Постановление № 44Г-74/2017 4Г-2489/2017 от 24 декабря 2017 г. по делу № 2-305/2017

№ 44г-74/2017

Суд первой инстанции: судья Морозова А.Р.

Суд апелляционной инстанции: Астафьева О.Ю. (председательствующий), Быкова А.В., Трофимова Е.Н. (докладчик)


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

суда кассационной инстанции

г. Иркутск 25 декабря 2017 года

Президиум Иркутского областного суда в составе:

председательствующего: Ляхницкого В.В.,

членов президиума: Кислиденко Е.А., Симанчевой Л.В., Трапезникова П.В.,

при секретаре Шистеевой Н.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Страховому публичному акционерному обществу «Ингосстрах» о взыскании страхового возмещения, штрафа по кассационной жалобе ФИО1 на решение Усть-Кутского городского суда Иркутской области от 18 апреля 2017 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 7 августа 2017 года.

Заслушав доклад судьи Иркутского областного суда Татарниковой В.И., суд кассационной инстанции

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском, указав, что между ним и Страховым публичным акционерным обществом «Ингосстрах» (далее - СПАО «Ингосстрах») 27 мая 2013 года заключен договор добровольного страхования автомобиля <данные изъяты>, <данные изъяты>, государственный регистрационный знак <номер изъят>, серии <номер изъят>, на срок с 27 мая 2013 года по 26 мая 2014 года. В период действия договора 10 октября 2013 года произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого его автомобилю причинен ущерб. 10 января 2014 года он обратился в СПАО «Ингосстрах» с заявлением о выплате страхового возмещения с приложением всех необходимых документов.

Письмами от 19 мая 2015 года № 1037 и от 5 декабря 2016 года № 3933 ему отказано в выплате страхового возмещения со ссылкой на пункт 5 статьи 60 Правил страхования транспортных средств в связи с необходимостью предоставления распорядительного письма от ПАО «Сбербанк России», подтверждающего согласие последнего на производство выплаты страхового возмещения в денежной форме.

При этом письмом ОСАО «Ингосстрах» от 13 марта 2014 года № 233-171-2477129/14 в адрес Управляющего Иркутского городского отделения № 8586 ОАО «Сбербанк России» направлено сообщение о наступлении страхового случая по риску «Ущерб» по полису <номер изъят> в целях согласования выплаты страхового возмещения ФИО1

В соответствии с договором – полисом премиум серии <номер изъят> от 27 мая 2013 года выгодоприобретателем по риску «Ущерб» (в случае повреждения ТС) является страхователь ФИО1

Ссылка ответчика, по мнению истца, в своих письмах от 19 мая 2015 года № 1037 и от 5 декабря 2016 года № 3933 на пункт 5 статьи 60 Правил страхования транспортных средств на необходимость предоставления распорядительного письма от ПАО «Сбербанк России» не состоятельна, так как данный пункт не предусматривает и не возлагает подобной обязанности на ПАО «Сбербанк России», а предусматривает обязанность страхователя предоставить письмо о выплате страхового возмещения с указанием банковских реквизитов.

Кроме того, ссылка ответчика в вышеназванных письмах на условия договора страхования <номер изъят>, согласно которому предусмотрена денежная форма выплаты страхового возмещения при условии письменного подтверждения выгодоприобретателя (залогодержателя) ПАО «Сбербанк России», не состоятельна, так как договор страхования под данным номером им не заключался и не подписывался, а договор страхования - полис премиум серии <номер изъят> от 27 мая 2013 года такого условия не содержит.

В этой связи истец просил суд взыскать с ответчика СПАО «Ингосстрах» в его пользу страховое возмещение в размере 300 836 рублей 23 копейки, штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере 150 418 рублей 11 копеек.

Решением Усть-Кутского городского суда Иркутской области от 18 апреля 2017 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 7 августа 2017 года, в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказано в связи с пропуском срока исковой давности.

В кассационной жалобе ФИО1 ставит вопрос об отмене состоявшихся по делу судебных постановлений и просит дело вернуть на новое рассмотрение в Усть-Кутский городской суд Иркутской области в ином составе суда.

По запросу судьи Иркутского областного суда от 2 октября 2017 года дело истребовано в Иркутский областной суд, и определением судьи Иркутского областного суда Кислиденко Е.А. от 24 ноября 2017 года кассационная жалоба ФИО1 вместе с делом передана для рассмотрения в судебном заседании президиума Иркутского областного суда.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела в кассационном порядке, в судебное заседание не явились. Документов, свидетельствующих об уважительных причинах неявки в суд, не представили. Президиум Иркутского областного суда, руководствуясь статьей 385 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив материалы гражданского дела, обсудив обоснованность доводов кассационной жалобы, президиум Иркутского областного суда находит жалобу подлежащей удовлетворению.

В соответствии со статьей 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения при рассмотрении данного гражданского дела допущены судами обеих инстанций.

Как установлено и следует из материалов дела, 27 мая 2013 года между ФИО1 (страхователь) и ОСАО «Ингосстрах» (страховщик) заключен договор добровольного страхования транспортного средства <данные изъяты>, серии <номер изъят> по рискам «Ущерб» и «Угон ТС без документов и ключей».

В соответствии с договором страхования выгодоприобретателем по риску «Ущерб» (в случае повреждения ТС) является страхователь ФИО1, по рискам «Ущерб» (в случае полной фактической или конструктивной гибели ТС) и «Угон» - выгодоприобретатель ОАО «Сбербанк России» в размере кредиторской задолженности страхователя перед Банком, существующей на момент выплаты страхового возмещения, в оставшейся части страхового возмещения – выгодоприобретатель – страхователь.

В период действия договора страхования 11 октября 2013 года произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого автомобиль, принадлежащий на праве собственности истцу, получил механические повреждения.

29 января 2014 года ФИО1 обратился в ОСАО «Ингосстрах» с заявлением о страховом возмещении, заполнив одновременно извещение о страховом случае и предоставив необходимый пакет документов.

В связи с тем, что ответчик не выполнил обязательство по выплате страхового возмещения, 16 января 2017 года ФИО1 обратился в суд с иском за защитой нарушенного права.

Усть-Кутский городской суд Иркутской области, отказывая в удовлетворении исковых требований ФИО1, по заявлению представителя ответчика со ссылкой на пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года № 20 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан» применил к спорным правоотношениям срок исковой давности, не установив оснований для удовлетворения ходатайства истца о восстановления срока исковой давности.

При этом суд исходил из того, что срок исковой давности в данном случае следует исчислять с момента истечения срока выплаты страхового возмещения, предусмотренного пунктом 62 Правил страхования транспортных средств, утвержденных 4 марта 2013 года и.о. генерального директора ОСАО «Ингосстрах», а именно с 13 февраля 2014 года. Поскольку с иском ФИО1 обратился в суд только 16 января 2017 года, то им пропущен срок исковой давности по требованиям, вытекающим из договора имущественного страхования, предусмотренный пунктом 1 статьи 966 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции согласился с данными выводами городского суда.

Между тем с такими выводами судов первой и апелляционной инстанций согласиться нельзя, поскольку они сделаны с существенным нарушением норм материального права.

В соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Согласно пункту 1 статьи 966 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям, вытекающим из договора имущественного страхования, за исключением договора страхования риска ответственности по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу других лиц, составляет два года.

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 год № 20 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества граждан» разъяснено, что двухгодичный срок исковой давности по спорам, вытекающим из правоотношений по имущественному страхованию (статья 966 Гражданского кодекса Российской Федерации), исчисляется с момента, когда страхователь узнал или должен был узнать об отказе страховщика в выплате страхового возмещения или о выплате его страховщиком не в полном объеме, а также с момента истечения срока выплаты страхового возмещения, предусмотренного законом или договором.

Таким образом, наступление страхового случая означает лишь возникновение права страхователя обратиться с требованием к страховщику о страховой выплате, сама же реализация права на страховую выплату осуществляется в порядке, предусмотренном договором страхования или законом. Если в договоре страхования или в законе установлен срок для страховой выплаты, то течение срока исковой давности начинается с момента, когда страхователь узнал или должен был узнать об отказе в выплате страхового возмещения или о выплате его не в полном объеме в этот срок, а при несовершении таких действий - с момента окончания срока, установленного для страховой выплаты.

Между тем в нарушение вышеназванных норм и разъяснений практики их применения ни суд первой инстанции, ни суд апелляционной инстанции, проверяющий законность и обоснованность решения Усть-Кутского городского суда Иркутской области от 18 апреля 2017 года, не учли, что течение срока исковой давности начинается с момента, когда страхователь фактически узнал о нарушении своего права на получение страхового возмещения.

Суд первой инстанции, приходя к выводу о том, что ФИО1 пропущен срок исковой давности, не установил юридически значимое обстоятельство по делу, когда именно истец узнал о своем нарушенном праве в виде отказа в выплате страхового возмещения.

Имеющиеся в материалах дела письма СПАО «Ингосстрах» от 19 мая 2015 года № 1037, от 5 декабря 2016 года № 3933, адресованные страхователю ФИО1, свидетельствуют о том, что страховщиком отказа в выплате страхового возмещения принято не было. Напротив, СПАО «Ингосстрах» дважды выражало готовность вернуться к рассмотрению заявленного события от 11 октября 2013 года.

Более того, из письменного уведомления ОСАО «Ингосстрах» № 233-171-2477129/14 от 13 марта 2014 года о наступлении страхового случая, направленного в адрес ОАО «Сбербанк России», участвующего в деле в качестве третьего лица, усматривается, что ответчик после обращения ФИО1 признал факт наступления страхового случая и готов был выплатить денежные средства на лицевой счет последнего.

Кроме того, данное письмо от 13 марта 2014 года свидетельствует о том, что Банк как залогодержатель транспортного средства знает о нарушенном праве страхователя на выплату страхового возмещения.

При таких обстоятельствах городским судом неправильно определено начало течения срока исковой давности, о применении которого было заявлено представителем СПАО «Ингосстрах».

Судебная коллегия при рассмотрении апелляционной жалобы ФИО1 оставила без внимания, что выводы суда первой инстанции о пропуске истцом срока исковой давности сделаны без установления юридически значимых обстоятельств и без исследования в полном объеме выплатного дела по страховому случаю, произошедшему 11 октября 2013 года.

С учетом изложенного судебные постановления нельзя признать законными, поскольку они приняты с существенными нарушениями норм материального права, повлиявшими на исход дела, без их устранения невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов ФИО1 как потребителя на своевременную выплату страхового возмещения, что согласно статье 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием для отмены решения Усть-Кутского городского суда Иркутской области от 18 апреля 2017 года и апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 7 августа 2017 года.

Поскольку судом первой инстанции принято решение об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 исключительно по мотиву пропуска срока исковой давности и фактические обстоятельства дела не исследовались и не устанавливались, то дело подлежит направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

При новом рассмотрении дела Усть-Кутскому городскому суду Иркутской области следует разрешить спор в соответствии с требованиями норм материального и процессуального права.

Руководствуясь статьями 387, 388, пунктом 2 части 1 статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд кассационной инстанции

постановил:

кассационную жалобу ФИО1 удовлетворить.

Решение Усть-Кутского городского суда Иркутской области от 18 апреля 2017 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 7 августа 2017 года по данному делу отменить.

Направить гражданское дело на новое рассмотрение в Усть-Кутский городской суд Иркутской области в ином составе суда.

Председательствующий В.В. Ляхницкий