Решение № 2-241/2020 2-241/2020(2-4856/2019;)~М-3768/2019 2-4856/2019 М-3768/2019 от 26 января 2020 г. по делу № 2-241/2020

Дело № 2-241/2020


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Челябинск

27 января 2020 года

Калининский районный суд г. Челябинска в составе:

председательствующего судьи

Пшеничной Т.С.,

с участием прокурора

ФИО3,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи

ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО5, ФИО11 к Государственному бюджетному Учреждению здравоохранения «Областная клиническая больница №3», Муниципальному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская клиническая больница №5» о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с иском к ответчикам о взыскании солидарно в счет компенсации морального вреда в размере 1000000 рублей каждому.

В обоснование указали, что (дата) в ГБУЗ «ОКБ №» была зафиксирована смерть ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. ФИО1, является матерью умершего, ФИО2, супругой. (дата) следователем следственного отдела по (адрес) СУ СК РФ по (адрес) было возбуждено уголовное дело № по ч.2 ст.109 УК РФ в ходе производства предварительного расследования по данному уголовному делу, было назначено и проведено три судебно-медицинские экспертизы, (дата), (дата), (дата), из заключения которых следует, что ФИО7 была оказана некачественная медицинская помощь, способствовавшая наступлению его смерти.

В судебном заседании истец ФИО1, её представитель ФИО8, истец ФИО2, настаивали на удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Представитель ответчика ГБУЗ «Областная клиническая больница №» - ФИО10, действующая на основании доверенности, в судебном заседании, представила отзыв на исковое заявление, возражала против удовлетворения исковых требований в полном объеме, указав, на то, что отсутствует причинно-следственная связь.

Представитель ответчика Муниципального бюджетного учреждения здравоохранения «Городская клиническая больница №» - ФИО6, действующая на основании доверенности, в судебном заседании, возражала против удовлетворения исковых требований в полном объеме.

Заслушав пояснения истцов, представителя истца и ответчиков, специалиста ФИО9, заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими частичному удовлетворению, в связи с доказанностью вины ответчиков ГБУЗ «Областная клиническая больница №», Муниципального бюджетного учреждения здравоохранения «Городская клиническая больница №», поскольку комиссионной экспертизой, проведенной в рамках уголовного дела установлены недостатки, суд находит исковые требования подлежащими удовлетворению.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан».

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Статьей 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления истцов усматривается, что основанием их обращения в суд с требованием о компенсации причиненного им морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) их сыну и мужу ФИО7, приведшее, по мнению истцов, к его смерти.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми. В том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Как следует из материалов дела, (дата) ФИО7 поступил в МБУЗ ГКБ № (адрес) для проведения плановой операции - геморроидэктомия». (дата) ФИО7 проведена типичная операция геморроидэктомия», в ходе проведения которой последнему удалены геморроидальные узлы на 3, 7, 11 часах, кроме того, в ходе проведения операции наружные геморроидальные узлы иссечены лепестковым методом. (дата) состояние ФИО7 резко ухудшилось, последний высказывал жалобы на сильные боли в левой фланковой области. (дата) ФИО7 проведена операция лапаротомия, выставлен диагноз: «*** (дата) ФИО7 переведен в ГБУЗ ОКБ №. (дата) ФИО7 проведена операция релапаратомия, вскрытие и дренирование забрюшинной флегмоны слева, тазовой флегмоны, дренирование забрюшинной области справа. (дата) проведена аналогичная операция. Проведена операция релапаротомия, вскрытие и дренирование забрюшинной флегмоны слева, тазовой флегмоны, трансверзостомии, дренирование забрюшинной флегмоны справа. (дата) проведена операция релапаротомия, вскрытие и дренирование забрюшинной флегмоны, тазовой флегмоны. В ходе проведения операции выявлена перфорация прямой кишки на левой стенке на высоте 5 см. от зубчатой линии. (дата) в 07 часов 05 минут ФИО7 скончался в ГБУЗ ОКБ №. В соответствии с патологоанатомическим исследованием трупа смерть ФИО7 наступила в результате бактериально-токсического шока, как результат забрюшинной гнойно-некротической флегмоны с двух сторон.

По факту ненадлежащего исполнения неустановленным должностным лицом муниципального МБУЗ ГКБ № (адрес) своих профессиональных обязанностей, что привело к смерти ФИО7 было возбуждено уголовное дело № (дата). Постановлением старшего следователя следственного отдела по (адрес) СУ СК России по (адрес) (дата) вынесено постановление о прекращении уголовного дела по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием события преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. Постановлением заместителя прокурора (адрес) (дата) вынесено постановление об отмене постановления о прекращении уголовного дела, материалы уголовного дела направлены руководителю следственного отдела по (адрес) СУ СК России по (адрес) для возобновления предварительного следствия и организации расследования. Производство по уголовному делу № возобновлено (дата), руководителем следственного отдела района установлен срок предварительного следствия в 01 месяц, а всего до 10 месяцев 23 суток.

В рамках данного уголовного дела на основании постановления старшего следователя следственного отдела по (адрес) следственного управления Следственного комитета РФ по (адрес) от (дата) проведена комиссионная экспертиза, выполненная ГБУЗ (адрес) «Бюро судебно-медицинской экспертизы», из заключения которой следует. Что эксперты предупреждены об уголовной ответственности.

Согласно выводам данного заключения с (дата) по (дата) ФИО7 находился на стационарном лечении в ГБУЗ ГКБ № с диагнозом: «*** (адрес). ***. ***. Гипертоническая болезнь II ст.». Целью госпитализации ФИО7 являлось проведение планового оперативного лечения геморроя. Проведенное ФИО7 обследование включало в себя анализы крови (на сифилис, на антитела к ВИЧ, к вирусам гепатитов В и С, общие - в динамике, биохимические - в динамике, коагулограмму), электрокардиографическое исследование, рентгенологическое исследование органов брюшной полости и грудной полости, ультразвуковое исследование органов брюшной полости, патологогистологическое исследование операционного материала, было проведено правильно, в соответствии с стандартом специализированной медицинской помощи больным геморроем (без осложнений), утвержденным Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ (дата) №. 17. декабря 2014 года ФИО7 была произведена операция - геморроидэктомия (удаление геморроидальных узлов). По имеющимся в медицинской карте стационарного больного № данным, каких-либо нарушений техники выполнения операции - геморроидэктомия не имелось. (дата) в 21:10 (на вторые сутки после операции от (дата)) у ФИО7 имело место повышение температуры тела до 38 град.С, что при наличии жалоб на насморк, слабость, головную боль было определено как проявление острого ринофарингита (воспаление слизистой носа и глотки). (дата) в 23:30 (на пятые сутки после операции от (дата)) состояние ФИО7 резко ухудшилось, появились жалобы на сильные боли в правой фланковой области, внизу живота, вздутие живота, не отхождение газов, при осмотре выявлены болезненность живота во всех отделах, больше в левой фланковой области, положительный симптом Щеткина-Блюмберга, отсутствие перистальтики кишечника; указанные клинические проявления определены как острый перитонит. В период с (дата) по (дата) у ФИО7 признаков острого перитонита не было. (дата) 01:20 (через один час пятьдесят минут после выявления показаний) ФИО7 была выполнена операция - лапаротомия (чревосечение), ревизия и санация, дренирование брюшной полости. Данное оперативное вмешательство ФИО7 было выполнено по жизненным показаниям (наличие клиники острого перитонита), несвоевременно (запоздало) по отношению к возникновению болезненного процесса (что подтверждается выраженностью перитонита), технически правильно, в соответствии с существующей методикой данного вида операций. В процессе операции от (дата) у ФИО7 в брюшной полости был обнаружен «жидкий гнойный выпот», наличие гноя под брюшиной справа, болезненные изменения головки поджелудочной железы («зеленого цвета с участками некрозов черного цвета»), некроз забрюшинной клетчатки справа. Вышеуказанные болезненные изменения врачом, проводившим операцию, были определены как «панкреонекроз», что не нашло подтверждения при последующих оперативных вмешательствах. Таким образом, диагноз ***» ФИО7 был установлен неправильно. Установление диагноза «***» повлекло за собой неполный объем оперативного вмешательства - не был установлен и не выявлялся источник гнойного перитонита (на данном временном этапе гнойный перитонит рассматривался как осложнение панкреонекроза). Кроме того в процессе операции от (дата) не было взято содержимое брюшной полости с целью бактериологического исследования, определения чувствительности к антибиотикам. Неполнота обследования какого-либо влияния на наступление неблагоприятного исхода не оказала, так как после операции от (дата) пациент для дальнейшего лечения был переведен в другое лечебное учреждение. В период с (дата) по (дата) ФИО7 проводилось симптоматическое лечение препаратами обезболивающего, противовоспалительного, спазмолитического, действия. После операции от (дата) ФИО7 находился на лечении в реанимационно-анестезиологическом отделении (примерно 7 часов), проведенное лечение включало в себя инфузионную, антибактериальную (меронем), симптоматическую терапию. Вышеуказанное лечение было проведено в достаточном объеме. Перевод с искусственной вентиляции легких (экстубация) на самостоятельное дыхание ФИО7 был осуществлен через 40 минут после завершения операции от (дата), что для больного с выраженным воспалительным процессом в брюшной полости являлось преждевременным. (дата) ФИО7 для дальнейшего лечения был переведен в другое лечебное учреждение. В период пребывания в стационаре флегмона (разлитое гнойное воспаление) клетчатки малого таза и ее источник у ФИО7 выявлены не была.

Таким образом, в период пребывания в ГБУЗ ГКБ № при оказании медицинской помощи ФИО7 имели место:

-несвоевременное (запоздалое) по отношению к моменту возникновения разлитого гнойного перитонита выполнение операции от (дата),

-неверное установление диагноза «панкреонекроз» в процессе операции от 23 декабря 14 г., и, как следствие, неполный объем этой операции, и, как следствие, не выявление флегмоны малого таза и ее источника;

В ГБУЗ ОКБ № ФИО7 находился на стационарном лечении с (дата) по (дата) с диагнозом (***. Забрюшинная флегмона с двух сторон. Тазовая флегмона. Серозно-фибринозный перитонит. Геморроидэктомия (дата) лапаротомия, вскрытие забрюшинной флегмоны (дата) гоа Осл.: Сепсис». В период пребывания в стационаре ФИО7 было проведено обследование, включавшее в себя анализы крови (на группу и резус-фактор, общие-в динамике, биохимические - в динамике, коагулограммы - в динамике, на газовый состав - в динамике, на прокальцитонин), анализы мочи, бактериологические анализы («полости», отделяемого из раны), электрокардиографическое исследование, компьютерную томографию органов брюшной полости и забрюшинного пространства, экстренную видиоколоноскопию; выполнено правильно, в достаточном объеме. (дата) ФИО7 была произведена операция - релапаротомия (повторное чревосечение), ревизия, санация и дренирование брюшной полости, сальниковой сумки, забрюшинной флегмоны справа, при которой данных за острый панкреатит, панкреонекроз, гнойники сальниковой сумки, парапанкреатические не найдено. Данное оперативное вмешательство выполнено по показаниям, технически правильно, в соответствии с существующей методикой данного вида операций, но выполнено в неполном объеме - при исключении панкреонекроза, как источника перитонита и флегмоны забрюшинной клетчатки справа, этот источник не выявлялся и не был выявлен. (дата) ФИО7 произведена операция - релапаротомия, ревизия. Данное оперативное вмешательство выполнено по показаниям, технически правильно, в соответствии с существующей методикой данного вида операций, но выполнено в неполном объеме - источника перитонита и флегмоны забрюшинной клетчатки справа не выявлялся и не был выявлен. Абсолютных показаний к наложению гастростомы (один из этапов операции от (дата)) у ФИО7 не было. Наложение гаетроетомы при отсутствии абсолютных показаний существенного влияния на наступление неблагоприятного исхода не оказало. (дата) ФИО7 произведена операция - релапаротомия, вскрытие и дренирование забрюшинной флегмоны слева, тазовой флегмоны, трансверзостомия, дренирование забрюшинной флегмоны справа. Данное оперативное вмешательство выполнено по показаниям, технически правильно, в соответствии с существующей методикой данного вида операций, но выполнено в неполном объеме - при возникновении предположения о наличии перфорации прямой кишки, данное повреждение не выявлено и не устранено. Забрюшинная флегмона слева и тазовая флегмона были выявлены впервые при операции от (дата), что являлось несвоевременным (запоздалым) по отношению к возникновению этого болезненного процесса. ФИО7 произведена операция - релапаротомия, вскрытие и дренирование забрюшинной флегмоны, тазовой флегмоны, при которой выявлена перфорация прямой кишки «на левой стенке на высоте 5 см. от зубчатой линии». Данное оперативное вмешательство ФИО7 было проведено по показаниям, технически правильно, в соответствии с существующей методикой данного вида операций. Выявление перфорации стенки прямой кишки являлось несвоевременным (запоздалым) по отношению к моменту ее возникновения. Лечение ФИО7 проводилось в условиях реанимационно- анестезиологического отделения, включало в себя санационные фибробронхоскопии, инфузионную, антибактериальную, симптоматическую терапию; выполнено правильно, в достаточном объеме. Перевод на искусственную вентиляцию легких выполнен несвоевременно (запоздало) - показания к ИВЛ имели место (дата). (дата) констатирована биологическая смерть ФИО7

Таким образом, в период пребывания в ГБУЗ ОКБ № имели место:

-неполный объем операций от (дата), от (дата), от (дата), и, как следствие, несвоевременное (запоздалое) выявление забрюшинной флегмоны слева, тазовой флегмоны, перфорации стенки прямой кишки; -несвоевременный перевод на искусственную вентиляцию легких.

Локализация перфоративного отверстия на высоте 5 см. от зубчатой линии не соответствует уровню расположения геморроидальных узлов (1,5-2 см от зубчатой линии) и, следовательно, уровню оперативного вмешательства по их удалению. В протоколе комплексного патологоанатомического исследования трупа ФИО7 описаны следующие морфологические особенности перфоративного отверстия стенки прямой кишки - диаметром 2-3 мм, с трудом проходимо для проволочного зонда, слизистая вокруг отверстия темно-бурого цвета, отверстие упирается в жировую клетчатку таза; каких-либо соединительнотканных структур (формируются через 5-7 дней с момента возникновения повреждения) в области перфоративного отверстия стенки прямой кишки не отмечено. Все вышеизложенное позволяет полагать, что перфорация стенки прямой кишки возникла вследствие тазовой флегмоны (разлитое гнойное воспаление клетчатки малого таза), как вторичное гнойное расплавление тканей. Каких-либо объективных данных, достоверно свидетельствующих о том, что повреждение стенки прямой кишки произошло в результате операции геморроидэктомия от (дата), не имеется.

Причиной любого воспалительного процесса являются болезнетворные микроорганизмы (гноеродные бактерии и др.). По мнению экспертной комиссии изначально воспалительный процесс локализовался в клетчатке малого таза, далее распространился на забрюшинную клетчатку справа и слева, затем возник перитонит. Установить с достоверностью, откуда произошло поступление болезнетворных микроорганизмов в клетчатку малого таза у ФИО7 по имеющимся данным не представляется возможным. Известно, что при наличии в организме хронических очагов инфекции (кариозные зубы, хронический тонзиллит и др.) возможен гематогенный или лимфогенньш путь ее поступления в зону оперативного вмешательства. Каких-либо объективных данных, достоверно свидетельствующих о том, что повреждение стенки прямой кишки произошло в результате операции геморроидэктомия от (дата), не имеется. Сама по себе операция - геморроидэктомия могла создавать благоприятные условия для развития инфекции в зоне операции, при ее гематогенном или лимфогенном поступлении. Таким образом, исключить наличие причинно-следственной связи между операцией - геморроидэктомия от (дата), самой по себе, и развитием у ФИО7 флегмоны малого таза с последующим ее распространением на забрюшинную клетчатку, развитием перитонита не представляется возможным. Установить наличие причинно-следственной связи между техническим выполнением операции от (дата) и возникновением флегмоны малого таза не представляется возможным.

Причиной смерти ФИО7 явился сепсис (генерализованная форма инфекции), сопровождавшийся септическим шоком, развившийся в результате флегмоны малого таза, распространившейся на забрюшинную клетчатку справа и слева, вызвавшей развитие разлитого гнойного перитонита, нарушение целости стенки прямой кишки. Имевшие место в ГБУЗ ГКБ № при оказании медицинской помощи ФИО7 несвоевременное (запоздалое) по отношению к моменту возникновения разлитого гнойного перитонита выполнение операции от (дата), неверное установление диагноза «панкреонекроз» в процессе операции от (дата), и, как следствие, неполный объем этой операции, и, как следствие, не выявление флегмоны малого таза и ее источника, создавали условия для выраженности (тяжести) гнойно- воспалительного процесса, способствовали наступлению смерти ФИО7 от сепсиса, но сами по себе его причиной не являлись. Имевшие место в период пребывания в ГБУЗ ОКБ № неполный объем операций от (дата), от (дата), от (дата), и, как следствие, несвоевременное (запоздалое) выявление забрюшинной флегмоны слева, тазовой флегмоны, перфорации стенки прямой кишки, несвоевременный перевод на искусственную вентиляцию легких также создавали условия для выраженности (тяжести) течения гнойно-воспалительного —процесса, способствовали наступлению смерти ФИО7 от сепсиса, но сами по себе его причиной не являлись. Таким образом, прямой причинно-следственной связи между наступлением смерти ФИО7 от сепсиса и качеством медицинской помощи, оказанной ему в ГБУЗ ГКБ № и в ГБУЗ ОКБ №, не имеется.

В условиях своевременно, полно и правильно оказанной медицинской помощи шансы на благоприятный исход у ФИО7 возрастали, но возможность развития сепсиса на фоне флегмоны таза и наступления смерти от сепсиса на все 100% не исключалась. Известно, что решающую роль в развитии сепсиса при наличии очага гнойного воспаления имеет состояние иммунных сил организма, смерть от сепсиса в условиях своевременно полно и правильно проведенного лечения составляет свыше 40 %.

Согласно положениям частей 1 - 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Оценив представленные в материалах дела доказательства с позиции положений статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе заключение №258 от 12 октября 2015 года, №26 от 31 января 2017 года, №158 от 24 июля 2018 года, суд приходит к выводу об удовлетворении исковых требований, поскольку в результате неправомерных действий медицинских работников ГБУЗ «ОКБ №», МБУЗ ГКБ № ФИО7 – ФИО1 (мать), ФИО2 (супруга), а именно недостатков оказания медицинской помощи, был причинен моральный вред, который выразился в их нравственных страданиях по поводу ненадлежащей и несвоевременной медицинской помощи их больному сыну (супругу соответственно).

Так, (дата), ФИО1 в судеб пояснила, что сын проживал с женой. Виделись часто. Помогал ей дома, при ремонте, ездила к ним в гости. Живут недалеко друг от друга. Виделись 1 раз в месяц. Созванивались 1 раз в месяц. (дата) сын попал в больницу №. Он не болел, проходил диспансеризацию по адресу: (адрес). Установили геморрой. Проктолог направила 16 числа в больницу на операцию, 17 числа была проведена операция. После операции было сильное кровотечение. Она приезжала к нему 18 числа. Он рассказал, что была перевязка 18 числа, было очень много крови. Значит некачественная операция. К врачам обращался по факту сильного кровотечения, врачи пояснили, что это нормальное явление. 17 декабря хирург попросила его ходить. 22 декабря она лично приходила к хирургу, встречалась с заведующей. Заставили его ходить для улучшения кровообращения. Был вставлен тампон. Полагает, что зашили вместе с тампоном. Это называется инородное тело. 18 числа спускался к ней веселый. Потом попросил ФИО1 привезти ваты и бинты, так как сильное кровотечение. Не было посещения врача до 22 числа. Хирург сказала, что 23 отправили в другую больницу №. 22 декабря были острые боли, у него был перетанит. Тромбоз произошел из-за инородного тела: марлевого тампона. Лапаротомия 23 числа произведена в больнице №. После операции был в ужасном состоянии. В больнице № их (её и супругу) к нему не пускали, он был в реанимации, вентиляцию легких ему не давали. В больнице № не могла ни с кем связаться. 28 числа встретила врача, сказал сделали промывание кишечника. Потом поднялась на 7 этаж, все объяснила врачу, он сказал, что не делали промывание. При качественной операции на 3 день кровотечения не должно быть. 29 декабря позвонили, в 10 часов вечера взяла такси приехала в больницу. Увидела сына, лицо серого цвета, поседел, боль в области кишечника. С сыном тогда разговаривала, он сказал, что он не жилец, что все болит. 01 января звонок с морга, сказали ваш сын умер. Заявление в прокуратуру писала. Назначили экспертизу. Заведено уголовное дело в 2016 году. В больнице № производили неправильное лечение.

Истец ФИО2 в суде (дата) пояснила, что (дата) они с супругом поженились. Был 1 сын, котрый погиб. Жили дружно. Приходила к нему в больницу, созванивались. 16 числа она его проводила в больницу, на что он ей сказал, что 3 дня пробудет в больнице и вернется. 17 числа прооперировали. 19 была у него и 22 числа. В 3 больницу их (её и мать) не пускали. Врачам звонить пытались.

Таким образом, с учетом изложенного, суд полагает, что имеющиеся недостатки оказания медицинской помощи могли являться сопутствующим фактором, который повлек смертельный исход пациента, в силу чего между действиями ответчиков и смертью сына (супруга) истцов имеется опосредованная (косвенная) причинно-следственная связь, которая является основанием для возмещения истцам компенсации морального вреда.

С учетом характера физических и нравственных страданий, фактических обстоятельств, при которых истцам был причинен моральный вред, степени вины ответчиков размер компенсации морального вреда определен судом в размере с ГБУЗ «ОКБ №» в счет компенсации морального вреда в пользу ФИО1 в рамзере 125000 рублей, в пользу ФИО2 100000 рублей; с МБУЗ «ГКБ №» в счет компенсации морального вреда в пользу ФИО1 в рамзере 225000 рублей, в пользу ФИО2 200000 рублей.

Поскольку исковые требования истцов удовлетворены, то с ответчиков следует взыскать в местный бюджет государственную пошлину в размере 300 рублей по 150 рублей с каждого.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1, ФИО2 удовлетворить.

Взыскать с Государственного бюджетного Учреждения здравоохранения «Областная клиническая больница №» в счет компенсации морального вреда в пользу ФИО1 в рамзере 125000 рублей, в пользу ФИО2 100000 рублей.

Взыскать с Муниципального бюджетного учреждения здравоохранения «Городская клиническая больница №» в счет компенсации морального вреда в пользу ФИО1 в рамзере 225000 рублей, в пользу ФИО2 200000 рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного Учреждения здравоохранения «Областная клиническая больница №», Муниципального бюджетного учреждения здравоохранения «Городская клиническая больница №» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей по 150 рублей с каждого.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Челябинский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме через Калининский районный суд (адрес).

Председательствующий Т.С.Пшеничная

Мотивированное решение изготовлено (дата)

Судья Т.С. Пшеничная