налогового органа как достоверные - и одновременно не принимает их в части сведений об отсрочке уплаты задолженности, предоставленной /__/, а также сведений о моратории на проведение мер по взысканию задолженности в 2020 году, не указывая, какие конкретно сведения и из каких документов налогового органа он принимает как достоверные, а какие - нет, и по какой причине.

Описательно-мотивировочная часть приговора также содержит вывод о том, что государственными органами был предпринят исчерпывающий комплекс мер, направленный на принудительное взыскание недоимки, что опровергается фактическими данными, полученными из материалов исполнительных производств об активах /__/ в 2020 году в размерах более чем достаточных для погашения задолженности (более /__/ млн. руб.), однако арест на данные активы был наложен только 01.12.2020 года, уже после действий, инкриминированных ФИО1 Б-А.Л. как сокрытие. Из этого следует, что любые сделки /__/ до момента принятия мер по взысканию инкриминировать как сокрытие невозможно. Утверждения суда о том, что ФИО1 Б-А.Л. принял решение об удержании и расходовании через расчетный счет дебитора /__/ денежных средств на расчетные счета кредиторов - «/__/», «/__/», /__/ и /__/, то есть совершил платежи более поздней очередности и эти действия не носят чрезвычайного характера, не соответствуют действительности. Во-первых, сумма указанных платежей составила 45 тысяч рублей, во-вторых, одним из контрагентов является банк, отсутствие своевременной оплаты парализует работу счета, в том числе и работу по его инкассированию налоговым органом, что повлекло бы очередные санкции для /__/, два остальных платежа - оплата за систему ГЛОНАС на объектах нефтедобычи и страхование от клеща для 300 работников, находящихся на объекте, могло повлечь соответственно техногенную аварию, и вред здоровью работников.

Суд необоснованно сделал вывод о том, что ФИО1 Б-А.Л., имея возможность направить письмо своему контрагенту - /__/» о перечислении дебиторской задолженности в счет оплаты задолженности перед бюджетом, этого не сделал. Однако, 13.02.2024г. судом приобщен ответ руководителя /__/ М. на адвокатский запрос, содержащий сведения о том, что /__/ оплачивал всю имеющуюся задолженность /__/ перед бюджетом, с приложением постановлений о взыскании задолженности и постановлений о распределении взысканных денежных средств, что делает данный вывод суда несостоятельным.

Утверждение суда о том, что /__/ не находилось в чрезвычайном положении, что, якобы, подтверждает руководитель /__/ А., пояснивший что в 2020 году, ему писем о сложной ситуации не поступало, также является несостоятельным, поскольку: подрядной организацией /__/ выступало /__/, а не /__/, который являлся в свою очередь субподрядчиком, чьи проблемы или долги вообще не входили в сферу интересов заказчика. При этом, 29.02.2024г. судом приобщены письма за 2020 год от /__/, адресованные руководству /__/ о корректировке производственной программы по эксплуатационному бурению, предполагающую демонтаж и консервацию бурового оборудования, вывоз персонала буровой бригады, персонала сервисных подрядчиков с вывозом оборудования с объектов работ по /__/, /__/ и /__/ в срок с 21.08.2020г. по 31.12.2020г. Указанные документы подтверждают снижение объемов добычи по инициативе Заказчика -/__/, повлекшее снижение прибыли /__/ во 2 квартале 2020 года. Просит обвинительный приговор в отношении ФИО1, отменить, уголовное дело прекратить на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием состава данного преступления.

В возражениях на апелляционную жалобу и дополнения к ней помощник прокурора просит приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника и дополнение к ней – без удовлетворения.

Выслушав мнения участников процесса, проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Вопреки доводам стороны защиты, оснований для возвращения уголовного дела прокурору у суда первой инстанции не имелось. Обвинительное заключение составлено в соответствии с требованиями статьи 220 УПК Российской Федерации, формулировки, свидетельствующие о неясности обвинения отсутствуют. Обвинительное заключение не имеет таких недостатков, которые исключали возможность вынесения решения по делу.

Привлечение к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ч.2 ст.199.2 УК Российской Федерации, иных контрагентов ФИО1, ни судом первой, ни судом апелляционной инстанции не учитывалось, так как уголовное дело рассматривается только в отношении обвиняемого и по предъявленному ему обвинению.

В соответствии со статьёй 307 УПК Российской Федерации судом в приговоре изложено описание преступного деяния, с указанием обстоятельств его совершения, а также доказательства, на которых основаны выводы суда, изложенные в приговоре.

Вопреки доводам апелляционной жалобы соответствие обвинения, изложенного в приговоре, его тексту в обвинительном документе, основанием для изменения или отмены приговора не является. Также как не является основанием для отмены приговора соответствие содержания показаний свидетелей в приговоре и обвинительном заключении. Данные обстоятельства не свидетельствуют о нарушении судом требований статьи 303 УПК Российской Федерации.

Выводы суда о виновности ФИО1-А. Л. в совершении преступления, за которое он осужден, суд апелляционной инстанции находит правильными, основанными на исследованных в судебном заседании доказательствах, содержание и анализ которых приведены в приговоре.

Все доказательства, представленные сторонами в судебном заседании, были собраны и получены с учетом требований статей 73-81 УПК Российской Федерации.

Вина ФИО1 подтверждается показаниями самого подсудимого в части, не противоречащей иным доказательствам, свидетельствующим о совершении им преступления, а также показаниями свидетелей, данными на предварительном следствии, письменными материалами дела, исследованными в судебном заседании и приведенными в приговоре, в частности:

- показаниями свидетеля К., налогового инспектора, о том, что в период руководства ФИО1-А.Л. у /__/ имелась задолженность перед бюджетом по налогам и страховым взносам, с целью возмещения имеющейся недоимки ИФНС России по г. Томску и МИФНС России № 7 по Томской области, в соответствии стребованиями ст. 69 НК РФ за период с 06.02.2020 по 13.11.2020 направило вадрес /__/ 20 требований об уплате налогов истраховых взносов. /__/ не оплатило в полном объеме задолженность по выставленным требованиям, оно продолжало вести свою деятельность, несмотря на то, что на расчетный счет /__/ выставлены инкассовые поручения, в том числе /__/ заключило тройственные соглашения зачета взаимных требований между /__/ и его контрагентами. Взыскание задолженности в принудительном порядке по налогам и взносам, по которым была предоставлена отсрочка налоговым органом не осуществлялось. По состоянию на 31.12.2020 задолженность /__/ по налогам и страховым взносам составила 50 633 945 рублей 28 копеек. В отношении /__/ до возникновения новой коронавирусной инфекции, в связи с неуплатой налоговой задолженности в установленные законом сроки, налоговым органом был заблокирован расчетный счет ивсерасходные операции по счету приостановлены в рамках ст. 76 НК РФ. Налоговыми органами были приняты различные меры для принудительного взыскания /__/ по налогам и страховым взносам, в том числе было возбуждено исполнительные производства, в результате которых исполнить требования не представилось возможным;

- показаниями свидетеля П., судебного пристава-исполнителя, согласно которым, в её производстве находилось сводное производство в отношении /__/ с марта 2020 года. В отношении /__/ поступали из налогового органа постановления овзыскании задолженности за счет имущества налогоплательщика, наосновании которых возбуждались исполнительные производства. Денежные средства на расчетный счет /__/ не поступали, имущество всобственности /__/ отсутствует. Директором /__/ является ФИО1 Б-А.Л., с которым составлялись неоднократные беседы о том, чтозадолженность по налогам, сборам и страховым взносам необходимо погашать, что расчет по налогам в очередности выше, чем расчеты с третьими лицами;

- показаниями свидетеля Д., /__/, согласно которым в период с2019 год она оказывала для /__/ бухгалтерские услуги. В /__/ поступали требования по уплате задолженности по налогу и страховым взносам, о чем она своевременно сообщала директору /__/ - ФИО1 Б-А.Л., который был в курсе того, что у /__/ имеется задолженность поуплате налогов истраховых взносов. С конца 2019, начала 2020 года, точный месяц она не помнит, /__/ образовалась задолженность по уплате налогов, сборов истраховых взносов.Письма № 221 от 30.06.2020, №122 от 20.04.2020, № 116 от 16.04.2020, подписанные от имени директора /__/ в адрес /__/, о перечислении денежных средств /__/ в счет погашения задолженности, в адрес /__/, /__/ /__/, скопией платёжного поручения /__/ о фактическом перечислении денежных средств вадрес получателя, указанных в данных письмах, ей предоставлял директор /__/ - ФИО1 Б-А.Л.;

- показаниями свидетеля М., генерального /__/, пояснившего о наличии договоров /__/, и произведении взаиморасчетов с /__/. Инициатором заключения протокола взаимозачета являлся директор /__/ – ОмаевБ-А.Л.

- показаниями свидетелей К., И., С., П., которые также пояснили об обстоятельствах заключения договоров зачета взаимных требований;

-показаниями свидетеля Б., согласно которым в период с 2019 года по 2021 год он был трудоустроен в /__/ в должности электро-газосварщика. Директором /__/, в указанный период его работы являлся ФИО1 Б-А.Л..Основным заказчиков /__/ являлся /__/. Весной 2020 года, ему стало известно том, что /__/ имеет задолженность по оплате налогов;

- показаниями свидетеля А., согласно которым он работает в /__/ в должности главного специалиста производственного отдела бурения скважин. Между /__/ и /__/ были договорные отношения, последние выполняли для /__/ работы по строительству скважин на объектах /__/. /__/ являлись субподрядчиками /__/, которые фактически осуществляли производство работ. Чрезвычайной ситуации от остановки работ на месторождениях, гдевыполняли работы – /__/» и субподрядчик – /__/, в связи с заменой субподрядчика не возникло бы, негативных последствий не образовалось. Вслучае остановки работ на месторождениях, /__/ нашла бы других подрядчиков. В 2020 году /__/ перед /__/ не имело задолженности по исполненным обязательствам. На протяжении 2020 года не было риска возникновения чрезвычайной ситуации на месторождениях, где работали /__/ и субподрядчик – /__/;

- заключением эксперта №113-19/07-18/42-2022 от 15.08.2022, протоколом осмотра предметов (документов) от12.07.2022, 28.07.2022),(т. 8 л.д. 21-85, т. 8 л.д. 86-90, 163-165), протоколом осмотра предметов (документов) от23.06.2022, 11.07.2022 (т. 8 л.д. 8-11, 14-18, т. 8 л.д. 12-13,19-20), протоколом осмотра предметов (документов) от12.08.2022 (т. 8 л.д. 166-170, т. 8 л.д.171-172), протоколом осмотра предметов (документов) от22.07.2022 (т. 8 л.д. 173-176, 177-182), протоколом осмотра предметов (документов) от 26.07.2022(т. 3 л.д. 2-3, 10-13, 30-31, 35-38, 86-88, 108-110, 60-61, 62-64, 126-127, 134-135, т. 4. л.д. 6-7, 12-13, 19-20, 27-28, 41-43, 68-69, 83-84, 101-102, 113-114, т. 3 л.д. 96-97, 4-5, 14-15, 32-33, 39-40, 98, 111, 89, 65, 128, 136, т. 4 л.д. 8, 14, 21, 29, 44, 70, 85, 103, 115, т. 3 л.д. 6, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 34, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 112, 113, 114, 115, 116, 117, 118, 119, 120, 121, 122, 123, 129, 130, 131, 137, 138, 139, т. 4 л.д. 9, 15, 16, 22, 23, 24, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55,56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 104, 105, 106, 107, 108, 116, 117, 118, 119, 120, 121, 122, 131, 132, 133-134, 135-136, 137-138, 139, 140, 141, 142, 143, 144, 145, 146, 147, 148, 149, 150, 151, 152, т. 3 л.д. 7, 84, 124, 132, т. 4 л.д. 4, 10, 25, 39, 66, 79-80, 97-98, 109-110, 127-128, 123-124, т. 3 л.д. 8-9, 85, 125, 133, т. 4 л.д. 5, 11, 18, 26, 40, 67, 81-82, 99-100, 111-112, 129-130, 125-126, т. 8 л.д. 91-113, 114-154).

Из материалов дела следует, что исследованным в судебном заседании доказательствам суд дал оценку, в том числе с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а всю совокупность этих доказательств правильно признал достаточной для рассмотрения дела по существу.

Не согласиться с выводами суда оснований не имеется.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, каких-либо доказательств, повлиявших на обоснованность вынесенного судебного решения, которые не были оценены судом первой инстанции, не имеется. Экспертизе, которая была проведена Х., судом дана надлежащая оценка (лист 74 приговора). Оснований полагать, что показания Х. в указанной части противоречат этой экспертизе и, как следствие, оценке суда, не имеется. Показания О. (в части согласования сделки по зачету взаимных требований), Е., К. (в том числе, по аресту счетов /__/ и «отсутствию оснований для их разблокировки», периода взыскания платежей) на выводы суда о виновности ФИО1-А. Л в совершенном преступлении не влияют.

Выводы защитника о предвзятости и необъективности суда, обвинительном уклоне при оценке доказательств являются надуманными, существенных противоречий в приговоре суда, повлиявших на вынесение законного, обоснованного и справедливого решения, не содержится (в том числе в части оценки сведений налоговых органов, сведений о моратории на проведение мер по взысканию задолженности, сведений об оплате /__/ задолженности /__/ перед бюджетом).

Судом правильно были положены в основу приговора показания осужденного, в той части в которой они соответствуют установленным по делу обстоятельствам, поскольку они отвечают критериям относимости и допустимости, также, как и показания свидетелей, подтверждающих вину ФИО1.

При этом показания свидетеля М. в части его субъективной оценки целесообразности взаимных зачетов требований /__/ с контрагентами и, как следствие, не уплаты налогов организацией, возглавляемой ФИО1 во вменяемый период, на факт сокрытия денежных средств не только не влияют, но и опровергаются как показаниями иных свидетелей (в частности, свидетеля А.), так и фактическими обстоятельствами, установленными в судебном заседании.

Вопреки показаниям свидетеля М. фактическими обстоятельствами подтверждаются именно показания А., пояснившего, что смена подрядчика (субподрядчика) существенно не влияет на работу по добыче нефти, не приводит к возникновению какой-либо опасности, чрезвычайного положения.

Так фактически и произошло: один субподрядчик - организация /__/, возглавляемая ФИО1, была заменена на другого - организацию /__/, также возглавляемую ФИО1.

Каких-либо негативных последствий, чрезвычайных ситуаций вопреки утверждением ФИО1 и свидетеля М., это не повлекло. ФИО1 и М. знали о данном обстоятельстве, вместе с тем, в своих показаниях указывали на обратное.

Также противоречивыми являются показания М. об отсутствии денежных средств у организаций в 2020 году, что повлияло на заключение договоров о взаимных зачетах требований, при осуществлении выдачи /__/ из кассы по расходно-кассовому ордеру ФИО1 наличных денежных средств, и оплате по просьбе ФИО1 услуг перед /__/, /__/ и /__/.

Также не нашли своего подтверждения показания М. о том, что отсутствие денежных средств у организаций было обусловлено неоплатой услуг и работ, оказываемых /__/ и, соответственно, /__/, со стороны /__/.

Таким образом, все доводы стороны защиты по этому поводу, включая ссылки на ошибочность утверждений А. об отсутствии опасности и чрезвычайной ситуации, его некомпетентность в указанном вопросе (по причине того, что «проблемы или долги /__/ не входили в сферу интересов заказчика») направлены на оправдание преступных действий ФИО1 и основаны на оценочных суждениях самого осужденного и участников соглашений с ним в рамках сложившихся предпринимательских отношений.

Напротив, оснований для признания недопустимыми доказательствами показаний свидетелей, уличающих ФИО1 в совершении преступления, не имеется.

В ходе предварительного расследования и в судебном заседании свидетели были допрошены в соответствии нормами УПК Российской Федерации. Показания свидетелей не содержат в себе противоречий, которые ставили бы под сомнение достоверность их показаний в целом, и которые касались бы обстоятельств, существенно влияющих на доказанность вины осужденного и квалификацию его действий.

Не доверять показаниям свидетелей у суда не было оснований, и они правильно положены в основу приговора, поскольку согласуются как между собой, так и с другими доказательствами по делу, проанализированными в судебном решении.

С учетом разъяснений, изложенных в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2011 № 30-П, решение арбитражного суда, на которое ссылалась сторона защиты в суде апелляционной инстанции, в части не привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности и факта непреднамеренного накопления долговых обязательств, не влияют на выводы о виновности осужденного в сокрытии денежных средств, за счет которых должно производиться взыскание недоимки по налогам и страховым взносам, поскольку при разрешении дел в арбитражном суде обстоятельства, подлежащие доказыванию в уголовном судопроизводстве, не устанавливались и проверке не подлежали.

Как видно из материалов дела, в судебном заседании судом первой инстанции исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, нарушений принципа состязательности сторон, нарушений процессуальных прав, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, не допущено.

На основании исследованных доказательств, судом установлены фактические обстоятельства, позволяющие утверждать о совершении ФИО1 преступления.

В соответствии с пунктом 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», преступление, предусмотренное статьей 199.2 УК РФ, заключается в сокрытии денежных средств либо имущества, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах и (или) законодательством Российской Федерации об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, должно быть произведено взыскание недоимки (пункт 2 статьи 11 НК РФ) по налогам, сборам, страховым взносам, в крупном размере. При рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных статьей 199.2 УК РФ, судам надлежит устанавливать не только наличие у организации или индивидуального предпринимателя денежных средств или имущества, за счет которых должно быть произведено взыскание недоимки по налогам, сборам, страховым взносам, но и обстоятельства, свидетельствующие о том, что указанные денежные средства и имущество были намеренно сокрыты с целью уклонения от взыскания недоимки.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, судом первой инстанции верно установлено, что соответствующие обстоятельства по уголовному делу имеются, так как в судебном заседании нашло подтверждение, что ФИО1, являясь директором /__/, осознавая, что при поступлении на расчетный счет общества денежные средства будут списаны в счет погашения недоимки по налогам и страховым взносам, с целью воспрепятствования принудительному взысканию недоимки, осуществил расчеты с контрагентами-кредиторами /__/, /__/, ИП К., минуя инкассированный расчетный счет /__/, произведя взаимозачет с контрагентами-дебиторами /__/, /__/, /__/, а также осуществил расчеты с контрагентами-кредиторами общества, минуя инкассированный расчетный счет /__/, через расчетный счет дебитора /__/, которое перечислило денежные средства за /__/ на расчетные счета кредиторов /__/, /__/ и /__/.

Таким образом, ФИО1 сокрыл денежные средства общества, за счет которых в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, должно быть произведено взыскание недоимки по налогам и страховым взносам на сумму 33 710 292 рублей 48 копеек, что является особо крупным размером.

Все доводы стороны защиты об обратном, включая субъективные суждения о толковании юридических норм, представляют собой не более чем реализацию предусмотренного Конституцией Российской Федерации и УПК Российской Федерации права обвиняемого защищаться любыми способами, не запрещенными законом (что и осуществляет сторона защиты одновременно приводя любые, в том числе взаимоисключающие причины для оправдания ФИО1), но не имеют под собой ни легального, ни фактического обоснования.

Попытка стороны защиты представить действия ФИО1 как вынужденные, связанные с защитой прав работников организации, поддержанием надлежащих условий производства и иными значимыми целями, основана на ложном понимании общественного интереса, так как фактически все действия Омаева были направлены на обеспечение интересов организации (улучшения ее финансового состояния) и, как следствие, личного блага, вопреки интересам общества и государства (уплаты налогов).

Сами по себе указания стороны защиты на то, что действия осужденного были продиктованы поддержанием работоспособности предприятия и условий труда сотрудников организации, не опровергают выводы суда о его виновности в совершении инкриминируемого преступления.

Все доводы о возможности возникновения чрезвычайных ситуаций, техногенных аварий на производстве в случае прекращения деятельности субподрядчика /__/ стороной защиты надуманы, противоречат представленным доказательствам и установленным фактическим обстоятельствам.

Согласно п. 18.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2016 года № 48 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности» в случаях, когда деяние, содержащее признаки преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, совершено лицом в целях устранения либо недопущения опасности, непосредственно угрожающей личности, охраняемым законом интересам общества или государства, и эта опасность не могла быть устранена иными средствами, то такое деяние не может быть признано преступным при условии, что не было допущено превышения пределов крайней необходимости (ст. 39 УК РФ).

В силу ст. 39 УК Российской Федерации не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости.

Одними из обязательных условий признания действий совершенными в состоянии крайней необходимости являются необходимость устранения опасности, угрожающей объектам уголовно-правовой охраны, наличие такой опасности в действительности и невозможность ее устранения другими способами.

Действия ФИО1 не отвечали условиям крайней необходимости: ФИО1 не был предотвращен какой-либо более существенный вред охраняемым уголовным законом интересам общества и государства; какой-либо реальной опасности своевременная уплата налогов не влекла, при этом /__/ не относилось к субъектам предпринимательской деятельности, имеющим особое значение для общества и государства (пункт 4 «Обзора практики применения судами положений главы 8 Уголовного кодекса Российской Федерации об обстоятельствах, исключающих преступность деяния», утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22.05.2019).

Кроме того, версия стороны защиты о невиновности ФИО1 в инкриминируемом ему деянии, ввиду отсутствия у него прямого умысла на уклонение от уплаты налогов, его действий в состоянии крайней необходимости, была предметом проверки суда первой инстанции. Выводы суда, в указанной части мотивированы и не вызывают у суда апелляционной инстанции сомнений в их правильности.

Доводы стороны защиты об не установлении размера недоимки, ошибочном включении в расчет недоимки (задолженности) платежей, которые не подлежали взысканию с организации в установленные сроки и, как следствие, не относились к предмету преступления, представляют собой не более чем оценочные суждения о понимании использования в обвинительном заключении и приговоре суда терминов «недоимка», «задолженность», «совокупная обязанность» и ряда других, и основаны на неверном толковании действующего законодательства.

Это следует как из содержания материалов дела в части размера недоимки (задолженности) (в частности, содержания требований об их уплате), так и пояснений свидетелей К., Ш., в соответствии с которыми установлено, что расчет недоимки сформирован на основе сведений налоговой системы, с учетом переносов всех сроков об уплате налоговых платежей по всем отсрочкам, с включением только тех платежей, которые предусмотрены применительно к ст.199.2 УК РФ по срокам их уплаты.

При этом использование термина «задолженность» вместо понятия «недоимка» (в том числе при описании преступных действий ФИО1) само по себе не свидетельствует о том, что в соответствующий расчет включались пени, штрафы и иные платежи, не подлежащие учету при определении ущерба от действий ФИО1 (пункт 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления»).

Напротив, как ранее было указано - соответствующие платежи в расчет не включались, а использование термина «задолженность» при описании преступного деяния не противоречит действующему уголовному и уголовно-процессуальному закону, так как, исходя из его содержания, очевидно, что понятия «недоимка» и «задолженность» в указанном случае используются как тождественные лингвистические формы для описания предмета преступления, предусмотренного ст.199.2 УК РФ.

Все ссылки стороны защиты на неверное использование юридических терминов, на необходимость толкования в этом случае закона в пользу ФИО1 в части включения или не включения тех или иных платежей в расчет, на наличие особой ситуации в деятельности организации в 2020 году, не опровергают того факта, что ФИО1 для продолжения осуществления предпринимательской деятельности /__/ сокрыл денежные средства от налогообложения, избежав взыскания соответствующих налоговых платежей в принудительном порядке с расчетного счета общества (на который были выставлены инкассовые поручения), посредством договоренностей об использовании расчетного счета дебитора /__/ для направления платежей своим контрагентам, а также взаимозачетов с другими контрагентами.

Данные действия и образуют, вопреки доводам стороны защиты, состав преступления, предусмотренный ст.199.2 УК РФ.

Анализ стороной защиты при этом налогового законодательства (включая положения ст. 11, 13, 46, 76, 285 Налогового кодекса Российской Федерации), ссылка на статью 57 Конституции Российской Федерации, применительно к содержанию и соотношению указанных понятий, установлению размера недоимки, по вышеизложенным причинам данный вывод не опровергают.

Более того, сторона защиты, ссылаясь в апелляционной жалобе на положения действующего законодательства, подменяет его содержание, указывая, в частности, на произвольное включение в размер недоимки авансовых платежей по налогу на прибыль и налогу на добавленную стоимость, хотя применительно к налогу на добавленную стоимость соответствующие платежи (за квартал) авансовыми не являются.

В опровержение сведений, содержащихся в требованиях и решениях налогового органа о взыскании соответствующих платежей, сторона защиты не представляет никаких доказательств, каждый раз указывая либо на очевидность установленных фактов либо о своей трактовке фактических обстоятельств дела, которые ничем не подтверждены.

Оснований не доверять требованиям и решениям налогового органа и информации, содержащейся в них (включая информацию о сроках уплаты и составе недоимки), нет.

При этом каких-либо существенных противоречий в части размера недоимки (задолженности), исходя из исследованных требований налогового органа, показаний свидетелей, материалов исполнительного производства, не имеется, в связи с чем судом первой инстанции обосновано было отказано в назначении судебной налоговой экспертизы.

Поскольку целью заключения договоров зачета взаимных требований было именно сокрытие ФИО1 денежных средств от взыскания налоговыми органами, доводы апелляционной жалобы о том, что соответствующие денежные средства, перечисляемые контрагентам, являлись дебиторской задолженностью /__/, являются несостоятельными.

Таким образом, фактически ФИО1 скрывал именно денежные средства посредством их взаимозачета и выплат денежных средств с использованием расчетного счета /__/ своим контрагентам для продолжения ведения предпринимательской деятельности.

Оценка стороной защиты использования термина «дебиторская задолженность» в правилах бухгалтерской отчётности, в статье 47 Налогового кодекса Российской Федерации, статье 75 Федерального закона от 02.10.2007 № 229- ФЗ «Об исполнительном производстве» вышеизложенных выводов не опровергает, соответствующие нормы применяются в конкретных установленных законом целях.

Пункт 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», также, вопреки доводам стороны защиты, никаких разъяснений, опровергающих выводы суда о сокрытии денежных средств, не содержит.

Предмет преступления, предусмотренный ст.199.2 УК Российской Федерации, в каждом случае определяется с учетом конкретных обстоятельств, установленных на основании совокупности доказательств.

При этом упоминание в распорядительных письмах организаций и договорах о зачетах взаимных требований неисполненных обязательств, не свидетельствуют о том, что они составляли дебиторскую задолженность, которая была сокрыта от взыскания налогов.

Напротив, исходя из исследованных доказательств, каких-либо сомнений в том, что в результате действий ФИО1 не были взысканы денежные средства в счет уплаты налогов (то есть они были сокрыты), у судебной коллегии не имеется.

Поэтому утверждение стороны защиты об отсутствии предъявленного обвинения в этой части и, как следствие, необходимости возвращения уголовного дела прокурору, не имеет под собой обоснования.

Доводы стороны защиты о том, что при предъявлении обвинения и постановлении приговора не были учтены положения действующего законодательства и разъяснения Верховного Суда Российской Федерации в части установления факта принудительного взыскания недоимки, необоснованны.

Согласно пункту 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», уголовная ответственность по статье 199.2 УК РФ может наступить после истечения срока, установленного в требовании об уплате налога, сбора, страхового взноса (статья 69 НК РФ).

Соответствующие требования налоговым органом были выставлены, сроки по ним истекли, налоговым органом были приняты решения о взыскании налогов и страховых взносов, направлены в банки инкассовые поручения о безусловном взыскании налогов и страховых взносов.

В последующем налоговым органом были приняты постановления овзыскании налогов, страховых взносов за счет иного имущества налогоплательщика /__/, которые были направлены вМежрайонный отдел судебных приставов по исполнению особо важных исполнительных производств УФССП России по Томской области, по которым были возбуждены исполнительные производства № /__/ от25.02.2020; /__/ от 19.03.2020; /__/ от28.10.2020; /__/ от 03.11.2020; /__/ от09.11.2020; /__/ от 18.11.2020; /__/ от23.11.2020; /__/ от 07.12.2020; /__/ от14.12.2020о взыскании с /__/ в пользу МИФНС России № 7 по Томской области задолженности.

Таким образом, доводы стороны защиты о том, что налоговые органы в недостаточной степени использовали все принудительные методы взыскания, что и привело к возникновению задолженности организации по налогам, надуманы, так как исходя из представленных доказательств налоговыми органами предприняты исчерпывающие меры, направленные на взыскание соответствующей задолженности, что, собственно, и послужило причиной для поиска ФИО1 вариантов обхода указанных мер различными путями и, как следствие, сокрытие денежных средств.

Доводы стороны защиты о том, что своевременно не было обращено взыскание на активы /__/, и арест активов был осуществлен только 01.12.2020 года в размере 30 198 473, 40 рублей об отсутствии состава преступления в действиях ФИО1 также не свидетельствует.

Судом на основе исследованных доказательств, верно установлена и сумма сокрытых денежных средств, которая подтверждается как финансовыми распорядительными письмами, так и платежными поручениями, а также показаниями свидетелей, пояснивших о размере задолженностиобществаи проведения на эту сумму взаимозачетов, а также заключением бухгалтерской экспертизы, которое проведено квалифицированным экспертом, соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, противоречий в выводах не содержит, его выводы подтверждаются совокупностью иных доказательств, исследованных судом.

Судом верно установлено, что после истечения срока, установленного законом для уплаты налогов и сборов, на банковский счет общества были выставлены инкассовые поручения. При этом операции по всем расчетным счетам общества были приостановлены. Следовательно, у общества во вменяемый период отсутствовала возможность законного осуществления безналичных расчетов посредством использования собственных расчетных банковских счетов, так как в случае поступления на них денежных средств они были бы перечислены в счет погашения задолженности по налогам, страховым взносам, о чем достоверно было известно ФИО1.

Совокупность приведенных в приговоре доказательств свидетельствует о том, что именно действия ФИО1, в результате которых денежные средства поступали не на счета общества, а на расчетные счета контрагентов, были направлены на воспрепятствование принудительному взысканию недоимки по налогам и страховым взносам.

При таких обстоятельствах, вопреки утверждениям стороны защиты, объективная сторона, предмет преступления, прямой умысел на совершение преступления установлены судом правильно.

При наличии недоимки по налогам, осужденный имел реальную возможность ее погашать, так как размер денежных средств, которые в нарушение действующего законодательства были перечислены на расчетный счет других юридических лиц, были использованы на платежи, следующие за очередностью, предусматривающей платежи в бюджет и внебюджетные фонды, что опровергают доводы стороны защиты об отсутствии реальной возможности погашения текущей недоимки по налогам и сборам.

Материалы дела не содержат и суду апелляционной инстанции не представлено доказательств принятия в указанный период активных мер по обращению в налоговый орган с сообщением о наличии денежных средств на счетах организации для списания задолженности, что также свидетельствует о наличии умысла у осужденного на сокрытие денежных средств от уплаты налогов и страховых взносов.

Фактически доводы, изложенные в этой части, сводятся к переоценке доказательств, однако, несогласие стороны защиты с оценкой доказательств по делу, приведенной в приговоре, не свидетельствует о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, недоказанности вины в инкриминируемом преступном деянии и не могут служить основанием к отмене или изменению приговора.

Таким образом, принимая во внимание все обстоятельства дела и исследованные в судебном заседании доказательства, вопреки доводам стороны защиты, суд дал правильную юридическую оценку действиям ФИО1 и верно квалифицировал их по ч.2 ст. 199.2 УК РФ (в ред. Федерального закона от 18.03.2023 № 78-ФЗ).

Наличие квалифицирующего признака «в особо крупном размере» нашло подтверждение, с учетом примечания к ст. 170.2 УК РФ и соотношения с размером установленной недоимки.

При этом вопреки доводам апелляционной жалобы, суд установил и проверил как характер и размер взыскиваемой недоимки (задолженности), так и сумму сокрытых денежных средств.

Не согласие стороны защиты с этим, вопреки доводам жалобы, не основано на фактических обстоятельствах и обусловлено неверным толкованием действующего законодательства.

Исходя из представленных документов, а также показаний свидетелей К., Ш., сумма задолженности (недоимки) превысила необходимый для установления сокрытия денежных средств «особо крупный размер» (без штрафов, пеней, а также без платежей отсроченных после 31.12.2020 года, то есть включая только те платежи, которые подлежали взысканию на 31.12.2020 года).

Указанная задолженность рассчитана с учетом всех мер государственной поддержки в отношении /__/, в том числе с учетом всех отсрочек, предоставленных на основании постановлений Правительства Российской Федерации от 2.04.2020 года № 409, от 3.04.2020 № 434, № 1791 от 07.11.2020.

Первоначальные доводы стороны защиты об обратном (иной сумме недоимки (задолженности), необходимости исключения из расчета ряда платежей) основаны не на фактических обстоятельствах, а на ошибочной интерпретации понимания принудительного взыскания и неверных расчетах окончания предоставления отсрочки по конкретным платежам и на установление квалифицирующего признака в "особо крупном размере" не влияют (в частности, размер оспариваемых защитником платежей по налогу на прибыль составил соответственно на 16.04.2020 - 2321 рублей (федеральный бюджет), 11 955 рублей (бюджет субъекта) и на 31.12.2020 - 10563 рублей (федеральный бюджет), 56 069 рублей (бюджет субъекта)).

Последующие доводы защитника, изложенные в апелляционной инстанции о том, что в любом случае точно исчислить размер задолженности в настоящий момент невозможно, в связи с утратой первоначальных документов (что должно толковаться в пользу ФИО1), исходя из вышеизложенного, также на фактических обстоятельствах и действующем законодательстве не основаны.

Ответ на запрос Кировского районного суда № 35-23/09798 от 18.03.2024 ИФНС России по г. Томску, сводное исполнительное производства УФССП России по Томской области в отношении /__/, иные доказательства, на которые ссылается сторона защиты, установленным фактам не противоречат.

ФИО1, понимая, что после выставления инкассовых поручений налоговой инспекцией денежные средства, которые поступят на банковский счет организации будут направлены на погашение задолженности по налоговым платежам, принял решение о продолжении осуществления предпринимательской деятельности, и для этого с целью сокрытия денежных средств использовал иные способы взаимодействия с контрагентами (зачеты взаимных требований, оплата услуг кредиторов через счет контрагента).

При этом осуществление указанных операций, вопреки доводам стороны защиты, вменяется не само по себе (в рамках «стабильного гражданского оборота», «ведения обычной финансово-хозяйственной деятельности»), а в связи с наличием недоимки по налогам, и, как следствие, инкассовых поручений на счете организации, которые были направлены именно на принудительное взыскание соответствующих платежей.

Ссылку защитника на общепринятую практику взаимозачетов между юридическими лицами в данном случае нельзя признать уместной, поскольку подобный взаимозачет использовался осужденным в качестве способа совершения преступления.

Одновременное наличие каких-либо иных мотивов у ФИО1 на совершение подобного рода операций (в частности, сохранение платежеспособности организации, продолжение предпринимательской деятельности) на его виновность в совершении преступления не влияет.

Доводы стороны защиты о необходимости расчета задолженности (недоимки) на иные даты, исключения вменения ФИО1 задолженности за ряд периодов, установление «составообразующих» действий после 1.12.2020 года, исключения некоторых действий, связанных с сокрытием денежных средств, и приводимые субъективные суждения об интерпретации в связи с этим норм Налогового кодекса Российской Федерации и Уголовного кодекса Российской Федерации, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления» на положениях действующего законодательства не основаны и противоречат установленным обстоятельствам по делу.

Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», вопреки доводам стороны защиты, разъяснений об исключении каких-либо платежей (кроме штрафов и неустоек) при расчете недоимки применительно к конкретной ситуации не дается, также как не дается разъяснений о возникновении события преступления с момента ареста активов организации, а равно иных действий на которые ссылается сторона защиты. Это не более чем субъективные суждения стороны защиты, с целью не привлечения ФИО1 к уголовной ответственности.

Таким образом, ФИО1 умышленно препятствовал принудительному взысканию денежных средств в период, когда /__/ имело задолженность по налоговым платежам (недоимку).

Направление денежных средств на иные цели, в том числе не зависимо от их незначительного размера в отдельных случаях (включая расходование через расчетный счет дебитора /__/ на оплату услуг ГЛОНАС, услуг банка, страхование работников от клеща) не позволило взыскать указанную недоимку.

Доводы стороны защиты о чрезвычайной важности соответствующих операций, необходимости учета особой ситуации в которой оказалось именно /__/, надуманны. Снижение объемов добычи и прибыли /__/ о чрезвычайной ситуации не свидетельствуют, представляя собой нормальную предпринимательскую деятельность, которая согласно статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации осуществляется на свой риск.

Все участники гражданско-правового оборота в 2019-2020 годах находились в одинаковых условиях, между тем это не позволяло им осуществлять сокрытие денежных средств от налогообложения, каких-либо специальных оснований Уголовный кодекс Российской Федерации, Налоговый кодекс Российской Федерации для исключения платежей вмененных ФИО1, также не содержат.

Все иные доводы стороны защиты (в том числе, о согласовании ФИО1 сделок с собственником /__/ об указании в приговоре на конкретные налоги и страховые взносы в рамках задолженности, а не недоимки; о позиции уполномоченного по правам предпринимателей Администрации Томской области в части соотношения понятий денежных средств и дебиторской задолженности) о существенном нарушении норм уголовно-процессуального законодательства, не соответствии выводов суда, изложенным в приговоре фактическим обстоятельствам уголовного дела, неправильном применении уголовного закона, влекущих оправдание ФИО1, не свидетельствуют, направлены на переоценку исследованных доказательств по делу.

При этом все изложенные доводы стороны защиты в любом случае не опровергают того факта, что основная часть действий по сокрытию ФИО1 денежных средств посредством зачета взаимных требований была осуществлена 31.12.2020 (на общую сумму 26 960 850 рублей 33 копейки, превышающую «особо крупный размер») и на момент осуществления этих действий сумма «принудительно взыскиваемой недоимки» (в понимании стороны защиты) также превышала размер необходимый для установления квалифицирующего признака преступления, предусмотренного ч.2 ст.199.2 УК Российской Федерации.

Наказание ФИО1 А.Л. назначено с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о его личности, а также влияния назначенного наказания на исправление подсудимого.

При назначении наказания суд учел, что осужденный в психоневрологическом, наркологическом диспансерах не состоит, по месту жительства характеризуется участковым уполномоченным удовлетворительно, не судим.

Обстоятельствами, смягчающим наказание, в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ суд обосновано признал наличие у ФИО1 малолетних детей, на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ – состояние его здоровья и наличие ряда хронических заболеваний.

Обстоятельств, отягчающих наказание, в соответствии со ст. 63 УК РФ судом не установлено.

Вместе с тем, суд принял во внимание, что ФИО1 совершил преступление средней степени тяжести.

С учетом фактических обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности содеянного, личности осужденного, суд пришел к обоснованному выводу о возможности достижения целей наказания при назначении наказания в виде штрафа, и без назначения дополнительного наказания.

Каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, позволяющих применить положение ст. 64 УК РФ судом верно не установлено, правовых оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, не имелось.

При рассмотрении дела в судебном заседании нарушений норм уголовного, уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, не допущено.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению в соответствии со ст.389.15, 389.17, 389.18 УПК Российской Федерации, в связи с неправильным применением уголовного закона, с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, которые повлияли на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

При описании преступного деяния судом в одном случае допущена ошибка в указании номера требования об уплате налога, сбора, страховых взносов – «№ 71712». Согласно содержанию обвинения в целом (иным случаям указания соответствующего требования) и материалам дела правильным является указание на номер требования об уплате налога, сбора, страховых взносов – «№ 75712», в связи с чем в описательно-мотивировочную часть приговора следует внести соответствующие изменения.

Кроме того, в описательно-мотивировочной части приговора при описании задолженности по уплате налога на прибыль организации указано на нарушение ФИО1 статей 207, 216, 225, 226, 228 НК РФ, которые к уплате указанного налога не относятся, на что правильно обращено внимание защитником в апелляционной жалобе.

Таким образом, указание о нарушении соответствующих положений Налогового кодекса Российской Федерации, подлежит исключению из описательно-мотивировочной части приговора, вместе с тем, учитывая, что при описании преступного деяния имеются сведения о нарушении ФИО1 положений, связанных с уплатой налога на прибыль организации, исключение данных положений на выводы о доказанности виновности ФИО1 не влияют.

Кроме того, исходя из материалов дела в части содержания и характера налоговой задолженности (недоимки) /__/, пояснений свидетелей К., Ш. следует, что у организации /__/ отсутствовала задолженность по сборам. В связи с этим из описательно-мотивировочной части приговора, в том числе при описании преступного деяния и при мотивировании выводов суда, подлежит исключению указание на наличие задолженности, недоимки у /__/ «по сборам».

Наряду с этим, согласно представленным доказательствам у ФИО1 А.Л. после постановления приговора родился ребенок - О.

При указанных обстоятельствах при назначении наказания ФИО1-А. Л. подлежит учету наличие малолетнего ребенка – О., /__/ года рождения. Вместе с тем, учитывая, что суд признал наличие малолетних детей смягчающим обстоятельством, оснований для повторного учета данного обстоятельства в качестве смягчающего не имеется.

Исходя из вышеизложенного, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости смягчения наказания, назначенного ФИО1 по ч.2 ст.199.2 УК Российской Федерации в виде штрафа.

В остальном выводы суда о наказании в приговоре мотивированы. Все иные имеющие значение для назначения наказания обстоятельства, были учтены. С учетом внесенных изменений, назначенное осужденному наказание по своему виду и размеру отвечает закрепленным в уголовном законодательстве целям, а также принципам справедливости и гуманизма.

Кроме того, вопреки требованиям уголовно-процессуального закона суд, разрешая судьбу вещественных доказательств, не привел мотивы принятого решения, в связи с чем в этой части приговор подлежит отмене и направлению на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда в порядке ст. 399 УПК РФ.

Иных нарушений норм уголовного, уголовно-процессуального законов, влекущих изменение приговора, не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Кировского районного суда г. Томска от 29 сентября 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

- указать в описательно-мотивировочной части приговора на номер требования об уплате налога, сбора, страховых взносов – «№ 75712», вместо номера требования об уплате налога, сбора, страховых взносов – «№ 71712»;

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора при описании задолженности по уплате налога на прибыль организации указание на нарушение статей 207, 216, 225, 226, 228 Налогового кодекса Российской Федерации;

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на наличие задолженности, недоимки «по сборам»;

- учесть при назначении наказания ФИО1-А. Л. наличие малолетнего ребенка – О., /__/ года рождения.

- снизить ФИО1-А. Л. размер назначенного наказания в виде штрафа до 900000 рублей.

Приговор Кировского районного суда г. Томска от 29 сентября 2025 года в части разрешения вопроса о вещественных доказательствах отменить и уголовное дело в этой части передать на новое судебное разбирательство в Кировский районный суд г.Томска в ином составе суда в порядке ст. 399 УПК РФ.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу с дополнениями адвоката Захаровой Е.В. – удовлетворить частично.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в соответствии с главой 47.1 УПК Российской Федерации в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Кассационные жалоба и представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст.ст.401.7, 401.8 УПК Российской Федерации, могут быть поданы в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи