Решение № 2-724/2020 2-724/2020~М-598/2020 М-598/2020 от 2 сентября 2020 г. по делу № 2-724/2020

Дело № 2-724/2020


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

03 сентября 2020 года г. Сокол

Вологодская область

Сокольский районный суд Вологодской области в составе:

председательствующего судьи Новиковой С.Е.,

при секретаре Пекарской И.И.,

с участием представителя истца ФИО1 адвоката Сергиенкова В.Н.,

третьего лица и представителя истца ФИО1 - ФИО2,

ответчика ФИО3, ее представителя адвоката Гомзяковой Н.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3 о признании недействительным договора дарения,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3 о признании недействительным договора дарения, в обоснование исковых требований указала, что в 2017 году заключила договор дарения квартиры по адресу: <адрес>, со своей младшей дочерью ФИО3 В момент заключения сделки ее возраст (71 год), состояние здоровья и образование не позволили адекватно оценить ситуацию, ее волеизъявление не соответствовало действительной воле, поскольку она не имела намерения лишить себя права собственности. Указанная квартира является единственным местом жительства истца, она проживает в ней вместе с дочерью ФИО15, содержит жилое помещение, оплачивает коммунальные услуги. В 2020 году она решила подарить квартиру ФИО15, но сделка не была зарегистрирована, так как она не имеет права собственности на объект недвижимости. Право собственности ФИО1 прекращено 29 ноября 2017 года по договору дарения на иное лицо.

Истец просит признать договор дарения квартиры, заключенный между ФИО1 и ФИО3 20 ноября 2017 года, недействительным, привести стороны в первоначальное положение.

В судебное заседание истец ФИО1 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, в письменных объяснениях указала, что не помнит о подписании в 2017 году договора дарения квартиры. ФИО3 уговаривала ее подписать договор, при этом говорила, что квартира будет принадлежать ей (истцу) пожизненно, она (ответчик) будет осуществлять уход за матерью, оказывать помощь, на что она согласилась, рассчитывая, что в дальнейшем, если с ней что-либо случится, квартира перейдет в собственность ФИО3

Представитель истца по доверенности и третье лицо ФИО15 исковые требования поддержала в полном объеме по доводам и основаниям, изложенным в исковом заявлении, суду пояснила, что является дочерью ФИО1, проживает в <адрес>, но приезжает в <адрес> для осуществления ухода за матерью. В 2009 году мать подарила свою квартиру младшей дочери ФИО3, но потом поняла, что совершила ошибку и уговорила ФИО3 подарить ей квартиру обратно, что и было сделано. 27 марта 2020 года между ФИО1 и ФИО15 заключен договор дарения квартиры, но зарегистрировать договор стороны не смогли, так как выяснилось, что ФИО1 не является собственником. В 2017 года квартира вновь подарена ФИО3 Каким образом была совершена сделка в 2017 году ей неизвестно. ФИО1 не помнит о заключении договора. Считает, что ФИО3 обманула ФИО1, воспользовалась ее состоянием, и совершила сделку дарения квартиры. До настоящего времени истец не знала, что квартира ей не принадлежит, желает вернуть квартиру в свою собственность.

Представитель истца адвокат Сергиенков В.Н. в судебном заседании исковые требования поддержал, пояснил, что ФИО1 в силу возраста и состояния здоровья заблуждалась относительно природы сделки, она полагала, что заключает договор пожизненного содержания с иждивением. Целью заключения договора для ФИО1 являлось обеспечение надлежащего за ней ухода до ее смерти, она хотела, чтобы квартира досталась тому, кто будет заботиться о ней. Ввиду неполучения от ФИО3 надлежащего ухода, она решила обратиться к другой дочери - ФИО15, чтобы та ухаживала за ней, а она передаст ей квартиру. При оформлении договора дарения квартиры в 2017 году никто из детей ФИО1 не присутствовал, сама ФИО1 не понимала, какой договор подписывает, поскольку не обладала специальным образованием, находилась в преклонном возрасте, в состоянии после инсульта. Считает, что фактически между сторонами был заключен договор пожизненного содержания с иждивением, который подлежит нотариальному удостоверению. В связи с несоблюдением сторонами нотариальной формы сделки, договор должен быть признан недействительным.

Представитель истца по доверенности ФИО4 в судебном заседании исковые требования поддержала по доводам, указанным в иске, пояснила, что ФИО1 хотела, чтобы квартира досталась тому из детей, кто будет за ней осуществлять уход. В настоящее время уход за матерью в большей степени осуществляет ФИО15

В судебном заседании ответчик ФИО3 исковые требования не признала, просила суд в удовлетворении иска отказать, пояснила, что ФИО1 приняла решение подарить квартиру ей, они оформили документы в многофункциональном центре. ФИО1 было известно, какой договор она заключает, она самостоятельно подписала все документы.

Представитель ответчика ФИО3 по доверенности Гомзякова Н.В. в судебном заседании исковые требования не признала в полном объеме, полагала, что оснований для признания договора недействительным не имеется, так как на момент заключения договора дарения квартиры в 2017 году ФИО1 являлась дееспособной, психических заболеваний не имела, самостоятельно ходила в магазин и ухаживала за огородом, имела инвалидность по общему заболеванию, что не влияло на ее способность принимать решения. ФИО1 понимала, что значит договор дарения, поскольку ранее она уже неоднократно заключала такие договоры. ФИО1 всегда хотела подарить квартиру ФИО3, чтобы затем квартира принадлежала внуку. В 2009 году ФИО1 подарила квартиру ФИО3, когда об этом узнали другие сестры, возник конфликт. Для его разрешения ФИО3 подарила квартиру матери. В 2017 году сестра ответчика ФИО2 на имя матери оформила кредит, но платежи по кредиту не производила, в результате чего образовалась задолженность. ФИО1 боялась из-за долгов лишиться квартиры, поэтому вновь попросила ФИО3 оформить договор дарения квартиры. 20 ноября 2017 года между ФИО1 и ФИО3 заключен договор дарения. Считает, что стороны знали о том, что заключают договор дарения, никаких условий об осуществлении ухода за ФИО1 в нем не было предусмотрено, так как в то время ФИО1 в уходе не нуждалась. Доказательств того, что между сторонами был заключен договор пожизненного содержания с иждивением, не представлено. Полагает, что представители истца ФИО15 и ФИО6 являются заинтересованными лицами, поскольку они претендуют на спорную квартиру.

Третье лицо нотариус ФИО5 в судебное заседание на явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом.

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Вологодской области в судебное заседание на явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, в отзыве указал о необходимости уточнения требований.

Третье лицо ФИО14 в судебное заседание на явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, в отзыве указала, что в марте 2020 года к ней обратилась ФИО15 с просьбой оформить сделку дарения квартиры, в которой дарителем является ФИО1, а одаряемой ФИО15, представила подлинные правоустанавливающие документы на квартиру, нотариально удостоверенную доверенность на ее имя (ФИО14). 27 марта 2020 года между ней, действующей от имени ФИО1, и ФИО15 заключен договор дарения квартиры, но регистрация перехода права собственности по договору дарения не состоялась, поскольку даритель не имел права собственности на объект недвижимости. Наличие у ФИО1 подлинных правоустанавливающих документов на квартиру, а также выдача ею в марте 2020 года доверенности на право распоряжения квартирой, подтверждают неосведомленность ФИО1 в том, что она не является собственником квартиры.

Свидетель ФИО7 в судебном заседании пояснила, что является дочерью истца, ей известно, что в 2009 году мать подарила квартиру ФИО3, потом она пожалела об этом, так как это не справедливо по отношению к другим детям, и ФИО3 подарила квартиру обратно. У ФИО1 было три инсульта, после первого и второго она стала чувствовать себя хуже, но была в состоянии ходить в магазин, на почту, заниматься огородом, принимать решения, после третьего инсульта в 2019 году ФИО1 стала плохо себя чувствовать, за ней требуется уход. ФИО1 говорила, что квартира достанется тому, кто будет за ней ухаживать. О том, что квартира вновь подарена ФИО3, ей стало известно от сестры ФИО15

Свидетель ФИО8 пояснил, что является супругом ФИО3, в 2009 году ФИО1 подарила свою квартиру ФИО3, затем ФИО1 попросила квартиру обратно. ФИО3 согласилась и подарила квартиру матери. В 2017 году им позвонила ФИО1 и попросила вновь оформить сделку дарения на ФИО3, так как ФИО15 взяла кредит в банке на ее имя, образовалась задолженность. ФИО1 боялась, что квартира будет продана за долги. ФИО3 на сделку дарения согласилась. Они поехали в многофункциональный центр предоставления услуг, где был заключен договор дарения, оформлены все документы. ФИО1 всегда хотела подарить квартиру ФИО3, но не хотела конфликтов между детьми, поэтому просила никому не говорить о сделке. При заключении сделки ФИО1 понимала, что означает дарение квартиры, приняла это решение самостоятельно.

Свидетель ФИО9 в судебном заседании пояснила, что является родственником истца, зимой 2017 года ФИО10 сообщила ей, что квартиру оставила своему внуку Никите, которого воспитывала с рождения, пояснила, что, пока внук несовершеннолетний, квартира будет принадлежать Анне. Также пояснила, что ФИО1 всегда сама принимала решения, понимала, что значит договор дарения.

Свидетель Свидетель №3 в судебном заседании показала, что с 2017 года работает в Многофункциональном центре предоставления услуг Сокольского района, осуществляет прием документов для регистрации сделок. После проверки документов у сторон договора выясняется: прочтен ли ими договор, понимают ли они его значение, если гражданам все понятно, составляется заявление. Если у регистратора возникает сомнения в том, понимает ли гражданин, какую сделку хочет совершить, то регистратор откладывает прием документов, разъясняет сторонам порядок действий.

Суд, проверив материалы дела, заслушав стороны, свидетелей, приходит к следующему.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 по договору на передачу квартиры в собственность от 02 декабря 1990 года приобрела в собственность квартиру №, расположенную по адресу: <адрес>.

По договору дарения от 03 апреля 2009 года ФИО1 подарила, принадлежащую ей на праве собственности, квартиру по адресу: <адрес>, ФИО11

По договору дарения от 19 октября 2014 года ФИО3 подарила, принадлежащую ей на праве собственности, квартиру по адресу: <адрес>, ФИО1

20 ноября 2017 года по договору дарения квартиры ФИО1 передала указанную квартиру в дар ФИО3 29 ноября 2017 года ответчиком зарегистрировано право собственности на указанную квартиру, что подтверждается выпиской из ЕГРН от 10 июня 2020 года.

27 марта 2020 года между ФИО14, действующей от имени ФИО1, и ФИО15 подписан договор дарения квартиры по адресу: <адрес>.

По информации Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Вологодской области регистрация договора от 27 марта 2020 года приостановлена в связи с тем, что ФИО1 не является собственником объекта недвижимости.

Согласно представленной в материалы дела справки ООО «УК «Кадников» ФИО1 по настоящее время зарегистрирована в спорной квартире.

Рассматривая требования о признании договора дарения от 20 ноября 2017 года недействительным, суд приходит к следующему.

Согласно части 1 статьи 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признаётся соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

Граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством (часть 1 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как указано в части 1 и 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Согласно части 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с частью 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно статье 601 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору пожизненного содержания с иждивением получатель ренты - гражданин передает принадлежащие ему жилой дом, квартиру, земельный участок или иную недвижимость в собственность плательщика ренты, который обязуется осуществлять пожизненное содержание с иждивением гражданина и (или) указанного им третьего лица (лиц).

В силу положений статьи 602 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность плательщика ренты по предоставлению содержания с иждивением может включать обеспечение потребностей в жилище, питании и одежде, а если этого требует состояние здоровья гражданина, также и уход за ним. Договором пожизненного содержания с иждивением может быть также предусмотрена оплата плательщиком ренты ритуальных услуг. В договоре пожизненного содержания с иждивением должна быть определена стоимость всего объема содержания с иждивением.

В силу части 1 и 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Как указано в части 3 указанной статьи заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

По смыслу приведенных положений статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка может быть признана недействительной, если выраженная в ней воля участника сделки неправильно сложилась вследствие заблуждения, и поэтому сделка влечет иные, а не те, которые он имел в виду в действительности, правовые последствия, то есть волеизъявление участника сделки не соответствует его действительной воле. Так, существенным является заблуждение относительно природы сделки, то есть совокупности свойств (признаков, условий), характеризующих ее сущность.

В обоснование своих требований представитель истца адвокат Сергиенков В.Н. ссылается на несоответствие волеизъявления ФИО1 ее действительной воле, фактическое заключение между сторонами договора пожизненного содержания с иждивением.

Учитывая, что в силу статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом, истец должен доказать приведенные им доводы.

Вместе с тем доводы истца и ее представителей о наличии со стороны истца заблуждения при заключении оспариваемой сделки не нашли своего подтверждения в судебном заседании.

Как следует из оспариваемого договора дарения от 20 ноября 2017 года, сторонами согласованы все существенные условия договора дарения, в нем четко выражены его предмет и воля сторон, он прочитан вслух и содержит весь объем соглашений между сторонами в отношении предмета договора. Оспариваемый договор не содержит встречных обязательств о том, что имущество передается в собственность ФИО3 в счет оплаты за оказание услуг по уходу.

Суд учитывает, что договор дарения относится к той категории сделок, правовые последствия которых общеизвестны и не имеют иного толкования, кроме как переход права собственности на безвозмездно отчуждаемое имущество от дарителя к одаряемому.

Договор дарения от 20 ноября 2017 года подписан самой ФИО1, исходя из его содержания, последняя намеревалась заключить сделку, связанную именно с дарением квартиры по адресу: <адрес>, то есть безвозмездно передать ее в собственность ФИО3, объективных и достоверных доказательств того, что выраженная в сделке воля сформировалась у ФИО1 вследствие заблуждения, не представлено.

Согласно сведениям из БУЗ ВО «Сокольская ЦРБ», БУЗ ВО «Вологодская областная психиатрическая больница» истец ФИО1 под диспансерным наблюдением не находится, на учете у врача психиатра не состоит.

В материалах дела имеется справка от врача психиатра БУЗ ВО «Сокольская ЦРБ» от 22 ноября 2019 года, согласно которой у ФИО1 психической патологии не выявлено.

По результатам освидетельствования Федерального государственного учреждения медико-социальной экспертизы 09 июня 2017 года ФИО1 установлена вторая группа инвалидности по общему заболеванию.

Из представленных медицинских документов не следует, что ФИО1 страдала каким-либо психическим расстройством, в результате которого не могла осознавать свои действия, руководить ими.

Также суд полагает обоснованными доводы представителя ответчика о том, что правовые последствия договора дарения ФИО1 были известны, поскольку ранее ФИО1 уже заключала такие договоры (03 апреля 2009 года, 19 октября 2014 года), кроме того, это подтвердили представитель ФИО15 и свидетели. Из показаний свидетелей ФИО9 и ФИО8 следует, что ФИО12 самостоятельно приняла решение о дарении своей квартиры ФИО3

При регистрации договора дарения у регистратора не возникло сомнений в осознании ФИО1 существа заключаемого договора. В договоре дарения и заявлении об осуществлении регистрации права имеется подпись ФИО1

Письменные объяснения ФИО1, в которых она ссылается на то, что не дарила квартиру, а выразила согласие с передачей квартиры тому, кто будет осуществлять за ней уход, а также показания третьего лица ФИО15 и свидетеля ФИО7 о желании ФИО1 передать квартиру тому, кто осуществляет за ней уход, не могут служить основаниями для признания оспариваемой сделки недействительной, поскольку из анализа представленных материалов дела судом не усматривается возложение на ответчика какого-либо встречного обязательства.

Суд приходит к выводу, что между сторонами не заключался договор пожизненного содержания с иждивением, в рамках которого стороны могли предусмотреть возложение на ответчика обязанности по уходу за ФИО1 и в случае неисполнения обязанностей, расторжения указанного договора.

Свидетелю ФИО7 не могла быть известна действительная воля ее матери на момент заключения договора в 2017 году, поскольку о сделке она узнала спустя три года.

Таким образом, ФИО1 не представлено доказательств, что при совершении сделки дарения квартиры 20 ноября 2017 года ее воля была направлена на совершение какой-либо другой сделки.

Доводы представителя истца о том, что договор дарения лишает ФИО1 единственного жилья и тем самым нарушает его Конституционное право на жилище, суд отклоняет, так как договор дарения по своей природе носит неэквивалентный характер, то есть обе стороны осознают, что сделка носит явно невыгодный для одной из сторон характер, в рассматриваемом случае безвозмездный, что, по мнению суда не является поводом сомневаться в действительности сделки.

Учитывая вышеизложенного, оценив представленные сторонами доказательства в их совокупности по правилам, установленным статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд полагает исковые требования не подлежащими удовлетворению.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Вологодский областной суд через Сокольский районный суд Вологодской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья С.Е. Новикова

Мотивированное решение изготовлено 10 сентября 2020 года.