Апелляционное определение № 33-18554/2025 33-494/2026 от 12 января 2026 г.

УИД 61RS0019-01-2025-001697-89

Судья Власова О.А. дело № 33-494/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

13 января 2026 года г. Ростов-на-Дону

Судебная коллегия по гражданским делам Ростовского областного суда

в составе председательствующего Мосинцевой О.В.,

судей Голованя Р.М., Семеновой О.В.,

при секретаре Халиловой А.К.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1753/2025 по иску прокурора Ленинского района г. Ростова-на-Дону, действующего в интересах Министерства финансов Российской Федерации, к ФИО1 о признании сделки недействительной, по апелляционному представлению и.о. прокурора Ленинского района г. Ростова-на-Дону Балюченко А.А. на решение Новочеркасского городского суда Ростовской области от 8 июля 2025 года.

Заслушав доклад судьи Голованя Р.М., судебная коллегия

установила:

и.о. прокурора Ленинского района г. Ростова-на-Дону, действующий в интересах Министерства финансов Российской Федерации, обратился в суд с иском к ФИО1 о признании сделки недействительной, указав, что прокуратурой Ленинского района г.Ростова-на-Дону была проведена проверка в сфере законодательства о противодействии коррупции. В ходе проверки установлено, что приговором Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 18.04.2023 ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 290 УК Российской Федерации, и ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года со штрафом в доход государства в размере пятикратной суммы взятки, то есть в размере 100 000 руб., с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти и выполнением организационно-распорядительных полномочий сроком на 1 год 6 месяцев.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда от 19.06.2023 приговор Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 18.04.2023 в отношении ФИО1 изменен: исключено из приговора указание на лишение права занимать должности в органах местного самоуправления. В остальной части приговор оставлен без изменения.

При рассмотрении уголовного дела в отношении ответчика судом установлено, что ФИО1, назначенный приказом начальника Южного Межрегионального Управления Государственного Автодорожного Надзора главного государственного инспектора госавтонадзора НОМЕР ОБЕЗЛИЧЕН от 18.10.2019 на государственную должность федеральной государственной гражданской службы главного государственного инспектора отдела автотранспортного надзора, действуя из корыстных побуждений с целью назаконного личного обогащения, согласно достигнутой договоренности с ЛАС реализуя свой преступный умысел на получение должностным лицом взятки лично в виде денег за совершение действий и бездействия в пользу взяткодателя, получил в качестве взятки от ЛАС денежные средства в размере 20 000 руб.

Со ссылкой на ст. ст. 153, 169 ГК Российской Федерации прокурор полагал, что, если сделка не просто незаконна, а совершена с целью противной основам правопорядка и нравственности, что очевидно в случае ее общественной опасности и уголовно-правового запрета, то такая сделка является ничтожной.

Обращает внимание суда на то, что приговором суда вопрос о конфискации денежных средств, полученных в качестве взятки не решен, положения ст. 104.1 УК Российской Федерации не применялись.

С учетом уточненных исковых требований прокурор Ленинского района г.Ростова-на-Дону просил суд признать сделку, совершенную в период с 08.08.2022 по 09.08.2022 между ФИО1 и ЛАС по получению дохода преступным путем в результате взятки в размере 20 000 руб. недействительной и применить последствия недействительности ничтожной сделки путем взыскания с ФИО1 в пользу Российской Федерации в лице Министерства финансов денежных средств в размере 20 000 руб.

Решением Новочеркасского городского суда Ростовской области от 08.07.2025 исковые требования прокурора оставлены без удовлетворения.

В апелляционном представлении и.о. прокурора района Ленинского района г. Ростова-на-Дону Балюченко А.А. просит решение отменить, вынести новое решение, которым направить дело на новое рассмотрение. Считая решение суда незаконным, прокурор полагал, что суд необоснованно отклонил те доводы, которые были указаны в основаниях иска.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции явился представитель отдела прокуратуры Ростовской области Беллуян Г.А., просивший обжалуемое решение отменить, апелляционное представление – удовлетворить. Дело рассмотрено в порядке ст.ст. 167, 327 ГПК Российской Федерации в отсутствие других не явившихся лиц, извещенных надлежащим образом о дате, времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы.

Судебная коллегия, изучив материалы дела, доводы апелляционного представления, заслушав Беллуяна Г.А., пришла к следующему.

Как установлено судом и усматривается из материалов дела, приговором Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 18.04.2023 ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 290 УК Российской Федерации, и ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года со штрафом в доход государства в размере пятикратной суммы взятки, то есть в размере 100 000 руб., с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти и выполнением организационно-распорядительных полномочий сроком на 1 год 6 месяцев.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ростовского областного суда от 19.06.2023 приговор Ленинского районного суда г. Ростова-на-Дону от 18.04.2023 в отношении ФИО1 изменен: исключено из приговора указание на лишение права занимать должности в органах местного самоуправления. В остальной части приговор оставлен без изменения, а апелляционное представление государственного обвинителя Абрамова К.С. - без удовлетворения.

Обстоятельства совершения ФИО1 преступления подробно изложены в приговоре суда.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст.153,167,168,169 Гражданского кодекса Российской Федерации, п. 85 постановления Пленума ВС Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и исходил из того, что изъятие в доход государства денежных средств возможно только в случаях, специально предусмотренных законом, тогда как в иске не приведен закон, позволяющий суду, в случае установления ничтожности сделки, взыскивать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке, пришел к выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции исходит из того, что согласно п. 1 ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 1 названной статьи одним из оснований возникновения гражданских прав и обязанностей являются договоры и иные сделки, предусмотренные законом, а также договоры и иные сделки, хотя и не предусмотренные законом, но не противоречащие ему.

В силу статьи 153 ГК Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с частью 1 статьи 14 Уголовного кодекса Российской Федерации преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное данным кодексом под угрозой наказания.

Таким образом, действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, в частности, по передаче денежных средств и иного имущества (сделки), в случае их общественной опасности и обусловленного этим уголовно-правового запрета могут образовывать состав преступления, например, сделки с объектами гражданских прав, оборотоспособность которых ограничена законом, передача денежных средств и имущества в противоправных целях и т.п.

Вместе с тем квалификация одних и тех же действий как сделки по нормам Гражданского кодекса Российской Федерации и как преступления по нормам Уголовного кодекса Российской Федерации влечет разные правовые последствия: в первом случае - признание сделки недействительной (ничтожной) и применение последствий недействительности сделки судом в порядке гражданского судопроизводства либо посредством рассмотрения гражданского иска в уголовном деле, во втором случае - осуждение виновного и назначение ему судом наказания и иных мер уголовно-правового характера, предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации, либо освобождение от уголовной ответственности и наказания или прекращение дела по нереабилитирующим основаниям в порядке, предусмотренном УПК Российской Федерации.

При этом признание лица виновным в совершении преступления и назначение ему наказания по нормам Уголовного кодекса Российской Федерации сами по себе не означают, что действиями осужденного не были созданы изменения в гражданских правах и обязанностях участников гражданских правоотношений, а также не означают отсутствия необходимости в исправлении таких последствий.

Гражданским кодексом Российской Федерации недействительность сделок, нарушающих требования закона или иного правового акта, в отсутствие иных, специальных оснований недействительности сделки предусмотрена статьей 168 данного кодекса.

Однако если сделка не просто незаконна, а совершена с целью, противной основам правопорядка и нравственности, что очевидно в случае ее общественной опасности и уголовно-правового запрета, такая сделка является ничтожной в силу статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна.

Как разъяснено в пункте 85 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25, в качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

Нарушение стороной сделки закона или иного правового акта, само по себе не означает, что сделка совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности.

Для применения статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 8 июня 2004 г. N 226-О, статья 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, признаком антисоциальной сделки является ее цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Вместе с тем, статьей 169 ГК Российской Федерации предусмотрено, что такая сделка влечет последствия, установленные статьей 167 данного кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход государства все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Согласно статье 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1).

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2).

В абзаце пятом пункта 85 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 25 также разъяснено, что сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, влечет общие последствия, установленные статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (двусторонняя реституция). В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Таким образом, признание сделки ничтожной на основании статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации влечет общие последствия, предусмотренные статьей 167 этого кодекса, в виде двусторонней реституции, а взыскание в доход Российской Федерации всего полученного по такой сделке возможно в случаях, предусмотренных законом.

Однако в качестве такого закона, устанавливающего гражданско-правовые последствия недействительности сделок, не могут рассматриваться нормы Уголовного кодекса Российской Федерации о конфискации имущества.

Так, в силу статьи 2 Уголовного кодекса Российской Федерации задачами данного кодекса являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений (часть 1).

Для осуществления этих задач данный кодекс устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений (часть 2).

Согласно части 1 статьи 3 этого же кодекса (принцип законности) преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только данным кодексом.

Конфискация имущества относится к иным мерам уголовно-правового характера (глава 15.1 Уголовного кодекса Российской Федерации) и согласно части 1 статьи 104.1 названного кодекса состоит в принудительном безвозмездном изъятии и обращении в собственность государства на основании обвинительного приговора следующего имущества: а) денег, ценностей и иного имущества, полученных в результате совершения преступлений, предусмотренных в том числе статьей 290 этого кодекса; б) денег, ценностей и иного имущества, в которые имущество, полученное в результате совершения преступлений, предусмотренных статьями, указанными в пункте "а" данной части, и доходы от этого имущества были частично или полностью превращены или преобразованы.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2018 N 17 "О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве", конфискация имущества является мерой уголовно-правового характера, состоящей в принудительном безвозмездном его изъятии и обращении в собственность государства, что связано с ограничением конституционного права граждан на частную собственность и осуществляется в точном соответствии с положениями Конституции Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами Российской Федерации, требованиями уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

Деньги, ценности и иное имущество, переданные в виде взятки или предмета коммерческого подкупа, подлежат конфискации и не могут быть возвращены взяткодателю либо лицу, совершившему коммерческий подкуп, в том числе в случаях, когда они освобождены от уголовной ответственности. (абз. 2 п. 4 этого же Постановления Пленума)

С учетом приведенных выше норм права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации предусмотренная статьей 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации конфискация имущества, переданного в виде взятки, является мерой уголовно-правового характера и применяется на основании постановления суда, вынесенного по результатам рассмотрения уголовного дела, а не решения суда по гражданскому делу.

Применение принудительных мер уголовно-правового характера в порядке гражданского судопроизводства, тем более после вступления в законную силу приговора суда, которым определено окончательное наказание лицу, осужденному за совершение преступления, является недопустимым, поскольку никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление (часть 1 статьи 50 Конституции Российской Федерации).

При этом гражданское судопроизводство не может использоваться для исправления недостатков и упущений уголовного процесса, если таковые имели место.

Ссылка прокурора на постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31.10.2024 N 49-П не может быть признана допустимой, поскольку Конституционный Суд Российской Федерации определил, что предметом данного постановления являются взаимосвязанные статьи 195, 196, пункт 1 статьи 197, пункт 1 и абзац второй пункта 2 статьи 200, абзац второй статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации в той мере, в какой на их основании в системе действующего правового регулирования решается вопрос о возможности распространения установленных ими положений об исковой давности на содержащиеся в исковых заявлениях Генерального прокурора Российской Федерации или подчиненных ему прокуроров требования об обращении в доход Российской Федерации имущества как приобретенного лицом, замещающим (занимающим) или замещавшим (занимавшим) должность, на которую распространяются требования и запреты, направленные на предотвращение коррупции, вследствие их нарушения, в том числе имущества, в которое первоначально приобретенное в результате совершения указанных нарушений имущество (доходы от такого имущества) было частично или полностью превращено или преобразовано.

Таким образом, положения статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации предметом рассмотрения Конституционного Суда не являлись.

Вместе с тем, в абзаце 5 пункта 3.2 названного выше постановления Конституционный Суд Российской Федерации дал однозначное толкование о том, что новая редакция статьи 169 ГК Российской Федерации, в отличие от предшествующей, связывает возможность взыскания полученного по сделке, совершенной с заведомо противной основам правопорядка и нравственности целью, в доход Российской Федерации с наличием специального указания на такое последствие в законе, а предшествующая редакция, не требовавшая такого специального указания в законе, применяется к сделкам, совершенным до вступления в силу действующей редакции этой статьи (часть 6 статьи 3 Федерального закона от 7 мая 2013 г. N 100-ФЗ "О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации").

По настоящему делу действия ответчика, оспариваемые прокурором как сделки, совершенные в период действия новой редакции статьи 169 ГК Российской Федерации, требуют в соответствии с толкованием Конституционного Суда Российской Федерации специального указания в законе на обращение предмета сделки в доход Российской Федерации.

Предусмотренная же статьей 243 ГК Российской Федерации конфискация, не является мерой уголовно-правового характера, однако в силу прямого указания, применяется только в случаях, предусмотренных законом.

Аналогичная по сути правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 04.02.2025 № 25-КГ24-14-К4, а также в определении Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 12.08.2025 по делу № 88-19423/2025.

Судебная коллегия полагает, что настоящий иск прокурора по своей сути направлен на исправление упущений уголовного процесса.

Как было указано ранее, в силу статьи 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации при вынесении обвинительного приговора суда конфискация имущества, включая денежные средства, полученные в результате совершения преступления, предусмотренного статьей 285 Уголовного кодекса Российской Федерации, является обязательной.

Спорные денежные средства, с точки зрения правовой квалификации, являются средствами, полученными в результате совершения коррупционного преступления, вопрос об их обращении в доход государства подлежал обсуждению при вынесении обвинительного приговора суда.

Совершенные ФИО1 противоправные действия, установленные судебными решениями по уголовному делу, сделками в понимании статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации не являются.

Таким образом, нарушений судом первой инстанции норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела, судебной коллегией не установлено. Оснований, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ, для отмены либо изменения обжалуемого судебного решения по доводам апелляционного представления не имеется.

Руководствуясь ст. ст. 328-330 ГПК Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Новочеркасского городского суда Ростовской области от 8 июля 2025 года оставить без изменения, а апелляционное представление и.о. прокурора Ленинского района г. Ростова-на-Дону Балюченко А.А. - без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 16.01.2026.