Апелляционное определение № 33-164/2026 от 11 февраля 2026 г.

УИД 77RS0004-02-2025-004242-74

Судья Евстифеева О.А. № 2-213/2025

Докладчик Солдатов М.О. № 33-164/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия в составе:

председательствующего Верюлина А.В.,

судей Дубровиной Е.Я., Солдатова М.О.,

при секретаре Пахомовой А.Г.,

рассмотрела в открытом судебном заседании 12 февраля 2026 г. в г. Саранске гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения по апелляционной жалобе истца ФИО1 на решение Торбеевского районного суда Республики Мордовия от 26 ноября 2025 г.

Заслушав доклад судьи Солдатова М.О., судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия

установила:

ФИО1 первоначально обратился в суд с названным иском к ПАО Сбербанк. Заявленные требования истец мотивировал тем, что 11 марта 2025 г. ошибочно без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой совершил денежный перевод на счет неустановленного лица, являющегося держателем счета в ПАО Сбербанк двумя платежами на сумму 140 000 руб. и 139 954 руб. Требование о возврате денежных средств со стороны ответчика осталось без удовлетворения, поскольку финансовая транзакция была успешно выполнена и в отмене платежа отказано. На основании изложенного просил взыскать с ответчика ПАО Сбербанк денежные средства в размере 279 954 руб.

Определением Гагаринского районного суда города Москвы, занесенным в протокол судебного заседания от 3 июня 2025 г., ненадлежащий ответчик ПАО Сбербанк заменен на надлежащего ответчика ФИО2, процессуальный статус ПАО Сбербанк определен не был.

Определением Гагаринского районного суда города Москвы от 3 июня 2025 г. настоящее гражданское дело передано в Торбеевский районный суд Республики Мордовия по подсудности для дальнейшего рассмотрения.

Определением судьи Торбеевского районного суда Республики Мордовия от 23 сентября 2025 г. к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне истца привлечено ПАО Сбербанк России, АО «ТБанк».

Определением Торбеевского районного суда Республики Мордовия от 17 октября 2025 г. к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне истца привлечено Межрегиональное управление Федеральной службы по финансовому мониторингу по Приволжскому федеральному округу.

В письменных пояснениях от 29 октября 2025 г. ФИО1 указано на ошибочность перевода 11 марта 2025 г. денежных средств в размере 279 954 руб. на счет ответчика ФИО2, в связи с чем полагает, что денежные средства неосновательно удерживаются ответчиком в отсутствие законных к тому оснований. 18 марта 2025 г. он обратился в органы полиции с заявлением о совершении в отношении него противоправных действий со стороны ФИО2 Его обращение в правоохранительные органы подтверждает то обстоятельство, что денежные средства были переданы ответчику недобровольно, а в результате ошибки. Таким образом, он предпринял все разумные меры для возврата ошибочно перечисленных денежных средств, что свидетельствует о добросовестности его действий. Обращает внимание на то, что АО «TБанк» вернул часть суммы – 149 931 руб., остаток составляет 130 023 руб.

При этом в ходе рассмотрения дела исковые требования стороной истца в порядке статьи 39 ГПК РФ не изменялись, не уточнялись и не дополнялись.

Определением Торбеевского районного суда Республики Мордовия от 7 ноября 2025 г., занесенным в протокол судебного заседания, к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика привлечены ФИО3, ФИО4, ФИО5

Решением Торбеевского районного суда Республики Мордовия от 26 ноября 2025 г. исковые требования ФИО1 оставлены без удовлетворения.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит отменить обжалуемое решение, принять по делу новое решение, которым удовлетворить исковые требования в полном объеме. Указывает на нарушение судом первой инстанции норм процессуального права, выразившееся в ненадлежащей оценке доказательств и неверное распределение бремени доказывания. Судом не должны были приниматься в качестве допустимого доказательства скриншоты переписки и чеки, представленные ответчиком, в отсутствие их надлежащего нотариального заверения. Обращает внимание, что не является стороной сделки, совершенной на площадке Bybit, где продавцом выступает ФИО3, а покупателем ФИО5 Доказательств того, что он действовал в интересах покупателя, стороной ответчика не представлено. При оценке доказательств судом не учтено обращение в правоохранительные органы и банк, что подтверждает ошибочность совершенного перевода денежных средств. Показания свидетеля ФИО15 не могут подтверждать факт совершения сделки, поскольку описывают только обстоятельства списания денежных средств со счета ответчика.

Просит суд апелляционной инстанции взыскать с ответчика все судебные расходы без приведения какой-либо конкретизации своего требования.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчик ФИО2 просит оставить решение суда без изменения, апелляционную жалобу истца ФИО1 – без удовлетворения.

В судебное заседание истец ФИО1, третьи лица ПАО Сбербанк России, АО «ТБанк», Межрегиональное управление Федеральной службы по финансовому мониторингу по Приволжскому федеральному округу, ФИО3, ФИО4, ФИО5 не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, о причинах неявки суд не известили, доказательств в подтверждение наличия уважительных причин неявки суду не представили и отложить разбирательство дела суд не просили.

При таких обстоятельствах и на основании ч.3 ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) судебная коллегия пришла к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие указанных лиц.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений, заслушав пояснения ответчика ФИО2, возражавшего против доводов жалобы, рассмотрев дело в порядке ст.327.1 ГПК РФ в пределах доводов, изложенных в жалобе, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со ст. 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных ст.1109 настоящего Кодекса.

При этом в силу п. 2 ст. 1102 ГК РФ правила о неосновательном обогащении применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

Таким образом, для возникновения обязательства из неосновательного обогащения необходимо одновременное наличие трех условий, выражающихся в 1) наличии обогащения, 2) обогащении за счет другого лица, 3) отсутствии правового основания для такого обогащения.

В соответствии с особенностью предмета доказывания по делам о взыскании неосновательного обогащения и распределения бремени доказывания на истце лежит обязанность доказать, что на стороне ответчика имеется неосновательное обогащение; обогащение произошло за счет истца; размер неосновательного обогащения; невозможность возврата неосновательного полученного или сбереженного в натуре. Недоказанность хотя бы одного из перечисленных обстоятельств влечет отказ в удовлетворении иска о взыскании неосновательного обогащения.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 11 марта 2025 г. ФИО1 внес на счет ответчика ФИО6, открытый в ПАО Сбербанк, денежные средства в размере 140 000 руб. и 139 954 руб. Денежные переводы осуществлены на принадлежащий ответчику ФИО2 номер телефона +<№>, что не оспаривается последним.

Сведения о совершенных операциях по переводу денежных средств нашли свое подтверждение в справке АО «ТБанк» об операциях по счету ФИО1 от 12 марта 2025, в выписке АО «ТБанк» о движении по счету ФИО1 за период с 1 января 2025 г. по 1 июля 2025 г., в отчете по банковской карте ПАО Сбербанк, в сведениях по операциям на счетах ФИО2, открытых в ПАО Сбербанк, в соответствии с которыми 11 марта 2025 г. ответчику поступил денежный перевод от клиента АО «ТБанк» ФИО1.

Согласно ордеру № <№> от 11 марта 2025 г. оформлен заказ о продаже криптовалюты (3060.1093 USDT) за 280 000 руб., открытый на платформе Bybit. Сторонами сделки выступают <данные изъяты> Способ оплаты сделки указан через Сбербанк путем отправленного/полученного платежа.

Из содержания скриншота страницы с выпиской с площадки Bybit следует, что 11 марта 2025 г. в 19:06:10 совершена сделка по продаже USDT в общем количестве 3060.1093, по цене 91,50 руб. за единицу, ордер № <№>, способ оплаты Сбербанк. Также указан статус ордера - завершен и активы больше не заблокированы на Bybit.

Из содержания скриншотов переписки в системе обмена сообщениями на площадке Bybit усматривается диалог между ФИО7 и, как следует из текста сообщений, ФИО2 Стороны диалога 11 марта 2025 г. в период времени с 19:06 по 19:59 договариваются о переводе по номеру телефона <№> денежных средств на счет, открытый в ПАО Сбербанк на имя ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Передача денежных средств произведена двумя переводами на суммы 140 000 руб. и 139 954 руб., в подтверждение чего покупателем прикреплены чеки к диалогу. После чего покупатель пишет «жду монету», «спасибо», «50 рублей простишь». Из всплывающих окон в рамках переписки следует, что USDT успешно переданы, ордер завершен, и активы больше не заблокированы.

Из чеков АО «ТБанк» усматривается, что 11 марта 2025 г. в 19:43 и 19:55 отправитель ФИО1 осуществил денежные переводы в размере 140 000 руб. и 139 954 руб. получателю Павлу Я. по номеру телефона +<№>

Согласно сообщению АО «ТБанк» от 5 ноября 2025 г. исх.№КБ-641597745, 11 марта 2025 г. ФИО1 обратился в банк для отмены денежных переводов на суммы 140 000 руб. и 139 954 руб., сообщив, что совершил указанные переводы самостоятельно, но позже осознал, что его обманули. В результате рассмотрения обращения клиенту сообщили о том, что данные переводы банк отменить не может, для решения вопроса необходимо обращаться к получателю перевода, а если с ним решить вопрос не удастся, то обратиться в суд. 11 марта 2025 г. 19:50 автоматической системой мониторинга была выявлена и отклонена подозрительная операция на сумму 139 954 руб. Данная операция была подтверждена клиентом в звонке автоматизированной системе (боту). 11 марта 2025 г. в 19:55 клиент самостоятельно повторил операцию перевода денежных средств по тем же реквизитам на аналогичную сумму. 11 марта 2025 г. в 21:46 и 22:15 на обращение клиента об отмене указанных переводов, ему сообщили, что данные переводы Банк отменить не может, так как операции совершены клиентом в личном кабинете самостоятельно, реквизиты получателя денежных средств не находились в базе данных ЦБ РФ. В процессе рассмотрения обращения Банком получена информация, что со стороны ПАО Сбербанк, в котором обслуживался получатель перевода, часть денежных средств была заблокирована на счете получателя и впоследствии денежные средства в сумме 149 931 руб. были возвращены клиенту.

Обстоятельство возврата денежных средств подтверждается справкой по движению денежных средств, в соответствии с которой 28 марта 2025 г. ФИО1 произведена выплата по его обращению в размере 149 931 руб.

Из записи звонков в службу поддержки АО «ТБанк» следует, что абонент, представившийся ФИО1, сообщает сотруднику банка о том, что перевел самостоятельно денежные средства в размере 140 000 руб. и 139 954 руб. в результате совершения мошеннических действий неизвестных ему лиц, которым он по телефону сообщил пароли от портала Госуслуг и направлял скриншоты банковских счетов. При этом транзакции банком приостанавливались как подозрительные, как то следует из записей, но, несмотря на это, операции по переводу денежных средств были осуществлены ФИО1 после звонка автоматизированной системы (бота) банка.

Как следует из сообщения ОМВД России по району Бирюлево Западное г.Москвы от 5 ноября 2025 г. №04/38-8891, по обращению ФИО1 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 3 статьи 159 УК РФ, в отношении неустановленного лица.

Принимая решение об отказе в удовлетворении заявленных исковых требований, руководствуясь положениями ст. ст. 128, 1102, 1103, 1109 ГК РФ, с учетом разъяснений, приведенных в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2016 г. №54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении», и Федеральным законом от 31 июля 2020 г. №259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Федеральный закон № 259-ФЗ), суд первой инстанции исходил из того, что ФИО2 получил спорные денежные средства в качестве платы за проданную им криптовалюту в процессе совершения сделки купли-продажи криптовалюты, на его стороне неосновательного обогащения не последовало, поскольку криптовалюта была им передана по договору купли-продажи.

Судебная коллегия полагает выводы суда первой инстанции обоснованными, поскольку они основаны на совокупном исследовании имеющихся в деле доказательств, не противоречат действующему законодательству, подробно аргументированы в обжалуемом решении.

Согласно ч. 3 ст. 1 Федерального закона № 259-ФЗ цифровой валютой признается совокупность электронных данных (цифрового кода или обозначения), содержащихся в информационной системе, которые предлагаются и (или) могут быть приняты в качестве средства платежа, не являющегося денежной единицей Российской Федерации, иностранного государства и (или) международной денежной или расчетной единицей, и (или) в качестве инвестиций и в отношении которых отсутствует лицо, обязанное перед каждым обладателем таких электронных данных, за исключением оператора и (или) узлов информационной системы, обязанных только обеспечивать соответствие порядка выпуска этих электронных данных и осуществления в их отношении действий по внесению (изменению) записей в такую информационную систему ее правилам. Цифровая валюта выступает как разновидность виртуальных активов, определяемых в рекомендациях Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ) как цифровое выражение ценности, которое может цифровым образом обращаться или переводиться и может быть использовано для целей платежа и инвестиций (виртуальные активы при этом не включают в себя цифровое выражение фиатных валют, ценных бумаг и других финансовых активов по смыслу соответствующих рекомендаций ФАТФ).

Цифровые валюты способны предлагаться и приниматься в качестве средства платежа и инвестиций, вместе с тем они не относятся к безналичным денежным средствам, существующим в виде записи на банковском счете, поскольку последние представляют собой обязательственное требование к банку, а первые не дают своим обладателям аналогичных прав в отношении какого-либо субъекта. Цифровая валюта дает ее обладателю возможность автономно и независимо от других пользователей соответствующей информационной системы совершать с ней определенные действия, включая ее покупку, обмен и иные приходно-расходные операции.

Цифровая валюта признана имуществом для целей Налогового кодекса Российской Федерации (абзац тридцать третий пункта 2 его статьи 11 в редакции Федерального закона от 28 ноября 2025 г. № 425-ФЗ «О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации, отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу законодательных актов (отдельных положений законодательных актов) Российской Федерации»). Одновременно в данном Кодексе урегулированы вопросы налогообложения доходов в виде цифровой валюты, полученной в результате ее майнинга, и доходов по операциям с цифровыми валютами в рамках экспериментального правового режима в сфере цифровых инноваций, предусматривающего использование цифровой валюты в качестве средства платежа по внешнеторговым договорам (контрактам) (статья 282.3).

Качества цифровых валют в сочетании с придаваемыми им в экономическом обороте функциями приводят к тому, что, несмотря на виртуальные формы, в которые они облечены, обладание ими наполняется в современных реалиях имущественным содержанием. Хотя использование цифровой валюты ограничено и не урегулировано во всех возможных аспектах, гражданское законодательство принципиально не препятствует тому, чтобы рассматривать ее как объект гражданских прав - в качестве «иного имущества» по смыслу ст. 128 ГК РФ. Отсутствие допускаемого законом запрета на сделки с цифровой валютой (ч. 11 ст. 14 Федерального закона № 259-ФЗ) и согласующиеся с этим законные возможности ее приобретения и использования свидетельствуют о том, что обладание цифровой валютой не выпадает из-под гражданско-правового регулирования, а ее очевидное и признанное законодателем имущественное содержание заставляет рассматривать связанные с ней правоотношения как отношения собственности, которые в конституционно-правовом смысле распространяются как на вещные, так и на иные имущественные права, равным образом охраняемые статьей 35 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации.

Вышеизложенное позволяет рассматривать цифровую валюту как имущество, чья оборотоспособность ограничена законом по смыслу п. 2 ст. 129 ГК РФ.

Данная правовая позиция приведена в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 20 января 2026 г. № 2-П «По делу о проверке конституционности части 6 статьи 14 Федерального закона «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в связи с жалобой гражданина ФИО8».

Из материалов дела усматривает, что ответчик приобрел спорные денежные средства в качестве платы за проданную им криптовалюту «USDT» в процессе совершения сделки купли-продажи криптовалюты.

Денежные средства 11 марта 2025 г. от истца ФИО1 поступили на карту ответчика ФИО2 в результате обмена цифровой валюты по сделке, совершенной в онлайн-сервисе на платформе Bybit, а значит оспариваемая сумма не могла быть признана неосновательным обогащением ввиду наличия доказательств обоснованности ее получения.

Суд первой инстанции, подробно установив в решении суда схему покупки-продажи криптовалюты, указал, каким образом установленная схема относится к истцу ФИО1 и каким звеном в данной схеме является ответчик ФИО2 В этой связи довод истца ФИО1 относительно того, что он не является стороной сделки, совершенной на площадке Bybit, где продавцом выступает ФИО3, а покупателем ФИО5, отклоняется судебной коллегией как несостоятельный.

Доводы заявителя о том, что он не имеет отношения к площадке Bybit, не совершал сделок на платформе, не указывал о том, что от его имени совершались сделки с криптовалютой, также отклоняются судебной коллегией, поскольку относимых и допустимых доказательств, опровергающих доводы и вышеуказанные доказательства, предъявленные ответчиком, истцом не представлено. При этом, ответчиком представлены доказательства, признанные относимыми и допустимыми, о том, что сделка после получения денежных средств от истца и передачи криптовалюты в обговоренном размере была закрыта, в связи с исполнением сторонами своих обязательств, что подтверждается скриншотом страницы с выпиской с площадки Bybit по совершению 11 марта 2025 г. в 19:06:10 сделки по продаже USDT в общем количестве 3060.1093, по цене 91,50 руб. за единицу, ордер № <№>

Кроме того, суду не было представлено каких-либо доказательств того, что списание и перечисление денежных средств со счета истца произведено без его участия. Сам факт обращения с заявлением в правоохранительные органы, как и возбуждение уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, о наличии неосновательного обогащения свидетельствовать не мог, напротив, данный факт опровергал.

При совершении сделки купли-продажи криптовалюты с покупателем факт исполнения обязательств по направлению криптовалюты подтверждался. Равно как и подтверждался тот факт, что в ответе на размещенный заказ были указаны персональные данные ответчика, как получателя денежных средств, с указанием счета, в связи с чем истец не мог не знать, кому направляет средства.

Сведения о признании действий ответчика по продаже криптовалюты неправомерными в материалах дела отсутствуют.

Оценив представленные суду доказательства в совокупности, судебная коллегия приходит к выводу, что между сторонами спора существовали договорные отношения, между тем правовая конструкция ст. 1102 ГК РФ предполагает наличие внедоговорных обязательств.

Юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению, являлись обстоятельства приобретения или сбережения ответчиками имущества без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований за счет истца.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 7 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17 июля 2019 г., по делам о взыскании неосновательного обогащения на истца возлагается обязанность доказать факт приобретения или сбережения имущества ответчиком, а на ответчика - обязанность доказать наличие законных оснований для приобретения или сбережения такого имущества либо наличие обстоятельств, при которых неосновательное обогащение в силу закона не подлежит возврату.

Учитывая, что в ходе рассмотрения дела установлено, что истец по своему волеизъявлению перечислил спорные денежные средства на банковский счет ответчика с целью приобретения цифровой валюты, то есть, между сторонами возникли определенные гражданско-правовые отношения, указанное исключало возникновение на стороне ответчика ФИО2 неосновательного обогащения.

Согласно правовой позиции, выраженной неоднократно, в том числе, в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 24 мая 2022 г. № 39-КГ22-2-К1, если доступен иск, вытекающий из договорных или иных правоотношений, то материальным законом исключается применение кондикционного иска, имеющего субсидиарный характер по отношению к иным обязательствам.

Установив вышеуказанные обстоятельства, судебная коллегия приходит к выводу, что основания для удовлетворения исковых требований отсутствовали, поскольку передавая и получая денежные средства, стороны преследовали определенную экономическую цель, заключив сделку по продаже криптовалюты. Доказательств, в силу какой правовой нормы перевод денежных средств на счет ответчика по действительной сделке в качестве платы за приобретенную у него криптовалюту является приобретением имущества без установленных сделкой оснований, истцом, в нарушение ст. 56 ГПК РФ, не представлено.

В этой связи судебная коллегия приходит к выводу о недоказанности на стороне ответчика факта неосновательного обогащения в виде безосновательного приобретения или сбережения ответчиком за счет истца денежных средств, подлежащих возврату, в связи с чем исковые требования ФИО1 не подлежали удовлетворению.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, представленные в материалы дела доказательства, в соответствии с правилами ст. 67 ГПК РФ, были исследованы судом и оценены с точки зрения их относимости, допустимости, достаточности и взаимосвязи в совокупности с другими доказательствами.

Приведенные в апелляционной жалобе доводы заявителя о том, что суд первой инстанций принял судебный акт на основании незаверенных нотариально скриншотов переписки, неправильном распределении бремени доказывания по спорным правоотношениям, признаются судебной коллегией необоснованными, поскольку направлены на переоценку установленных обстоятельств по делу, а потому отклоняются.

Довод жалобы об обязательности нотариального заверения скриншотов переписки противоречит требованиям ст. 67 и 71 ГПК РФ. Согласно п.55 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 г. № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» допустимыми доказательствами являются в том числе сделанные и заверенные лицами, участвующими в деле, распечатки материалов, размещенных в информационно-телекоммуникационной сети (скриншот), с указанием адреса интернет-страницы, с которой сделана распечатка, а также точного времени ее получения. Более того, в суде первой инстанции истцом не заявлено о подложности доказательств, следовательно, содержание переписки признается достоверным. В рамках подготовки дела судом предлагалось ответчику заверить представленные им доказательства нотариусом, однако, согласно пояснениям ответчика, осмотреть площадку Bybit в отсутствие согласия владельца аккаунта, через который совершалась сделка по продаже криптовалюты, – ФИО3 не представилось возможным.

В целом доводы апелляционной жалобы истца по существу сводятся к несогласию с обжалуемым решением, в тоже время не опровергают выводов суда первой инстанции, не содержат новых обстоятельств, которые не были предметом обсуждения суда первой инстанции или опровергали бы выводы судебного решения, основаны на субъективном толковании норм материального и процессуального права, направлены на иную оценку исследованных судом первой инстанции доказательств, которым дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, и не могут служить основанием к отмене постановленного по делу решения.

По мнению судебной коллегии, суд первой инстанции правильно определил имеющие значение для дела обстоятельства, принял необходимые меры для выяснения действительных обстоятельств по делу, прав и обязанностей сторон, выводы суда мотивированы, соответствуют установленным обстоятельствам, требованиям закона и в апелляционной жалобе не опровергнуты. Нарушений норм материального и процессуального права судом не допущено. Предусмотренных ст. 330 ГПК РФ оснований для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке не имеется.

Рассматривая заявление истца о взыскании с ответчика судебных расходов, судебная коллегия исходит из следующего.

В силу положений ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано (часть первая).

Правила, изложенные в части первой настоящей статьи, относятся также к распределению судебных расходов, понесенных сторонами в связи с ведением дела в апелляционной, кассационной и надзорной инстанциях (часть вторая).

Как разъяснено судам в п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» лицо, подавшее апелляционную, кассационную или надзорную жалобу, а также иные лица, фактически участвовавшие в рассмотрении дела на соответствующей стадии процесса, но не подававшие жалобу, имеют право на возмещение судебных издержек, понесенных в связи с рассмотрением жалобы, в случае, если по результатам рассмотрения дела принят итоговый судебный акт в их пользу.

Поскольку поданная истцом апелляционная жалоба оставлена судебной коллегией без удовлетворения, понесенные судебные расходы возмещению не подлежат.

Руководствуясь пунктом 1 статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия

определила:

решение Торбеевского районного суда Республики Мордовия от 26 ноября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу истца ФИО1 – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Первый кассационный суд общей юрисдикции (г. Саратов) через суд первой инстанции по правилам, установленным главой 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в течение трех месяцев.

Председательствующий А.В. Верюлин

Судьи Е.Я. Дубровина

М.О. Солдатов

Мотивированное апелляционное определение составлено 13 февраля 2026 г.

Судья М.О. Солдатов