Решение № 2-2217/2025 от 16 июня 2025 г. по делу № 2-4246/2024~М-2065/2024

КОПИЯ

Дело № 2-2217/2025

42RS0019-01-2024-003999-44


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Центральный районный суд г. Новокузнецка Кемеровской области в составе:

председательствующего Мухиной И.Г.,

при секретаре Краевой Е.В.,

с участием прокурора Епифанцевой О.Ю.

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Новокузнецке

02 июня 2025 года

Гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ГАУЗ "Новокузнецкая городская клиническая больница №1 им. Г.П. Курбатова", ГАУЗ «Кузбасская областная клиническая больница имени С.В.Беляева» о признании медицинского заключения незаконным,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ГАУЗ "Новокузнецкая городская клиническая больница №1 им. Г.П. Курбатова" Центр профессиональной патологии о признании медицинского заключения незаконным.

Требования мотивирует тем, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 проходил <данные изъяты>, по результатам которого заведующей ЦПП ФИО2 выдан выписной эпикриз с заключением об установлении диагноза: <данные изъяты>, что не позволяет заподозрить профессиональный генез заболевания.

Данное заключение вынесено без учета обследования ЭМГ, которое прямо указывало на наличие профессионального заболевания.

Истец не согласился с данным диагнозом в связи с тем, что не были приняты во внимание все медицинские документы и на протяжении 3 лет с 2015 г. по 2018 г. постоянно проходил обследования с целью получения настоящего диагноза.

ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 была проведена врачебная комиссия по профпатологии. Согласно выводам данной комиссии заболевание признано общим.

По результатам проведения комиссии истец получил выписной эпикриз с указанием заключения:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

На момент прохождения обследования не были учтены обследования ЭМГ 2017-2018 гг., по результатам которых устанавливается диагноз <данные изъяты>

При учете обследования ЭМГ диагноз в выписном эпикризе должен быть другой. С выводами врачебной комиссии по экспертизе связи заболевания с профессией № от ДД.ММ.ГГГГ был не согласен. На протяжении двух лет проходил дополнительные обследования. В результате, 28.06.2020 обратился в «Новокузнецкую городскую клиническую больницу № 1» Поликлиника № 5». По результатам обследования установлен предварительный диагноз профессионального заболевания «<данные изъяты>». Работодателю ООО «<данные изъяты>» направлено заявление об установлении профессионального заболевания с требованием направить, на медико-социальную экспертизу и выдать акт о профессиональном заболевании. На акте об установлении предварительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания врач ФИО2 оставила запись о том, что истцу ранее проводилась экспертиза и заболевание признано общим.

27.08.2021 в ответ на заявление истца пришло письмо от Министерства здравоохранения Кузбасса, в котором указывалось, что документы направлены на рассмотрение в Центр профпатологии Минздрава России ФГАОУ ВО «Первый Московский государственный медицинский университет имени И.М. Сеченова» для получения заключения.

Однако, 01.03.2022 ФГАОУ ВО «Первый Московский государственный медицинский университет имени И.М. Сеченова» письменно сообщило истцу о том, что его документация в их адрес не поступала.

04.04.2022 по рекомендации Министерства здравоохранения Кузбасса документы направлены на рассмотрение и консультацию в Центр профпатологии Министерства здравоохранения Российской Федерации (создан на базе Федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования Первый Московский государственный медицинский университет имени И.М. Сеченова Министерства здравоохранения Российской Федерации (Сеченовский Университет).

Из полученного ответа следует что, предполагать связь патологии <данные изъяты> с профессией не представляется возможным. Однако, истец не согласен с указанным решением. Считает, что имеет все основания для признания наличия профессионального заболевания.

Экспертиза связи заболевания с профессией проводится специализированной медицинской организацией или специализированным структурным подразделением медицинской организации в области профессиональной патологии.

03.04.2024 истец обратился за консультацией к профессору ФИО3 (профпатолог). Изучив все медицинские документы, в том числе медицинские заключения о связи заболеваний истца с его профессиональной деятельностью, пришел к выводу об их необоснованности.

В 3-кратных экспертизах связи заболеваний ФИО1 с его профессией, проводимых Новокузнецким центром профпатологии (ЦПП) при городской больнице №1, и однократной такой же экспертизе Областного ЦПП при Кемеровской областной больнице, имеются обстоятельства, вызывающие сомнение в обоснованности выводов каждой их них об отсутствии связи заболевания пациента с профессией.

Упоминающаяся в этих экспертизах прерывистость профессионального стажа как одна из причин отказа в диагностике профессионального заболевания не соответствует действительности, поскольку с началом работы в 1979 году и по 1996 год, с которого начались почти ежегодные обращения пациента с заболеванием <данные изъяты>, был только единственный перерыв в работе водителем с февраля 1991 года по ноябрь 1993 года. Работа шофером, начавшаяся в октябре 1979 года перед службой в армии, продолжалась весь период прохождения службы по октябрь 1981 года, о чём в военном билете имеются записи с указанием марок машин, на которых он работал. Перерыв в профессии шофера с февраля 1982 по март 1988г., указанный в СГХ от ДД.ММ.ГГГГ за №, также недостоверен, поскольку в архивной справке (ДД.ММ.ГГГГ за №, Казахстан), уточняющий особый характер работы или условий труда, необходимых для назначения льготной пенсии, указана работа водителя автомобиля по перевозке горной массы с 01 марта 1982 года по 08 июля 1990 года. Исходя их этих данных решением суда от ДД.ММ.ГГГГ (дело №) пропущенный в СГХ от 2018 года стаж работы за 1982-1990 годы был включен в пенсионный стаж для назначения льготной пении. В указанном 2,5-годичном перерыве работы водителем пациент работал в профессиях, предполагающих воздействие тяжелого физического труда на опорно-двигательный аппарат – слесарь по обслуживанию буровых, стропальщик, горнорабочий подземный. Поэтому, даже если принимать за начало заболевания <данные изъяты> однократную запись о <данные изъяты> в 1992 году, то непрерывный трудовой стаж преимущественно водителем составлял уже 13 лет, что не противоречит возможно профессиональной природе начавшегося заболевания <данные изъяты>. Если же принять во внимание начало ежегодных обострений заболевания <данные изъяты> с 1996 года, то стаж работ до начала заболевания составит 15 лет. Поэтому перерыв в стаже работы водителем с 2002 года, то есть после ещё 6 лет работы в этой профессии, никак не может исключить подозрения на профессиональную природу заболевания <данные изъяты>, начавшегося во время работы водителем и принявшего у пациента <данные изъяты>) течение.

Областной же ЦПП при Кемеровской областной больнице в своём заключении (№ от ДД.ММ.ГГГГ) по экспертизе связи заболевания ФИО1 с профессией проигнорировал трудовой стаж с 1979 по 2002 годы преимущественно в профессии водителя большегрузных машин, ссылаясь на его прерывистость, и оценивал клинические признаки заболевания относительно непрерывного стажа, отсчитываемого с 2011 года, не принимая во внимание начало заболевания <данные изъяты> с 1996 года, принявшего <данные изъяты> течение, как это видно из всей истории заболевания в целом.

Второй аргументацией непрофессионального генеза заболевания <данные изъяты> у пациента является, по мнению Новокузнецкого ЦПП и Областного ЦПП, отсутствие, якобы, в СГХ от 2018 года указаний на функциональное перенапряжение <данные изъяты>, что не соответствует действительности.

В описании профессиограммы профессии водителем (пункт 4.1 СГХ) отмечается, что при управлении автомобилем водитель находится в фиксированной рабочей позе сидя (необходимой для скоординированного положения частей тела относительно элементов рабочего места и органов управления машиной), причем в этой позе водитель пребывает 70-80% времени управления транспортом; кисти рук на рулевом колесе постоянно находятся в напряжении из-за необходимости удерживать рулевое колесо или прилагать к нему усилия для совершения поворота различной амплитуды; для поддержания рабочей позы мышцы <данные изъяты> испытывают значительные статико-динамические нагрузки; статические нагрузки на мышцы, участвующие в поддержании фиксированной рабочей в сочетании с их гипокинезией приводят к напряжению и перенапряжению <данные изъяты>. Дополнительными вредными факторами является общая и локальная вибрация. На всех марках машин, на которых работал истец (ЗИЛ, ГАЗ—53, УРАЛ. УАЗ. БелАЗ-7540. БелАЗ-7548, КрАЗ), в СГХ было отмечено превышение общей вибрацией санитарно-гигиенических нормативов. Именно на данные профессиограммы о перенапряжении верхних <данные изъяты> рабочей позы в условиях воздействия общей <данные изъяты>, превышающей ПДУ, ориентировалось заключение СГХ (пункт 24) о работе ФИО1 во вредных условиях труда, признавая у него 28-летний стаж работы.

Естественно, что такие параметры тяжелого физического труда, постоянно действующие в процессе трудовой смены, как перемещение груза на расстояние 1-5 метров или более 5 метров, выраженное в кг*м; разовые подъемы тяжести более 30 кг; грузооборот в течение каждого часа работы с пола до 40 кг; нахождение на рабочем месте в положении стоя и наклоны корпуса; подъем и перемещение тяжестей; статическая нагрузка при удержании груза не характеризуют тяжесть трудового процесса у водителя, и естественно, по этим показателям тяжести трудового процесса у водителя не относится к вредной.

Профпатологом в ЦПП за показатели тяжести трудового процесса у водителя взяты не свойственные его профессии вредности трудового процесса и по их отсутствию сделан вывод об отсутствии у водителя вредных условий труда вообще, игнорируя информацию СГХ.

Необходимо отметить, что на обследование в Новокузнецком ЦПП от 09 февраля по 19 февраля 2018 года было выдано в разные времена две неоднозначные выписки. В выданной первоначально описываются клинические проявления заболевания <данные изъяты> уровня, проводятся пробы на <данные изъяты> (которые были отрицательными), только констатируется выполнение электромиографии от 2017 года, но не её заключение о наличии <данные изъяты>. В день выписки 19.02.2018 выполняется электромиография с аналогичным практически заключением, которое тоже не вносится в выписку. В выписке констатируется диагностика предварительного диагноза <данные изъяты>, подача извещения о предварительном диагнозе в Роспотребнадзор о постановке такого диагноза для написания СГХ. Но в выписке замалчивается факт диагностики в этом же центре в 2015 году <данные изъяты>, о котором речь будет ниже.

Во второй, позже выданной выписке за те же сроки обследования (09 февраля-19 феврале 2018 года) уже скромнее описаны клинические проявления заболевания <данные изъяты>, акцентируется внимание на диагностике в 2015 году непрофессионального заболевания - <данные изъяты>; вписывается описательная часть ЭМГ от 19.02.2018, но не её заключение о наличии <данные изъяты>. В этой выписке уже нет указаний на постановку самим ЦПП предварительного диагноза <данные изъяты>, но в неё вписано заключение амбулаторно проведенной заочной расширенной ВК № от ДД.ММ.ГГГГ по экспертизе связи заболевания с профессией. В заключении указано, что комиссия пришла к выводу об отсутствии у пациента нагрузок на <данные изъяты> и отсутствие <данные изъяты> по данным СГХ; об отсутствии у пациента <данные изъяты> и о наличии у него <данные изъяты> (как общего заболевания), диагностированного уже в 2015 году.

Диагностика <данные изъяты>, в какой-то степени объясняющая <данные изъяты>, тем не менее, оставляла без объяснения происхождение заболевания <данные изъяты>, диагностированного в первой выписке от февраля 2018г., а также <данные изъяты>, диагностированную в 2017 году и подтверждённую ЭМГ в 2018г., и указывала в целом на пренебрежительное отношение к состоянию здоровья пациента.

Еще в большей степени поверхностное отношение к оценке состояния здоровья проявилось в диагностике в Новокузнецком ЦПП в 2015 год <данные изъяты> уже тогда с нарушением их функции 2-3 степени.

В выписке из отделения профпатологии от 2015 года указано, что <данные изъяты> появились с 2000 года с относительно быстрым появлением нарушения в них функции. Пациент впервые был направлен на консультацию в Новокузнецкий ЦПП в 2014 году, но результаты консультации не известны. В 2015 году вновь направлен в ЦПП ортопедом с диагнозом <данные изъяты>, где находился с 28 августа по 11 сентября. В ЦПП пациент консультирован ортопедом, но его заключение не указано, а приведены только показатели нарушения функции <данные изъяты>, соответствующие 2-3 ст.

Амбулаторное рентгенологическое обследование <данные изъяты> от 2015 года выявило <данные изъяты>. В выписке указано, что это <данные изъяты> является более вероятно <данные изъяты>. Осталось неизвестным, кем было высказано предположение о возможном <данные изъяты>: амбулаторным ли рентгенологом или профпатологами ЦПП. В выписке нет указаний на оценку - рентгенологических данным рентгенологом больницы №1.

Оценка состояния здоровья в рамках консультации, а не экспертизы связи заболевания е профессией (СГХ отсутствовала), общесоматический, а не профессиональный генез <данные изъяты> объясняет отсутствие выполнения ЭМГ, напрашивающийся само собой при такой степени нарушения <данные изъяты>

Тогда осталось необъясненным причина нарушения функции в <данные изъяты>, в котором не было описано рентгенологических изменений и явная диссоциация между скромностью размеров образования <данные изъяты>. В выписке из ЦПП не рекомендовалось динамического рентгенологического обследования <данные изъяты> в связи с предположительной диагностикой <данные изъяты>

Примечательно, что при обследовании пациента в Новокузнецком ЦПП от 19 февраля 2018 года в первой выписке ни слова не говориться о ранее диагностированном <данные изъяты> в 2015 году, указывается только <данные изъяты> без оценки динамики функциональных нарушений за 2015-2018 годы, и преимущественно описывается <данные изъяты> характер поражения <данные изъяты> уровней. Во второй выписки диагноз <данные изъяты> диагностируется как подтвержденный экспертизой связи заболевания с профессией комиссией ВК от ДД.ММ.ГГГГ.

Теперь очевидно, что диагностика <данные изъяты> была ошибочной. Рентгенологическое обследование локтевых суставов от ноября 2017 года выявило лишь признаки банального <данные изъяты>., что не помешало профпатологической ВК от ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> без тени сомнения трактовать как <данные изъяты>. МРТ <данные изъяты> от 03.03.2000, указывающим на наличие <данные изъяты>, а не <данные изъяты>.

За почти 20-летнее течение так называемого «<данные изъяты>» у пациента не было ни одного эпизода острого развития полного нарушения функции <данные изъяты>, обычно возникающего у пациентов с реальным <данные изъяты> в связи с <данные изъяты>, требующего <данные изъяты> оперативного их удаления для восстановления функции.

Последнее утверждение о наличии у пациента <данные изъяты> сделано заведующей ЦПП ФИО2 в июне 2020г. в ответ на постановку предварительного диагноза ВБ одной из врачебных комиссий по проведению периодических медицинских осмотров (ПМО). Экспертами областного ЦПП <данные изъяты> у пациента трактовался как <данные изъяты>, а не как <данные изъяты>

Однако, ошибочная диагностика <данные изъяты>, естественно как общесоматического заболевания, служила основанием к халатному отношению к жалобам пациента, списываемых на указанное заболевание. По данным ПМО диагноз <данные изъяты>, не сообразующего с картиной заболевания, переписывался неврологами по 2021 год.

К настоящему времени (10.01.2024) по консультации невролога (ГрадМедика, ФИО4) у пациента имеется <данные изъяты> Дополнительно имеются <данные изъяты>. Патоморфологическим субстратом неврологической патологии является <данные изъяты> от января 2020 года. Выраженность клинических проявлений требует решение вопроса об инвалидности.

В целом имеются основания к диагностике предварительного диагноза профессионального генеза <данные изъяты> от комбинированного воздействия функционального перенапряжения и общей вибрации на указанные отделы <данные изъяты> и предварительного диагноза профессионального генеза <данные изъяты>

Имеющихся результатов обследований достаточно для постановки предварительных диагнозов без дополнительных исследований.

Таким образом, считает данное медицинское заключение незаконным, необоснованным. Основным критерием отказа в признании профессионального заболевания послужил прерывистый стаж работы в условиях воздействия <данные изъяты>. Данный факт оспаривается копией трудовой книжки и архивной справкой, уточняющей особый характер работы.

Просит суд признать заключение Областного ЦПП профпатологии при областной больнице г. Кемерово от 19.09.2023 за № об отсутствии связи нарушения здоровья с профессией у ФИО1 ошибочным. Обязать ГАУЗ «Новокузнецкая городская клиническая больница №1 им. Г.П. Курбатова» Центр профессиональной патологии признать заболевания: <данные изъяты> профессиональными.

Ответчик ГАУЗ «Кузбасская областная клиническая больница им.С.В.Беляева» судом были извещены надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, представителя в судебное заседание не направили.

В судебном заседании Истец ФИО1, исковые требования поддержал, а также, объяснения, данные ранее в судебных заседаниях.

Представители ответчика ГАУЗ «НГКБ№1» ФИО5 ФИО2, действующие по доверенности, исковые требования не признали, поддержали письменные возражения и данные ранее объяснения.

Допрошенный судом свидетель Р. суду пояснил, что в диагнозе ФИО1 допущена ошибка, неверно установлен диагноз <данные изъяты> без учета болей в <данные изъяты>, о чем он составил заключение. Он консультировал ФИО1 и изучил медицинскую документацию, в связи с чем, впервые им поставлен верный диагноз в 2024 году.

Помощник прокурора Центрального района г. Новокузнецка Епифанцева О.Ю., действующая на основании служебного удостоверения, полагала исковые требования не подлежащими удовлетворению.

Суд, выслушав стороны, допросив свидетеля, исследовав письменные материалы дела, полагает требования истца не подлежащими удовлетворению.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь (часть 1 статьи 41), на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца и в иных случаях, установленных законом (часть 1 статьи 39).

В силу статьи 22 Трудового кодекса РФ работодатель обязан обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом РФ, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Среди основных принципов правового регулирования трудовых отношений, закрепленных статьей 2 Трудового кодекса Российской Федерации, предусмотрены такие, как обязательность возмещения вреда, причиненного работнику в связи с исполнением им трудовых обязанностей, и обеспечение права на обязательное социальное страхование. Кроме того, Трудовой кодекс Российской Федерации особо закрепляет право работника на труд в условиях, отвечающих требованиям охраны труда, гарантируя его обязательным социальным страхованием от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний в соответствии с федеральным законом (статья 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

В случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом (ч. 8 ст. 220 ТК РФ).

В соответствии со ст. 3 Федерального закона от 24.07.1998 N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" профессиональное заболевание - это хроническое или острое заболевание застрахованного лица, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности. Профзаболевания подлежат расследованию и учету.

Постановлением Правительства РФ от 15.12.2000 N 967 утверждено Положение о расследовании и учете профессиональных заболеваний. С 01.03.2023 вместе с другими документами в сфере охраны труда вступили в силу новые Правила расследования и учета случаев профессиональных заболеваний работников, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 05.07.2022 N 1206 (далее - Правила).

Согласно Правилам под острым профессиональным заболеванием (отравлением) понимается профессиональное заболевание (отравление), возникшее у работника в результате однократного (в течение не более одного рабочего дня, одной рабочей смены) воздействия на него вредного производственного фактора (факторов), повлекшего временную или стойкую утрату работником профессиональной трудоспособности и (или) его смерть.

Хроническое профессиональное заболевание - это профессиональное заболевание (отравление), возникшее у работника в результате длительного воздействия на него вредного производственного фактора (факторов), повлекшего временную или стойкую утрату работником профессиональной трудоспособности и (или) его смерть.

Перечень профессиональных заболеваний утвержден Приказом Минздравсоцразвития России от 27.04.2012 N 417н.

Профессиональное заболевание (как острое, так и хроническое) выявляется при обращении работника в медицинскую организацию.

Медицинская организация при установлении работнику предварительного диагноза - острое профессиональное заболевание в течение суток должна направить извещение об установлении предварительного диагноза в органы государственного санитарно-эпидемиологического контроля (надзора) в соответствии с их компетенцией по месту нахождения объекта, где сотрудником выполнялась работа, и работодателю по форме, установленной Приказом Минздрава России от 28.05.2001 N 176 (далее - Приказ N 176).

В судебном заседании установлено и не оспаривается, что в период с 1976 года ФИО6 работал в должности водителя. Решением Центрального районного суда г.Новокузнецка от ДД.ММ.ГГГГ (дело №), вступившим в законную силу, установлено, что из трудовой книжки № заполненной на имя ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ видно, что истец работал:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Согласно архивной справке № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, работал полный рабочий день в <данные изъяты> комбината на работах, предусмотренных списком № 2, утвержденных Постановлением Совета Министров СССР от 22 августа 1956 г. № 1173. С 01 марта 1982 года (приказ № 494 л/с от 01.03.1982 г.) по 08 июля 1990 года (приказ № 171 л/с от 03.07.1990 г.) в качестве <данные изъяты> карьерного автотранспорта «Южный» Рудоуправления, был постоянно занят, полный рабочий день при полной рабочей неделе на работах, согласно Списка 2, Раздела I, Подраздела 1а. За указанные периоды трудовой деятельности ФИО1 совмещение профессий не устанавливалось, на курсы повышения квалификации с отрывом от производства не направлялся, донорские дни не предоставлялись. Ученических и административных отпусков не имел. Производство работало в полном рабочем режиме без простоев.

В соответствии с записями в трудовой книжке ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ он принят на работу в <данные изъяты> предприятие № водителем 1 класса на регулярные городские маршруты, ДД.ММ.ГГГГ уволен по собственному желанию.

Согласно архивной справки выданной МБУ «Архив города Новокузнецка» от ДД.ММ.ГГГГ в документах имеются сведения, о том, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.рождения принят водителем 1 класса на а/м Л-677 в автоколонну № бр.3 на регулярные городские маршруты в <данные изъяты> № с 01.11.1995 (приказ №-к от ДД.ММ.ГГГГ), уволен с ДД.ММ.ГГГГ по собственному желанию, ст. 31 КЗОТ РФ (приказ №-к от ДД.ММ.ГГГГ).

Как видно из указанных документов, в них не содержится данных о том, что истец в оспариваемые периоды работал водителем автобуса в течение полного рабочего дня, т.е. не менее 80% рабочего времени, в связи с чем, в удовлетворении требования о включении в специальный стаж, периода работы с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ отказано.

Указанным решением суд обязал ГУ Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в г. Новокузнецке Кемеровской области (межрайонное) включить ФИО1 период работы с 01.03.1982 по 08.07.1990 в должности водителя автомобиля по перевозке горной массы на горно-подготовительных работ (ГПР) участка <данные изъяты> в специальный стаж в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28.12.2013 г. №400-ФЗ «О страховых пенсиях», а также, назначить ФИО1 досрочную страховую пенсию по старости с 02.08.2018 в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 30 Федерального закона от 28.12.2013 г. №400-ФЗ «О страховых пенсиях».

В соответствии с п.2 ст.61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

Обращаясь в суд с настоящим иском, истец указывает, что имеет профессиональное заболевание, приобретенное в период работы водителем.

Из представленных в материалы дела медицинских документов в отношении ФИО1 усматривается, что в период с 28.08.2015 по 11.09.2015 ФИО1 проходил обследование в дневном стационаре ЦПП, по результатам которого заведующей ЦПП ФИО2 выдан выписной эпикриз с заключением об установлении диагноза: <данные изъяты>, не входящего в перечень профессиональных заболевания, что не позволяет заподозрить профессиональный генез заболевания.

Истец считает, что данное заключение вынесено без учета обследования ЭМГ, которое прямо указывало на наличие профессионального заболевания.

Истец не согласился с данным диагнозом в связи с тем, что не были приняты во внимание все медицинские документы и на протяжении 3 лет с 2015 г. по 2018 г. он проходил обследования с целью получения верного диагноза, о чем представлены копии выписных эпикризов в рамках данного периода.

ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 составлено заключение врачебной комиссии по профпатологии. Согласно выводам комиссии заболевание признано общим. Истец получил выписной эпикриз с указанием заключения:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Считает, что на момент прохождения обследования не были учтены обследования ЭМГ 2017-2018 гг., по результатам которых устанавливается диагноз <данные изъяты>

С выводами врачебной комиссии по экспертизе связи заболевания с профессией № от ДД.ММ.ГГГГ истец не согласен, в связи с чем, 28.06.2020 обратился в «Новокузнецкую городскую клиническую больницу № 1» Поликлиника № 5». По результатам обследования установлен предварительный диагноз профессионального заболевания «<данные изъяты>» (л.д.17). Работодателю ООО «<данные изъяты>» направлено заявление об установлении профессионального заболевания с требованием направить на медико-социальную экспертизу и выдать акт о профессиональном заболевании.

В материалы дела представлена копия санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания (отравления) от ДД.ММ.ГГГГ №, составленная ТО Роспотребнадзора по КО в отношении работника ФИО1 на основании извещения об установлении предварительного диагноза хронического профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ № выданное ГАУЗ КО «Городская клиническая больница № 1» Центр профпатологии. <адрес>. Предварительный диагноз: <данные изъяты>

Из указанного документа следует, что согласно предварительному диагнозу ведущим вредным производственным фактором в развитии данного заболевания является <данные изъяты>.

Воздействию данного фактора подвергался в течение 28 лет, работая в профессии водителя автомобиля. В профессиях слесаря, слесаря по ремонту, сварщика, горнорабочего подземного, стропальщика воздействию производственной вибрации не подвергался.

Слесарь по ремонту автомобилей (стаж 9 месяцев) выполнял работы по ремонту автомобилей.

На протяжении трудовой деятельности работал на автомобилях марки ЗИЛ-130, ГАЗ 53, Урал, КрАЗ, БелАЗ, Икарус, КАМАЗ 4310.

Работая водителем (стаж 28 лет), осуществлял перевозку различных грузов (сельскохозяйственной продукции, горной Массы на руднике, угля и породы на угольных^ предприятиях, осуществлял городские перевозки пассажиров, перевозку рабочих к месту работы). На управление автомобилем затрачивал 70-80% времени смены при 8-часовой рабочей смене. При загородных поездках время управления автомобилем до 8 часов. 20- 30% времени смены - техническое обслуживание автомобиля, технологические простои при погрузке, разгрузке грузов.

Во время управления автомобилем находится в фиксированной рабочей позе сидя (в скоординированном положении частей тела водителя относительно элементов рабочего места и органов управления).

Кисти рук расположены на рулевом колесе в постоянном напряжении, обусловленном необходимостью удержания рулевого колеса, приложением усилий для совершения поворотов руля различных амплитуд в зависимости от маршрута движения.

При поддержании рабочей позы большая группа мышц спины, поясницы, верхнего плечевого пояса, верхних и нижних конечностей испытывают значительные статикодинамические нагрузки. Статическая нагрузка на мышцы, участвующие в поддержании фиксированной рабочей позы, а также длительное нахождение в условиях гипокинезии приводит к <данные изъяты>

Водитель самостоятельно выполняет текущий ремонт автомобиля - замена масла, замена колес, тормозных колодок, различных деталей и узлов. Из средств малой механизации применяет компрессор, гидравлический ручной домкрат.

Неблагоприятные производственные факторы у водителя: воздействие общей и локальной вибрации, шума, тяжести труда, вредных химических веществ (продукты сгорания топлива).

С марта 2013 года работает в ООО «АТП ЮКУ», водителем автомобиля. Условия труда аналогичные описанным выше.

Характеристика режимов труда и отдыха: режим труда сменный, продолжительность смены 8 часов, регламентированные перерывы разработаны. Ислользование средств индивидуальной защиты (СИЗ): спецодеждой обеспечен согласно отраслевым нормам.

Состояние производственной среды в зависимости от вредных производственных факторов на рабочих местах: карта аттестации рабочего места № по ООО «АТП «ЮКУ» за 2005, 2014г., экспертные заключения по условиям труда ФИО7, ФИО8, данные Кемеровского областного Центра ГСЭН от ДД.ММ.ГГГГ №- гт; протокол от ДД.ММ.ГГГГ № ООО «Кузбасская энергосетевая компания»; протокол от ДД.ММ.ГГГГ № ООО «Вахрушевец» по аналогичным условиям.

Ээквивалентные уровни шума у водителя составляют 80 дБ А, ПДУ 80 дБ А, превышения нет (АТП «ЮКУ»).

Эквивалентные корректированные уровни вибрации у водителя составляют:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Уровень общей вибрации составляет по оси Z - 116 дБ, ПДУ 115 дБ, превышает на 1дБ; по осям X, Y - 113 дБ, ПДУ 112 дБ, превышает на 1дБ.

3аключсние о состоянии условий труда: таким образом. ФИО1 работая в профессии водителя автомобиля, подвергался воздействию производственного фактора - <данные изъяты>, являющегося ведущим фактором в развитии профессионального заболевания «<данные изъяты>».

Условия труда ФИО1 по воздействию производственной <данные изъяты> не соответствуют гигиеническим нормативам и руководству Р 2.2.2006-05 «Руководство по гигиенической оценке факторов рабочей среды и трудового процесса. Критерии и классификация условий труда». Усугубляющее действие оказывает тяжесть трудового процесса (<данные изъяты>).

03.04.2024 истец обратился за консультацией к профессору Р. (профпатолог), которым по результатам проведенной консультации и изучения вышеназванных медицинских документов составлено заключение:

В 3-кратных экспертизах связи заболеваний ФИО1 с его профессией, проводимых Новокузнецким центром профпатологии (ЦПП) при городской больнице №1, и однократной такой же экспертизе Областного ЦПП при Кемеровской областной больнице, имеются обстоятельства, вызывающие сомнение в обоснованности выводов каждой их них об отсутствии связи заболевания пациента с профессией.

Упоминающаяся в этих экспертизах прерывистость профессионального стажа как одна их причин отказа в диагностике профессионального заболевания не соответствует действительности, поскольку с началом работы в 1979 году и по 1996 год, с которого начались почти ежегодные обращения пациента с заболеванием <данные изъяты>, был только единственный перерыв в работе водителем с февраля 1991 года по ноябрь 1993. Работа шофером, начавшаяся в октябре 1979 года перед службой в армии, продолжалась весь период прохождения службы по октябрь 1981 года, о чём в военном билете имеются записи с указанием марок машин, на которых он работал. Перерыв в профессии шофера с февраля 1982 по март 1988, указанный в СГХ от 23.03.2018 за №, также не достоверен, поскольку в архивной справке (ДД.ММ.ГГГГ за №, Казахстан), уточняющий особый характер работы или условий труда, необходимых для назначения льготной пенсии, указана работа водителя автомобиля по перевозке горной массы с 01 марта 1982 года по 08 июля 1990 года. Исходя их этих данных решением суда от 08 августа 2019 года (дело №) пропущенный в СГХ от 2018 года стаж работы за 1982-1990 годы был включен в пенсионный стаж для назначения льготной пении. В указанном 2,5-годичном перерыве работы водителем пациент работал в профессиях, предполагающих воздействие тяжелого физического труда на <данные изъяты> - слесарь по обслуживанию буровых, стропальщик, горнорабочий подземный.

Поэтому, даже если принимать за начало заболевания <данные изъяты> однократную запись о <данные изъяты> в 1992 году, то непрерывный трудовой стаж преимущественно водителем составлял уже 13 лет, что не противоречит возможно профессиональной природе начавшегося заболевание <данные изъяты>. Если же приять во внимание начало ежегодных обострений заболевания <данные изъяты> с 1996 года, то стаж работ до начала заболевания составит 15 лет. Поэтому перерыв в стаже работы водителем с 2002 годы, то есть после ещё 6 лет работы в этой профессии, никак не могут исключить подозрения на профессиональную природу заболевания <данные изъяты>, начавшегося во время работы водителем и принявшего у пациента <данные изъяты>) течение.

Областной же ЦДЛ при Кемеровской областной больнице в своём заключении (№ от ДД.ММ.ГГГГ) по экспертизе связи заболевания ФИО1 с профессией проигнорировал трудовой стаж с 1979 по 2002 годы преимущественно в профессии водителя большегрузных машин, ссылаясь на его прерывистость, и оценивал клинические признаки заболевания относительно непрерывного стажа, отсчитываемого с 2011 года, не принимая во внимание начало заболевания <данные изъяты> с 1996 года, принявшего хроническое рецидивирующее прогредиентное течение, как это видно из всей истории заболевания в целом.

Второй аргументацией непрофессионального генеза заболевания <данные изъяты> у пациента является, по мнению Новокузнецкого ЦПП и Областного ЦПП, отсутствие, якобы, в СГХ от 2018 года указаний на функциональное <данные изъяты>, что не соответствует действительности.

В описании профессиограммы профессии водителем (пункт 4.1 СГХ) отмечается, что при управлении автомобилем водитель находится в фиксированной рабочей позе сидя (необходимой для скоординированного положения частей тела относительно элементов рабочего места и органов управления машиной), причем в этой позе водитель пребывает 70-80% времени управления транспортом; кисти рук на рулевом колесе постоянно находятся в напряжении из-за необходимости удерживать рулевое колесо или прилагать к нему усилия для совершения поворота различной амплитуды; для поддержания рабочей позы мышцы <данные изъяты>. Дополнительными вредными факторами является <данные изъяты>. На всех марках машин, на которых работал пациент (ЗИЛ, ГАЗ-53, УРАЛ, УАЗ, БелАЗ-7540, БелАЗ-7548, КрАЗ), в СГХ было отмечено превышение общей <данные изъяты> санитарно-гигиенических нормативов. Именно на данные профессиограммы о функциональном <данные изъяты> из-за вынужденной рабочей позы в условиях воздействия общей <данные изъяты> превышающей ПДУ, ориентировалось заключение СГХ (пункт 24) о работе ФИО1 во вредных условиях труда, признавая у него 28 летний стаж работы водителем.

Естественно, что такие параметры тяжелого физического труда, постоянно действующие в процессе трудовой смены, как перемещение груза на расстояние 1-5 метров или более 5 метров, выраженное в кг*м; разовые подъемы тяжести более 30 кг; грузооборот в течение каждого часа работы с пола до 40 кг; нахождение на рабочем месте в положении стоя и наклоны корпуса; подъем и перемещение тяжестей; статическая нагрузка при удержании груза не характеризуют тяжесть трудового процесса у водителя, и естественно, по этим показателям тяжести трудового процесса у водителя не относится к вредной.

Надо быть действительно незаурядным профпатологом в ЦПП, чтобы за показатели тяжести трудового процесса у водителя взять не свойственные его профессии вредности трудового процесса и по их отсутствию говорить об отсутствии у водителя вредных условий труда вообще, игнорируя информацию СГХ.

Необходимо отметить, что на обследование пациента в Новокузнецком ЦПП от 09 февраля по 19 февраля 2018 года было выдано в разные времена две неоднозначные выписки. В выданной первоначально описываются клинические проявления заболевания <данные изъяты> уровня, проводится пробы на <данные изъяты> (которые были отрицательными), только констатируется выполнение электромиографии от 2017 года, но не её заключение о наличие <данные изъяты> с грубым нарушением проводимости по <данные изъяты> слева (<данные изъяты>) и <данные изъяты> с <данные изъяты><данные изъяты>. В день выписки 19.02.2018 пациенту выполняется электромиография с аналогичным практически заключение, которое тоже не вносится в выписку. В выписке констатируется диагностика предварительного диагноза <данные изъяты>, подача извещения о предварительном диагнозе в Роспотребнадзор о постановке такого диагноза для написания СГХ. Но в выписке замалчивается факт диагностики в этом же центре в 2015 году <данные изъяты>, о котором речь будет ниже.

Во второй, позже выданной выписке за те же сроками обследования (09 февраля - 19 февраля 2018 года) уже скромнее описаны клинические-проявления заболевания <данные изъяты>, акцентируется внимание на диагностике в 2015 году непрофессионального заболевания - <данные изъяты>; вписывается описательная часть ЭМГ от 19.02.2018, но не её заключение о наличии <данные изъяты>; признаки <данные изъяты> и признаки <данные изъяты>. В этой выписке уже нет указаний на постановку самим ЦПП предварительного диагноза <данные изъяты>, но в неё вписано заключение амбулаторно проведенной заочной расширенной ВК № от 16 мая 2018 года по экспертизе связи заболевания с профессией. В заключении указано, что комиссия пришла к выводу об отсутствие у пациента нагрузок на <данные изъяты> и отсутствие <данные изъяты> по данным СГХ; об отсутствии у пациента <данные изъяты> и о наличии у него <данные изъяты> суставов (как общего заболевания), диагностированного уже в 2015 году.

Диагностика хондроматоза локтевых суставов в какай-то степени объясняющая <данные изъяты>, тем не менее оставляла без объяснения происхождение заболевания <данные изъяты>, диагностированную в первой выписке от февраля 2018, а также <данные изъяты>, диагностированную в 2017 году и подтверждённую ЭМГ в 2018, и указывала в целом на пренебрежительное отношение к состоянию здоровья пациента.

Еще в большей степени поверхностное отношение к оценке состояния здоровья проявилось в диагностике в Новокузнецком ЦПП в 2015 год <данные изъяты> уже тогда с нарушением <данные изъяты>.

В выписке из отделения профпатологии от 2015 года указано, что <данные изъяты> появились с 2000 года с относительно быстрым появления нарушения в них функции. Пациент впервые был направлен на консультацию в Новокузнецкий ЦПП в 2014 году, но результаты консультации не известны. В 2015 году вновь направлен в ЦПП ортопедом с диагнозом <данные изъяты>, где находился с 28 августа по 11 сентября. В ЦПП пациент консультирован ортопедом, но его заключение не указано, а приведены только показатели нарушения функции <данные изъяты>, соответствующие <данные изъяты> ст.

Амбулаторное рентгенологическое обследование <данные изъяты> 2015 года выявило внутрисуставное <данные изъяты>. В выписке указано, что это образование является более вероятно <данные изъяты>. Осталось неизвестным, кем было высказано предположение о возможном <данные изъяты>: амбулаторным ли рентгенологом или профпатологами ЦПП. В выписке нет указаний на оценку-рентгенологических данным рентгенологом больницы №1.

Оценка состояния здоровья в рамках консультации, а не экспертизы связи заболевания с профессией (СГХ отсутствовала), общесоматический, а не профессиональный генез <данные изъяты> объясняет отсутствие выполнения ЭМГ, напрашивающийся само собой при такой степени нарушения <данные изъяты>

Тогда осталось необъясненным причина нарушения функции в <данные изъяты>, в котором не было описано рентгенологических изменений и явная диссоциация между скромностью размеров образования <данные изъяты> степенью НФС. В выписке из ЦПП не рекомендовалось динамического рентген логического обследования <данные изъяты> в связи с предположительной диагностикой <данные изъяты>

Примечательно, что при обследовании пациента в Новокузнецком ЦПП от февраля 2018 года в первой выписке ни слова не говориться о ранее диагностированном <данные изъяты> 2015 году, указывается только <данные изъяты> без оценки динамики функциональных нарушений за 2015-2018 годы, и преимущественно описывается <данные изъяты> характер поражения <данные изъяты> Во второй выписки диагноз <данные изъяты> диагностируется как подтвержденный экспертизой связи заболевания с профессией комиссией ВК от 16 мая 2018 года.

Теперь очевидно, что диагностика <данные изъяты> была ошибочной. Рентгенологическое обследование <данные изъяты> от ноября 2017 года выявило лишь признаки банального <данные изъяты> ст., что не помешало профпатологической ВК от 16 мая 2018 патологию <данные изъяты> без тени сомнения трактовать как <данные изъяты>. МРТ локтевых суставов от 03.03.2000, указывающим на наличие <данные изъяты>, а не <данные изъяты>.

За почти 20-летнее течение так называемого «<данные изъяты>» у пациента не было ни одного эпизода острого развитиям полного нарушения функции <данные изъяты>, обычно возникающего у пациентом с реальным <данные изъяты> в связи с <данные изъяты>, требующего <данные изъяты>) оперативного их удаления для восстановления функции.

Последнее утверждение о наличие в пациента <данные изъяты> у пациента сделано заведующей ЦПП ФИО2 в июне 2020 в ответ на постановку предварительного диагноза ВБ одной из врачебных комиссий по проведению периодических медицинских осмотров (ПМО). Экспертами областного ЦПП <данные изъяты> у пациента трактовался как деформирующий <данные изъяты>, а не как <данные изъяты>

Однако, ошибочная диагностика <данные изъяты>, естественно как общесоматического заболевания, служила основанием к халатному отношению к жалобам пациента, списываемых на указанное заболевание. По данным ПМО диагноз <данные изъяты>, не сообразующего с картиной заболевания, тупо переписывался неврологами по 2021 год.

К настоящему времени (ДД.ММ.ГГГГ) по консультации невролога (ГрандМеди- ка, ФИО4) у пациента имеется <данные изъяты> Дополнительно имеется <данные изъяты> от января 2020 года. Выраженность клинических проявлений требует решение вопроса об <данные изъяты>

В целом имеются основания к диагностике предварительного диагноза профессионального генеза <данные изъяты> от комбинированного воздействия функционального перенапряжения и общей <данные изъяты> на указанные отделы <данные изъяты> и предварительного диагноза профессионального генеза деформирующих <данные изъяты>

Исходя из вышеизложенного анализа, изложенного в консультации профессора ФИО3 и имеющихся результатов обследований,по мнению профпатолога ФИО3 достаточно для постановки предварительных диагнозов без дополнительных исследований.

В письменной консультации от 04.03.2024 года также указано, что представляется целесообразным:

1. Признать заключение Областного Цпп профпатологии при областной больнице г.Кемерово от 19.09.2023 за № об отсутствии связи нарушения здоровья с профессией у ФИО1 ошибочным.

2. Провести повторную экспертизу, желательно очную, на связь <данные изъяты> с профессией и экспертизу на связь деформирующих <данные изъяты> с <данные изъяты> с профессией в Новосибирском научно- исследовательском институте гигиены Росспотребнадзора (Директор - ФИО9).

Перед экспертами поставить вопросы:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Кроме того, истец ранее обращался в суд с иском к ГАУЗ «Новокузнецкая городская клиническая больница № 1 им. Г.П. Курбатова» Центр профессиональной патологии о признании медицинского заключения незаконным (дело №), просил признать медицинское заключение ДД.ММ.ГГГГ незаконным, признать выводы экспертизы заболевания с профессией от 16.05.2018, произведенной в отношении ФИО1 незаконными; обязать ответчика признать заболевания, указанные в акте об установлении предварительного диагноза <данные изъяты> профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ профессиональными, обязать ответчика признать заболевания: <данные изъяты> профессиональными.

В рамках гражданского дела экспертами ГАУЗ КО «Кузбасская областная клиническая больница имени С.В.Беляева» на основании определения суда от 07.07.2023 проведена судебная экспертиза по вопросу - имеется ли связь между заболеванием у ФИО1 - ФИО10 <данные изъяты> и его профессией (водитель автомобиля)?

Согласно медицинскому заключению № от 19.09.2023 эксперты проанализировали представленные медицинские документы. Медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях №. Амбулаторная карта ведется с 2015 г.

Согласно выводу экспертов связи между заболеванием у ФИО1 - ФИО10 <данные изъяты> и его профессией (водитель автомобиля) не имеется, указав в мотивировочной части заключения, что стаж работы в профессии водителя прерывистый, перерывы с 1997 по 2000 г., с 2003 по 2011 г., без перерыва с 2011 по 04.2021 г. - 10 лет. Таким образом, непрерывный стаж работы водителем составляет 10 лет, что не может привести к возникновению профессионального заболевания <данные изъяты>.

Согласно копии санитарно-гигиенической характеристики условий труда по <данные изъяты> имеется следующее: превышение ПДУ <данные изъяты>

По представленной копии санитарно-гигиенической характеристике за весь период работы водителем отсутствовали нагрузки на <данные изъяты>

Начало заболевания в период 1992-2018 г., по данным периодического медицинского осмотра в 2013 г. - <данные изъяты> на 2 год работы водителем после длительного (8 лет) перерыва в работе, в профессии водитель отсутствовали нагрузки на <данные изъяты> согласно санитарно-гигиенической характеристики.

Истец с данным заключением судебной экспертизы также не согласен, что послужило основанием для подачи настоящего иска.

Суд, исходя из заявленных исковых требований, принимает во внимание, что оспариваемое медицинское заключение составлено в рамках проведения судебной экспертизы по гражданскому делу, по которому оно является одним из доказательств по делу в силу ст.55 ГПК РФ, которому судом дается оценка в совокупности с иными доказательствами. Стороны вправе оспаривать представленные по делу доказательства в рамках рассмотрения гражданского дела и предоставлять доказательства, опровергающие выводы судебной экспертизы в ходе судебного разбирательства. Соответственно, в исковом порядке заключение судебной экспертизы по гражданскому делу оспариванию в исковом порядке не подлежит, т.к. в силу ст.56 ГПК РФ оценка судебной экспертизы дается судом при рассмотрении гражданского дела, по которому данная экспертиза проведена как одному из доказательств по делу.

Кроме того, оценивая доказательства в их совокупности, в том числе заключения профессора ФИО3 и его показания в судебном заседании, суд установил, что до 2024 года заболевание «<данные изъяты> не устанавливалось, поскольку установлено им впервые только по результатам проведения консультаций 04.03.2024 года. Все представленные медицинские документы, подтверждающие, что ФИО1 с 2000 года проходит медицинские обследования в связи с условиями труда, ввиду наличия «<данные изъяты>», диагноз «<данные изъяты>». Истец, получив результаты по проведенной консультации, считает, что поскольку ранее ему поставлен ошибочный диагноз, относящийся к общему заболеванию, в связи с чем, просит установить заболевание «<данные изъяты>) профессиональным.

Между тем, как указано выше медицинская организация при установлении работнику предварительного диагноза - острое профессиональное заболевание в течение суток должна направить извещение об установлении предварительного диагноза в органы государственного санитарно-эпидемиологического контроля (надзора) в соответствии с их компетенцией по месту нахождения объекта, где сотрудником выполнялась работа, и работодателю по форме, установленной Приказом Минздрава России от 28.05.2001 N 176 (утверждены Постановлением Правительства РФ от 05.07.2022 N 1206 "О порядке расследования и учета случаев профессиональных заболеваний работников".

Пунктом 4 Правил установлено, что под медицинской организацией в настоящих Правилах понимается медицинская организация в соответствии с пунктом 11 части 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".

Под органом государственного санитарно-эпидемиологического контроля (надзора) в настоящих Правилах понимаются органы и учреждения федерального государственного санитарно-эпидемиологического надзора, предусмотренные пунктом 2 статьи 46 Федерального закона "О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения".

Работодатель направляет сведения, необходимые для составления санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника, в орган государственного санитарно-эпидемиологического контроля (надзора) в течение суток со дня, следующего за днем получения извещения об установлении работнику предварительного диагноза - острое профессиональное заболевание.

Согласно п.5 Правил Орган государственного санитарно-эпидемиологического контроля (надзора) в течение суток со дня получения извещения об установлении работнику предварительного диагноза - острое профессиональное заболевание приступает к выяснению обстоятельств и причин возникновения заболевания путем проведения на рабочем месте необходимых экспертиз, лабораторно-инструментальных и других гигиенических исследований, опроса пострадавшего, свидетелей и направления запросов для получения необходимой информации от работодателя.

Орган государственного санитарно-эпидемиологического контроля (надзора) на основании полученных данных в 2-недельный срок со дня получения извещения об установлении работнику предварительного диагноза - острое профессиональное заболевание в целях расследования профессионального заболевания работника составляет санитарно-гигиеническую характеристику условий труда работника и направляет ее в медицинскую организацию, направившую извещение об установлении работнику этого предварительного диагноза, которая в течение недели со дня получения санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника направляет документы, указанные в подпунктах "а" и "в - д" пункта 10 настоящих Правил, в специализированную медицинскую организацию или специализированное структурное подразделение медицинской организации в области профессиональной патологии при выявлении профессионального заболевания (далее - центр профессиональной патологии), для проведения экспертизы связи заболевания с профессией.

Для экспертизы связи острого профессионального заболевания с профессией работник направляется в центр профессиональной патологии медицинской организацией, установившей предварительный диагноз - острое профессиональное заболевание, непосредственно после оказания работнику специализированной медицинской помощи с выдачей ему направления.

В соответствии с п.11 Правил Центр профессиональной патологии на основании клинических данных состояния здоровья работника и документов, указанных в пунктах 5 и 10 настоящих Правил, проводит экспертизу связи заболевания с профессией в соответствии с частью 6 статьи 63 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".

На основании результатов экспертизы центр профессиональной патологии устанавливает заключительный диагноз - острое профессиональное заболевание или хроническое профессиональное заболевание (возникшее в том числе спустя длительный срок после прекращения работы в контакте с вредными веществами или производственными факторами), составляет медицинское заключение о наличии или об отсутствии профессионального заболевания (далее - медицинское заключение) в 4 экземплярах и в течение 3 рабочих дней со дня составления медицинского заключения направляет извещение об установлении заключительного диагноза - острое профессиональное заболевание или хроническое профессиональное заболевание, его уточнении или отмене (далее - извещение о заключительном диагнозе) в орган государственного санитарно-эпидемиологического контроля (надзора), работодателю, в медицинскую организацию, направившую работника, и в Фонд социального страхования Российской Федерации (далее - страховщик).

В соответствии с п.13 Правил Установленный заключительный диагноз - острое профессиональное заболевание или хроническое профессиональное заболевание может быть изменен или отменен центром профессиональной патологии на основании результатов дополнительно проведенных исследований и повторной экспертизы по инициативе работника, работодателя (их представителей), а также медицинских организаций.

В целях изменения или отмены установленного диагноза - острое профессиональное заболевание или хроническое профессиональное заболевание работник, работодатель, медицинская организация (их законные представители) могут обратиться в центр профессиональной патологии с заявлением о проведении экспертизы связи заболевания с профессией (далее - заявление) в свободной форме с приложением документов, указанных в пунктах 5 и 10 настоящих Правил. Заявление работника также должно содержать его согласие на запрос документации, необходимой для проведения экспертизы связи заболевания с профессией.

На основании заявления (если заявление подано в центр профессиональной патологии, ранее не проводивший экспертизу связи заболевания с профессией конкретного работника) центр профессиональной патологии при необходимости запрашивает у центра профессиональной патологии, выдавшего медицинское заключение, копии документов, указанных в пунктах 5, 10 и 11 настоящих Правил.

Рассмотрение особо сложных случаев профессиональных заболеваний возлагается на центр профессиональной патологии, определяемый Министерством здравоохранения Российской Федерации.

Порядок проведения экспертизы связи заболевания с профессией утвержден Приказом Минздрава России от 31.01.2019г. № 36н «Об утверждении Порядка проведения экспертизы связи заболевания с профессией и формы медицинского заключения о наличии или об отсутствии профессионального заболевания».

Согласно п. 6-8 Приказа Минздрава России от 31.01.2019г. № 36н:

- Для экспертизы связи хронического профессионального заболевания (отравления) с профессией гражданин направляется в центр профессиональной патологии врачом-профпатологом медицинской организации по месту жительства или пребывания (с учетом права на выбор медицинской организации), установившим предварительный диагноз - хроническое профессиональное заболевание (отравление), в тридцатидневный срок после установления предварительного диагноза хронического профессионального заболевания (отравления) с выдачей ему направления.

- Медицинская организация, установившая предварительный диагноз «хроническое профессиональное заболевание (отравление)», в день выдачи гражданину направления, указанного в пункте 6 настоящего Порядка, представляет в центр профессиональной патологии следующие документы: а) выписку из медицинской документации гражданина, содержащую клинические данные состояния здоровья гражданина; б) сведения о результатах обязательных предварительных (при поступлении на работу) и периодических (в течение трудовой деятельности) медицинских осмотров; в) санитарно-гигиеническую характеристику условий труда работника; г) копии трудовой книжки и (или) сведения о трудовой деятельности или иных документов, подтверждающих трудовые отношения между работником и работодателем.

Таким образом, исходя из Правил, регламентирующих порядок проведения расследования профессионального заболевания и установления связи условий труда с заболеванием, закрепленных законодательно, из представленных истцом медицинских документов, суд установил, что истец не получал направление в ЦПП для проведения экспертизы связи заболевания «<данные изъяты>» с профессией. Соответствующая экспертиза не проводилась, заключение врачебной комиссии не принималось.

В судебном порядке без соблюдения вышеназванных условий установления связи заболевания с профессией, что фактически предполагает внесение изменений в медицинское заключение экспертной врачебной комиссии, невозможно, т.к. установление профзаболевания относится исключительно к компетенции врачебной комиссии профпатологии, суд лишь устанавливает законность и обоснованность уже полученного заключения.

На основании изложенного, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Отказать ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ г.р. (паспорт <данные изъяты>) в удовлетворении исковых требований к ГАУЗ "Новокузнецкая городская клиническая больница №1 им. Г.П. Курбатова", ГАУЗ «Кузбасская областная клиническая больница имени С.В.Беляева» о признании медицинского заключения незаконным в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Кемеровский областной суд в течение месяца со дня составления мотивированного решения.

Мотивированное решение судом составлено 17.06.2025.

Председательствующий: (подпись) И.Г. Мухина