Решение № 2-3993/2017 2-3993/2017~М-3676/2017 М-3676/2017 от 30 октября 2017 г. по делу № 2-3993/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

31 октября 2017 года в городе Новый Уренгой Новоуренгойский городской суд Ямало-Ненецкого автономного округа в составе председательствующего судьи Сметаниной О. Ю., при секретаре Сергеевой В. В., с участием истицы - индивидуального предпринимателя ФИО1, представителя ответчика Манохина И. Н., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-3993/2017 по иску индивидуального предпринимателя ФИО1 к ФИО2 о взыскании денежных средств,

установил:

Индивидуальный предприниматель ФИО1 (далее – ИП ФИО1, истица) обратилась в суд с иском к ФИО2 (далее – ФИО2, ответчик) с требованиями о взыскании реального ущерба в размере 462.030 рублей, упущенной выгоды в размере 274.020 рублей, возникших в результате пожара гаража, денежной компенсации морального вреда в размере 100.000 рублей, расходов по оплате государственной пошлины. Иск мотивирован тем, что между ИП ФИО1 и ИП ФИО2 был заключён договор аренды гаража, в котором 25 января 2016 года произошёл пожар, в результате которого было уничтожено имущество истицы, а также истица не получила прибыль за период с февраля по ноябрь 2016 года, на которую рассчитывала при заключении договора.

В судебном заседании истица на удовлетворении иска настаивала по изложенным в нём доводам.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещён надлежащим образом, в связи с чем, суд в соответствии со 167 ГПК РФ, полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие данного лица.

Представитель ответчика – адвокат Манохин (действующий на основании ордера [суммы изъяты] от ДД.ММ.ГГГГ, а также доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, выданной сроком на один год) просил отказать в удовлетворении иска в полном объёме, поскольку отсутствуют доказательства, свидетельствующие о наличии в гараже в момент пожара хоть какого-нибудь имущества, принадлежащего истице, а также стоимость такого имущества, вина ФИО2 в возникновении пожара не доказана, равно как не доказана и причинно-следственная связь между действиями ФИО2 и убытками ИП ФИО1.

Заслушав участников судебного заседания, исследовав и оценив материалы дела, суд приходит к следующему.

Как установлено, собственником гаража [суммы изъяты] площадью 130,7 м2, расположенного в районе <адрес>А по <адрес> в городе Новом Уренгое Ямало-Ненецкого автономного округа, является ФИО2, что объективно подтверждается свидетельством о государственной регистрации права серии <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ.

В 2015 году ИП Щербань арендовала у ИП ФИО2 вышеназванный гараж, а 1 января 2016 года стороны заключили новый договор аренды в отношении данного имущества, сроком его действия до 30 ноября 2016 года.

25 января 2016 года в гараже произошёл пожар, в результате которого обгорело помещение гаража, а также сгорели находившиеся в нём на то время оборудование и инструменты. По итогам произведённой сотрудниками дознания проверки в возбуждении уголовного дела было отказано ввиду отсутствия события преступления (постановления от 24 февраля 2016 года и 20 марта 2016 года). При этом установлено, что очаг пожара расположен внутри отопительного котла, который обогревал гараж.

Вышеизложенные обстоятельства также установлены вступившим в законную силу решением арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 29 сентября 2016 года.

Согласно сведениям, содержащимся в едином государственном реестре индивидуальных предпринимателей, 16 января 2017 года в него внесена запись о прекращении деятельности ФИО2 в качестве индивидуального предпринимателя.

Согласно п.13 Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 6, Пленума ВАС РФ N 8 от 01.07.1996 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», с момента прекращения действия государственной регистрации гражданина в качестве индивидуального предпринимателя, в частности, в связи с истечением срока действия свидетельства о государственной регистрации, аннулированием государственной регистрации и т.п., дела с участием указанных граждан, в том числе и связанные с осуществлявшейся ими ранее предпринимательской деятельностью, подведомственны судам общей юрисдикции, за исключением случаев, когда такие дела были приняты к производству арбитражным судом с соблюдением правил о подведомственности до наступления указанных выше обстоятельств.

При этом суд исходит из того, что утрата ФИО2 статуса индивидуального предпринимателя не освобождает его от обязанности отвечать по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом.

Так, в силу положений ст.ст. 23 и 24 ГК РФ утрата гражданином государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя лишает его права осуществлять предпринимательскую деятельность, но не освобождает от обязанности отвечать по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом, за исключением имущества, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание.

Следовательно, и после прекращения деятельности в качестве индивидуального предпринимателя, ФИО2 продолжает нести имущественную ответственность перед кредиторами, в частности по исполнению обязательств перед ними. Обязательства перед кредиторами после прекращения деятельности предпринимателем и исключения из государственного реестра удовлетворяются за счёт личного имущества предпринимателя.

Истица, считая, что в пожаре виноват ответчик, обратилась в суд с иском о возмещении причинённых убытков, состоящих из реального ущерба и упущенной выгоды.

В соответствии со ст. 12 ГК РФ одним из способов защиты гражданских прав является возмещение убытков.

Разрешая исковые требования в части взыскания с ответчика реального ущерба в виде стоимости уничтоженного в результате пожара имущества истицы в размере 374.142 рублей, суд считает их не подлежащими удовлетворению ввиду недоказанности, по следующим основаниям.

В силу ч. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред.

При этом ответственность, предусмотренная названной нормой, наступает при условии доказанности полного состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда и его вину, размер причиненного вреда, а так же причинно-следственную связь между противоправными действиями и наступившими неблагоприятными последствиями (Определение Верховного Суда РФ от 04.03.2014 № 16-КГ13-26).

По общему правилу, установленному в ГК РФ, ответственность за причинение вреда наступает при наличии вины: согласно ч. 2 ст. 1064 ГК РФ лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинён не по его вине (Определение Конституционного Суда РФ от 19.05.2009 № 816-0-0).

В силу ст. 15 ГК РФ, лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб).

Таким образом, из содержания вышеуказанных норм права, следует, что для возложения на лицо имущественной ответственности за причинённые убытки необходимо установление факта несения убытков, их размера, противоправности и виновности (в форме умысла или неосторожности) поведения лица, повлекшего наступление неблагоприятных последствий в виде убытков. Между противоправным поведением одного лица и убытками, возникшими у другого лица, чьё право нарушено, должна существовать прямая (непосредственная) причинная связь.

Недоказанность одного из указанных выше обстоятельств является основанием для отказа в иске. Обязанность доказывания наличия вышеуказанной совокупности возлагается на истца. При отсутствии хотя бы одного из указанных обстоятельств, правовых оснований для взыскания убытков не имеется.

Оценив представленные в материалах дела доказательства, суд приходит к выводу о том, что материалами дела не подтверждается факт причинения истицы реального ущерба и его размера.

Так, истицей не представлено никаких, помимо её пояснений, доказательств нахождения в момент пожара в гараже имущества, перечисленного в перечне, являющимся приложением к претензии от 7 апреля 2016 года, равно как не представлено и доказательств принадлежности ей данного имущества, а также стоимости указанного имущества.

Напротив, материалами доследственной проверки, проведённой по факту пожара, опровергается факт причинения истице ущерба в результате пожара.

Так, постановлениями об отказе в возбуждении уголовного дела от 20 марта 2016 года и 24 февраля 2016 года установлено, что ФИО1 материального ущерба не нанесено и претензий она ни к кому не имеет.

В протоколе осмотра места происшествия от 26 января 2016 года, а также в приложенных к нему фототаблицах и схеме, отсутствуют упоминания о нахождении в гараже имущества, перечисленного истицей в претензии.

В рапорте начальника смены ДЧ ОМВД России по г. Новому Уренгою ФИО3 от 26 января 2016 года, а также в содержании оперативной информации о пожарах, в качестве имущества, повреждённого огнём в результате пожара, указана оргтехника, при этом не уточняется наименование данной оргтехники, что не исключает тот факт, что речь идёт об оргтехнике, переданной истице по акту приёма-передачи оборудования от 1 января 2016 года. Иного имущества из списка, составленного истицей, данные документы не содержат.

В письменных объяснениях, данных в ходе доследственной проверки 26 января 2016 года и 14 марта 2016 года, истица утверждала, что материального ущерба ей не нанесено, претензий она ни к кому не имеет.

Представленные в качестве доказательств наличия имущества, принадлежащего истице, в гараже в момент пожара списки, поименованные как приложение к договору коллективной ответственности, не отвечают требованиям допустимости, относимости и достоверности ввиду отсутствия подписей под данными списками, документа, приложением к которому данные списки якобы являются, а также данные списки не содержат в себе сведений о месте нахождения перечисленного в них имущества, и не свидетельствуют с достоверностью о том, что данное имущество находилось в полном объёме в гараже в момент пожара.

Доводы истицы о том, что в ходе доследственной проверки она отрицала факт причинения ей имущественного ущерба по совету должностного лица, проводившего проверку, который утверждал, что, если хотя бы одному человеку будет причинён ущерб, то будет возбуждено уголовное дело, суд находит несостоятельными ввиду их неубедительности. Так, на протяжении всего периода проверки ответчик ФИО2 заявлял о причинении ему ущерба в результате пожара в размере 4.569.878 рублей 16 копеек, о чём, как признала истица в судебном заседании, она была осведомлена, следовательно, истица должна была понимать, что, как минимум одно лицо, заявившее об ущербе, имеется, в связи с чем сообщение ею о причинённом ущербе, при таких обстоятельствах, не может существенно повлиять на результат проверки.

Доводы истицы о том, что все документы, подтверждающие приобретение ею имущества, повреждённого пожаром, и стоимость данного имущества, также сгорели во время пожара и поэтому не могут быть представлены в дело, суд находит несостоятельными ввиду их противоречия объективным доказательствам по делу. Так, в письменном объяснении от 26 января 2016 года, на вопрос дознавателя о том, какие документы у неё сгорели на пожаре, ФИО1 ответила: «договор аренды, договоры с организациями на осуществление ремонта и обслуживание транспортных средств», не упомянув ни о каких документах, подтверждающих приобретение имущества.

Таким образом, законных оснований для вывода о причинении ИП ФИО1 реального ущерба в размере 374.142 рублей, представляющего собой стоимость имущества истицы, уничтоженного в результате пожара, не имеется.

Кроме того, убедительных и надлежащих доказательств вины ответчика в возникновении пожара, причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и наступившими вредными последствиями, истицей в дело не представлено.

Как следует из постановления от 20 марта 2016 года, основанием для отказа в возбуждении уголовного дела по факту пожара, послужило то обстоятельство, что проверкой было установлено случайное и невиновное причинение вреда чужому имуществу. Не выявлено нарушений требований пожарной безопасности при эксплуатации автономного котла на дизельном топливе.

Имеющиеся в деле заключения специалиста ФИО4 [суммы изъяты] от 9 февраля 2016 года, специалиста ФИО5 [суммы изъяты] от 20 сентября 2016 года, специалиста ФИО6 [суммы изъяты] от 20 декабря 2016 года, а также письменные пояснения специалиста ФИО7 от 17 марта 2016 года, данные в ходе доследственой проверки по факту пожара, носят предположительный характер и из них не явствует вина ответчика в возникновении пожара.

Таким образом, судом не установлено оснований для удовлетворения иска ИП ФИО1 к ФИО2 о возмещении реального ущерба в размере 374.142 рублей, поскольку настоящее дело не содержит доказательств, свидетельствующих о причинении истице реального ущерба и размере данного ущерба, доказательств, безусловно и неопровержимо подтверждающих факт совершения ФИО2 противоправных действий (бездействия), вину ФИО2 в причинении вреда ИП ФИО8, а также причинно-следственную связь между данными действиями и возникшими вредными последствиями.

Далее, разрешая исковые требования о взыскании убытков, состоящих из упущенной выгоды в виде неполученного дохода от работы СТО, размещённого в сгоревшем гараже, за период с февраля по ноябрь 2016 года в размере 274.020 рублей, суд принимает во внимание следующее.

В силу п. 2 ст. 15 ГК РФ под убытками понимается и упущенная выгода, представляющая собой неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

При этом при применении вышеуказанной нормы необходимо учитывать положения п. 4 ст. 393 ГК РФ, позволяющие фактически дополнить её содержание и определить условия применения. Так, при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для её получения меры и сделанные приготовления.

Как разъяснено в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ 24.03.2016 № 7 (ред. от 07.02.2017) «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» по смыслу статей 15 и 393 ГК РФ, кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками.

По смыслу ст. 15 ГК РФ возмещение внедоговорных убытков – это мера гражданско-правовой ответственности, в силу чего по требованию о взыскании убытков обстоятельствами, подлежащими доказыванию, являются: факт совершения противоправных действий ответчиком; причинно-следственная связь между противоправными действиями ответчика и возможными убытками истца; факт наличия упущенной выгоды; её размер.

При этом, при проверке факта наличия упущенной выгоды следует оценивать фактические действия истца, которые подтверждают совершение им конкретных действий, направленных на извлечение доходов, не полученных в связи с допущенным должником нарушением.

Поскольку получение доходов носит вероятностный характер, то истец должен доказать наличие реальной возможности получения доходов в будущем, а также то, что именно факт нарушения права ответчиком, и только он, явился причиной неполучения доходов истцом. Истец должен доказать, что другие обстоятельства никоим образом не влияли на неполучение им дохода.

Кроме того, лицо, взыскивающее упущенную выгоду, должно доказать период нарушения, в течение которого извлечение доходов было для него невозможным ввиду противоправного поведения деликвента (Определение Верховного Суда РФ от 29.01.2015 по делу № 302-ЭС14-735, А19-1917/2013).

Как было установлено ранее, в рамках настоящего гражданского дела не установлен факт противоправного и виновного поведения ответчика, приведшего к пожару в гараже, произошедшему 25 января 2016 года.

Помимо этого, изучив представленные в материалы дела доказательства в совокупности, суд приходит к выводу, что ИП ФИО1 также не доказан тот факт, что пожар, произошедший 25 января 2016 года, явился единственным препятствием, не позволившим ей получить упущенную выгоду на протяжении одиннадцати месяцев, и что возможность получения прибыли существовала реально, а не в качестве субъективного представления истицы.

Так, истицей не представлено документальных, либо иных доказательств совершения ею конкретных действий и сделанных с этой целью приготовлений, направленных на извлечение доходов, которые не были получены в связи с пожаром в гараже (договоров, заключённых с третьими лицами, заключённых на будущее время, обязательства по которым истица не смогла исполнить ввиду пожара, и тому подобное).

Кроме того, истицей не представлено достоверных доказательств, подтверждающих период упущенной выгоды, за который она просит взыскать с ответчика убытки, отсутствуют доказательства того, что в период с февраля по ноябрь 2016 года истица не осуществляла предпринимательскую деятельность, для которой использовался ранее гараж ответчика. При этом, отсутствие достоверных доказательств данного факта, может привести к неосновательному обогащению ИП ФИО8 в случае удовлетворения исковых требований.

Оценка каждого доказательства по смыслу ст. 67 ГПК РФ, производится судом по своему внутреннему убеждению, основанном на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании всех имеющихся в деле доказательств.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что истицей не доказан факт наличия упущенной выгоды, период нарушения, в течение которого извлечение доходов было для неё невозможным ввиду пожара, произошедшего в гараже, факт противоправного виновного поведения ответчика, приведшего к возникновению пожара. Следовательно, у суда отсутствуют основания признать, что у истицы имеется право на взыскание возможной упущенной выгоды с ответчика.

Также суд находит не подлежащим удовлетворению требование ИП ФИО1 о взыскании со ФИО2 компенсации морального вреда, так как ст. 151 ГК РФ предусматривает возмещение морального вреда в случае причинения гражданину морального вреда действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающие на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом.

В данном случае имеет место спор имущественного характера. Отдельного закона, регулирующего возмещение морального вреда по данному виду правоотношений, не имеется, поэтому ссылка истицы на указанную норму закона несостоятельна.

Таким образом, с учётом приведённых выше норм закона, суд считает необходимым отказать в удовлетворении исковых требований ИП ФИО1 в полном объёме.

Не могут быть при таких обстоятельствах в соответствии со ст. 98 ГПК РФ взысканы с ответчика в пользу истицы расходы, понесённые ею в связи с оплатой услуг специалиста по составлению заключения о причинах пожара, в размере 57.888 рублей, оплатой услуг по оказанию досудебной подготовки материалов в размере 30.000 рублей, оплатой государственной пошлины в размере 12.241 рубля.

Руководствуясь ст. ст. 194-199, ГПК РФ,

решил:

В удовлетворении исковых требований индивидуальному предпринимателю ФИО1 отказать.

Настоящее решение может быть обжаловано сторонами в суд Ямало-Ненецкого автономного округа в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме 7 ноября 2017 года путём подачи апелляционной жалобы через Новоуренгойский городской суд.

Председательствующий: