Приговор № 1-8/2019 от 6 июня 2019 г. по делу № 1-8/2019

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

06 июня 2019 года город Иваново

Ивановский гарнизонной военный суд в составе: председательствующего –Чумакова В.С. при секретаре судебного заседания – Клеминой А.Е., с участием государственного обвинителя – помощника военного прокурора 19 военной прокуратуры армии, войсковая часть 000, ФИО11, потерпевших ФИО1. и ФИО2 и их представителя ФИО12, подсудимого – Кочерги А.А. и его защитника-адвоката Гришина В.В., представившего удостоверение № №, выданное 02 июня 2015 года и ордер № № от 16 апреля 2019 года, в открытом судебном заседании, в помещении суда, рассмотрев уголовное дело в отношении военнослужащего, проходящего военную службу по контракту в войсковой части 0000

ФИО13,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 224 Уголовного кодекса Российской Федерации,

у с т а н о в и л:

ФИО13, в 22-м часу 18 июля 2018 года при возвращении колонны специальной военной автомобильной техники войсковой части 0000, являясь старшим машины обеспечения боевого дежурства (далее – МОБД-2) военный регистрационный номер №, во время остановки в районе населенного пункта <адрес>, покинул кабину названного транспортного средства.

При этом Кочерга, небрежно отнесясь к требованиям статьи 26 Федерального закона «О статусе военнослужащих», статей 13, 16 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденного указом Президента Российской Федерации от 10 ноября 2007 года № 1495, статьи 55 «Инструкции по организации учета, хранения и выдачи стрелкового оружия и боеприпасов к нему, а также инженерных боеприпасов в Вооруженных Силах Российской Федерации», введенной в действие приказом Министра обороны Российской Федерации от 28 февраля 1996 года № 90, статьи 65 «Наставления по стрелковому делу «9мм» пистолет ФИО14 (ПМ)», пунктов 16 и 53 «Инструкции по организации и учета, хранения и сбережения артиллерийского вооружения в Ракетных войсках стратегического назначения», введенной в действие приказом <данные изъяты> от 27 августа 1996 года № №, оставил в кабине МОБД-2 закрепленный за ним пистолет ПМ заводской № № с двумя снаряженными 16 патронами магазинами к нему, создав тем самым условия для использования закрепленного за ним огнестрельного оружия рядовым ФИО3., что повлекло тяжкие последствия в виде смерти последнего.

В судебном заседании подсудимый свою вину в совершении инкриминируемого ему деяния признал полностью, подтвердив, что в связи с небрежным хранением закрепленного за ним огнестрельного оружия и боеприпасов к нему создал условия, позволившие его непосредственному подчиненному – ФИО3 воспользовавшись этим оружием, произвести два выстрела в самого себя, от которых он и погиб. От дачи каких-либо иных показаний подсудимый, воспользовавшись статьей 51 Конституции Российской Федерации, отказался.

Как следует из показаний подсудимого, данных на предварительном следствии в качестве подозреваемого и подтвержденных им в судебном заседании, в 22-м часу 18 июля 2018 года он, имея при себе полученное ранее и закрепленное за ним табельное огнестрельное оружие – пистолет ПМ заводской № № с двумя снаряженными 16 патронами магазинами к нему, совершал марш в составе колонны специальной военной автомобильной техники в качестве старшего МОБД-2, находившейся под управлением ФИО3 Во время остановки колонны он вышел из автомобиля, оставив в кабине кобуру с пистолетом и боеприпасами к нему, а по возвращении в МОБД-2 обнаружил ФИО3 без признаков жизни с огнестрельными ранениями головы, о чем доложил командиру группы, сказав, чтобы вызвали скорую помощь. При этом, рядом с телом ФИО3 он обнаружил свой пистолет. В показаниях также указано, что он раскаивается в содеянном и готов загладить причиненный им моральный вред.

Свои показания об обстоятельствах совершения инкриминируемого ему деяния в 22-м часу 18 июля 2018 года и наступивших последствиях Кочерга подтвердил в ходе проведенной 29 августа 2018 года с его участием проверки показаний на месте.

Помимо личного признания, вина Кочерги в содеянном подтверждается совокупностью других доказательств, исследованных в суде.

Согласно выпискам из приказов командира войсковой части 00000 от 05 июля 2016 года № № и от 25 июля 2016 года № № Кочерга назначен на должность начальника отделения войсковой части 0000 и ему было присвоено очередное воинское звание – <данные изъяты>».

Как следует из выписок из приказов командира войсковой части 0000 от 03 мая 2018 года № №, от 10 мая 2018 года № и от 19 июля 2018 года № № ФИО3 с 28 апреля 2018 года был зачислен в списки личного состава названной воинской части, назначен на должность <данные изъяты>, а с 19 июля 2018 года исключен из списков личного состава этой же воинской части в связи с гибелью.

Выпиской из приказа командира войсковой части 0000 № № от 13 июля 2018 года подтверждается, что командиру второго ракетного дивизиона приказано совершить марш дивизиона, в том числе в период с 21 часа до 23 часов 18 июля 2018 года. Согласно сведениям, содержащимся в данной выписке в качестве старшего агрегата МОБД назначен Кочерга, а в качестве его водителя – ФИО3.

Как усматривается из копии свидетельства о рождении ФИО3 серии № последний является сыном ФИО1. (отец) и ФИО2 (мать).

Факт смерти ФИО3 подтверждается исследованной в суде копией свидетельства о смерти последнего серии №.

Свидетель ФИО4., проходящий военную службу по контракту в войсковой части 0000, являющийся прямым начальником для Кочерги и являвшийся таковым для погибшего ФИО3, в суде показал что, в 22 часу 18 июля 2018 года во время остановки колонны специальной военной автомобильной техники, Кочерга доложил ему как старшему колонны о необходимости вызова скорой медицинской помощи ФИО3. После этого, подойдя к МОБД-2, он увидел на месте водителя-механика ФИО3, голова которого была в крови, при этом, находившийся в кабине Кочерга, нагнулся и поднял лежавший там пистолет, сказав, что он принадлежит ему.

ФИО5., проходящий военную службу по контракту в войсковой части 0000, подтвердил в суде факт того, что в 22 часу 18 июля 2018 года во время остановки колонны специальной военной автомобильной техники, выходя из кунга МОБД-2 для исполнения отданного Кочергой приказа, он обратил внимание, что при подсудимом отсутствовало табельное оружие, а через несколько минут к нему подошел ФИО6, сообщив о смерти ФИО3

Допрошенный в суде в качестве свидетеля ФИО7., проходящий военную службу по контракту в войсковой части 0000, подтвердил факт выдачи Кочерге 16 июля 2018 года в установленном порядке штатного пистолета ПМ заводской № №, а также двух магазинов с патронами калибра 9 мм к нему. Как показал ФИО7 в вечернее время 18 июля 2018 года со слов начальника штаба дивизиона ему стало известно о смерти ФИО3, а впоследствии – о том же факте более подробно он узнал со слов командира дивизиона и других должностных лиц о том, что воспользовавшись оставленным Кочергой при выходе из кабины МОБД-2 во время остановки военной колонны табельным пистолетом ФИО3 причинил себе огнестрельное ранение, от которого скончался.

Из показаний свидетеля – ФИО8., проходящего военную службу по контракту в войсковой части 0000, установлено, что в 22 часу 18 июля 2018 года во время остановки колонны специальной военной автомобильной техники, выходя из кунга МОБД-2 для исполнения отданного Кочергой приказа, он обратил внимание, что при подсудимом отсутствовало табельное оружие, а через несколько минут к нему подошел ФИО6, сообщив о смерти ФИО3, которого после этого он увидел в кабине МОБД-2 без признаков жизни.

Из показаний свидетеля – ФИО9., проходящего военную службу по контракту в войсковой части 0000, установлено, что в 22 часу 18 июля 2018 года он, находясь в БТР, следовавшем в составе колонны специальной военной автомобильной техники, во время ее остановки, выйдя из БТР, подошел к МОБД-2 со стороны механика-водителя и увидел в кабине названной машины Кочергу, который пытался приподнять ФИО3, лицо последнего при этом было в крови и он не подавал признаков жизни. Посадив ФИО3 в кресло механика-водителя, Кочерга нагнулся и поднял пистолет, находившийся в кабине МОБД-2, сказав, что он принадлежит ему.

Потерпевшие ФИО1 и ФИО2 в суде, каждый в отдельности, показали, что 19 июля 2018 года со слов командования войсковой части 0000 им стало известно о гибели их сына – ФИО3., в связи с чем, им был причинен моральный вред, а именно глубокие физические и нравственные страдания по поводу утраты близкого человека, которые они испытали, узнав о случившемся, и продолжают испытывать по настоящее время. Как показали ФИО1. и ФИО2., каждый в отдельности, вследствие постоянных переживаний, у них на постоянной основе возникла депрессия и бессонница.

Исследованием копий первого и шестого листа ведомости закрепления оружия за личным составом 2 ракетного дивизиона войсковой части 0000 (инв. № №), копий двадцать третьего и двадцать восьмого листа книги выдачи оружия и боеприпасов 2 ракетного дивизиона войсковой части 0000 (инв. № № установлено, что за старшим лейтенантом Кочергой закреплен пистолет ПМ заводской номер № №, 1 кобура, 2 магазина, 16 патронов калибром 9 мм; 16 июля 2018 года Кочерга получил под личную роспись вышеуказанное оружие и боеприпасы в полном объеме.

Согласно протоколу осмотра документов от 25 сентября 2018 года были осмотрены изъятые в ходе выемки (протокол выемки от 25 сентября 2018 года) у инженера службы ракетного вооружения войсковой части 0000 пистолет ПМ заводской номер № №, 1 кобура и 2 магазина к нему. В ходе осмотра названных предметов установлено, что на затворе и на рамке со стволом и спусковой скобой пистолета ПМ имеются обозначения «<данные изъяты>»; на кобуре от пистолета ПМ на внутренней части имеются пятна красно-бурого цвета; два магазина от ПМ пригодны к использованию с пистолетом ПМ.

Из копий постановления о назначении медицинской судебной экспертизы трупа от 19 июля 2018 года и заключения эксперта № № от 19 августа 2018 года, следует, что была назначена медицинская судебная экспертиза трупа ФИО3., по результатам проведения которой установлено, что причиной смерти последнего явилось огнестрельное пулевое, проникающее в полость черепа, сквозное ранение головы с повреждениями костей черепа, оболочек и вещества головного мозга. Входная рана в правой височной области, выходная в левой височной области с направлением раневого канала справа налево незначительно снизу вверх. Данная рана является опасной для жизни повлекла причинение тяжкого вреда здоровью и находится в прямой причинно-следственной связи с наступившей смертью.

Из копий постановления о назначении комплексной биолого-дактилоскопической судебной экспертизы от 31 июля 2018 года и заключения эксперта № № от 10 августа 2018 года следует, что была назначена комплексная биолого-дактилоскопическая судебная экспертиза, по результатам проведения которой установлено, что на спусковом крючке, рукоятке и курке пистолета ПМ заводской номер № №, представленного на исследование, обнаружены эпителиальные клетки, которые произошли от ФИО3 и не произошли от Кочерги.

Из копий постановления о назначении баллистической судебной экспертизы от 31 июля 2018 года и заключения эксперта № № от 25 сентября 2018 года, следует, что была назначена баллистическая судебная экспертиза, по результатам проведения которой было установлено, что представленный на исследование пистолет, является пистолетом конструкции ФИО14 (ПМ), имеет заводской № № под патрон 9 мм к пистолету ФИО14 (9x18) и относится к нарезному огнестрельному оружию. Данный пистолет пригоден для производства выстрелов, каких-либо изменений в конструкцию пистолета не внесено. Две гильзы и две пули, представленные на исследование, стреляны в представленном на исследовании пистолете конструкции ФИО14 (ПМ) № №.

Протоколом осмотра места происшествия от 18 июля 2018 года подтверждается, что в ходе названного следственного действия в кабине МОБД-2 были изъяты пистолет ПМ заводской № № в кобуре, две пули, предположительно калибра 9 мм и две стреляные гильзы.

Согласно сообщению командования войсковой частью 00000 от 24 августа 2018 года во время совершения марша колонной военной техники 2 ракетного дивизиона войсковой части 0000 18 июля 2018 года Кочерга в нарушение требований статьи 13 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденного указом Президента Российской Федерации от 10 ноября 2007 года № 1495, пунктов 16 и 53 «Инструкции по организации и учета, хранения и сбережения артиллерийского вооружения в Ракетных войсках стратегического назначения», введенной в действие приказом <данные изъяты> от 27 августа 1996 года № № и статьи 55 «Инструкции по организации учета, хранения и выдачи стрелкового оружия и боеприпасов к нему, а также инженерных боеприпасов в Вооруженных Силах Российской Федерации», введенной в действие приказом Министра обороны Российской Федерации от 28 февраля 1996 года № 90, не имел постоянно при себе закрепленное за ним оружие, полученное в установленном порядке.

Органы предварительного следствия, обвинив Кочергу в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 224 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ), кроме прочего, указали также, что преступные действия им были совершены в нарушение статьи 22 Федерального закона «Об оружии» № 150-ФЗ и пункта 59 «Правил оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации», утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 года № 814.

Вместе с тем, анализируя представленную совокупность доказательств, суд приходит к выводу о необходимости исключения из обвинения указания на совершение подсудимым действий в нарушение «статьи 22 Федерального закона «Об оружии» № 150-ФЗ» и «пункта 59 «Правил оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации», утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 года № 814», как вмененных излишне, поскольку, с учетом данных в суде пояснений специалиста ФИО10 о принадлежности закрепленного за подсудимым пистолета ПМ № № к боевому оружию, не регламентируют порядок хранения такого вида оружия.

Таким образом, оценив изложенные доказательства в совокупности, военный суд признает их допустимыми, поскольку каких-либо нарушений уголовно-процессуального законодательства при их получении не допущено, а также достоверными и достаточными для признания подсудимого Кочерги виновным в инкриминируемом преступном деянии.

Давая юридическую оценку действиям подсудимого, военный суд исходит из того, что Кочерга, не предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий и относясь небрежно к нормам действующего законодательства, регламентирующим порядок ношения и хранения боевого оружия, не обеспечил сохранность выданного ему огнестрельного оружия, оставив его без присмотра и не исключив доступ к нему посторонних лиц, создал тем самым реальную возможность причинения вреда в результате завладения оставленным им оружием другими лицами, что повлекло, в результате использования названного оружия, смерть ФИО3, хотя имел реальную возможность предвидеть и предотвратить наступление такого последствия, но вследствие небрежности не сделал это.

Поскольку Кочерга, в 22 часу 18 июля 2018 года во время остановки транспортной колонны в районе населенного пункта <адрес>, покинул кабину транспортного средства, в которой по небрежности оставил закрепленный за ним пистолет ПМ заводской № № с двумя снаряженными 16 патронами магазинами к нему, создав тем самым условия для использования закрепленного за ним огнестрельного оружия ФИО3., что повлекло тяжкие последствия в виде смерти последнего, суд квалифицирует содеянное Кочергой по части 1 статьи 224 УК РФ.

Потерпевшими ФИО1 и ФИО2 к подсудимому заявлен гражданский иск о возмещении в денежном выражении причиненного им морального вреда в размере 3 000 000 рублей каждому, в обоснование которого названные лица, каждый в отдельности, сослались на объем физических и нравственных страданий перенесенных и испытываемых ими в настоящее время в связи с гибелью сына и последовавшее в связи с этим ухудшение состояния их здоровья.

Государственный обвинитель полагал заявленный гражданский иск обоснованным, оставив размер подлежащих удовлетворению требований на усмотрение суда.

Подсудимый Кочерга основания иска признал полностью, однако его размер полагал завышенным и подлежащим удовлетворению на общую сумму 300 000 рублей, которая, по его мнению, будет разумной и справедливой.

Рассматривая заявленные исковые требования потерпевших о компенсации причиненного им морального вреда, суд исходит из следующего.

Согласно части 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) снования и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 ГК РФ.

Положениями статей 150 и 151 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, а также иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с ГК РФ и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Пунктом 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда» разъясняется, что моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях, в том числе, в связи с утратой родственников.

В связи с изложенным, суд приходит к выводу об обоснованности заявленных исковых требований, так как в результате нарушения подсудимым правил хранения огнестрельного оружия потерпевшим были причинены нравственные страдания, связанные со смертью их сына.

Вместе с тем, рассматривая вопрос о размере иска с учетом положений статей 151 и 1101 ГК РФ, военный суд, принимая во внимание степень вины подсудимого, совершившего неосторожное преступление и наступившие в результате его совершения тяжкие последствия, находящиеся в причинно-следственной связи как с его действиями, так и с действиями самого ФИО3., связанными с использованием непринадлежащего ему оружия, то есть, те фактические обстоятельства, при которых потерпевшим был причинен моральный вред, а также характер физических и нравственных страданий причиненных потерпевшим, состояние здоровья которых в результате этого ухудшилось, учитывая требования разумности и справедливости, находит его подлежащим удовлетворению частично – на сумму 600 000 рублей, из расчета по 300 000 рублей каждому из потерпевших.

При назначении наказания Кочерге военный суд, руководствуясь требованиями статьи 60 УК РФ, учитывая характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, влияние назначенного наказания на исправление осужденного, а также личность подсудимого, признает в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, то, что Кочерга впервые привлекается к уголовной ответственности, ранее ни в чем предосудительном замечен не был, в содеянном раскаялся, способствовал раскрытию и расследованию совершенного им преступления, явился с повинной, а также совершил иные действия, направленные на заглаживание причиненного потерпевшим морального вреда, выразившиеся в принесении им извинений, по военной службе и вне армии характеризуется положительно, награжден грамотами, почетными грамотами и дипломами, а также ведомственной медалью.

С учетом вышеизложенного, суд приходит к выводу о целесообразности назначения Кочерге наказания в виде штрафа в соответствии с требованиями части 1 статьи 62 УК РФ.

Судьбу вещественных доказательств по настоящему уголовному делу суд разрешает в порядке, предусмотренном статьей 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 307, 308 и 309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, военный суд

п р и г о в о р и л:

Признать ФИО13 виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 224 Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании которой назначить ему наказание в виде штрафа в размере 60 000 (шестидесяти тысяч) рублей.

Меру пресечения ФИО13 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу – оставить прежней.

Гражданский иск потерпевшего ФИО1 и потерпевшей ФИО2 к осужденному ФИО13 о компенсации морального вреда в размере по 3 000 000 (три миллиона) рублей каждому, удовлетворить частично.

Взыскать с осужденного ФИО13:

- в пользу ФИО1 300 000 (триста тысяч) рублей,

- в пользу ФИО2 300 000 (триста тысяч) рублей.

В удовлетворении остальной части иска, превышающей указанный размер, на общую сумму 5 400 000 (пять миллионов четыреста тысяч) рублей – отказать.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства по делу – <данные изъяты>.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Московский окружной военный суд через Ивановский гарнизонный военный суд в течение десяти суток со дня его провозглашения.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

«Подпись»